Гнев Олимпа (Часть I)

      Лондон       21:00       Когда ночная тьма окончательно окутала Лондон, поглотив почти безлюдные улицы, Ахилл стоял на вершине Биг-Бена с широкой ухмылкой, оглядывая окрестности. Это был не его первый визит в знаковый город Британских островов, но точно самый запоминающийся. Подумать только: всего несколько месяцев назад на него смотрели как на обычного похитителя, а теперь он возвышался над всеми, кто когда-то презирал его, с армией из тридцати с лишним человек, готовых выполнить любой его приказ.       Хорошо быть королём.       Он представлял себе остальных внизу. Затаившихся в переулках, ждущих его сигнала, чтобы обрушить ад на мостовые Лондона. Он видел это так же ясно, как увидит через считанные минуты. Пламя. Трупы. Крики. Одна мысль об этом заставляла его пускать слюни, томиться в предвкушении. А когда он начал представлять эту картину не только в Лондоне, но и по всей Британии, из его горла вырвался девичий хихикающий смешок. Как ему хотелось увидеть всё! Прожить каждый момент! Разделиться надвое, на семерых, чтобы насладиться каждой восхитительной секундой.       Ахилл крепче сжал палочку, заставляя себя не смотреть на часы в пятидесятый раз за последние десять минут. Тёмный Лорд поступил мудро, отказавшись от политической игры, которая лишь затянула войну почти на десятилетие без видимых результатов. Волшебный мир нельзя спасти речами или агитацией. Люди не откажутся от своей слабости — они слишком привыкли к комфорту, который она им дарует. Нет, им нужно напомнить, что значит выживать по-настоящему. Загнать их в горнило, и тогда слабые сгинут, а сильные выйдут из огня закалёнными.       Внезапно по левой руке разлилась острая боль, это ощущение поползло по всему телу, и добралось до затылка. Ахилл улыбнулся, даже не задирая рукав: он знал, что это сигнал Зевса.       Настало время всем прозреть.       Боль в предплечье немного утихла. Теперь его очередь подавать сигнал остальным. Он взорвался облаком дыма и понёсся по небу, облетая Биг-Бен с невиданной скоростью, оставляя за собой спираль тьмы. Город внизу замер. Люди столпились вокруг часовой башни, машины сталкивались друг с другом, водители пытались разглядеть памятник. Даже его собственные последователи застыли на месте. Все смотрели вверх. И когда улицы заполнились до предела, когда он почувствовал, как их страх выплёскивается в атмосферу, Ахилл начал действовать.       Продолжая кружить вокруг Биг-Бена, он выхватил палочку и начал целиться в заранее намеченные точки на башне, где магически закрепил свои «сюрпризные коробки». От земли до самой вершины он поражал их взрывными заклинаниями, вызывая чудовищные взрывы Адского Пламени. И когда огромные огненные звери начали вырываться из рушащейся башни, устремляясь в разные стороны с единственной целью — спалить дотла весь город, вот тогда наконец раздались первые крики. Город погрузился в хаос, быстро расползавшийся от Вестминстера; никто не видел, как все четыре циферблата часов разлетелись на осколки за мгновение до того, как башня окончательно рухнула.       Ахилл приземлился на крышу самого высокого здания рядом с руинами Биг-Бена, безумно хохоча, стряхивая пепел с мантии и наблюдая за городом внизу. К этому времени к нему присоединились последователи, и сотни заклинаний уже освещали тёмные уголки Лондона разноцветным адским светом. По всему городу рушились здания, добавляя новые трупы к растущим грудам на улицах. А подарок Пиррита не собирался останавливаться: всё новые огненные твари поднимались из очагов сконцентрированного пламени по всему городу.       Из всего, что он мог вообразить об этой ночи, ничто не сравнилось бы с подлинной красотой зрелища, разворачивавшегося перед его глазами.       Ахилл поднял палочку к небу и выкрикнул: «МОРСМОРДРЕ!» Из кончика палочки вырвалась толстая зелёная молния, что за секунды достигла небес и взорвалась в небе знаком Черепа со Змеёй. Он никогда не видел её вживую, и ни чтение, ни картинки не могли передать это ощущение. Метка излучала чистый, немыслимый страх, нечто гораздо более сильное, чем всё, что он испытывал прежде. На миг даже сам Ахилл почувствовал ледяную дрожь. Ощущение было тревожным, он думал, что больше никогда его не испытает, но оно быстро прошло, и он снова стал собой.       Спустя несколько мгновений после появления Метки в небе начала формироваться прозрачная, зелёная, почти жидкая субстанция. Она окружила город, создав за минуты гигантский купол, полностью накрывший его. Едва город оказался запечатан, ощущение ужаса, исходящее от Метки, усилилось вдесятеро. И хотя на Ахлиса оно действовало лишь редкими вспышками, адреналин захлестнул его при одной мысли о том, что сейчас чувствуют все остальные. — Выходи, выходи, где бы ты ни был, — напел он, подходя к самому краю здания и вглядываясь в улицы внизу. — Пора для твоего последнего урока, Гарри.       Его взгляд наконец нашёл добычу. Ахилл ухмыльнулся и бросился вниз с крыши, превратившись в порыв чёрного дыма за мгновение до удара о землю. Он пронёсся над залитыми кровью улицами, легко уворачиваясь от разрушений и тел, и приземлился прямо перед молодой женщиной, прижимавшей к груди маленького ребёнка. — О Боже, — простонала она, глядя на него. — Пожалуйста, не трогайте моего малыша. Пожалуйста. Умоляю. Умоляю вас! — Умоляешь? Ты даже не на коленях! — холодно ответил он, поднимая палочку. — КРУЦИО!

***

      Отдел магического правопорядка       21:00       Конец рабочего дня уже был близок, когда пришло первое сообщение. Большинство сотрудников Министерства уже разошлись по домам, в здании оставались лишь авроры, Невыразимцы и несколько несчастных уборщиков на ночной смене. И хотя большинство авроров уже выбились из сил и явно мечтали поскорее вернуться к семьям, вскоре стало ясно, что этого не случится. То, что началось как мелкое донесение о возможном нарушении Статута Секретности здесь, в Лондоне, быстро превратилось в сотни сообщений о том, что город стал полем боя. А вскоре они поняли: это происходит не только в Лондоне. — Манчестер, Бирмингем, Западный Йоркшир, Глазго, Ливерпуль, Южный Гэмпшир, все докладывают одно и то же, главный аврор, заикаясь, произнёс Маклагген, некогда гордый мужчина, теперь похожий на перепуганного первокурсника. — Это полномасштабная атака. — Не может быть, — покачал головой Уилкинс. — Этого не может быть. Никто не осмеливался так открыто нарушать Статут Секретности, даже… даже сам Тёмный Лорд. Должно быть, это нападение магглов. — Целые города горят в Адском Огне, — яростно встряла Тонкс. — Мы не можем просто стоять и разговаривать! Главный аврор, нужно что-то делать! — Что-то делать? — переспросил Долиш. — А что именно? Мы даже не знаем, сколько их! — Чем дольше мы спорим, тем больше людей погибает, — прогремел Кингсли. — Тишина! — рявкнул Руфус, усиливая голос заклинанием. — Соберитесь. Мы авроры, ради Мерлина, а не хнычущие дети. — Но, сэр, — вмешался Ранкорн. — Мы никогда не сталкивались с чем-то подобным. Семь городов в осаде… что нам делать?       Руфус не ответил сразу. Альбус понимал его положение, ту сложную ситуацию, в которой он оказался, будучи вынужденным вести за собой и нести ответственность за свои решения. Любая ошибка, совершённая этой ночью, будет преследовать его всю жизнь — это не то решение, что принимается за секунды. Но остальным это было безразлично: постепенно все авроры в комнате отвернулись от Руфуса и устремили взгляды на Альбуса. И когда Руфус наконец собрался что-то сказать, он понял, что все ждут указаний именно от Альбуса.       Неважно, что неделями напролёт они презирали его, высмеивая его позицию. «Пророк» мог хоть целый год поливать его грязью, но в кризисные моменты они по-прежнему смотрели на него как на того, кто возьмёт всё в свои руки и спасёт положение. Альбус позволил себе признать, что это приятное чувство. Что даже после обещания отложить все личные амбиции ради блага волшебного мира он не мог не почувствовать прилив гордости.       Но если он сейчас возьмёт инициативу в свои руки, авроры окончательно потеряют веру в Руфуса. Потеряют к нему уважение и начнут обращаться за важными решениями к Альбусу. И как бы ему ни хотелось взять ситуацию под контроль, подняться по служебной лестнице в ОМП и стать тем, кто отдаёт приказы… это не то, чего от него ждал мир. Это был бы тщеславный поступок, угодный лишь ему самому. Он уже подвёл Гарри, распыляясь и теряя из виду главное. Эту ошибку он не повторит.       Быть лидером Ордена означало, что здесь он может быть лишь товарищем по оружию для других авроров. Если кто и должен вести их, то это Руфус. — Главный аврор, — тихо сказал он, привлекая внимание Скримджера. — Какие будут приказы?       В глазах Руфуса мелькнула почти незаметная перемена, после чего он едва кивнул Альбусу с безмолвным уважением. — Наш приоритет, сдержать угрозу Статуту Секретности. Я свяжусь с Отделом тайн, сообщу о ситуации, чтобы Невыразимцы создали периметр вокруг городов и предотвратили раскрытие магии магглами после всего этого. Но они не смогут войти в города и выполнить свою работу, пока мы не выполним свою. Вас разделят на группы и отправят в осаждённые города. Защищайте каждого гражданского, которого увидите, маггла или волшебника. Сведите хаос и разрушения к минимуму, нейтрализуйте виновных. Ситуация выглядит ужасающей, я знаю, и вы не ошибаетесь, испытывая страх. Но мы готовились к такому моменту, и этой ночью вся Британия рассчитывает на нас. Не подведите её.       Последовали несколько торжественных кивков, никто в комнате не тешил себя иллюзиями, что все они вернутся к семьям живыми и невредимыми. Но как только Руфус дал отмашку, все тут же бросились в раздевалки за защитными мантиями, готовясь к долгой и страшной ночи. — Альбус, — рявкнул Руфус. — Со мной.       Они прошли через хаотичный офис, не проронив ни слова, пока не оказались в кабинете Руфуса, где их уже ждала Амелия Боунс. — Господа, — приветствовала она их и сразу перешла к делу. — Чёрную Метку заметили над Лондоном несколько минут назад. — Это Волдеморт, — спокойно констатировал Альбус. И хотя Амелия выглядела так же скептично, как он и ожидал, Руфус кивнул. — После Азкабана у меня нет сомнений. Но Сами-Знаете-Кто никогда не был настолько дерзок. Вся его борьба всегда вращалась вокруг угрозы со стороны магглов. Так рисковать Статутом Секретности — это то, чего ни он, ни его Пожиратели Смерти никогда не делали. Я не вижу его конечной цели. — Он и не пытается нарушить Статут, — сказал Альбус.       Глаза Амелии вспыхнули пониманием. — Вы полагаете, всё это отвлекающий манёвр? Способ скрыть его истинные цели на эту ночь? — Именно, — устало ответил Альбус.       У Тома за последние месяцы было слишком много уловок и целей, а недавний визит в Нурменгард лишь всё усложнил. Альбус не знал наверняка, чего именно добивается Том, но угроза была слишком велика, чтобы её игнорировать. Даже задействовав всех авроров ОМП, их едва хватит, чтобы отразить атаку такого масштаба. Он не мог просить Руфуса выделить людей для охраны потенциальных целей Тома, не обрекая тем самым на гибель множество невинных. К счастью, в этом и не было нужды. — Я тоже не уверен в его конечной цели, но лучшее, что мы можем сделать сейчас, как можно быстрее прекратить эти атаки. Лишь когда Пожиратели будут схвачены, а Невыразимцы приступят к сохранению Статута Секретности, мы сможем сосредоточиться на главной цели Волдеморта. — Масштаб этих атак огромен, Альбус, — возразил Руфус. — Если в качестве первого удара они использовали Адское Пламя, спалив целые города, боюсь, у них припасены и другие козыри, которые мы заметим слишком поздно. — Я сделаю всё возможное, чтобы обуздать Адское Пламя, — твёрдо заявил Альбус. — Вы же с остальными сосредоточьтесь на поимке как можно большего числа Пожирателей. Как только они начнут нести потери, в их рядах начнётся паника, и они побегут. Времени у нас в обрез. — Согласна, — кивнула Амелия. — Я отправляюсь в Манчестер и возглавлю авроров там. Руфус, ты остаёшься здесь, в Лондоне. Альбус, как справишься с Пламенем, выдвигайся в Бирмингем и принимай командование там. — А что с остальными городами? — спросил Руфус. — Назначь самых надёжных людей руководить операциями в трёх ключевых точках. Как разберёмся с ними, объединим усилия и поддержим остальных. — Она на миг замолкла, устремив задумчивый взгляд в пространство. — Нескольких менее опытных новичков стоит оставить здесь. Нам нужны люди в ОМП, чтобы предотвратить возможные побеги или… нечто худшее. — Тебе стоит остаться, — сказал Руфус странным тоном. — Ты принесешь больше пользы здесь, координируя наши усилия, а не на передовой. — Я смогу координировать людей на месте ничуть не хуже, чем из кабинета, Руфус. — Амелия, ты глава ОМП. Согласно протоколу, тебе не положено… — К чёрту протокол, — жёстко оборвала она. — Я не намерена отсиживаться здесь, пока мои подчинённые рискуют жизнями. Мы на войне, Руфус. Здесь нет места для тыловиков.

***

      Гриммо-Плейс       21:00       Аберфорт сидел в гостиной, наслаждаясь чашкой чая и наблюдая за тлеющими угольками в камине, когда за спиной раздались шаги. — Прошу прощения, — произнёс Геллерт Грин-де-Вальд, и в его голосе прозвучала странная, почти искренняя нотка. — Не хотел вас тревожить.       Прошла всего неделя с тех пор, как Альбус привёл Грин-де-Вальда на Гриммо-Плейс, но Аберфорту казалось, что минула целая вечность. Этот человек был повсюду: в каждой комнате, а если его там не было, то его шаги эхом отдавались где-то рядом. Аберфорт был уверен, что за это время видел его куда чаще, чем собственный брат. Всё это всерьёз заставляло его задуматься о возвращении домой. Одиночество перестало пугать его десятилетия назад, и он предпочёл бы его обществу этого человека. Увы, брат нуждался в нём сейчас, возможно, как никогда прежде. И какими бы ни были их разногласия с Альбусом, он не мог его подвести. Особенно когда рядом был Грин-де-Вальд, нашёптывающий ему на ухо свои речи. — Я не тревожусь, — проворчал он в ответ.       Даже не отрывая взгляда от камина, Аберфорт буквально кожей чувствовал, как по лицу Грин-де-Вальда расползается самодовольная улыбка. — Ты никогда не умел хорошо лгать, Аберфорт. — Грин-де-Вальд медленно прошёл через комнату и устроился в кресле в нескольких футах от камина. — Ты всё ещё не доверяешь мне, и я тебя не виню. Если тебе будет спокойнее, я, пожалуй, могу попросить Альбуса подыскать мне иное пристанище. — Нет, — тут же отрезал Аберфорт. — Ты не уйдёшь с нашего поводка. Оставайся здесь, Грин-де-Вальд.       Тот ответил странной, почти жалостливой улыбкой, от которой ярость внутри Аберфорта вспыхнула с новой силой. К счастью, больше Грин-де-Вальд не пытался завязать беседу. Они сидели в молчании, лишь изредка отпивая из своих чашек. К несчастью, это не могло длиться вечно. — Я так и не выразил своих соболезнований относительно Арианы, — тихо и печально произнёс Грин-де-Вальд. — Прости за это. — Не смей, — проскрежетал Аберфорт. — Не смей произносить её имя! — Он с силой сжал свою чашку и сделал большой глоток, с горьким сожалением отмечая, что в ней чай, а не что-то покрепче. — Не ты нанёс ей смертельный удар, но именно из-за тебя она мертва. — Да… это так, — тихо вздохнул он. — Мне искренне жаль. Той ночью я отнял у тебя не только сестру… но и разрушил твои отношения с братом. — Мои отношения с Альбусом не твоя забота. — Не вини его, — голос Грин-де-Вальда вновь приобрёл тот потусторонний, спокойный оттенок. — Ты сам сказал: я — причина её смерти. Альбус же всего лишь жертва игры Судьбы. — Нет, не был, — холодно парировал Аберфорт. — Альбус сделал свой выбор задолго до той ночи. Его одержимость заставила его наложить то заклинание, а не каприз Судьбы. — Возможно, — снисходительно уступил Грин-де-Вальд. — Но ты жил в неведении о силе Даров. Ты не можешь понять, как крепко они держали Альбуса в своих тисках. Как держали бы и тебя, окажись ты тем, о ком говорило пророчество. — Пророчество могло с тем же успехом относиться и ко мне, Грин-де-Вальд. Неужели ты думаешь, я не жаждал величия? Чтобы моё имя чтили в волшебном мире наравне с именем Мерлина? Неужели ты веришь, что я стал барменом в захудалом пабе, потому что это было заветной мечтой всей моей жизни? Я хотел всего! Так же, как и Альбус. Единственная разница в том, что, осознав цену своей гордыни, я отступил. — А теперь Альбус должен искупать свою попытку перехитрить Судьбу… подобно тому, как я искупаю содеянное во имя Даров.       Аберфорт горько фыркнул. — Дары. Сначала ты, Грин-де-Вальд, теперь Риддл. Подумать только: смерти Арианы оказалось мало — и вот уже третий Тёмный Лорд за столетие охотится за ними. — То, что Риддл теперь охотится за Дарами, — не случайность, — заявил Грин-де-Вальд, нагло игнорируя суть его слов. — Почему? — Аберфорт скептически покачал головой. — Чем они так принципиально отличаются от других артефактов из «Макabre Manuscript»? — Я десятилетиями изучал Дары. Даже после заточения в Нурменгарде мы с Альбусом многое обсуждали. Осмелюсь сказать, я знаю о них больше любого живого волшебника, и всё же мне почти ничего не известно наверняка. Но вот что я знаю: каждая запись в «Макabre Manuscript», сколь бы тёмной она ни была, была создана человеком. Все, кроме Даров Смерти. Аберфорт с глухим стуком поставил чашку на стол и наконец повернулся, чтобы смотреть на Грин-де-Вальда. — Этого не может быть. — Боюсь, этот миф — больше факт, чем вымысел. — Откуда ты можешь это знать? — потребовал Аберфорт. — Судьба и Магия — не единственные теургические силы, что влияют на наш мир. Смерть столь же реальна, как и они. И если Магия даровала силу разным существам, а Судьба создаёт фениксов для своих избранных героев, то Смерть создала Дары и оставила их среди людей, чтобы развращать их сердца. — У тебя нет доказательств. — Каждый Дар, попадая в руки своего владельца, связывается с магическим ядром волшебника на невероятно глубоком уровне. Неспроста Бузинная палочка — единственная в мире, которую может использовать любой, кто сумел её завоевать. Сила Даров зависит лишь от чистой магической мощи того, кто ими владеет. Ни одно заклинание, зелье или артефакт, известные мне, не обладают подобным свойством. Единственное, что хотя бы отдалённо похоже, — это связь между фениксом и его хозяином. — Но зачем? — не отступал Аберфорт. — Зачем самой Смерти, этой теургической силе, создавать эти Дары и оставлять их среди людей? — А зачем Судьбе творить пророчества? Или посылать фениксов своим избранным героям? — спокойно парировал Грин-де-Вальд. — Теургические силы — это то, что мы едва начинаем постигать. Уверен, даже через тысячу лет мы едва ли приблизимся к пониманию их истинных намерений. — А тебе не приходило в голову, — грубо бросил Аберфорт, — что всё это лишь очередная отговорка, чтобы оправдать содеянное? Причина, чтобы обелить те крайности, до которых ты дошёл в погоне за всеми тремя Дарами? Если они мифические артефакты, созданные самой Смертью, выходит, всё, что ты творил, было вне твоего контроля? Прорешина ещё один шаг в грандиозном замысле самой Смерти? — Я не ищу оправданий своим поступкам. — Как раз ищешь, — отрезал Аберфорт. — Можешь сидеть тут с видом святого, делая вид, что переродился, но правда в том, что ты не изменился. Ты просто забыл, что значит быть одержимым по-настоящему. Окажись палочка Альбуса на этом столе, ты, не колеблясь, схватил бы её и возобновил бы поиски Даров. — Нет! — воскликнул Грин-де-Вальд, и впервые за всю неделю в его голосе вспыхнула искра настоящего гнева. — В этом и разница, Грин-де-Вальд, — холодно произнёс Аберфорт. — Между подлинным искуплением через дела и самобичеванием, с помощью которого ты просто убедил себя, что изменился.       Прежде чем кто-либо успел ответить, камин вспыхнул ярко-зелёным пламенем, и из огня шагнул Альбус. Его взгляд скользнул по обоим, будто оценивая обстановку, после чего он мрачно изрёк: — Пожиратели Смерти начинают свою игру.       Словно в подтверждение его слов, дом внезапно содрогнулся. На мгновение Аберфорту показалось, что это землетрясение, но затем он различил доносящиеся с улицы крики и мольбы, пробивавшиеся сквозь стены Гриммо-Плейс. — Авроры уже выдвигаются, — продолжил Альбус, направляясь на кухню; Аберфорт и Грин-де-Вальд последовали за ним. — Они попытаются сдержать атаку или, по крайней мере, сделают всё возможное. У нас другая задача. — Какая? — спросил Аберфорт. — Атаки идут не только в Лондоне. Прямо сейчас под ударом ещё шесть городов. Все Невыразимцы будут задействованы снаружи, чтобы минимизировать ущерб Статуту Секретности, а это значит, что Зал Пророчеств останется практически без защиты. — Думаешь, Риддл охотится за пророчеством? — Не уверен, — сказал Альбус. — Но мы не можем оставить его без охраны. Пока Дары и Невилл вне нашего контроля, Том может использовать это как ловушку, чтобы заставить нас разделить силы. Нам необходимо расставить членов Ордена в Министерстве и вокруг Хогвартса. — Ордену это не понравится, — предупредил Аберфорт, заметив, как Грин-де-Вальд молча кивает. — Стоять на страже пустого места, пока Пожиратели Смерти сеют хаос по всей стране? А если Риддл хочет, чтобы ты думал именно о другой цели, чтобы отвлечь тебя от настоящих атак? — Возможно, — согласился Альбус. — Поэтому я сам присоединюсь к аврорам. Но мы не можем рисковать — Министерство и Хогвартс должны быть под защитой. Мы не имеем права позволить Пожирателям захватить ни Невилла, ни пророчество. — Хогвартс защищён древнейшими чарами, — напомнил Аберфорт. — В его стенах находятся авроры. Ни один Пожиратель не пройдёт. Альбус, если ты не хочешь, чтобы Орден взбунтовался, требуя ответов, почему мы не помогаем в осаждённых городах, позволь им действовать. С учётом всего происходящего, у нас нет роскоши дробить силы ещё сильнее.       Альбус задумчиво уставился на кухонный стол, его пальцы бессознательно скользили по краю столешницы. — Хорошо. Но хотя бы небольшая группа, четыре-пять человек, должна охранять Зал Пророчеств. — Я позабочусь об этом, — сказал Аберфорт. — Куда ты хочешь, чтобы я сначала отправился? — Кингсли взял на себя Западный Йоркшир. Остаются Глазго, Ливерпуль и Южный Гэмпшир — помощь там требуется немедленно. — Тогда я еду в Глазго. — А как же Дары? — встрял Грин-де-Вальд. — Если Том охотится за ними, их нужно защищать не менее тщательно, чем пророчество. — Бузинная палочка будет в безопасности со мной, Мантия тоже надёжно укрыта. А Воскрешающий камень мне так и не удалось найти. — В глазах Альбуса вспыхнула искра. — Тебе однажды удалось найти Палочку. Может, у тебя были намёки на другие Дары? — Не совсем, — признался Грин-де-Вальд. — Были лишь теории. Возможные семьи, в чьих руках они могли оказаться, но ничего конкретного. — Тогда оставайся здесь, — распорядился Альбус. — Используй мои книги и попробуй выйти на след Воскрешающего камня. Если Том всё ещё сосредоточен на Бузинной палочке, он не станет искать Камень. Если мы найдём его первыми, все Дары окажутся у нас. — И ты уверен, что это верное решение? — осторожно спросил Аберфорт. — Нет, — после паузы честно ответил Альбус. — Не могу быть полностью уверен. Но если мы хотим справиться - должны сделать это сами. Пока ни у кого нет больше одного Дара, риск куда меньше, чем если оставить камень на воле, где его может найти Том.       Аберфорт вглядывался в глаза брата, пытаясь найти в них любой намёк на скрытые мотивы, на старую одержимость. Но либо Альбус наконец научился лгать столь искусно, либо Дары ещё не начали снова затуманивать его разум.       Он сжал губы. — Хорошо. — Созови собрание. Собери всех и отдай распоряжения, — Альбус повернулся к Грин-де-Вальду. — Ты знаешь, как со мной связаться, Геллерт.

***

      Уорик-Уэй, 444       21:00 — Я обыскал всё, Регулус, — почти крикнул Гарри, обращаясь к портрету. — Говорю тебе, где бы они ни были, они не хотят, чтобы их нашли. — Тогда, возможно, тебе стоит перестать их искать, — парировал Регулус.       Гарри потратил весь день, обшаривая каждое место, где мог скрываться Элайджа или Долохов. Он не растрачивал магию понапрасну. Он не настолько глуп, чтобы делать это, помня о зловещем предупреждении Бедивера, но всё равно чувствовал себя выжатым и опустошённым. Ушли месяцы на то, чтобы выследить Элайджу, и всё оказалось ловушкой. Гарри быстро понял, что не найдёт ни одного Пожирателя, пока те сами не захотят этого, но от осознания собственного бессилия ярость в нём лишь клокотала сильнее.       Регулус, разумеется, предупреждал его, повторяя слова Бедивера: не играть по их правилам. Но если он сам ведёт на них охоту, разве это игра по их правилам? Так он пытался убедить себя, хотя было очевидно, что всё, случившееся с момента побега из Гриммо-Плейс, было чьим-то тщательным планом. — Они, наверное, в Азкабане, — вслух размышлял Гарри, расхаживая по комнате в поисках идей. — Или в другом логове Пожирателей. А как насчёт Рыцарей? Элайджа один из них, у них должен быть штаб. — Гарри, ты не думаешь здраво. Бедивер сказал, что лучшее, что ты можешь сделать, это переждать, пока всё не уляжется, и на этот раз я с ним согласен. — Нет. Он лишь сказал, что мне не стоит идти в Министерство. Он лучше всех знает, что мне на роду написано не сидеть сложа руки. — Я не говорю, что нужно бездействовать. Но тебе необходимо обдумать свои шаги, прежде чем бросаться в омут. Тебе нужно начать дум… — Думать как слизеринец? — резко обернулся Гарри. — Это ты хотел сказать? Потому что я сыт по горло этой фразой! — Нет. Тебе нужно начать думать, точка. Нельзя прожить жизнь в ожидании, что всё сложится само собой лишь потому, что ты — это ты. — У меня ничего не «складывается»! — выкрикнул Гарри, и в его словах слышался яд. — Что бы я ни делал, как бы ни думал, в итоге всё летит к чёрту и взрывается у меня перед носом. И если я останусь здесь и ничего не предприму, результат будет тем же. — Откуда ты знаешь, если никогда не пробовал? — спросил Регулус.       Внезапно земля под ногами содрогнулась. Это было похоже на землетрясение, и испуганные крики с улицы лишь подтверждали догадку, но Гарри уже понимал, что всё куда хуже. Не глядя на Регулуса, он аппарировал на крышу дома и застыл, поражённый увиденным. Десятки заклинаний пронзали небо, освещая окрестные улицы; все они, казалось, сходились к Биг-Бену на другом берегу реки. Не успел он опомниться, как башня начала взрываться: из её недр вырывались чудовищные твари из чистого пламени, сметая всё на своём пути. Огненная змея, лев, паук... и всё это затмил дракон, возникший за мгновение до того, как башня окончательно рухнула.       Лондон огласили крики мольбы о пощаде и вопли агонии. И с той же скоростью, с какой огненные звери вырвались на свободу, город вспыхнул. Каждый исполин захватывал свой сектор, обращая в пепел любое здание на пути. Внезапно рядом раздался зловещий шипящий звук, и Гарри едва успел обернуться, увидев огромную огненную змею, прыгнувшую на него. В тот миг, когда он собрался аппарировать, змея изменила траекторию и рухнула на улицу прямо перед ним.       Он прикрыл лицо рукавом, защищаясь: плащ принял на себя основную тяжесть атаки и мгновенно вспыхнул. Гарри сорвал его и швырнул вниз, на улицу, как раз вовремя, чтобы увидеть, как всё вокруг полыхает. И всё же он стоял. Невредимый. — Что там происходит? — спросил Регулус, едва Гарри аппарировал обратно в гостиную. Ответа не последовало, и его спасло от ответа появление двух закутанных в плащи фигур у окна: они выпустили серию Смертельных проклятий и скрылись в темноте. — Мерлин, помоги нам…       Гарри проигнорировал его, прошёл мимо портрета к чемодану, валявшемуся на полу. Он опустился на колени и вытащил оттуда длинный чёрный плащ — подарок миссис Уизли на зимних каникулах. Он редко его носил, предпочитая свой старый, но теперь, когда тот сгорел, этот был лучшим вариантом для переноски вещей. — Что ты делаешь? — спросил Регулус, видя, как Гарри собирает остатки магического арсенала Бедивера и запихивает их в многочисленные карманы плаща. — Ты же не собираешься всерьёз туда идти? — Я ухожу, Регулус, — ледяным тоном ответил Гарри. — Пожиратели Смерти там, и если кто-то не остановит их, они спалят весь город дотла. — Он убрал последние вещи в карманы, но его взгляд упал на предмет, лежавший на дне чемодана. Нож. Не такой, как у Монтегю, но с собственной, мрачной историей. Он поклялся себе больше никогда не прикасаться к нему. Спрятал подальше, чтобы не поддаться искушению. И всё же Гарри взял его и закрепил за поясом на спине. — Ты не можешь быть настолько безумен, — в голосе Регулуса прозвучало отвращение. — У этого ножа лишь одно предназначение, Гарри, и ты давно от него отказался. — И что же мне делать, Регулус? — прорычал Гарри, вновь обращаясь к портрету. — Ты не видишь, что там творится! Это больше не игра! Я уже иду с как безрукий из-за этой проклятой палочки, — он с силой швырнул палочку Блэка на пол. — Я не дам Пожирателям ещё больше преимуществ. — Вернуть убийство в свой арсенал — неверное решение, Гарри. Ты видел, что оно с тобой сделало в прошлый раз. Ты можешь не вернуться. — Может, и так, — согласился Гарри. — Но по крайней мере я вернусь живым. — Или можешь остаться здесь и не рисковать, — парировал Регулус. — Если я останусь, погибнут сотни людей, — сказал Гарри. — И их кровь будет на моих руках. Нет. Я не допущу этого. Только. — Гарри, я понимаю, ты в ярости… — Я не в ярости! — крикнул он. — Но Долохов, Элайджа… они там. Я это знаю. В прошлый раз мне не хватило духу убить их, но сегодня я это сделаю.       Гарри поднял палочку Блэка с пола и на ощупь проверил в кармане запасную, взятую у секретаря ОМП. Бросив последний презрительный взгляд на портрет Регулуса, он уже собрался трансгрессировать, но голос за спиной остановил его. — Это не ради спасения людей. Тебе будет плевать на кровь на руках, если это будет кровь Долохова и Монтегю.       Гарри медленно повернулся к Регулусу. — И что это должно означать? — прорычал он. — Три месяца ты гробил себя и пачкал душу, пытаясь заполнить эту пустоту. После Грэма и Сириуса я думал, ты понял: месть ничего не даёт. Она лишь затягивает тебя в трясину глубже. Если хочешь выйти и убить их — твоё право. Я не смогу остановить тебя по-настоящему. Но не притворяйся, что делаешь это ради спасения жизней. Это не героизм, не дань уважения родителям или Сьюзен. Это лишь попытка получить то, чего ты жаждешь. — Пошел ты, — с ненавистью выплюнул Гарри. — Кто следующий, Гарри? — крикнул ему вслед Регулус, но тот уже не оборачивался. — После Долохова и Монтегю… кого ты убьёшь, чтобы заполнить эту пустоту? Сколько ещё людей потребуется, чтобы понять — это ничего не изменит?       Гарри не ответил. Он аппарировал прямо в пылающий ад, в который превратился Лондон.