Снегами к дому (Часть III)

      Кабинет Защиты от тёмных искусств       31 октября 1993 года       21:35       Римус сидел за столом, окружённый кипами пергаментов и составлял экзамен для пятого курса. Внезапно дверь распахнулась с такой силой, что его рука сама потянулась к палочке, а губы уже шептали заклинание. Но он замер, увидев в дверях Гарри. — Гарри… — сдавленно рассмеялся он. — Мерлин, ты меня напугал.       Но сегодня мальчик был другим. Если обычно он просто ходил хмурым, то сейчас его глаза покраснели от напряжения, кулаки дрожали, и хотя палочки в руках не было, было ясно, что он отчаянно жаждал её взять в руки. — …Гарри? — Вы… — его голос звучал хрипло, будто сдавленный изнутри. — Вы лгали мне.       Сердце Римуса упало, и он шатко отступил. — Гарри… — Вы… вы рассказывали о своей жизни в Хогвартсе. О всех этих шалостях, о друзьях… Как вы могли не сказать, что один из них - мой отец?! — Гарри, я могу объяснить. — Тогда объясните! — вскричал мальчик. — Объясните, почему вы скрывали это почти два месяца! Почему я должен был узнать сам?! Почему вас не было в моей жизни с самого начала?! — Это сложнее, чем кажется, Гарри. Клянусь, я хотел быть рядом. С твоего рождения я мечтал только об одном - видеть, как ты растешь, живешь той жизнью, которую заслуживаешь. — Тогда почему этого не случилось?! Почему меня бросили к Дурслям, как ненужную вещь, вместо того чтобы вы обо меня позаботились?! — Потому что я не мог! Я пытался, Гарри. Чёрт возьми, как же я пытался! Но… они не позволили бы такому, как я… растить тебя. — Римус сглотнул. — И они были правы… тебе лучше было без меня. — Вы бросили меня! — крикнул Гарри, и отчаяние в его глазах едва не сломило Римуса. — Одного! Сириус Блэк предал моих родителей, Питер погиб… но вы… вы просто ушли. Всё могло быть иначе, если бы вы остались. Моя жизнь у Дурслей. Монтегю. Даже… — его голос резко оборвался, а лицо потемнело. — Это всё вы. Всё могло быть по-другому… А теперь… всё это ваша вина. — Гарри, о чём ты? — Моя жизнь пошла под откос, когда умерли родители, а вы сбежали! Все бросили меня. И всё пошло наперекосяк, потому что вас не было рядом! — Я не мог быть твоим опекуном, Гарри… Я… — МНЕ ВСЁ РАВНО! — взревел он. — Вы были нужны мне… а вы… сбежали… — Слёзы текли по его лицу, а глаза казались на тысячу лет старше. — Все бросили меня.       Мальчик развернулся, чтобы уйти. — Гарри, подожди… — протянул руку Римус. — Н-не трогай меня! — прошипел Гарри. — Даже не смотри на меня! Его глаза полыхали огнём, который Римус так часто видел у Лили. А голос дрожал, когда он произнёс: — Я никогда не забуду… и никогда не прощу… И я сделаю так, чтобы однажды… ты страдал за свой выбор так же, как страдал я.

***

      Госпиталь Святого Мунго       25 декабря 1995 года       15:00       Больничная палата сияла ослепительной белизной и была украшена к Рождеству: ёлкой в углу с горой подарков, девятью рождественскими носками над кроватью (каждый с именем члена семьи), гирляндами вдоль стен и венком на двери.       Рождество всегда было его любимым праздником… до сегодняшнего дня.       Как можно радоваться, когда отец лежит без сознания на грани жизни и смерти? Уже несколько дней он не приходил в себя после атаки на задании Ордена. Мама пыталась скрыть тревогу, но с каждым днём она становилась только заметнее. Вся семья собралась здесь, даже Чарли приехал из Румынии. Он и Билл тихо беседовали в углу. Фред и Джордж сидели на соседней кровати угрюмые и молчаливые. Такими он не видел их со времён, когда отец едва не прибил их за попытку подшутить над ним с Непреложным обетом.       А по обе стороны от отца сидели мама и Джинни.       Не хватало только Перси.       Вот бессердечный идиот. Даже когда отец на пороге смерти, он не удостоил их своим присутствием. Его отсутствие висело в воздухе, хотя никто вслух не говорил об этом. Мама ещё больше расстраивалась, а братья кипели от ярости. Но стоило им прошептать его имя, как мать резко обрывала их и снова начинала рыдать. — Он… он занят на работе, — твердила она. — Придёт, как только сможет. Я уверена.       Как бы ни злились все на Перси, никто не смел перечить матери и расстраивать её ещё больше. Но тут дверь открылась, и в палату вошли высокая блондинка и рыжеволосая девушка в безупречных мантиях, с букетом цветов и наглостью изображать сочувствие на лицах. — Что вы здесь делаете? — прошипел Билл, блокируя им путь к матери. — Мы… мы узнали о случившемся, — игнорируя его, женщина смотрела прямо на миссис Уизли. — Просто хотели проведать вас, Молли. — Не смейте с ней говорить! Даже не смотрите в её сторону! — Всё в порядке, дорогой, — устало поднялась мать, отодвигая сына. — Вам здесь не рады. — Мы семья, Молли… — Вы не семья. Её муж был нашей семьей. — Её голос дрожал. — Пока не продал моих братьев Пожирателям смерти. — Как ты смеешь! — вскричала девушка, Муфалда. — Мой отец был хорошим человеком! — Твой отец был грязной змеёй, — бросил Фред. — Как и ты. — Это была ошибка, — слёзы покатились по щекам Грейс Прюэтт. — Прости, если расстроила тебя. Надеюсь, Артур поправится. И мне жаль… за всё. — Просто… уйдите. Пожалуйста. — Мне так жаль, — прошептала женщина, и дверь за ними закрылась.       Мама вернулась к отцу, сжимая его руку, пока братья бушевали от этого визита. Фред, впрочем, не собирался молчать. — Ебучие гадюки, — выругался он. — Какое право они имели прийти?! Думали, придут и всё наладится? Как будто они не предали семью ради мешка галеонов и тёплого местечка в Министерстве. Ублюдки. — Никого не напоминает? — Как ты смеешь! — вскричала мать так громко, что в палате воцарилась тишина. Её голос прерывался от рыданий. — Перси не такой, как Хартли. Перси… он хороший. Он просто… запутался. Он одумается, вот увидите! — Всё в порядке, мам, — обнял её Чарли. — Ты права. Он придёт. Он наш брат. Мы всё ещё семья.       Эти слова, должно быть, резали ему горло, но Чарли произнёс их без колебаний. — Ты права, — сквозь зубы выдавил Рон, ненавидя каждое слово. — Перси - Уизли, а не змея. Он одумается. — Быть слизеринцем не значит быть злом, — неожиданно вступила Джинни. — Как ты можешь так говорить? — вскинулся Джордж. — После всего, что они сделали с нашей семьёй! Ради всего святого, Сама-Знаешь-Кто был слизеринцем! И его Пожиратели тоже! — Гарри Поттер тоже слизеринец. И он спас меня. Спас Рона. — Он убийца! — резко оборвал её Фред. — Да, спас. Но ты видела, что он сделал? Он убил тех людей самым жестоким способом. Без тени сожаления. Может, они и заслужили смерть. Но сделать это так… Разве нормальный человек способен на такое без содрогания? — Они убили Сьюзан у него на глазах! — вскочила Джинни. — Он защищался! — А Монтегю? — вмешался Рон. — Он тоже заслужил смерть? — Я… ну… — Ты видела фото? — тихо сказал Билл. — Джинни, он вырезал ему лицо. Отрезал ноги. — Это Трейси убила его! Авроры доказали это, иначе её не отправили бы в Азкабан! Вы верите только тому, что говорят Гермиона и Невилл! — Он убил его, Джинни, — твёрдо сказал Рон. — Даже Орден это знает. Иначе Сириус не запер бы его в подземелье. — То, что сделал Сириус… — подняла голос мать. — Это чудовищно. Сломать палочку мальчишке… Он не заслужил этого. — Ты серьёзно, мам? — не поверил Фред. — Он убийца! — Он просто мальчик! — голос матери дрогнул. — Мальчик без отца и матери. Ему нужна была помощь, а не побои. — Он слизеринец, мам. Ты и папа учили нас не доверять им. Даже не разговаривать. — Да, но не избивать! Не устраивать жестокие розыгрыши! Слизеринцы коварны и опасны, и я не отрекаюсь от своих слов. Но Гарри… он спас твою сестру. Спас тебя, Рон! Разве этого недостаточно, чтобы хотя бы не ломать ему палочку?!       Воцарилась тяжёлая тишина, но никто не выглядел убеждённым. Гарри был не просто убийцей. Он был засранцем, который всё время задирал Невилла, преследовал Гермиону, пока она не пустила его в ОД. Он убил Монтегю, и пусть он даже спас их в «Трёх мётлах», но при этом он предал ОД. А Амбридж и её Дружина продолжали гнобить их. Он, возможно, спас их в тот день, но это не изменило того, кем он был. Кровожадный ублюдок, засранец, ядовитая мразь, отравлявшая их жизни весь прошлый год.       Внезапно, разрывая тишину комнаты и вышибая все мысли из головы, его отец простонал, медленно приходя в себя. Его веки дрогнули и глаза открылись. Спор моментально забылся и вся семья столпилась у кровати, наблюдая, как отец постепенно осознаёт своё новое окружение. — Артур? — голос матери дрожал, слёзы катились по щекам, но на лице её сияла улыбка. — Молли, дорогая? — его голос был хриплым, а взгляд мутным. — Где… дети? — Мы здесь, — отозвался Билл. — Это мы, папа, — добавил Чарли. — Мерлин… Неужели уже Рождество?       Молли рассмеялась и, не отпуская его руку, поцеловала отца в лоб. И Рон впервые за весь этот рождественский день улыбнулся.

***

      Особняк Малфоев       15:15       Особняк Малфоев был меньше Паркинсон-холла. Это было более новое строение, возведённое менее знатной семьёй. Однако для истории Пожирателей Смерти он имел особую ценность. Именно здесь зародился их орден, здесь проходили редкие собрания под началом Тёмного Лорда. С прошлой войны особняк пустовал - последнее собрание состоялось на кладбище, где он возродился.       Вызов не стал неожиданностью. Хотя Тёмный Лорд и его Пожиратели в этой реальности сильно отличались от тех, что он знал, некоторые события, он был уверен, оставались неизменными.       Они все были здесь. Двадцать один волшебник, составляющий нынешние ряды Пожирателей Смерти. Часть из них погибла в Первой войне, другие угодили в заключение, отбывая наказание в месте куда худшем, чем ад. Каждый из присутствующих, мужчина или женщина, заслужил место в его списке самых опасных угроз для его крестового похода. Все они были мастера в своём деле. Здесь собрались самые жестокие убийцы, самые искусные дуэлянты, самые блестящие умы в тёмных искусствах. Манипуляторы. Политики. Изобретатели. Воины. Была причина, по которой Пожирателей Смерти так боялись. Это не была просто банда туповатых головорезов. Чтобы войти в ближний круг, нужно было впечатлить самого Тёмного Лорда. Именно это отличало их от пушечного мяса, которым он жертвовал без раздумий. Каждый здесь мог бы сам стать Тёмным Лордом. И всё же, когда он вошёл, все склонились перед ним.       Обезображенный, с чешуйчатой кожей, красными глазами и змеиными щелями вместо носа. Была причина, по которой даже самые тёмные волшебники предостерегали от некромантии и воскрешения. Это было мерзко, извращённо… как и сам акт разделения души. Он часто задавался вопросом - зачем человек мог сделать такое с собой?       Он поклонился вместе со всеми, очистив разум от любых мыслей, оставив лишь пустоту на случай, если Тёмный Лорд захочет заглянуть внутрь. Он не видел этого сквозь чужие маски, но был уверен, что все поступили так же. Лишь несколько избранных в ближнем кругу могли сопротивляться легилименции Тёмного Лорда, но никто не хотел рисковать, допуская даже малейшую мысль, которую тот мог счесть… нежелательной.       Арес шёл позади него, его маска, чёрная демоническая голова с рогами, резко выделялась среди остальных. И хотя он склонил голову, он всё равно возвышался над всеми. Что делало его самым опасным Пожирателем в зале. Тёмный Лорд направился к трону. Выполненный из костей его жертв, он вздымался на двадцать футов вверх. Арес остался у подножия, преклонив колени, пока Тёмный Лорд поднимался по ступеням. Все оставались на коленях, пока он не занял своё место и не дал команду подняться. На мгновение в зале воцарилась тишина, прежде чем он заговорил. — Что произошло в Британии за время моего отсутствия? — его голос был холодным и пустым. — Мой Лорд, — заговорил Зевс. — Министр под нашим контролем, и нам даже не пришлось применять Империус. Министерство в наших руках… однако Визенгамот пока не подчинён. Мы начали вербовку нейтральных семей, но с оппозиционными кланами действовать рискованно. Любая попытка повлиять на них грозит раскрытием. — Всему своё время, — ответил Тёмный Лорд. — Пока наша главная задача сохранять тайну как можно дольше. — Мой Лорд, — вмешалась Немезида, и Бедивер насторожился. — Есть угроза нашей секретности, которую необходимо устранить. — И что же это? — Гарри Поттер, мой Лорд. Глупый мальчишка, сеющий скандалы. В начале этого года он убил ученика, Грэма Монтегю, и подставил другого студента. Возможно, это покажется вам незначительным, но его последняя выходка вышла куда серьёзнее. На него напали подонки, выдававшие себя за Пожирателей Смерти, и теперь Департамент Магического Правопорядка допускает, что мы снова активны. — Ситуация под контролем, мой Лорд, — заверил Тартар. — «Ежедневный Пророк» продолжает дискредитировать Невилла Лонгботтома и Альбуса Дамблдора, опровергая любые слухи о вашем возвращении. — Однако корень проблемы остаётся, — настаивала Немезида. — Если не разобраться с Поттером, он может стать куда большей помехой в будущем. — Согласен, Немезида. Арес позаботится о том, чтобы мальчик не мешал нам. А если понадобится - устранит его. — Как прикажете, мой Лорд. — Арес склонил голову. — Что касается самозванцев и всех, кто с ними связан… твоя задача, Немезида, найти их и показать, какая участь ждёт тех, кто осмелится присвоить себе имя Пожирателей Смерти. — Да, мой Лорд. — Есть ли ещё что-то, требующее моего внимания? — Мой Лорд, — произнёс Танатос. — Грейбек снова с нами. К нам также присоединились несколько кланов троллей и великанов. Мы успешно вывели колонию акромантул и начали создавать армию инферналов. — Хорошо. Они пригодятся в грядущей войне. Я желаю лично встретиться с Грейбеком. — Я всё устрою, мой Лорд. — Отлично. Теперь… нам пора сделать следующий шаг. Хотя секретность по-прежнему важна, не менее важна и справедливость. Наши собратья скованы и брошены в темницу. Мы не можем этого терпеть. Скоро мы освободим остальных… а с ними и наше величайшее оружие. — Мой Лорд, — выступил Адикия, выйдя перед троном. — Вы сомневались в моей преданности, и не без причины. Но хотя я и предал некоторых членов ближнего круга ради свободы, уверяю вас… все они были предателями. — На что ты намекаешь, Адикия? — спросила Цирцея, её голос был мягким, но полным угрозы. — В вашем случае… я, возможно, ошибся. Но с остальными нет. Они не заслуживают свободы вместе с верными соратниками. — Возможно… но я сам разберусь с ними, если их вина будет доказана. — Тёмный Лорд медленно провёл взглядом по залу. — Но только после тщательной проверки.       Все в зале содрогнулись. Частью посвящения в ближний круг было то, что Тёмный Лорд выворачивал разум наизнанку. Это была мучительная, нечеловеческая пытка. Многие не переживали её, а те, кто выживал, до сих пор чувствовали последствия. — И если ты лжёшь, Адикия, знай, что тогда твоя участь будет хуже смерти.

***

      Кладбище Святого Иеронима, Годрикова впадина       19:00       Снег падал на серый камень перед ним. Солнце давно скрылось, и холод пробирал до костей. Жалкие лохмотья почти не грели. Даже длинная, грязная, неопрятная борода, согревавшая лицо, не спасала. Руки дрожали, как и всегда в последнее время, а высохшие слёзы оставили на коже липкую плёнку.       Он давно потерял счёт времени, стоя на ледяном ветру и глядя на своё преступление. На две могилы людей, которых он убил. Тех, кого когда-то осмелился назвать семьёй. Кого предал своим поступком. Как он посмел? Как мог впустить себя в их светлые жизни? Они поверили ему, дураки, приняли как своего.       А он принёс им только горе и отчаяние. Подвёл их. Подвёл их сына. Подвёл приёмных родителей и всех, кто по глупости верил, что он способен измениться. Что ему доступно искупление. Но для него его нет. Искупление - сказка, слащавый вымысел книжек, которые внушают монстрам, будто те могут стать кем-то кроме того, кем родились. Каким же он был дураком, надеясь сбежать от ожиданий своей семьи и превратиться в хорошего человека. Двенадцать лет в Азкабане - слишком мягкая кара за все ошибки молодости. За опрометчивые поступки, которые снова и снова стоили Ордену потерь. Джеймс и Лили Поттер были не единственными, кого он погубил, просто самыми близкими. — Простите… — голос его скрипел от долгого молчания. — Это я виноват… Всё это моя вина. Я не должен был… — Он содрогнулся, не в силах продолжать.       Четырнадцать лет с их смерти, а он ни разу не пришёл навестить их. Стыд грыз его, но ещё сильнее была гордость: он заслужил это право. Как он мог показать им своё лицо, если позволил их сыну стать чудовищем? Если тот безнаказанно терроризировал невинных?       Снейп потакал ему, Дамблдор закрывал глаза на происходящее, но теперь всё кончено. — Я остановил его, Джеймс. Твоего сына. И впервые… — ещё одна слеза скатилась по щеке. — Я рад, что ты мёртв. Счастлив, что тебе не довелось увидеть, во что превратился твой мальчик. Я… меня не было рядом. Я, дурак, бросился за этим ублюдком… и из-за этого не смог спасти его. Не смог уберечь от превращения в монстра. И я никогда себе этого не прощу. Но лучшее, что я мог сделать… чтобы почтить вашу память… это остановить его, пока он не покалечил ещё кого-то. Пока не опозорил ваши имена окончательно.       Ноги подкосились, и он рухнул на колени. — Прости, Джеймс… Я должен был спасти его. Должен был вырастить, как ты просил… но Снейп вцепился в него раньше меня. И теперь… он в Слизерине. Змей. Прямо как мой брат. И как он… этот факультет исковеркал его, превратил в того, кого я не узнаю. А смотреть на него я так просто не могу, потому что он так похож на тебя. Я не вынес вида моего брата, который вёл себя как те убийцы, с которыми мы сражались… как твари, которые забрали у нас всё.       В ответ был лишь ледяной ветер, бивший в лицо последние несколько часов. — ОТВЕТЬ МНЕ! — рёв вырвался из самой глотки. Слёзы жгли, голос сорвался. — Ну хоть что-нибудь… скажи…       Но они не ответят. Они мертвы. Убиты.       И это целиком его вина.       Грейнджеры ещё были дома в Шэдоуфилда, наслаждаясь семейным Рождеством. Римус ушёл с утра и вряд ли вернётся до полуночи. Возвращаться туда Сириус не мог. Одна мысль о том, чтобы притворяться, будто всё прекрасно, участвуя в этом фарсе, вызывала тошноту. Его выгнали из собственного дома, как бешеного пса, но это всё ещё его родовое гнездо. И хотя теперь заклинания защиты контролировал Дамблдор, а не он, дом помнил его кровь.       Если действовать незаметно, можно пробраться внутрь. Уизли были в Св. Мунго, остальные члены Ордена на празднике с семьями. Значит, внутри никого. Всё равно он перестраховался: наложил на себя Дезиллюминационное заклинание и, вздохнув, приложил палочку к дверной ручке. Замок не сопротивлялся. Дверь со скрипом открылась. Шаг вперёд - и он убедился: в особняке пусто. Но лишь на мгновение. — Предатель! Грязная мразь!       Да, спустя столько лет сладкоголосый визг матери преследовал его. Он чувствовал её дыхание на своей шее, будто она шла следом. А перед глазами, пока он шёл по комнатам, вставали воспоминания. Отец, прижавший его к перилам лестницы и избивавший в тринадцать лет. Мать, швырявшая в него колющие заклятья, когда семилетний Сириус накрывал на стол.       Брат, умолявший не уходить к Поттерам, когда ему было пятнадцать. Вся его жизнь - кромешный ад. Тот, что когда-то казался ему невыносимым… пока он не попал в настоящий.       Когда он дошёл до двери в подвал, то остановился. Рука замерла над ручкой, а зубы сжались от напряжения. — Какая же это глупость, — пробормотал он и резко дёрнул дверь на себя.       С каждым шагом вниз казалось, будто рёбра впиваются в лёгкие. Становилось только хуже, когда он увидел его. Сидящим на аккуратно заправленной кровати. Камера больше напоминала гостиничный номер, чем тюрьму.       Поттер заметил его сразу, но в отличие от прошлой встречи, глаза не вспыхнули ненавистью. Взгляд скользнул мимо и снова опустился на руки. — Ты чудовище, — тихо сказал он. — Забавно, — Сириус горько усмехнулся. — Я как раз хотел сказать тебе то же самое.       Мальчик не ответил сразу, продолжая смотреть на свои ладони с пустым выражением, которого никогда не было на лице Джеймса. Он выглядел сломленным. Раздавленным. И хотя часть Сириуса ликовала от этого, остальное его существо сжималось от неправильности происходящего. Он убийца. Он не Джеймс. Он предал Римуса, убил другого ученика без тени раскаяния. Он заслужил это. — Знаешь… — наконец заговорил Поттер. — Когда я узнал… я мечтал о дне, когда найду тебя. Чтобы убить. Избить. И спросить. — Он поднял глаза, впиваясь взглядом в Сириуса. — Как можно предать друзей… людей, которые любили тебя… доверяли… и после этого спокойно спать по ночам?       Сириус отвел взгляд. Голос Джеймса звучал в его голове, осуждая его безоговорочно. — А кто сказал, что я сплю спокойно? — Ты предал моих родителей… ты мучил их… ты убил их. Их кровь на твоих руках. И однажды… я убью тебя за это. — Да… их кровь на моих руках, — его голос прозвучал пусто. — Я чувствую её каждый день. Этот липкий, мерзкий след, который напоминает мне, какую роль я сыграл в их смерти… но я никогда не предал бы их. Никогда не стал бы мучить. Никогда не убил бы! — Не ври, — прошипел Поттер. — Я не вру. Я виновен в смерти твоих родителей, но я не продал их Пожирателям смерти! Я никогда не предал бы их этому отребью! И меня не было там в ту ночь! — Он шагнул к решётке, вцепившись в прутья. — Да, я чудовище. Моё место в аду так же обеспечено, как и твоё. Но я скорее умер бы, чем предал брата. — Если бы это было правдой… ты не сломал бы мою палочку. Не запер бы меня здесь. — Я почтил память твоего отца. И твоей матери. Чёрт побери, я не позволю тебе стоять здесь и плюнуть на всё, за что они боролись! Они были честными, достойными людьми. Им было бы стыдно за то, кем ты стал. — Как и за тебя. — Поттер встал, исказив лицо в оскале, и шагнул вперёд. — Возможно, я разочарование… но если это так, то по вашей вине! Твоей, Римуса, Питера… всех, кто должен был обо мне позаботиться! Вы бросили меня. Одного. Так как ты смеешь приходить сюда и читать мне нотации о позоре памяти моих родителей, когда вы должны были меня защитить?! — Его голос сорвался на рыдании. — Вы просто ушли… оставили меня, будто мне вообще не нужны были опекуны! Не проверили ни разу, не сделали того, что хотели бы мои родители! Грехи отца не переходят на сына… но грехи сына - это ваши грехи. Если я и правда чудовище… то только благодаря вам. — Сириус! — раздался резкий голос за спиной. — Тебе здесь не место. — Интересно… — Сириус не повернулся к Грюму, глядя только на Поттера. — До меня… до Римуса… на кого ты сваливал свои грехи? Винить других — удел трусов. Хотя… чего я жду от Слизеринца?

***

      Подвал дома на площади Гриммо       7:15 вечера — Самодовольный, зазнавшийся ублюдок, — прошипел Гарри так, чтобы слышал только он сам, и плюхнулся на кровать, когда дверь с грохотом захлопнулась.       Кто он вообще такой, чтобы читать ему нотации? Как будто он ему что-то должен. И этот мерзавец ещё осмеливается прикидываться невинным, отрицая предательство родителей. Что ж, он подобного и ожидал от трусов вроде Блэка и Люпина. Мало того, что они бросили его гнить здесь, пока льнули к Лонгботтому, Грейнджер и всем остальным в этом проклятом месте. Они сломали его палочку. Заперли его здесь. Оставили умирать, а теперь ведут себя так, будто это они жертвы.       Люпин уже получил по заслугам… и однажды… Блэк тоже получит. Он видел это. Не было ещё ночи, чтобы он не мечтал починить палочку, склеить обломки, которые так яростно сжимал в руке, и вернуть себе силу. Взорвать эту камеру, а потом содрать кожу с них обоих и с той мрази-аврора. Оставить их в живых, пока он будет вырывать куски плоти, мышцы, менее важные органы. Медленно, чтобы агония длилась как можно дольше, пока тело просто не перестанет держаться.       Но это были лишь грёзы. Его палочка сломана, и починить её нельзя. Особенно здесь, в этой камере. Прошло уже больше четырёх лет с тех пор, как он дал себе обещание: Никогда не быть слабым. Никогда больше не оставаться беспомощным. Каким же идиотом он был, думая, что для этого достаточно просто хорошо орудовать палочкой. Детские мечты.       Ты даже не понимаешь, насколько ничтожно быть хорошим дуэлянтом. Как легко я победил тебя, даже не доставая палочки.       Даже мёртвый, этот ублюдок был прав. Он был дураком, и теперь потерял всё. И в отличие от прошлого раза, здесь не будет шанса всё исправить. Никаких вторых шансов. Какой смысл бороться, если ты всё равно проиграешь?       Дверь снова распахнулась с грохотом, но Гарри даже не вздрогнул. — Подъём, пацан! — раздался знакомый хриплый голос, сопровождаемый стуком посоха по ступеням.       Белоснежные, почти серебристые волосы. Лицо, изборождённое шрамами. Один тёмный глаз, другой ярко-синий, словно электрический разряд. Человек был одет в тёмно-синие с зелёным мантии и держал в руке пятифутовый посох. — Я сказал, подъём!       Гарри наконец поднял на него взгляд, но с места не двинулся. — Чего тебе? — Хватит ныть, это жалко, — рявкнул тот, ударив посохом о пол. На кровати тут же появился поднос с едой. — Я не ною, — глухо ответил Гарри, хватая тарелку и швыряя её на пол. Еда разлетелась по всему полу. — И твоей жратвы мне не надо. — Да ну? — Искривлённое лицо Грюма исказилось. — Ну тогда будь уверен - твоя истерика только что стоила тебе еды на весь день. — Переживу. — Нет, не переживёшь. — Пропущенный обед меня не убьёт. — Нет, но вот твоя гордыня точно убьёт. Сегодня ты лишился еды, это мелочь для такого, как ты, я уверен. А вчера? А позавчера? А что будет завтра? И послезавтра? И дальше? Продолжай в том же духе и ты будешь терять еду снова и снова. Пока твоё тело не сдастся. И тогда оно убьёт тебя.       Гарри фыркнул. — И что? Я должен играть роль послушной марионетки, есть овощи и «исправляться»? Всё ради того, чтобы вступить в вашу весёлую компанию идиотов, трусов и детоубийц? Нет уж, спасибо. — Всё ради того, чтобы выжить, — прошипел Грюм. — Именно такое поведение привело тебя сюда. Именно из-за него твою палочку сломали, а вокруг тебя теперь тысяча врагов. — Моё… поведение, — оскалился Гарри. — Это Блэк, Люпин и твои дружки сделали со мной это. Знаешь что… вы все по очереди приходите сюда, читаете мне лекции, твердите, что это я во всём виноват, когда всё, что здесь произошло, было против моей воли! — Ты действительно виноват, Поттер. И чем быстрее ты это примешь, тем быстрее выберешься отсюда. — Тогда, похоже, я здесь надолго, — язвительно усмехнулся Гарри и повернулся к Грюму спиной, ложась на кровать. — Да, надолго. Потому что... — Потому что я очень гордый? — передразнил он. — Да, чёрт возьми, потому что слишком гордый! — прогремел Грюм. — Потому что ты глупо цепляешься к каждому, кто спускается поговорить с тобой. Потому что ты ведёшь себя так, будто ты выше всех. Но больше всего, пацан, потому что ты упрямо веришь, будто мир справедлив. — Думаешь, я не понимаю правды? — Гарри резко развернулся к нему, чуть не спрыгнув с кровати. — Мир жесток и беспощаден, и если ты не будешь таким же, он раздавит тебя. Я отлично это понимаю. — Знать и понимать — разные вещи. И судя по твоим поступкам, ты не понимаешь. Потому что если бы понимал… перестал бы ныть о том, как мир несправедлив, особенно учитывая как другим живётся лучше, как Блэк и Люпин, детоубийцы или как ты там их называешь. Так оно и есть! — Неважно, кто они! — рыкнул Грюм. — В этом и суть! Хватит вести себя как обиженный ребёнок. Пока ты не сделаешь что-то, чтобы изменить своё положение, ты останешься здесь. Потому что остальному миру на тебя наплевать. Ты можешь винить Блэка, можешь винить меня, можешь винить весь этот адский мир, но это ничего не изменит. Так что прежде чем снова засесть в углу и мечтать о нашей смерти, выбрось из головы мысль, что ты здесь из-за череды событий, на которые не мог повлиять. Мы все делаем свой выбор. Мы все определяем свою судьбу. И если ты здесь, то лишь потому, что сам наступал на грабли. — Знаешь что, — плюнул Гарри. — Я встречал другого тебя… того, что среди Пожирателей… И, кажется, он мне нравится больше. У него голова не так глубоко засунута в задницу.       Грозный Глаз уставился на него, наполовину злой, наполовину жалкий, а затем резко развернулся и заковылял к лестнице. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что стены дрогнули. Гарри пнул разбитую тарелку, разбрасывая остатки еды по полу. — Ублюдки. Все до одного. — Они думают о тебе то же самое, пацан. - раздался из темноты комнаты голос. — Кто здесь? — воскликнул Гарри, мгновенно насторожившись. — Никто. - Голос был плавным, в нём чувствовалась природная, почти небрежная элегантность. — Никто, кто имеет значение. Я уже мёртв. По крайней мере, он мне так сказал. — Кто "он"? — Сириус. — ответил голос, но сколько Гарри ни вглядывался в темноту, он не мог разглядеть его источник. Комната была слишком тёмной, и, казалось, кроме него, здесь никого не было. — Признаю, пацан, я и не думал, что кто-то сможет вывести его из себя так же, как я. Но то, как он тебя избил и запер здесь… это нечто новое. Скажи-ка, что ты такого сделал, чтобы заслужить такую ярость? — Не твоё дело. Так что заткнись и оставь меня в покое. — Но здесь так скучно, я просто не могу этого сделать. Особенно теперь, когда у меня наконец-то есть собеседник. — Я не твой собеседник и не хочу разговаривать. — О, но мы могли бы подружиться. Мёртв я или нет, домовой эльф всё ещё ко мне благоволит. Кричер! С лёгким хлопком перед ним материализовался болезненного вида эльф. — Хозяин звал. — проскрипело жалкое создание. — Да, Кричер. Наш друг здесь, кажется, уронил свою еду. Принеси ему новую тарелку, будь добр. И что-нибудь… более съедобное, если возможно. — Сейчас же, хозяин. - и с чем-то вроде поклона эльф исчез. — Хозяин? — Гарри слегка расширил глаза. — Ты… ты можешь вытащить меня отсюда? — М-м-м… не совсем. Видишь ли, я мёртв, поэтому у меня нет реальной власти над ним. Я могу отдавать ему приказы, только если они не противоречат указам других живых членов семьи Блэк. А Сириус был весьма конкретен насчёт дверей этой клетки: они не должны открываться, цитирую, "пока твой труп не сгниёт в глубинах ада". Боюсь, Кричер воспринял это буквально.       Эльф снова появился, на этот раз прямо в его камере. Аккуратно поставив тарелку на кровать, он странно взглянул на Гарри и исчез. — Ну вот, можно сказать "спасибо"! — Я не голоден. — Конечно голоден. Ничто так не разжигает аппетит, как швыряние единственной еды на пол и три дня плевков в лицо Грюма. Тяжёлая, изматывающая работа, не сомневаюсь. — Слушай, приятель, ты не можешь мне помочь. Никто не может. Если только твой эльф не починит мою палочку или… чёрт возьми, не достанет бутылку огненного виски из моей комнаты в Хогвартсе, иначе мне вообще плевать на твои попытки. — Увы, даже домовые эльфы не чинят палочки. Священные штуки, как ты, наверное, знаешь.       Гарри чуть не зарычал на этот легкомысленный тон. — Хотя… пожалуй, я всё-таки могу тебе помочь, юный Поттер. Кричер!       Эльф снова материализовался в комнате. — Не принесёшь ли ты нашему гостю стаканчик нашего лучшего смородинового рома? - Он сделал паузу. — А знаешь что, давай целую бутылку. — Да, хозяин. — пробормотал эльф и исчез. — Спасибо. — буркнул Гарри, чувствуя горечь этих слов на языке. — О, не за что. На Гриммо-плейс таких бутылок сотни, у нас, вернее, у тебя, будет время всё перепробовать.       Эльф мелькнул на секунду, оставив бутылку рядом с тарелкой. — Всё ещё думаешь, что я бесполезен? — Может, не совсем. — неохотно признал Гарри. — Это самое приятное, что мне сказали с тех пор, как я очнулся. Я ещё подружусь с тобой, Гарри Поттер, вот увидишь.       Внезапно факел за пределами камеры дрогнул, и пламя медленно разгорелось, наконец позволив Гарри разглядеть своего собеседника. Молодой человек, чуть старше студента, в безупречных чёрных мантиях, с длинными шелковистыми волосами и лёгкой улыбкой на аристократичном лице. Красивый мужчина улыбался ему с портрета. — Я Регулус, кстати, но можешь звать меня Рег, так делают все друзья. А теперь расскажи… что ты такого сделал, чтобы мой идиот братец обрушил на тебя свой гнев?

***

      Паркинсон-холл       26 декабря 1995 года       15:35       Они оба были здесь. Прибыли всего несколько минут назад, коротко поздоровались с ним и его дедом, а затем направились в кабинет. До этого момента он не был знаком ни с одним из них. Он знал о них в общих чертах. Женщина, назначенная преподавателем в Хогвартс, и эксперт, занимавшийся исследованиями крестражей, Пожирателей Смерти и других потенциальных угроз. Две значительные фигуры в их заговоре, и более того, он был уверен, что его дед никогда не встречался с ними обоими одновременно.       За исключением суда в Визенгамоте, но это была особая встреча. Мальчика Поттера у них вырвали Лонгботтомы. Все их планы, всё, что они тщательно готовили два месяца. Потребовалось экстренное заседание, на котором его дед превратил провал в возможность внедрить шпиона в Орден Феникса.       Именно это беспокоило его в связи с их внезапным совместным визитом. Что могло пойти не так на встрече с Тёмным Лордом, чтобы заставить их собраться вот так?       Он сел в одно из кресел, немного в стороне от троицы. Хотя дедушка и поощрял его участие, это была не обычная встреча. Сначала он хотел понять, кто эти люди. Для этого лучше оставаться тенью. Тем, кто сливается с фоном.       Когда дедушка опустился в кресло, он устало вздохнул. — Каковы ваши мысли о новых событиях? — Их следовало ожидать. — пожала плечами Кэрроу. — Тёмный Лорд не позволил бы членам внутреннего круга долго оставаться в Азкабане. Хотя никто внутри круга не осмелится его перечить, это создало бы брожение, которое Тёмный Лорд не захочет поощрять. — Верно. — медленно кивнул Яксли. — Однако есть вопрос секретности. Тёмный Лорд настоял на том, чтобы его возвращение оставалось тайной для Министерства как можно дольше. Холодный, расчетливый ход, это даст дуракам, управляющим страной, меньше времени на подготовку, а нам — больше времени на укрепление сил. — Сириус Блэк нам в этом поможет. Его побег два года назад оказывается очень кстати. Я представлю его как козла отпущения за Тёмного Лорда, хотя уверен, что Долос уже предложил это. — Я прослежу, чтобы Тартар знал об этой идее, как только Тёмный Лорд её одобрит. — улыбнулся Яксли. — Это создаст ряд проблем, помимо простого предоставления Тёмному Лорду доступа к новым ресурсам. — Например? — спросила Кэрроу.       Он достал из плаща четыре папки и положил их на стол. — Адикия упомянул, что раскрытые Пожиратели Смерти были предателями. Их личности были засекречены, хотя для такого, как я, их было несложно найти. Бартемиус Крауч-младший, Август Руквуд, Слэн Трэверс и Северус Снейп. — Только Снейп смог доказать Тёмному Лорду, что всё это время был тройным агентом, а младший поддержал его заявление, сказав, что его включение в список было ударом по отцу даже после падения Тёмного Лорда. — сказала Кэрроу. — То есть вы хотите сказать, что Арес позволил отправить себя в Азкабан? — приподнял брови Яксли. — Это безумие, даже для него. — Его ненависть к отцу не знает границ. Кроме того, насколько я слышал, он сговорился с матерью, чтобы гарантировать побег через несколько дней. После этого было легко одолеть отца и сразу же скрыться. — Остаются мистер Руквуд и мистер Траверс. — заметил Яксли. — Мистер Траверс не пережил Азкабан. — сказал его дед. — Он умер всего через два года после заключения. А вот мистер Руквуд… это проблема. — Почему? — спросила Кэрроу. — То есть, кроме того, что он потенциальный союзник (если его разум не полностью разрушен), зачем нам беспокоиться о каком-то несчастном, которого Тёмный Лорд накажет за дезертирство? — Потому, мисс Кэрроу, что этот "несчастный" был сотрудником Отдела Тайн. Согласно досье, он внедрился в Пожирателей Смерти по заданию самого Отдела. — И это не всплыло на суде?.. — Более того, — добавил Яксли, — вы узнали это из его досье? Вы возглавляли Отдел Тайн десятилетиями. Как вы могли не знать истинную личность Гермеса? — Отдел Тайн куда сложнее, чем ты думаешь, мистер Яксли, — спокойно сказал Бедивер. — Даже я не знаю всего, что там происходит. В этом и заключается система защиты. Никто не может выдать все секреты, потому что ни у кого их нет всех сразу. Что касается мистера Руквуда, то он знал, на что шёл, когда согласился участвовать в операции. Учитывая общую веру Пожирателей смерти в то, что Тёмный Лорд когда-нибудь вернётся, лучше было не раскрывать его прикрытие. — Но именно это и сделал Адикус... — вставил Кириан. — Адикия, — поправил его дед. — Но да, верно. А теперь, если Тёмный Лорд захочет проникнуть в его разум, он окажется полностью открыт - защиты, наложенные Невыразимцами, разрушены годами, проведёнными в камере. А значит, Тёмный Лорд узнает не только об операции, выставляющей Руквуда шпионом в его рядах, но и получит доступ ко всей информации об Отделе Тайн. — Но разве не в этом и заключалась его задача? — спросил Яксли. — Передавать сведения о Отделе Тайн Тёмному Лорду. Я точно знаю, что информация была полезной, начиная хотя бы с Зала пророчеств.       Бедивер замолчал на мгновение, его взгляд будто ушёл куда-то далеко, прежде чем он тяжело вздохнул: — Информация, которую он передавал, была подделкой. Не только его сведения, но всё, что известно об Отделе Тайн. Не существует никакого Зала пророчеств, комнаты, полной летающих мозгов, или завесы мгновенной смерти. По крайней мере, не в настоящем Отделе Тайн. Всё это лишь спектакль, ширма, чтобы скрыть наши настоящие операции и истинное местонахождение Отдела внутри Министерства. О нём не знает даже сам Министр. Если Тёмный Лорд получит эту информацию: местоположение, исследования, всё, что мы храним… это завершит войну ещё до того, как она начнётся. — Значит, нам нужно вытащить его, пока идёт осада, — сказал Яксли. — Не совсем… тебе нужно вытащить его во время осады, — поправил Бедивер. — Мне?! — усмехнулся Яксли. — Да ты издеваешься. — Уверяю тебя, нет. Я стар и немощен, на меня миссия не распространяется. Я куда полезнее Тёмному Лорду живым, отвлекая всех министерских чиновников на Новогоднем балу здесь, в особняке Паркинсонов, чтобы они не мешали. — А как же Кэрроу? — Я иду на бал Лонгботтомов с Кирианом, помнишь? — она улыбнулась. — Поттер должен быть "отмечен" как можно скорее, если он собирается стать достоверным источником о Ордене. Тёмный Лорд уже дал мне освобождение от участия в миссии, чтобы не вызывать подозрений в участии в побеге. — Всё ещё избегаешь встречи с братом, да? — едко заметил Яксли. В ответ Кэрроу бросила на него злой взгляд. — Как бы там ни было, ответственность на тебе, Корбан. Крайне важно, чтобы Тёмный Лорд не получил доступ к его разуму. Вытащи его, если сможешь. Но если не получится… — Убийство подойдёт, — с ухмылкой сказал Яксли. — Но это также привлечёт больше внимания. Тёмный Лорд скорее заподозрит неладное, если найдёт труп, чем если Руквуд исчезнет в суматохе. — Тёмный Лорд заподозрит неладное в любом случае, он умен… но лучше оставить Руквуда в живых. Возможно, он ещё даст нам ценную информацию. Более того, новый член заговора немного освежит компанию. Скучно уже видеть одни и те же лица. — Ты никогда раньше меня не видел. — Не могу сказать, что у тебя особенно интересное лицо, парень, — пожал плечами Яксли с насмешливой улыбкой. — Говори что хочешь про Поттера, он, конечно, нахал, но уж точно не скучный.       Кириан пару секунд злобно смотрел на затылок Яксли, прежде чем заставил себя успокоиться. Внезапно он заметил отблеск чего-то в его глазах и тот сразу же расплылся в широкой ухмылке. — Всё-таки… нас слишком мало. Во время празднования Нового года мы будем сильно рассеяны. Ты останешься здесь, в особняке, мальчишка с Кэрроу у Лонгботтомов, а я с Тёмным Лордом. Было бы неплохо привлечь новых людей. — У тебя, случайно, нет кандидатов? — саркастически спросила Кэрроу. — Возможно, юная племянница Бедивера, которая уже минуту подслушивает наш разговор. — Одним ленивым, почти небрежным движением палочки дверь в кабинет распахнулась, и порыв ветра сорвал с Панси плащ-невидимку.       Глаза сестры на мгновение расширились, но она быстро взяла себя в руки, хотя лицо побледнело. — Думаю, мы обсудили всё важное, — голос деда стал более жёстким, хотя он не выглядел особенно встревоженным появлением Панси. Он начал отдавать указания взрослым, уходящим через камин, и Кириан тут же подбежал к сестре. — Какого чёрта ты здесь делаешь?! — прошипел он, постоянно оглядываясь. — Тебе запрещено сюда приходить, дедушка сам это сказал. — Я знаю, — огрызнулась Панси. — Но я тоже часть этого заговора. Я не для того четыре месяца следила за Поттером, чтобы меня теперь отодвинули в сторону. Я заслужила право знать, что происходит... — Тихо! — Что? — Заткнись, — прошептал он, прежде чем почувствовал за спиной присутствие деда. Он не обернулся, не сводя глаз с Панси, подавляя в себе желание встать на её защиту. — Насколько я понимаю, Кириан дал тебе ясно понять, что ты не должна присутствовать на этих встречах, — спокойно произнёс дедушка. — Я… да… но... я хочу быть частью этого. Вы сами сделали меня соучастницей. — Я действительно привлёк тебя. Для сбора информации о Поттере, Лонгботтоме и событиях в Хогвартсе. Ни в одной из этих задач не значится, что тебе разрешено присутствовать на совещаниях, тем более, что ты имеешь на это право. — Я хочу помочь... — И ты поможешь… когда Поттер вернётся от Лонгботтомов, уверен, он снова включит тебя в свой круг. Но пока его здесь нет и он не участвует в ближайших операциях, ты здесь не нужна.       Панси будто хотела что-то возразить, но потом опустила глаза. — Да, дедушка. — Рад, что мы поняли друг друга, — он положил руку ей на плечо с такой нежностью, что она противоречила скрытой угрозе в его тоне. — Потому что если я увижу тебя подслушивающей снова, то мне это очень не понравится. — Я поняла, дедушка, — кивнула она с явной неохотой. — Этого больше не повторится.

***

      Гриммо-Плейс       28 декабря 1995 года       18:20       Невилл тяжело дышал, скребя пол. Пятна были застарелые и засохшие, вероятно, им уже не один десяток лет. Всё лето ушло у них на то, чтобы привести в порядок первый этаж: кухню, кабинет и прочие комнаты с диковинками, что принадлежали семье Блэк. К несчастью, взрослые решили, что нет смысла продолжать уборку во время учебного года, хотя Невилл подозревал, что это просто способ оставить им побольше дел на каникулы.       Бабушка выгнала его из дома почти сразу. — Прекрати валяться, как ленивый оболтус, и принеси хоть какую-то пользу, — сказала она, запихивая его в камин. — Я лучше сгнию, чем увижу, как мой внук превращается в жирного лентяя.       Когда-то её слова могли ранить. Но не теперь. После всей жизни, полной насмешек от одноклассников, прессы и даже собственной семьи, он привык к этому. Теперь это стало скорее раздражающим, особенно после прошлого лета. Забавно, как одна ночь может навсегда изменить твою жизнь. Вещи, которые раньше казались важными: бессонные ночи перед экзаменами, эссе, бегство от Малфоя и других слизеринцев, которые получали удовольствие, превращая его жизнь в ад… Влюблённость в девушку, которая этого не замечала.       Теперь всё это казалось ничтожным. Настолько же ничтожным, как это маленькое пятно… и столь же упрямым.       В комнату, с измотанным видом, с тряпкой в руке и потом на лбу вошла Гермиона. За ней шла Джинни. — Комната для гостей готова, — сообщила она. — Как у вас тут дела? — Паршиво, — ответил Невилл с раздражением. — Не понимаю, — выдохнул Рон. — Любой из магов Ордена мог бы убрать весь этот дом за час. Почему мы должны этим заниматься? — Потому что взрослые любят мучить детей, когда видят, что те бездельничают, — пожала плечами Джинни. — Это ведь то, чего они сами себе позволить не могут. Должно быть, их злит, когда они видят, как их младшие версии сидят без дела. — Это вопрос дисциплины, — важно заметила Гермиона. — Дом был ужасно запущен, его не убирали годами. Если бы его просто поддерживали в порядке, уборка заняла бы один день, а не недели. — Ну а как насчёт того, чтобы они делали тяжёлую работу, а нам оставили лёгкие дела? — буркнул Рон. — Всё это бессмысленно, — прорычал Невилл. — Пока там, снаружи, происходит неизвестно что, мы тратим время на уборку дома, в котором никто не живёт. Мы должны помогать Ордену. Делать всё, чтобы остановить Волдеморта. — Невилл, — мягко начала Гермиона. — Я понимаю, ты хочешь помочь, но мы не можем ничего сделать. Ты же не сможешь выйти на улицу и начать охотиться на Пожирателей смерти. Даже если бы ты знал, кто они на самом деле… ты не справился бы с ними.       Гнев закипел в Невилле, он резко повернулся к ней: — А кто у нас сражался с василисками и дементорами? С драконами, гриндилоу и самим Волдемортом? Я не слабак! — Я не это имела в виду, — попыталась сгладить она, но безуспешно. — Просто… Пожиратели смерти... это совсем другой уровень. Мы ведь даже не справились с теми, кто напал на нас в «Трёх мётлах»… — Я знаю, — процедил он сквозь зубы. — А ведь это даже не были настоящие Пожиратели смерти. И уж точно не из внутреннего круга. Мы ничего не можем сделать.       Невилл ещё мгновение смотрел на неё, потом фыркнул и отвернулся. — А Поттер смог бы. — Да, но ты не Поттер, так же как он не ты. — Она взяла его за руку. — И, честно говоря, я не хотела бы, чтобы это изменилось. — А вы уже проведали ублюдка? — раздался голос с дверей: Фред и Джордж появились за спиной у Джинни. — Чокнутый тип, говорят, выбрасывает всю еду, что ему приносят. — Будто сидеть в тёмной камере мало… — Он вообще ничего не ел? — встревоженно спросила Гермиона, вставая и отпуская руку Невилла. — Уже пять дней прошло. — Да, и Грюму плевать, если Поттер снова швырнёт еду на пол, — пожал плечами Фред. — Что он может сделать? Насильно накормить? — Зато, возможно, он соскучился по компании, — добавил Джордж. — Вот мы и подумали помочь ему с этим. — Присоединитесь? — закончили они в унисон, подмигнув. — Вы же не серьёзно, — воскликнула Гермиона. — Сириус только что сломал ему палочку и запер неизвестно на сколько. А вы хотите пойти туда, чтобы поиздеваться? — Мы же не собираемся его пытать, — возмутился Джордж. — Просто поговорить. — После всего что произошло, он это заслужил, — без капли раскаяния добавил Фред. — И не говори мне, что будь ситуация обратной, он не пришёл бы к нам с тем же намерением. — Дело не в этом! — А как вы вообще собираетесь туда попасть? — спросил Рон. — Место запечатано, нельзя даже аппарировать, уверен, Орден это предусмотрел, Поттер же может это делать. — Ах, да, — усмехнулся Джордж. — Всё заперто магией. Значит, никакая магия не поможет. Ни взрыв, ни аппарирование, ни контрзаклятия. — Но, как и наши родители, волшебники часто забывают о простых радостях жизни… — Например, о взломе замков. — Это может сработать… Я с вами. — Рон! — Я тоже, — сказал Невилл, вставая. — Невилл… — Это лучше, чем просто умирать от скуки, — буркнул он. — И потом… нам надо с ним поговорить.       Гермиона тяжело вздохнула, посмотрела на них и закатила глаза. — Ну ладно. Мы попробуем. — Мы? — приподнял бровь Фред. — Да, мы, — строго ответила она. — Я не позволю вам втроём вытворять всякое сомнительное безобразие без присмотра. — Эй, не забывайте про меня, — воскикнула Джинни, догоняя их на лестнице.       Добравшись до первого этажа, близнецы тут же взялись за дверь, в то время как Рон пошёл на шухер, чтобы предупредить, если появится Грюм или кто-то ещё. Ушло почти три минуты, но в конце концов замок поддался, раздался едва слышимый щелчок, ручка провернулась, и дверь приоткрылась. — Говорил же, — осклабился Фред, распахивая дверь, пока Джордж позвал Рона. — Леди вперёд.       Первыми прошли Гермиона и Джинни, за ними Невилл с Роном, а последними вошли близнецы, закрыв за собой дверь. Подвал оказался грязным, захламлённым и тесным, а прутья, отделяющие Поттера от остальных, давно проржавели. Сам Поттер сидел, сутулившись, прислонившись к стене, с бутылкой в руке. Его волосы были длинными, жирными и взъерошенными, глаза налиты кровью, с почти безумным блеском. — Ты в порядке? — прошептал Невилл Гермионе. Её лицо побледнело, как будто её и вовсе не было в комнате. — Я в порядке, — покачала она головой. — В порядке. — Золотое трио пожаловало! — заорал Поттер, злобно хохотнув, поднимаясь и тут же подходя к решётке, навалившись на неё руками. — Какой приятный сюрприз! Чуток позже, чем я ожидал, но всё же! — Ты… хитрая сволочь, — Фред выхватил у него из рук бутылку. — Эй! — Где ты, чёрт возьми, достал эту прелесть? — А тебе какое дело? — Мы обыскали весь дом в поисках выпивки и ничего не нашли, — сказал Джордж. — Значит, вы идиоты. — Профессор Грюм принёс тебе это? — с ужасом спросила Гермиона. — Грюм? — фыркнул Поттер. — Не смеши меня. — То есть как? — Рон нахмурился. — Ты вылез из своей камеры, пошлялся по дому в поисках бухла и потом вернулся обратно? — Это же полный бред. — Верь во что хочешь, — он потянулся вперёд, но Фред отступил. — Верни мою бутылку. — Думаю, ты уже достаточно выпил. — К тому же, — холодно добавил Фред, — сомневаюсь, что Сириусу понравилось бы, что ты воруешь из его запасов. Ты ведь здесь заключённый, в конце концов. — Ах да, — выплюнул Поттер. — Моё чистилище, чтобы искупить все мои грехи. Значит, даже минуту покоя мне не положено, да? — Нет, — сказал Невилл, вставая и становясь прямо перед Поттером. — Не положено. Ты - убийца. Монстр. — Ты опять начнёшь нести эту чушь, что ты лучше меня? Потому что мне уже порядком надоело напоминать тебе, что ТЫ ТОЖЕ УБИВАЛ ЛЮДЕЙ! Так что твои жалобы на то, что я убил тех мужиков в «Трёх мётлах», когда я, между прочим, спас половину из вас, звучат как пустословие. — А Монтегю? Ты убил его из-за чего… из-за того, что у вас с ним была ссора, и ты захотел мести? Или, может, тебе нужно было показать, кто главный среди слизеринцев? А как насчёт Трейси? Той девушки, которую ты подставил, и теперь её день и ночь мучают дементоры, только потому что ты устроил истерику... — ИСТЕРИКУ!? — ...и убил Монтегю. Ты монстр не из-за тех, кого убил в «Трёх мётлах». Ты - монстр, потому что растерзал их! Ты разорвал их на части, вёл себя так, как ведут себя только самые кровожадные Пожиратели смерти. И ты до сих пор не выразил никакого раскаяния. Ни по отношению к ним, ни к детям, что погибли из-за того, что кто-то захотел отомстить за твои действия на Хэллоуин! Ты убил их всех и даже не удосужился прийти на их похороны. — Не смей мне читать лекции о тех, кто умер в тот день! — взревел Поттер, вцепившись в решётку так, что побелели костяшки пальцев. — Ты тогда никого не потерял, кто был тебе дорог! А я потерял всё! Хочешь пойти на их похороны? Притвориться, будто был им другом, будто тебе было не всё равно, будто ты их вообще знал, то пожалуйста! У тебя есть такая роскошь, потому что я сделал всё, чтобы никто из вас в тот день не погиб! — Поттер замолчал, отпустив решётку, и вдруг криво усмехнулся. — А ты можешь сказать то же самое про Седрика и Крама? — Ублюдок, — прошипел Невилл, выхватывая палочку, но Гермиона резко опустила его руку вниз. — Хватит! — закричала она. — Монстр, — процедил Поттер, его глаза налились кровью ещё сильнее, он начал метаться по комнате. — О да, какой же я монстр. За то, что спас вас всех. За то, что убил такого говнюка, как Монтегю. За то, что убил тех, кто на нас напал в «Трёх мётлах». — Монтегю не был Пожирателем смерти, — сказала Гермиона, голос её звучал увереннее, чем выглядело её лицо. — О да, какой же он был замечательный ублюдок. Вы даже не знали его, а теперь судите меня. Если я и правда стал монстром, так это потому, что Монтегю сам сделал меня таким, когда он… — Поттер резко осёкся, его рот остался приоткрытым, но слова не шли. — Что он сделал? — спросила Гермиона.       Поттер уставился ей прямо в глаза, прежде чем усмехнуться. Вся накопившаяся в нём энергия внезапно испарилась, и он осел на пол, выглядя тенью самого себя буквально секунду назад. Где-то в глубине души Невилл даже почувствовал к нему жалость. — Что сделал Монтагю? — настаивала Гермиона. — Ты же не всерьёз ему веришь? — спросил Рон. — Ничего, — прохрипел Поттер, голос его дрожал. — Ничего. Ничего. Ничего...       Он повторял снова и снова, и хотя его тело было здесь, разум его явно отсутствовал. Он терял себя, качая головой и бормоча одно и то же слово. — Ничего.

***

      Класс Защиты от тёмных искусств       30 ноября 1993 года       9:50 утра       Болело всё. Каждая мышца, всё тело горело, в груди поднималась невыносимая тошнота. Он не сдержался и вырвал остатки ужина на пол, заливая одежду коричнево-оранжевой, липкой жижей. Простонал, вновь опускаясь на холодный, твёрдый пол, решив не двигаться какое-то время.       Прошло почти тридцать лет с момента укуса, бесчисленные трансформации… Но его тело так и не привыкло. Вечная агония, навязанная психопатичным чудовищем. Лишь спустя сорок минут он осмелился пошевелиться, встал и смахнул засохшую рвоту с губ. Он выбрался из угла, в котором свернулся на ночь, и рухнул на кровать.       Тело пылало, но его всё равно трясло, будто он был нагим посреди снежной бури. Он закутался в одеяла, понимая, что ничего не сможет с этим поделать. Оставалось только ждать, пока это пройдёт. Эти дни были бесконечными, тянулись вечность и одновременно сливались в одно мутное пятно. Дамблдор пришёл однажды. Посидел, поговорил… о чём-то. А потом ушёл.       Сразу после него пришёл домовик, принёс завтрак и избавился от зловония в комнате. Он отодвинул еду в сторону, чуть не опрокинув поднос с кровати, и закрыл глаза. Дрожь не унималась, головная боль усиливалась, а мышцы болели ещё больше, чем утром. Это будут очень долгие несколько дней.       Вдруг он услышал шорох за дверью. — Альбус? — прохрипел он, с трудом повернув голову в сторону слабого стука. — Профессор, вы выглядите весьма потрёпанным, — раздался знакомый голос, с ядовитой насмешкой. — Неудивительно, что вы пропустили урок. — Гарри? — спросил он, поднимаясь, несмотря на усилившуюся боль, которая вызвала у него сдавленный стон. Прошёл почти месяц с тех пор, как они последний раз разговаривали. Он пытался, конечно, снова и снова. Но Гарри упорно его игнорировал, избегал одиночных встреч, был враждебен на занятиях. Его тело протестовало, но он не мог упустить шанс поговорить. — Гарри, прости меня. — Должно быть, у вас отвратительный иммунитет, — продолжал Гарри, будто не слышал его. — Вы были больны в прошлом месяце. И позапрошлом. И в день приезда. — Да, я слабоват, — устало усмехнулся он, прежде чем боль снова сделала его серьёзным. — Гарри, прости. Мне не следовало врать. Я должен был… должен был быть рядом. Забрать тебя к себе, вырастить, как хотели бы твои родители… — А меня вот что интересует… — перебил Гарри, голос стал ледяным. — У волшебников иммунитет очень крепкий, поверьте, я знаю. Так что либо вы жалкий слабак, даже Лонгботтом не болеет так часто… либо… то, что у вас, неестественно. — Это… — он вздохнул. — Просто простуда, Гарри. Не переживай. — Как же прекрасна была полная луна прошлой ночью, да? — сказал Гарри, и вдруг… улыбнулся. Улыбка, от которой по коже пробежал мороз. — Гарри… — Ты - оборотень. Жестокий, убийственный зверь. Монстр… ты мне отвратителен. — Нет, — покачал он головой, чувствуя, как сердце разрывается. — Я… Я не монстр. Я другой. — Нет, ты монстр, — выплюнул Гарри. — И вот, в чём ты был прав: ты никогда не годился мне в опекуны. Лучше, что ты сделал, так это остался в стороне. — Я… нет… ты был прав… я… — по его щеке скатилась слеза. — Прости. За всё. — Не переживай, я даю тебе шанс искупить вину. — Он подошёл к кровати и сел на край, в его глазах была одна лишь ненависть. — Все те истории о друзьях, былых подвигах, вашей великой дружбе… Ты всё испортил. — Испортил? — Комната. Волшебная комната, которую ты держал в секрете, исполняющая желания. Ты расскажешь мне, где она и как ею пользоваться. — Я… да, конечно. Я помогу… — И заодно… отдашь мне ту карту, о которой упоминал. — Карту? — Мой отец помог создать её, — сказал Гарри. — И раз уж все вы мертвы, в Азкабане или превратились в жалких взрослых… думаю, она теперь принадлежит мне. — Я… Гарри… карту у нас отобрали в конце седьмого курса. Я искал её повсюду с тех пор, как вернулся, но не смог найти. Видимо, Филч давно потерял её. А если я и найду её… карта опасна. Особенно сейчас, с Сириусом Блэком на свободе. Он знает замок и о карте тоже. Лучше всего будет отдать её Альбусу. — Ты найдёшь карту. Просто у тебя не было достаточно мотивации искать в правильных местах. И когда найдёшь… не отдашь её Дамблдору. Эта карта принадлежала моему отцу. Она по праву моя. — Гарри, это ради твоей безопасности... — Ты отдашь мне карту через неделю, или я прослежу, чтобы все в Министерстве узнали, что Римус Люпин - оборотень. А судя по тому, чему нас учил Снейп, твоя голова окажется на стене Департамента регулирования магических популяций и контроля над ними. — Ты же не серьёзно… — Кто знает, — ухмыльнулся Гарри. — Может, я сам повешу твою голову. Повешу её на дверь дома, в который ты меня отправил. — Гарри… я знаю, ты злишься, — сказал Римус медленно, сердце колотилось, холодный ужас полз по коже. Потому что в том взгляде Гарри не было сомнений. Он бы сделал это. Без колебаний. Без сожаления. — Но ты не можешь говорить это всерьёз. Этот закон варварский. Я никому не причинил зла, делал всё, чтобы моя… болезнь не влияла на других. Ты… ты приговоришь меня к смерти. Я знаю, ты зол, но в глубине души ты всё ещё хороший человек. Не делай того, о чём будешь потом сожалеть. — Сожалеть? — фыркнул Гарри. — Не беспокойся. Вот это… прямо сейчас… я никогда не пожалею о содеянном. Скорее наоборот — я ещё добрый. Радуйся, что я не сдаю тебя прямо сейчас аврорам и не позволяю им отрубить тебе голову. Ты не заслуживаешь даже этого.