Гнев Олимпа (Часть II)

      Лондон       21:10       Земля содрогалась, мир рушился на глазах, и Руфус со своей группой авроров оказались в самом эпицентре хаоса и безумия. Огонь лился с небес: от гигантских огненных тварей, носившихся по городу, отрывались языки пламени, поджигая всё вокруг. Магглы, обезумев от ужаса, сеяли ещё больший хаос: они метались по улицам, в панике сбивая с ног и затаптывая друг друга. Кто-то пытался спастись на машинах, давя всех и вся на своём пути, пока не врезался во что-нибудь, пытаясь увернуться от разрывающего город пекла.       Руфус повидал многое за свою жизнь или, по крайней мере, так ему казалось до этой ночи. Если ему суждено её пережить, он едва ли найдёт слова, способные описать весь ужас происходящего. Но забыть это ему не удастся никогда. Каждая яркая, жуткая деталь будет преследовать его до конца дней. Но думать об этом он будет потом, сейчас же у него не было даже роскоши осознать это в полной мере. — Авроры! — проревел он, но его голос потонул в оглушительном гуле, душившем Лондон.       Никто не отреагировал. Никто даже не взглянул в его сторону: все были настолько подавлены резнёй, что больше походили на призраков, а не на живых людей. И прежде чем Руфус сумел привести их в чувство, позади раздался леденящий душу рёв. Одна из тварей Адского Пламени, тридцатифутовый разъярённый буйвол, крушивший всё на своём пути, неслась прямо на них. В мгновение ока палочка оказалась в его руке, и он послал в небо ослепительную синюю молнию. Та взлетела на несколько футов и разорвалась ярчайшей вспышкой, ослепив авроров и заставив их попадать. Руфус рухнул вместе с ними, мгновенно накладывая защитные чары, и, к счастью, несколько авроров опомнились и присоединились к нему.       Они едва успели создать над собой небольшой магический купол, как огненный зверь врезался в то самое место, где они стояли мгновение назад. Всё поле зрения заполнил красно-оранжевый огонь, ослепляющий свет заставил его зажмуриться, но в самой гуще пламени он успел разглядеть нечто. Сначала он не понял, что это. Но через секунду очертания проступили чётче: сотни, тысячи искажённых человеческих лиц, подпитывающих Адское Пламя своими страданиями. И когда чудовище умчалось прочь, их безмолвные крики на мгновение повисли в воздухе, а затем стихли.       Так же внезапно, как и появился, ослепляющий свет исчез, оставив после себя лишь выжженную дотла улицу, освещённую зловещим сиянием свыше. Руфус немедленно опустил щиты и окинул взглядом окрестности в поисках новых угроз. Но на улице остались лишь дюжина обугленных трупов и почерневшие остовы зданий. — В строй! — скомандовал Руфус жёстко и безжалостно. — Найдите Пожирателей Смерти и обезвредьте их! Остановите резню, защитите каждого маггла, которого увидите! Избегайте столкновений с Пламенем, насколько это возможно. А теперь вперёд! Не теряйте время!       После мгновения нерешительности авроры начали расходиться. Аппарируя группами согласно заранее составленному плану, они разлетелись по городу, оставив его наедине с Уильямсоном и Маклаггеном. Оба выглядели напуганными до смерти, но изо всех сил старались этого не показать. — Ч-Чёрная Метка, — заикаясь, произнёс Уильямсон. — Он и вправду вернулся, да? — Чушь! — рявкнул Маклагген, звучавший ещё более испуганно, чем выглядел. — Эт-то должен быть п-претендент. Самозванец! Кто-то пытается… пытается подражать С-Сами-Знаете-Кому!       Руфус прикусил язык: вступать в спор посреди битвы было последним, чего он хотел. Но не удержался и снова бросил взгляд на Чёрную Метку в небе. Он замер, вглядываясь в неё, и потребовалась вся его сила воли, чтобы подавить поднимающийся из глубины души первобытный ужас. Он знал: одного взгляда было достаточно, чтобы понять — это не подделка. Но если это и впрямь слуги Того-Чьё-Имя-Не-Называют…       Он окинул взглядом улицу: ни одного огонька, ни малейшего признака электричества. Всё вокруг было выжжено дотла. Не говоря ни слова, он аппарировал на самую высокую точку и окинул взглядом город. Повсюду была кромешная тьма, которую освещали лишь зарева пожаров. — Самозванец или нет, но Чёрная Метка настоящая, — мрачно констатировал Скримджер, вернувшись к своим спутникам. — Всё маггловское электричество в городе отключено. И если попытаться аппарировать за пределы купола, ручаюсь, ничего не выйдет. Остальные уже это поняли. — Это могут быть просто Пожиратели, — с отчаянием в голосе продолжал настаивать Маклагген. — Они знают, как наложить Метку, но это не значит, что он… что ОН вернулся! — Это не делает его Пожирателей менее опасными, — мрачно парировал Руфус, поворачиваясь к другому аврору. — Уильямсон! Бери метлу, лети за купол, найди Невыразимца… — Н-Невыразимца? — Перспектива общения с кем-то из этого Отдела пугала мужчину, кажется, даже больше, чем Пожиратели. — Именно так. Найди их и передай: в город не входить. Оцепить периметр и задержать любого маггла, который попытается его покинуть. Если нам повезёт, мы ещё сможем предотвратить глобальную катастрофу. — Они не станут слушаться меня, — слабо запротестовал Уильямсон. — Скажи им про Метку, и здравый смысл восторжествует. — Не дав Уильямсону опомниться, Руфус развернулся к Маклаггену: — Ты со мной.       Они двинулись вглубь города, придерживаясь своего сектора, и на каждом шагу находили магглов, нуждающихся в помощи. Они то помогали выбраться из горящего здания, то аппарировать пострадавших в ближайшую больницу. Руфус и Маклагген метались по всему Лондону, делая всё, что было в их силах. Вскоре выяснилось, что они не одиноки: им попадались редкие ведьмы и волшебники, застигнутые атакой в городе и выбравшие помочь магглам вместо бегства. Но за всё это время они не встретили ни одного Пожирателя Смерти. Не будь над ними Чёрной Метки и воспоминания о замаскированной фигуре, разрушавшей Биг-Бен, Руфус начал бы сомневаться.       Лишь спустя целую вечность они наконец наткнулись на нападающих в плащах. Трое Пожирателей окружили группу из дюжины магглов, подвергая их пыткам и другим бесчеловечным заклинаниям, смеясь и издеваясь. Даже издали было видно: их лица скрывали капюшоны, из-под которых виднелась лишь пустота. Но масок на них не было. Это не члены Пантеона, но, учитывая огненных чудовищ, рыскавших поблизости, Руфус не сомневался, что те где-то рядом.       Руфус кивнул в сторону происходящего внизу, и хотя Маклагген дёрнулся при виде Пожирателей, он всё же аппарировал вместе с ним в парк. Руфус мгновенно выпустил серию обезоруживающих заклинаний: первое попало в цель, остальные пролетели мимо, когда те начали уворачиваться. — Они здесь! — крикнул один. — Отступаем!       Две фигуры в плащах тут же бросили своего товарища без палочки и аппарировали. Руфус попытался оглушить оставшегося, но тот ловко увернулся от всех заклинаний и ринулся к своей палочке. — Оглуши его и уведи магглов в безопасное место! — крикнул Руфус Маклаггену и бросился в погоню за двумя другими.       Он аппарировал на ту же крышу и увидел, как они исчезают в нескольких кварталах отсюда. Он преследовал их, переносясь сквозь разрушенные здания и минуя пылающие очаги сопротивления. Вскоре стало ясно: это не опытные бойцы, не те, кто посвятил жизнь дуэлям, как он. И, хотя потребовалось время, он наконец настиг одного. Схватив Пожирателя за шиворот, Руфус едва успел сгруппироваться, когда его втянуло в тошнотворную пустоту аппарации.       Неожиданное приземление швырнуло обоих на землю: Руфус чуть не слетел с края моста, куда они материализовались. Он перекатился в сторону, уворачиваясь от летящих в него заклинаний, и выпустил из палочки магическую цепь, которая обвилась вокруг шеи Пожирателя, сковывая его движения. Тот тут же попытался освободиться с помощью палочки, и в эти секунды Руфус успел провести быстрый дуэльный обмен со вторым, закончившийся разоружением. Оставшись без палочки, фигура стала искать место для отступления, но не успела — Скримджер прыгнул на неё, и их вновь унесло в вихрь аппарации. Но не раньше, чем он почувствовал, будто его ногу вырывают из сустава.       Боль была невыносимой. Он открыл глаза и на миллисекунду был ослеплён миллионами мелькающих форм и красок, отчего его тут же вырвало при приземлении. Нога была на месте, но что-то вцепилось в неё. Кто-то, понял он мгновенно. Руфус инстинктивно дёрнулся, почувствовав, как его ботинок врезается во что-то твёрдое, и хватка ослабла. В этот миг он увидел улицу запруженную перепуганными магглами, но, к счастью, без огненных тварей поблизости. Всё ещё удерживая Пожирателя, он аппарировал прочь, наконец уравняв шансы.       Ещё не коснувшись земли, Руфус оттолкнул фигуру в плаще и нащупал свою палочку. Краем глаза он заметил ярко-красный луч и едва успел возвести щит, когда заклинание чуть не достигло цели. Руфус обернулся, потрясённый: появились ещё трое в плащах, дав своему разоружённому товарищу шанс сбежать. Все трое атаковали одновременно, осыпая его градом заклинаний, вынуждая обороняться и отступать под их натиском. Парировав одну атаку, он переключился на двух других.       Но они были готовы: палочка вырвалась из его руки прежде, чем он успел среагировать. Её звонкое падение на землю прозвучало оглушительно, но он сохранил трезвость духа, чтобы уворачиваться от новых атак. Город погружён во тьму, палочку не было видно; он шарил руками по земле, продолжая уклоняться. Он держался из последних сил, пока одно из заклинаний не достигло цели, угодив ему в правое плечо и взрывной волной боли пронзив всё тело. Рука безжизненно повисла, из раны начала хлестать кровь.       Он едва успел броситься на землю, избежав добивающего удара, и, перекатившись, увидел невероятное: внезапно появившаяся верёвка мертвой петлёй обвилась вокруг шеи одного из Пожирателей. Тот захрипел, его напарник обернулся, но лишь для того, чтобы увидеть, как фигуру рывком вздёрнуло в воздух и повесило на фонарном столбе. Петля не сломала шею, ноги жертвы беспомощно дёргались в воздухе. Когда второй Пожиратель бросился на помощь, он не успел даже поднять палочку: нож, прилетевший из темноты, пронзил его грудь насквозь и исчез так же стремительно.       Руфус заставил себя подняться, пытаясь проследить траекторию полёта клинка, пока тот не растворился в ночи. Но, подняв взгляд, он наконец увидел того, кого искал. Фигура на карнизе здания: палочка в правой руке, левой он убирал нож за пояс. Руфус не видел его лица — лишь силуэт с взъерошенными волосами и развевающимся плащом, смотрящий свысока. Никаких слов не требовалось, жестокость атак и интенсивность этого взгляда говорили сами за себя. — Поттер, — прохрипел он.       Прежде чем кто-либо успел что-либо предпринять, с другой стороны города раздался чудовищный взрыв, от которого задрожала земля и повылетали стёкла в уцелевших окнах. Руфус обернулся, парализованный зрелищем: две твари Адского Пламени, лев и змея, сошлись в схватке на Тауэрском мосту. Они яростно атаковали друг друга, их удары лишь сплавляли пламя воедино, рождая ещё более исполинского монстра, вознёсшегося над гибнущим городом.       Где же Альбус? — пронеслось в его сознании, и боль в плече накатила с новой силой. Стало ещё хуже, когда он снова обернулся и понял: Поттер исчез.

***

      Хогвартс       21:20       В Большом зале царило напряжённое ожидание во время ужина. Для пятикурсников и семикурсников лекции завершились накануне, оставив им неделю на подготовку перед трёхнедельным марафоном СОВ и ЖАБА. Большинство учеников остались в замке, готовясь к серьёзнейшим испытаниям своей школьной жизни, но некоторые отправились в Хогсмид, чтобы отпраздновать досрочное окончание семестра по новому, введённому Амбридж, расписанию.       Никто не придал этому особого значения, и даже когда несколько часов назад наступил комендантский час, а девять учеников отсутствовали, многие преподаватели предположили, что те просто заигрались или решили, что назначат нарушителям отработки. В конце концов, девять друзей могли вместе загулять в деревне, а задержаться после комендантского - в порядке вещей для их возраста. Амбридж, однако, не разделяла этой уверенности и отправила в Хогсмид авроров с приказом найти ребят и вернуть в замок. Мера показалась излишней, но когда спустя два часа не поступило никаких вестей, тревога начала охватывать уже всех.       Амбридж держала всех в Большом зале до тех пор, пока не будут найдены пропавшие ученики, что породило множество тревожных слухов, передаваемых шёпотом за столами. Существовали сотни версий произошедшего: одни утверждали, что те заблудились в Запретном лесу, другие что на них напали опасные существа из окрестностей Хогвартса и Хогсмида, а самые испуганные и вовсе шептались, что Поттер вернулся и вновь начал убивать, на этот раз обратив внимание на других учеников школы.       Каждая услышанная Невиллом версия была нелепее предыдущей, хотя ему отчаянно хотелось, чтобы Поттер и впрямь появился в Хогвартсе и устроил здесь побоище. — Уже слишком поздно, — нервно проговорила Джинни. — Почему их до сих пор не нашли? — Они живы, Джинни, — закатил глаза Рон, но в его голосе не было прежней уверенности. — Тогда почему же их нет?       Бесконечный спор брата и сестры всё сильнее действовал Невиллу на нервы, пока они вымещали тревогу друг на друге. А с такими же разговорами по всему залу, скрыться от них было некуда. Он остался наедине со своими мыслями, и тот самый голос в его голове вновь заговорил. Питаясь его страхами, он нашептывал, пока Невилл всё больше не убеждался: что-то здесь не так.       Они же говорили, помнишь? — нашептывал искажённый голос. Они предупреждали. Они знали.       В памяти всплыла вчерашняя перепалка с Ноттом и Паркинсон. Они отговаривали его покидать замок. Практически намекнули, что произойдёт нечто подобное. Поттер рассказал им что-то. Или их родители-Пожиратели. Или кто-то ещё. Но чем больше он думал, тем логичнее казалась эта мысль. Что-то происходит, и Амбридж в курсе. Но не скажет им. Все мертвы. Не только те, кто снаружи, но, возможно, и те, кто внутри. Нотт и Паркинсон хотели, чтобы он остался, чтобы он не смог сбежать.       Внезапно двери Большого зала с грохотом распахнулись, ударившись о стены: в проёме показалась одинокая, пошатывающаяся фигура. Избитое, залитое кровью лицо. Он едва держался на ногах, прижимая палочку к груди и бормоча что-то невнятное. — Что это значит? — потребовала Амбридж, приковав к себе внимание всего зала.       Когда фигура приблизилась, по спине Невилла пробежали мурашки, заставив его вскочить. Под слоем крови и синяков он с ужасом узнал черты лица. — Элайджа? — выдохнул Невилл, но его друг, казалось, не слышал его. — Помогите… — прохрипел юноша и рухнул на каменный пол, с глухим стуком, отозвавшимся в напряжённой тишине зала.       Среди учеников поднялись крики, некоторые попытались бежать, но авроры, ворвавшиеся вслед за Элайджей, преградили им путь. Амбридж пыталась успокоить толпу, и лишь с помощью большинства профессоров удалось навести подобие порядка. За это время мадам Помфри добралась до Элайджи, левитировала его и принялась оказывать помощь прямо посреди зала: она стёрла засохшую кровь, нанесла мазь на синяки.       Невилл был слишком далеко, чтобы разглядеть друга как следует, но тот выглядел ужасно. Всё тело было покрыто порезами, синяками и ожогами. Элайджу избили до полусмерти, а он каким-то чудом добрался до Хогвартса. Но почему именно сюда? Почему не в больницу Святого Мунго или другое лечебное заведение? Преподаватели заспорили: одни настаивали отправить всех по спальням, пока ситуация не прояснится, Амбридж и её сторонники — оставить всех в одном помещении под защитой.       В итоге решили перенести Элайджу в лазарет. Но когда они наколдовали носилки и собрались выносить его из зала, он резко пришёл в себя. Элайджа дико озирался, всё ещё пребывая в полубессознательном состоянии. — Мистер Монтегю, — Невилл услышал голос Амбридж. — Мистер Монтегю, вы меня слышите? С вами всё в порядке? — Небезопасно, — пробормотал Элайджа. — Небезопасно. Хогвартс небезопасен. Британия небезопасна.       Мадам Помфри влила в него успокоительное зелье и, возможно, что-то ещё, предположил Невилл, а приглушённый шёпот учеников нарастал, как приливная волна. — Нельзя оставлять их здесь, — заметила Синистра. — Это вызовет панику. — Никто никуда не пойдет, Аврора, — резко оборвала её Амбридж.       Потребовалось почти десять минут, чтобы Элайджа более-менее успокоился. Он всё ещё не был в себе, но безумие в его глазах уступило место осознанности, а слова обрели смысл. — На нас напали, — проговорил он. — Вся страна под атакой. Нужно закрыть школу. Активировать все защитные чары, чтобы никого не впускать. — Вы говорите бессмыслицу. — Это… — Элайджа замолк, подбирая слова. — Пожиратели Смерти. — Я не потерплю этой ерунды…       Глаза его расширились от ужаса. — Нет, не те, о ком вы подумали! Беглецы! Те, кто сбежал из Азкабана. Другие, кого не поймали после войны. И не только они. Они набрали других. Мелких преступников и отбросов со всей страны. Они атакуют прямо сейчас! Нигде не безопасно! Защитите школу, Хогвартс может быть следующей целью! — Атакуют… страну? — У вас есть авроры. Вы можете помочь! Лондон. Манчестер. Глазго. Отправьте их повсюду! Все крупные города. Им нужна любая помощь! — Мистер Монтегю… — Вы тратите время! — рявкнул он. — Пожалуйста, вы должны мне поверить!       Амбридж сжала губы, пристально глядя на Элайджу, затем повернулась к аврору по правую руку и что-то быстро прошептала. Их безмолвный обмен занял считанные секунды, после чего аврор бросился через зал, подавая знак остальным следовать за ним. — Спасибо, — выдохнул Элайджа. — Теперь закройте школу. — Мы не можем, — покачала головой Амбридж. — Пока нет. Пропали ученики, и я отправила на их поиски четверых авроров. Как только они окажутся на территории, мы активируем чары и будем ждать вестей извне. — Нет! — крикнул Элайджа. — Слушайте меня! Если вы не закроете школу, все здесь умрут! — Чары в их нынешнем состоянии защитят от любой явной угрозы, — жёстко парировала Амбридж. — Никто не войдёт без моего одобрения. Я несу ответственность за тех учеников, мистер Монтегю, и я не брошу их на произвол судьбы. Смертей и так было достаточно, не находите?       Элайджа стиснул зубы, на его лице застыло выражение полной беспомощности, пока Амбридж отворачивалась и уходила. Невилл вцепился в край стола, всем существом желая броситься к Элайдже и поговорить с ним. Но он знал: Амбридж просто снесёт ему голову. Хотя у него уже и так отработки до конца года. Что ещё она может сделать? Невилл боролся с собственной нерешительностью, следя за Амбридж: та переговаривалась со Снейпом, затем с Макгонагалл, наконец со Синистрой. И в тот момент, когда Невилл собрался с духом, чтобы всё бросить и подбежать к Элайдже, Амбридж вышла через учительский выход.       Он был не единственным, кто это заметил: зал взорвался криками и возгласами. Люди начали пересаживаться, общаться с соседями. Воцарился хаос, и почти все профессора тщетно пытались восстановить порядок. Все, кроме Снейпа, который пристально и неотрывно смотрел прямо на Элайджу.       Невилл резко обернулся к друзьям. — Пошли! — поторопил он и, не мешкая, растворился в море учеников, бродивших по Большому залу. Рона и Джинни он не видел, но чувствовал, что они следуют за ним. И даже если это было не так, он бы не остановился и не оглянулся. — Элайджа! — воскликнул Невилл, пробившись к другу. Лицо Элайджи тут же озарилось, и он вцепился в Невилла с такой силой, будто тот был его единственным спасением. — Нев, ты здесь. — Рон и Джинни как раз подошли. — Слава Мерлину. Я искал тебя. Мне нужно было тебя найти. — Что с тобой случилось?       Элайджа прикусил губу, отводя взгляд. — Я был дурак. Подумал… что после побега Поттера смогу его найти. Вернуть в Министерство. — Ты хочешь сказать, это Гарри тебя так изувечил? — потребовала Джинни.       Глаза Элайджи на мгновение метнулись в её сторону, затем вновь устремились на Невилла. — Невилл, клянусь. Он узнал, что я за ним слежу, и подстроил ловушку. Это… это было четыре дня назад. — Он это с тобой сделал? — прошипел Невилл, чувствуя, как в его груди разгорается шар бессильной ярости. — Не только он. Он один из них, Невилл. Он Пожиратель Смерти. — Это… это же абсурд!       Невилл обернулся, готовый бросить гневный взгляд Джинни, но увидел, что и Рон смотрит на Элайджу с нескрываемым скепсисом. — Это правда, клянусь! — страстно прошептал Элайджа. — Барти Крауч-младший. Он был Пожирателем и проник в школу в прошлом году. Притворялся Грюмом! Я не вру, это было в газетах! — Какое отношение Крауч-младший имеет к Поттеру? — Самое прямое, — сказал Элайджа. — Они сблизились в прошлом году. Ты должен был заметить. Крауч был там, когда они… когда меня пытали. Должно быть, он и завербовал его. — Откуда нам знать, что ты не врёшь? — спросил Рон. — Я не вру! Поттер убил моего брата из-за этого! — голос Элайджи сорвался на крик. — Поттер последние три месяца охотится на меня. Нападал на моих товарищей, убил множество людей, лишь бы добраться до меня. Он один из них, вы должны мне верить!       Невилл не стал оборачиваться к Рону и Джинни. Они не поймут. Они не знали Поттера так, как знали его он и Элайджа. — Что он задумал? — спросил он. — Я не знаю. Все как в тумане. Но они атакуют повсюду. — Почему ты решил, что нападут на Хогвартс? — спросил Рон, стоя сзади. — Они упоминали Невилла. Много раз. Говорили, что у него… что-то есть. Ключ. Или что он сам ключ. Я не знаю. Не помню толком. — Ключ к чему? — Не уверен, — печально ответил Элайджа, снова отводя взгляд. — Но я думаю, ты не единственная их цель. — Что ты имеешь в виду? — настойчиво спросил Невилл, но Элайджа не ответил. Невилла захлестнула волна ужаса, тёмное предчувствие сжало сердце. Он сильнее сжал руку Элайджи. — Элайджа, что? Куда направляются Пожиратели?

***

      Атриум Министерства       21:25       Когда зелёное пламя угасло, перед глазами Люциуса Малфоя предстал величественный атриум. Обычно битком набитый людьми, где яблоку негде было упасть, сейчас он был абсолютно пуст. Непривычное зрелище, придававшее залу ещё больше грандиозности, но не неожиданное. К этому часу большинство сотрудников разошлись по домам, а с атаками по всей стране всех мало-мальски полезных, включая авроров, отправили наводить порядок; штат министра, по слухам, уже увёз Фаджа в безопасное место. Осталась лишь дюжина охранников, которые тут же вскинули палочки при его появлении.       Люциус непринуждённо вышел из камина, его трость отчётливо стучала по мраморному полу, пока он направлялся к отряду. — Стойте! — скомандовал один из них, целясь в него палочкой; остальные последовали его примеру.       Люциус усмехнулся под маской, не сбавляя шага, и краем глаза заметил, как из десятков других каминов один за другим появляются его люди. Охранники тоже это услышали: их глаза забегали по атриуму, и лишь двое продолжали смотреть прямо на него. — Б-Бросьте палочки и п-поднимите руки! — вновь крикнул тот же охранник, тщетно пытаясь вложить в голос авторитет. Они в меньшинстве, и он это понимал. Но это уже не имело значения. — Немедленно бросьте!       Первое заклинание вылетело почти сразу, поразив того самого охранника в шею и оставив глубокую, быстро чернеющую рану. Остальные едва успели осознать происходящее, поняв, что удар пришёл от их же товарища. Их смерть была быстрой и безжалостной, ни один из Пожирателей, хлынувших в Министерство через Каминную сеть, даже не пошевелился. Трое оставшихся в живых, стоя по щиколотку в крови своих товарищей, развернулись к Люциусу и тут же пали на колени. — Мастер Зевс, — произнёс передний. — Встаньте, — приказал он, и те послушно поднялись. — Перекройте доступ в Министерство через Каминную сеть для всех, кроме точек выхода из Хогвартса и Хогсмида. Запечатайте все остальные входы. Но не запирайте нас внутри. Оставьте несколько каминов открытыми только для отступления. Как только всё будет запечатано, отключите все системы оповещения. — Так точно, сэр, — кивнули трое и поспешили выполнять приказ. Люциус повернулся к остальным. — Прочешите каждый этаж. Убивайте всех, кого встретите. По окончании возвращайтесь сюда и не допускайте проникновения незваных гостей.       Толпа ответила кивками и зловещим улюлюканьем. Большинство направилось к лифтам, остальные принялись прочёсывать этаж в поисках уцелевших. — Морос, Танатос, со мной, — бросил он в толпу. — Ты тоже, Артемида. И твой муж с братом. — В Отдел тайн? — хихикнула Артемида, направляясь к лифтам. Оставшиеся Пожиратели почтительно расступились, пропуская шестерых прямиком к лифту. — Пока нет, — мягко ответил Люциус. — По пути у нас есть ещё одна остановка.       Безумный, визгливый хохот Артемиды не умолкал всю дорогу до второго уровня. Эта черта невероятно раздражала Люциуса, и он не припоминал её за время их совместной учёбы в Хогвартсе. Он бы с радостью списал её помешательство на дементоров, тогда был бы шанс, что после должного лечения оно отступит. К несчастью, она сошла с ума задолго до того, как хоть один дементор приблизился к ней. И всё же раньше это не мешало её боевому мастерству. А значит, сегодня она могла принести пользу.       Двери лифта открылись, и Артемида тут же выпорхнула наружу. Она запрыгала по коридору, напевая бессвязные песенки, прерывающиеся приступами смеха, остальные неспешно последовали за ней. Пройдя мимо рядов кабинетов, она резко свернула за угол и ворвалась в общий зал авроров. Тотчас же раздались крики и звуки борьбы, и не успели они догнать её, как комната взорвалась грохотом магической дуэли. Двое Лестрейнджей усмехнулись друг другу и ринулись вперёд, но Люциус плавно выдвинул трость, преградив им путь. — Дайте ей насладиться моментом, — мягко произнёс он.       Те насупились, но ослушаться не посмели. Прошло не больше пятнадцати секунд после последнего заклинания: крики и взрывы сменились приглушёнными хрипами и всё тем же леденящим душу смехом. Люциус первым вошёл в общий зал авроров и сразу же ступил в липкую лужу крови и внутренностей. Он брезгливо фыркнул, стряхнув с носка ботинка нечто тёмное, затем бесстрастно очистил место от творческого беспорядка, устроенного Артемидой, и испепелил шесть изуродованных тел, оставшихся после её «игры».       Артемида, уже в третий раз за вечер с глупой ухмылкой сняла маску и надула губы, словно обиженный ребёнок. Для пущего эффекта она швырнула в него оторванной головой, с которой только что забавлялась. Едва заметным взмахом палочки Люциус обратил её в пепел, не позволив испачкать свою мантию. — Игра окончена, Белла, — произнёс он. В его голосе не было ни капли снисхождения. — И надень маску. Я не буду просить снова.       Она метнула на него яростный взгляд, но всё же подчинилась. Люциус проигнорировал её и двух Лестрейнджей, насупившихся после того, как им не дали поучаствовать в забаве. Кивнув Моросу и Танатосу, Люциус двинулся дальше по этажу, минуя архивы и прочие бесполезные помещения, пока не достиг камер предварительного заключения. Его появление мгновенно изменило атмосферу: одни узники сжались в комок от страха, выкрикивая мольбы о пощаде, другие же, наоборот, умоляли выпустить их, клянясь в вечной верности Пожирателям. Возможно, позже, спустившись в Отдел тайн, он распорядится набрать из них пополнение. Но сейчас его вела лишь одна цель, и вскоре он нашёл её.       Было почти похвально, как она подняла подбородок, увидев его, изображая собранность и контроль над ситуацией, хотя оба прекрасно понимали, какой ужас скрывается за этой маской. Впрочем, отчаявшиеся часто способны на самую отчаянную храбрость. Морос выхватил палочку и взрывным заклинанием сорвал замок с двери камеры и от грохота девушка вздрогнула. Морос ворвался внутрь, схватил её за волосы и грубо потащил прочь. — Чего бы вы ни хотели, вы ничего от меня не получите! — выплюнула она, глядя прямо на Люциуса. — Нам от вас ничего и не нужно, — ледяным тоном ответил Люциус. — Ободритесь, мисс Грейнджер. Если вам повезёт, вы умрёте ещё до рассвета.

***

      Бирмингем       21:25       Альбус чувствовал, как пот стекает по вискам, пока он сражался с последней огненной тварью, опустошавшей город. Это было самое крупное творение: оно пронеслось через всю площадь Виктории, прежде чем устремиться к центру, где Альбусу наконец удалось его перехватить. Чудовище, почти пятнадцать метров в длину, с хвостом скорпиона, крыльями орла и мордой носорога, яростно сопротивлялось всем попыткам укротить его, не только уворачиваясь от мощных водяных потоков, но и активно атакуя самого Альбуса, дабы не лишиться новой добычи.       Он потерял счёт времени, и пока он пытался усмирить зверя, несколько Пожирателей, заметив его, вынуждали Альбуса отвлекаться на их нейтрализацию. Это не было идеальным решением, но, по крайней мере, пока огненное чудовище отвлекало на себя внимание, другие Пожиратели не спешили на помощь своим. Это позволяло ему продолжать работу: эвакуировать магглов из зоны поражения и постепенно сжимать пространство вокруг твари.       К счастью, ему недолго пришлось отвлекаться на Пожирателей: на помощь подоспели авроры и оттеснили их, вынудив большинство ретироваться и сеять хаос в других частях города. Некоторые даже попытались помочь усмирить Адское Пламя, но Альбус приказал им сосредоточиться на поимке Пожирателей. Это творение Гефеста было слишком опасно — самое разрушительное из всех, что создали приспешники Тёмного Лорда. Авроры стали бы для него лишь дополнительным топливом.       Медленный и методичный труд наконец увенчался успехом: Альбусу удалось окружить зверя гигантским парящим водоворотом. Тот яростно хлестнул хвостом, пронзая водную толщу, но Альбус уворачивался, маневрируя в воздухе, его фигура растворялась в ослепительном сиянии. Он использовал короткие паузы между атаками, левитируя воду со всего города и швыряя её в кипящий шар из пламени и воды. И лишь когда огромная сфера окончательно поглотила тварь, а десятки мощных водяных потоков пронзили её, сковывая, раздался оглушительный рёв — тысячи, десятки тысяч голосов, слившихся в едином крике агонии. Звук, разрывающий душу, но знаменующий гибель чудовища: оно внезапно погасло, породив гигантское облако дыма, которое медленно расползалось по небу.       Когда Альбус приземлился на опустошённой городской площади, с неба всё ещё стекали потоки воды, и он позволил себе минуту, чтобы перевести дух. Прошли годы с тех пор, как что-либо требовало от него таких усилий, но, к счастью, это не должно было задержать его надолго перед отправкой в другие города. Однако, прежде чем он успел это сделать, клубящееся облако тьмы рухнуло на землю, и из него возникла одинокая фигура. Такой же тёмный плащ, как у других, но его отличала рогатая маска на лице. Альбусу потребовалась секунда, чтобы опознать пришельца. — Добрый вечер, Барти, — спокойно произнёс он. — Альбус, — откликнулся тот, и в его голосе прозвучала резкость. Он сталкивался с Барти и раньше, и этот мужчина успел доказать, что является одним из самых опасных в Пантеоне Волдеморта. А с Чёрной Меткой, парящей в небе, быстрый уход из города, на который он надеялся, был уже невозможен.       Альбус начал медленное движение по кругу, и Барти тут же зеркально повторил его манёвр. Тот окинул взглядом город, впитывая картину выжженных руин. — Несмотря на всё содеянное тобой, я не верил, что ты способен возглавить такую бойню, — ровно сказал Альбус. — Ты всё ещё веришь, что это праведный путь? — Это необходимость, — отрезал Барти. — Смерть редко бывает необходимостью. — В данном случае я более чем уверен, — подчеркнул он. — Магглы становятся сильнее с каждым днём. Сколько осталось до того, как они узнают о нас? Десять лет? Двадцать? Сколько до того, как они смогут стереть нас с лица земли? — И это гарантирует, что они не смогут этого сделать? Вы не только даёте им повод, вы сами раскрываете наше существование. Получается замкнутый круг. — Мы бьём первыми, — ехидно парировал Барти. — Если уж они узнают, то на наших условиях. И на сей раз они не выиграют эту войну. — Никакой войны не должно быть изначально, — в голосе Альбуса зазвучала сталь. — Ты игнорируешь уроки истории? Они или мы, Альбус. Не существует будущего, в котором мы сосуществуем. Рано или поздно одна сторона уничтожит другую. Я просто делаю всё, чтобы уцелели мы.       Альбус сильно подозревал, что Барти тянет время. И хотя он обещал Руфусу помочь в других городах, убрать с доски правую руку Волдеморта — это шанс, который нельзя упустить. Не только ради нанесения удара по Пожирателям, но и ради ценной информации.       Он извлёк палочку, и Барти синхронно последовал его примеру. — Лишь когда мы все перестанем верить в мир, мы окончательно обрекаем себя на войну.       Барти не ответил, ринувшись вперёд и выпустив шквал заклинаний. Но Альбус был готов: взмахнув палочкой, он поднял брусчатку у себя под ногами, создав спираль из камней, которая приняла на себя удар. Пожиратель легко разрушил защиту, парировал разоружающее заклинание Альбуса и аппарировал в тот миг, когда земля едва не схватила его за ноги.       Альбус блокировал атаки Барти, удерживая щит, одновременно трансфигурируя окружающие обломки в снаряды и ловушки. Но Барти с пугающей ловкостью избегал всего, не прекращая посылать новые заклинания и мгновенно перемещаясь по полю боя. Видя, что иного выхода нет, Альбус послал ударную волну во все стороны, пожертвовав своими щитами, но застав Барти врасплох в момент приземления. Тот споткнулся, и Альбус немедленно сдвинул землю вокруг, прижав руку Пожирателя к телу, поднял его в воздух и начал сжимать.       Барти отчаянно пытался высвободиться, даже попробовал аппарировать, но чары Альбуса на камнях не позволили ему. И когда Альбус уже собрался оглушить его, оковы внезапно взорвались. Это был результат хитроумно размещённого взрывного заклинания. Конструкция треснула, дав Барти возможность выскользнуть, приземлиться поодаль и вновь обрушить на Альбуса град проклятий. Тот мгновенно возвёл щит, остановив заклинания, но не ожидал, что Барти аппарирует прямо перед ним и нанесёт мощный удар в челюсть. Удар ошеломил его, но Альбус, используя инерцию, тут же попытался оглушить противника. Однако Барти уже исчез, чтобы появиться сзади и продолжить атаку.       Альбус заставил обломки вокруг принять на себя следующие заклинания, развернулся и возвёл новый щит, но Барти вновь аппарировал с другой стороны. Физический удар дезориентировал его, он стал медленнее реагировать на атаки. Голова кружилась, зрение затуманилось - именно этого и добивался Барти. Понимая, что долго не продержится, Альбус сосредоточил свою атаку на всей площади, а не только на противнике. Описав палочкой широкую дугу по земле, а затем резко взметнув её вверх, он призвал к жизни скрытые под землёй водопроводные трубы, которые с грохотом начали извергаться на поверхность, вздымаясь высоко в небо.       Неожиданный манёвр застал Барти врасплох: он попытался аппарировать, но его ударила по ноге другая труба, вырывающаяся из-под земли. Споткнувшись, Барти был схвачен стальным хваткой за лодыжку, и Альбус мгновенно перенёсся. Появившись прямо перед противником, он выпустил оглушающее заклинание, но тот взорвался сферой тьмы и отлетел, не дав возможности наложить чары. Альбус бросился в погоню без колебаний, превратившись в стремительную полосу света.       Они продолжили поединок в воздухе, обмениваясь заклинаниями, проносясь над разрушенным городом. Альбус действовал экономнее, пытаясь использовать окружающую обстановку против Барти: здания оживали, пытаясь поглотить его, но Барти с пугающей ловкостью уворачивался внутри и вылетал в окно. Альбус швырял в него автомобили, трансфигурируя их в ловушки и накладывая чары, препятствующие аппарации в воздухе. Но всё либо не достигало цели, либо уничтожалось.       Барти был силён не только скоростью реакции, но и хитростью, а также невероятной стойкостью. Он выпускал по несколько заклинаний в секунду, почти безошибочно предугадывая тактику Альбуса. Это заставляло того отставать в погоне и действовать с большей осторожностью. Барти не был столь могуществен, как Волдеморт, и не столь гениален, как Геллерт, но он был одним из немногих, кого Альбусу так и не удавалось победить окончательно. Все их предыдущие столкновения заканчивались бегством Барти. Но не на этот раз, — поклялся себе Альбус.       Медленно, но неуклонно Альбус начал перехватывать инициативу. Он приближался, его атаки становились всё точнее. Конечно, Барти парировал и уклонялся, но Альбус чувствовал, что давление сказывается на нём. Ошибки противника участились: он врезался в одну из трансфигураций Альбуса, уворачиваясь от серии оглушающих заклинаний. Едва избежав одной угрозы, он вынужден был резко менять траекторию. Пока эти ошибки не были критичны, но их накопление могло стать для Барти роковым.       И в тот момент, когда Альбус был готов его настигнуть, путь ему преградила внезапно появившаяся светящаяся вспышка. Альбус замер в воздухе: она превратилась в серебристого горностая. — Альбус! — раздался голос Артура из Патронуса. — Мы пытались сдержать Адское Пламя, но он вышел из-под контроля! Нам нужна помощь! — На заднем плане прозвучал оглушительный взрыв, крики. — Мы на Тауэрском мосту в Лондоне. Лети немедленно!       Патронус рассеялся, открыв взору Барти, стоявшего на крыше в нескольких кварталах. Сердце Альбуса на мгновение замерло: решение было принято ещё до того, как прозвучала просьба.

***

      Замок Хогвартс       21:45 — Министерство, — эхом повторил Лонгботтом слова Элайджи, его взгляд стал отрешённым, а пальцы впились в плечо друга ещё больнее. — Гермиона в Министерстве.       Элайджа наблюдал, как Лонгботтом поворачивается к нему: его глаза ясно выдавали ту самую реакцию, на которую он и рассчитывал. — Невилл, нельзя, — настаивал он, сохраняя серьёзное выражение.       Но мальчик не слушал. Он обернулся к двум Уизли — оба были бледны, как и он сам. Элайджа видел их безмолвный диалог. Чувствовал его больше, чем читал по губам. Но в этом и не было нужды. Он знал Лонгботтома достаточно хорошо, чтобы предсказать его реакцию. — Невилл, — повторил Элайджа, нарочито кашлянув.       Лонгботтом снова посмотрел на него. — Что ты от них слышал? — потребовал он. — Что? — Пожиратели. Зачем им Министерство? Что они ищут? — Я… не знаю, — беспомощно вздохнул Элайджа. — Они говорили намёками, я не успел ничего выведать. — Лонгботтом скривился, и хотя Элайджа видел, как ум мальчика складывает разрозненные факты в единую картину, он решил подтолкнуть его ещё: — Невилл, не надо этого делать. Если ты пойдёшь в Министерство, они убьют тебя. — Если я не пойду, они убьют Гермиону, — прошипел он. Озвучивание мыслей лишь усилило бледность на лицах Уизли. — Я не могу остаться здесь.       Элайджа замолчал, понимая, что большего и не требуется. За четыре месяца он хорошо изучил этого мальчика. Научился читать его, как потрёпанную книгу, бывшую с ним годами. Конечно, на новогоднем балу он и представить не мог, что их отношения станут ключом к выполнению важнейшей миссии. Но всё сложилось как нельзя лучше, ещё один неожиданный подарок, преподнесённый внезапным бунтом Поттера в этом году.       Он рассеянно подумал, где тот сейчас. Долохов был уверен, что мальчик попытается встретиться с ним в Лондоне, но Элайджа не разделял этой уверенности. Впрочем, это не имело значения. Где бы Поттер ни был этой ночью, он не представлял угрозы для плана. — Мистер Лонгботтом, — раздался за его спиной монотонный голос, заставивший даже Элайджу удивлённо поднять взгляд: Северус Снейп хмуро смотрел на них сверху вниз. — Вас, кажется, просили оставаться на своих местах. — Простите их, профессор, — вмешался Элайджа. — Профессор Снейп. Это я виноват. Невилл просто беспокоился о моём состоянии.       Снейп пристально уставился на него. — Это не оправдывает нарушения мистером Лонгботтомом правил. Минус десять очков с Гриффиндора, — добавил он, обращаясь к Уизли. — Советую вам вернуться на свои места и оставаться там, пока директор Амбридж не распорядится иначе. — Да, сэр, — сквозь зубы процедил Лонгботтом, и все трое развернулись, чтобы раствориться в море учеников. — Мисс Уизли, — окликнул их Снейп в последний момент, и его голос прозвучал холоднее, чем когда-либо. — Учитывая, что наша дорогая мисс Грейнджер… временно отсутствует, предлагаю вам взять на себя роль мозгового центра за вашу компанию хулиганов и проследить, чтобы ваш брат и его упрямый друг не натворили глупостей. В следующий раз я не буду столь снисходителен, если застану вас троих за нарушением правил. — Да, сэр, — торопливо ответила Уизли, схватив за руки брата и Лонгботтома и потащив их прочь.       Элайджа поднял взгляд, слабо улыбнувшись Снейпу, на что тот не ответил взаимностью. Не проронив ни слова, Снейп левитировал его через зал: ученики расступались, другие преподаватели тщетно пытались навести порядок. Лишь оказавшись в коридоре и заперев за собой дверь, Элайджа окончательно сбросил маску страдальца, отгоняя остатки боли даже после зелий мадам Помфри.       Вскоре Снейп ворвался в лазарет. — Вон! — рявкнул он матроне. — Я сам разберусь. — На мгновение Элайджа подумал, что женщина взбунтуется.       Но это была не Поппи Помфри. Слабовольная министерская марионетка предпочла доложить Амбридж, чем отстаивать свою позицию. С кислой миной она выскочила, громко хлопнув дверью.       Снейп не терял времени: серия заклинаний обрушилась на дверь: синее, золотое, багровое, затем все они исчезли, и дверь вновь стала обычной. Едва они остались наедине, Снейп повернулся, его лицо исказила гримаса отвращения. — Что, — начал он с убийственной медлительностью. — Что ты здесь делаешь, Немезида?       Элайджа сполз с носилок, ковыляя к ближайшей кровати, скидывая мантию и обнажая иссечённое тело. Каждый шаг отзывался болью, и, хотя выражение лица Снейпа почти не изменилось, Элайджа уловил в его глазах удивление. — Принеси пользу, Цирцея, — бесстрастно произнёс он. — Начинай лечить меня.       Слова вывели Снейпа из оцепенения: он тут же принялся рыться в шкафах в поисках зелий и мазей. Но вместо того чтобы аккуратно их разлить или нанести самому, он просто сгрудил всё на прикроватный столик с видом полного безразличия. В другой жизни Снейп был бы никудышным целителем. Но Элайдже это было безразлично. Тёплого приёма он здесь и не ждал.       Он начал наносить мази на тело: порезы стали затягиваться, синяки исчезать. Хотя он уже принял несколько зелий в Зале, он проглотил и эти. Подобное не рекомендовалось, к утру он будет полностью разбит. Но ему была нужна сила именно на эту ночь. — Надеюсь, Тёмный Лорд в курсе этого твоего представления, — сказал Снейп, не отрываясь от зелий. — Сомневаюсь, что он воспримет твои басни о Пожирателях Смерти и атаках по всей стране иначе как откровенное предательство.       Элайджа поднял взгляд, фыркнул и полез в карман за пачкой сигарет. — Все в курсе, — ответил он, прикуривая. — Все, кто имеет значение, во всяком случае. — На что ты намекаешь? — в голосе Снейпа зазвенела сталь. — Ничего, — сказал он и, выдержав паузу, добавил: — Ничего, что должно тебя беспокоить, по крайней мере.       Снейп отвернулся к ближайшему окну, уставившись в ночь. Элайджа наблюдал за его отражением. Лицо было бесстрастным, но было видно, как в голове профессора медленно, но верно складывается пазл. — Почему меня не поставили в известность? — спросил Снейп после нескольких минут тягостного молчания. — Не было необходимости, — просто ответил он. — Я нахожусь в Хогвартсе не просто так, — настаивал Снейп. — Если ты появился здесь, меня должны были предупредить. — Зевс счёл, что тебе лучше не знать. Было бы крайне досадно, если бы тебя схватили и поползли слухи, что ты Пожиратель Смерти, не так ли?       Снейп сверкнул глазами в отражении, но сдержался. Он продолжил изучать территорию, его взгляд скользил, анализируя каждую деталь. К тому времени, когда он заговорил снова, Элайджа уже закончил залечивать раны, надел мантию и встал за спиной Снейпа, тоже глядя в окно: пять фигур спешили по тёмной тропе к воротам. — Что мне приказно сделать? — Тёмный Лорд не желает твоего вмешательства. По крайней мере, не сегодня. — Передать что-то Дамблдору? — Дамблдор уже там, отвечает на наши атаки. Ты его не увидишь, пока всё не закончится. — Элайджа почувствовал, как его губы растягиваются в улыбке: ворота вдалеке открылись. — Я здесь останусь до конца ночи. Тебе же лучше вернуться в Большой зал. Уверен, остальной факультет оценит твою помощь в усмирении паники, которую я устроил.

***

      Лондон       21:45       Гарри мчался по крышам Лондона, аппарируя через несколько кварталов за раз, а в промежутках переходя на бег, чтобы сохранить инерцию. Палочку он сжимал, пожалуй, слишком крепко и уже целый час боролся с желанием ею воспользоваться. Он носился по городу, полагаясь на нож и зачарованные безделушки Бедивера, отбиваясь от редких угроз. Но палочку не выпускал из рук, и после стольких лет тренировок эта внутренняя борьба стала почти невыносимой — не поддаваться, не использовать её. Хотя бы для пары взрывных заклинаний, чтобы упростить эту ночь. И всё же, за исключением пары чар, он почти не прикасался к ней, магия внутри всё ещё ощущалась сильной и готовой к бою.       К сожалению, чем дольше он находился в городе, преследуя Пожирателей и спасая оказавшихся в опасности магглов, тем быстрее таял арсенал Бедивера. А после того, как он был вынужден использовать последнюю из своих уловок, чтобы спасти чёртова Руфуса Скримджера, Гарри остался в ещё более отчаянном положении: у него не было ничего, кроме палочки и мантии-невидимки Лонгботтома. Последняя вряд ли сильно поможет, когда он летит прямиком в гигантский ад, угрожающий разрушить Тауэрский мост.       Зрелище поражало даже его: две огненные твари сражались друг с другом, медленно сливаясь в исполинского монстра, возвышавшегося над городом и это было видно даже за тридцать кварталов от моста. И хотя всю ночь он избегал их, аппарируя в противоположную сторону при первом же намёке на опасность, сейчас он бежал прямиком к эпицентру хаоса. Всё его существо протестовало; сознание и подсознание в унисон кричали, что это безумие. Но Гарри не нужно было быть на мосту, чтобы понимать: там полно магглов и волшебников, пытающихся остановить катастрофу. И по какой-то неведомой причине он не мог просто пройти мимо.       Он ненавидел себя за эту слабость, но не сбавлял скорости.       Гарри приземлился на очередной крыше, едва не свалившись с края от инерции. Конец пути: впереди лишь Темза, упирающаяся в Тауэрский мост. Теперь он видел всё ясно: чудовищная огненная тварь окончательно слилась воедино и, стоя в центре моста, хлестала лапами и хвостами по всему вокруг. Крики людей доносились едва слышным шёпотом, звуки резни едва улавливались, но эхом отдавались в его голове, становясь всё громче и навязчивее.       Он было подумал аппарировать прямо туда, но остановился. Была причина, по которой он медленно пробирался через город: такой прыжок был бы самоубийством. Даже отсюда было видно, что поблизости нет ни одного безопасного места. Машины летали по воздуху, конструкции рушились прямо на мост. Он искал глазами хоть какую-то точку для аппарации поблизости, но тщетно. Огонь и заклинания освещали каждую улицу, предупреждая о внезапных атаках, способных убить его быстрее, чем он успеет среагировать. — Ч-Что нам делать? — едва услышал Гарри. Внизу, на улице, двое молодых авроров в мантиях стояли, уставившись на поле битвы, и откровенно тряслись от страха. — Зови подкрепление, чёрт возьми, я не знаю! — прошипел второй.       Гарри скривился, его взгляд метнулся к мосту, и мозг будто щёлкнул: он упустил нечто важное. Развернувшись, он аппарировал прямо за спины идиотов, вырвав метлу у того, что стоял слева. — Эй! — воскликнул один, и краем глаза Гарри увидел, как второй выхватывает палочку. Но не успело сорваться с губ заклинание, как Гарри вновь исчез. Он материализовался в воздухе — и рухнул вниз, до Темзы оставалось двадцать футов, но не долетев, зажал метлу между ног и рванул по направлению к Тауэрскому мосту.       Звуки становились отчётливее по мере приближения, но не крики и грохот заставили Гарри дрогнуть, а леденящие душу рёвы твари, атаковавшей всё на своём пути. Хвост змеи превратился в восемь щупалец осьминога, растущих из тела льва, и они хлестали по всему вокруг. Он сглотнул, воля на мгновение дрогнула, но он лишь крепче сжал метлу и рванул вперёд.       Он перестал думать. Чувствовать. Или хотя бы сосредотачиваться. Последующие движения слились в кашу: его тело, ведомое инстинктами, ворвалось на Тауэрский мост прямиком в объятия смерти. Он уворачивался, кружился в воздухе, едва избежав столкновения с огромным валуном, падавшим прямо на него — а теперь на группу бегущих в панике магглов. Его глаза расширились: он рванул вверх, уклоняясь от огненного щупальца, пытавшегося сбить его с метлы.       На секунду он аппарировал, не слезая с метлы, и появился прямо перед падающим валуном. Мир замедлился: Гарри выхватил палочку, выпустив подряд четыре взрывных заклинания. Он летел почти со скоростью своих же чар, нырнул под камень, разлетающийся на осколки, пролетев в паре футов над головами магглов, когда время вернулось в норму, и умчался прочь. Он увернулся от обугленного автомобиля, брошенного тварью, летел почти у самого полотна моста, петляя между брошенными машинами и обезумевшими людьми. Краем глаза мелькнула оранжевая вспышка: он поднял палочку, создав водяной щит, когда львиная голова чудовища изрыгнула в его сторону поток чистого пламени. — АААА! — заорал Гарри, чувствуя, как огонь прожигает щит и обжигает руку.       Он резко наклонил метлу и взмыл вверх, заметив зияющую дыру в мосту неподалёку от твари. В темноте ничего не было видно, не слышно ничего, кроме рёва, но он резко сменил курс и нырнул в пролом, уворачиваясь от хлещущих щупалец и нового огненного выдоха. Оказавшись в темноте под мостом, мир словно замер: откуда-то донёсся всхлип. Не крик о помощи — а тихий, безнадёжный плач, тело, взывающее о пощаде. — Люмос! — Свет от палочки выхватил из мрака ребёнка.       Тот едва держался за согнутую стальную балку. Гарри подлетел, не церемонясь, схватил его, когда руки мальчика разжались. Не думая ни о чём, Гарри рванул прочь, услышав взрыв позади, но не оглянулся. Мальчик вцепился в него, обхватив шею и рыдая в его плечо. Гарри отчаянно хотел обнять его, утешить, но он знал, что нельзя.       Приземлившись на улице, мост был ещё виден, но находился на безопасном расстоянии. Мальчик не отпускал. Он вцепился в Гарри, и хотя тот пытался осторожно высвободиться, маленькие пальцы не поддавались. Сжимая ребёнка крепче, Гарри инстинктивно обнял его в ответ. Лишь крик женщины «Оливер!» заставил мальчика отпустить его и обернуться: женщина бежала к ним. «Оливер!», прокричала она снова, и мальчик, Оливер, бросился к ней. Она поймала его в объятия, прижала с такой силой, какой Гарри никогда не видел. И сомневался, что увидит когда-либо снова.       Он не знал, что делать. Что сказать. Его сердце внезапно сжала боль — иная, непохожая на всё, что он испытывал прежде. Неописуемая и, в каком-то смысле, более мучительная, чем любая физическая рана. Но ребёнок был в безопасности, и Гарри не мог не чувствовать гордости.       Внезапный мощный взрыв на мосту заставил воду подняться, формируя гигантский торс, растущий вверх. Гарри бросил последний взгляд на мальчика и его мать, навсегда врезав этот образ в память, и полетел обратно к мосту.       Водяной исполин продолжал расти: к моменту, когда Гарри достиг Тауэрского моста, у торса уже была голова с длинными струящимися бородой и волосами. И как раз когда Гарри приготовился сражаться и с этим новым монстром, тот обрушился на огненного льва-змея-спрута, вытягивая гигантские руки в попытке схватить тварь. А когда Адское Пламя выслало навстречу щупальца, с туловища водяного колосса выросли новые конечности, сковывая их. Гарри подлетел ближе и сквозь толщу воды разглядел в центре фигуры, в воздушном пузыре, старика — Дамблдора, которого он узнал мгновенно. Тот был полностью сосредоточен, его палочка двигалась с такой скоростью и причудливой траекторией, что Гарри едва успевал уследить за ней.       И хотя Дамблдор, казалось, взял тварь под контроль, разрушения не прекращались. Гарри пронёсся вдоль водяного творения Дамблдора, закручиваясь вокруг его рук, нырнул вниз и приземлился на мосту. Он начал возводить щиты, прикрывая бегущих магглов от обломков, которые Адское Пламя в отчаянной ярости швырял вокруг, пытаясь высвободиться из хватки Дамблдора. Вскоре он заметил, что Дамблдор не один — с противоположной стороны моста десятки водяных хлыстов впивались в тело чудовища.       Гарри продолжал ставить щиты, чувствуя, как магия сопротивляется его воле. Но в итоге ему удалось прикрыть всю левую сторону моста. Он чувствовал полное изнеможение: колени подкашивались, а умственное напряжение от поддержания стольких защитных чар вызывало головокружение. Он пошатнулся, едва не рухнув на колени, к счастью, огненный лев перенёс своё внимание на тех, кто сковывал его с другой стороны. Гарри опёрся о парапет, пытаясь разглядеть помощников Дамблдора, но безуспешно. Он уже собирался сдаться, оставить их, как вдруг тварь дрогнула в схватке с Дамблдором.       Адское Пламя поняло, что ничего не может поделать с магом. И перенесло свою ярость на людей на другом конце. Гарри снова попытался отвернуться. Игнорировать, сосредоточиться на своих щитах. Притвориться, что ничего не происходит. Оправдать себя: он сделал достаточно. Он обессилел. — Чёрт возьми, — проскрежетал он, спотыкаясь, призвал метлу и рванул вперёд, огибая собственные щиты по направлению к другой стороне моста.       Зрение было затуманено, но его хватило, чтобы разглядеть две фигуры: они создавали десятки водяных хлыстов, прижимая тварь к мосту, блокируя или уворачиваясь от её отчаянных атак. Та не пыталась выжить, она пыталась забрать с собой как можно больше. Они это понимали, Гарри чувствовал это. Может, по неестественной скованности их поз, может, по отчаянному упорству, ждущему чуда. Они знали: сейчас умрут.       Гарри рванул на помощь, лавируя между хаотичными атаками твари, прямиком к высокой фигуре с рыжими волосами. Не сбавляя скорости, он на лету схватил его свободной рукой. Используя инерцию метлы, он поднял мужчину и усадил перед собой. Тварь заметила это: оставшимися свободными щупальцами она атаковала его, пока он летел ко второму волшебнику.       Водяной исполин Дамблдора издал оглушительный рёв — и тварь Адского Пламени ответила ему. Её атаки стали ещё яростнее: Гарри увидел, как она целенаправленно бьёт по оставшемуся волшебнику с той же смертоносной яростью. Тот бежал, уворачивался, ставил щиты, но Гарри знал, что это ненадолго. Пробиваясь сквозь крики рыжеволосого и его громоздкое тело, закрывавшее обзор, у него не оставалось выбора: он выпустил взрывное заклинание в паре футов перед другим волшебником. Тот отлетел, рухнув на землю в нескольких ярдах — без сознания, но спасённый от последнего огненного шквала, который львиная голова чудовища изрыгнула перед тем, как испустить предсмертный крик, в котором слились миллионы голосов.       Визг был оглушительным: Гарри инстинктивно зажал уши, потерял контроль над метлой. Оба мужчины рухнули вниз, метла сломалась при ударе, покатив их по остаткам мостового полотна. Гарри застонал: в ушах стоял оглушительный звон, он поднял голову, чтобы увидеть что тварь взорвалась гигантским облаком дыма, накрывшим мост за считанные секунды.       Он поднялся на ноги, наконец опустив щиты, но даже это не принесло облегчения — он едва держался на ногах. Магия была на исходе, но ещё теплилась в нём. Проблема была в другом: его тело было измотано так, как никогда прежде. На ощупь он определил синяки, ссадины — но, к счастью, ничего сломанного. Рыжий волшебник возник в поле его зрения: с исчезновением хаоса Гарри узнал мистера Уизли. Мельком взглянув на него, он заметил, что тот выглядел так же измождённо.       Гарри повернулся к реке: водяной гигант рушился обратно в Темзу, и в яркой вспышке света перед ним возник мужчина с длинной белой бородой. Его глаз не было видно. Всё лицо казалось размытым. Лишь мягкая, безмятежная улыбка играла на его губах, и он смотрел прямо на Гарри. Ублюдок, — пронеслось в голове Гарри, сам не зная почему. И не успев осознать эту мысль, он аппарировал прочь.       Он и так потратил достаточно времени, помогая аврорам и идиотам из Ордена Феникса делать их работу. У него были свои приоритеты.

***

      Лондон       22:10       Мужчина бежал, спотыкаясь о собственный плащ, пробираясь через руины Лондона. Он пытался звать на помощь, но никто не слышал. Он не останавливался. Кричал и кричал, сорвав голос в хрип, лишь бы кто-нибудь откликнулся. Уже было неважно, что он выдаёт свою позицию — теперь он знал правду.       От него не уйти. — Помогите! — снова выкрикнул он. Никого. — Помоги… — Что-то схватило его за ногу: он взвизгнул, прежде чем рухнуть лицом на асфальт. Он услышал, как треснул зуб, почувствовал вкус крови на губе, но не остановился. Он пополз, пытаясь дотянуться до любого укрытия, но ему не дали и секунды: то, что схватило его за ногу, потащило назад по земле. Асфальт обдирал кожу, мужчина закричал, слёзы хлынули из его глаз. — Помогите! — снова кричит он. И на этот раз был ответ. Два характерных хлопка аппарации прозвучали неподалёку. Мужчина рассмеялся, почти истерически. Двое на одного. Но когда он уже подумал, что спасён, услышал женский голос: — Мерлин, это же Поттер! — Бежим! — крикнул другой, и снова два хлопка.       Они оставили его.       Одного.       Без единого шанса на спасение.       Мужчина попытался подняться на колени, но Поттер грубо толкнул его обратно. Что-то хрустнуло, боль пронзила всё лицо, и он мог только кричать и молить. — Пощади! — взмолился он. — Пощади, умоляю! — Где он? — прохрипел Поттер. Его голос был слабым, уставшим, но от этого лишь страшнее. — Ч-Что? — Где Долохов? — Я не… не знаю… АААА!       Нож вонзился ему в поясницу, и Поттер грубо провернул его, демонстрируя свою силу. — В последний раз спрашиваю, — голос был почти монотонным, ледяным. — Где Долохов?