Дитя Судьбы (Часть I)

      Лондон       22:45 — Простите? — выдохнул Скримджер так тихо и напряжённо, что Гарри едва разобрал слова сквозь звон в ушах. То ли сказывались все удары, полученные за ночь, то ли дюжина зелий, влитых в него без раздумий, то ли… новость, которую только что огласил аврор, заставила мир поплыть перед глазами.       Когда ему было десять, за пару месяцев до письма из Хогвартса на Тисовую улицу, Дадли с приятелями превратили «охоту на Гарри» из забавы в настоящий олимпийский вид спорта. Едва прозвенел звонок и дети высыпали из классов, Дадли и его банда поворачивались к нему, словно запрограммированные роботы. Иногда Гарри удавалось удрать домой, не дав им дотронуться до себя. Иногда - нет.       Но один раз, за несколько дней до конца учебного года, Пирс Полкис сбил его с ног. Гарри отбивался, сердце упало в пятки: он слышал, как приближаются остальные. В этот раз вырваться не получилось. Мгновение спустя на нём лежали ещё семеро. Позже он понял, что это был самый нелепый способ избить человека: все просто навалились кучей, так что любой удар либо выходил слабым, либо приходился по своим. Прямо как в мультфильме: облако пыли, из которого торчат беспорядочно мелькающие руки и ноги.       Синяков тогда было меньше, чем обычно, но именно тот случай врезался в память ярче всего. Лицо прижато к асфальту, восемь тел сверху, лёгкие сплющены, он почти потерял сознание. Воздуха не хватало так, что детское сознание отказывалось верить в возможность такого удушья. И сейчас, спустя пять лет, это чувство вернулось: будто кто-то выжимал из него воздух, а собственное тело сжималось, становясь тесной тюрьмой.       Рука дрожала, в глазах плыло, но он не позволил себе показать слабость. Стиснув зубы, он впился взглядом в Скримджера. Никто не опустил палочку, даже после слов аврора. Мысли метались, а он словно забыл как дышать. Имена. Лица. Воспоминания. Крики. Смех. Долохов стоит над ним, прижимает ногой грудь, целится палочкой и ухмыляется. Элайджа Монтегю читает завтрашний выпуск «Ежедневного пророка» и довольно улыбается — последний гвоздь в гроб Гарри. Младший качает головой: «Я же предупреждал. Ты всё ещё слишком юн, слишком наивен, слишком глуп». Все унижения, весь страх, вся беспомощность — всё разом нахлынуло на него.       Мысли о том, чтобы выведать настоящий план Пожирателей, испарились. Их смела ярость.       Она была не была чем-то новым. Он жил с ней всю жизнь, особенно в этом году — она не давала сдаться, гнала вперёд. Она стала ему ближе собственной кожи. Но сейчас она была иной. Сильнее. Всепоглощающей. Такого накала не было ни когда он резал Монтегю, ни когда избивал Блэка почти до смерти. Именно она душила его сейчас. От неё дрожало тело, а магия вырывалась наружу, словно электрический разряд. И в этот миг он точно знал, чего хочет. В чём нуждается. Он понимал, как утолить эту жажду, как стало бы легче, если бы он мог сжечь их всех дотла. Но впервые он не поддался. Впервые подавил её. Впервые просто стоял на месте.       Впервые он посмотрел Скримджеру в глаза и заставил себя успокоиться.       Гарри моргнул, прогоняя слёзы ярости; чем отчаяннее он боролся с ней, тем сильнее его трясло. Когда зрение прояснилось, ему почти физически виделось, как за глазами Скримджера вращаются шестерёнки. На лице того сменялись десятки эмоций, но главенствовала злость, почти такая же, как его собственная. Часть Гарри не могла не задаться вопросом: о чём думает этот человек? Насколько его внутренняя борьба похожа на его собственную? — Полагаю, ты в последнее время не брал Хогвартс в осаду где-то в Шотландии, — выдавил Скримджер тем же сдавленным голосом. — Туда я пока ещё не добрался, — пробормотал Гарри сквозь зубы.       Скримджер прищурился. — И все нападения последних месяцев - тоже работа этого самозванца? — Ага, давай на этом и остановимся, — пожал плечами Гарри.       Скримджер фыркнул, почесал затылок концом палочки, а после прошёлся перед ними. Гарри тоже слегка опустил палочку и повернулся к новичку. Тот дрожал почти так же, как только что он сам, но дрожь была от страха. Не удивительно, если парень обмочился, пока они со Скримджером не смотрели в его сторону. — Рассказывай, что знаешь, — потребовал Гарри.       Парень открыл рот, но тут же рявкнул Скримджер: — Ни слова! — Да иди ты на хер, — огрызнулся Гарри. — Пожиратели не станут превращаться в меня ради шутки! И я, чёрт возьми, не позволю им тащить моё имя по грязи ради их планов. — Ты сам его туда втоптал, — мрачно бросил Скримджер. — Может, и так, — не отступил Гарри. — Но каким бы ни было моё «доброе имя», пусть оно будет таким из-за того, что сделал я, а не какой-то ублюдок, притворяющийся мной.       Он развернулся, чтобы уйти, и тут же откатился вправо, уворачиваясь от двух проклятий. Мгновенно вскочив на ноги, он навёл палочку, когда Скримджер был уже наготове. — Куда ты собрался? — Кто-то должен остановить этих ублюдков. — И это будешь ты? — усмехнулся тот. — Да. Я. — Не думаю, — Скримджер повернулся к новичку. — Сколько авроров ещё в Хогвартсе? — М-мадам Амбридж отправила б-большинство защищать города, — заикаясь, проговорил тот. — О-осталось, м-может, трое или ч-четверо… — Четверо? — переспросил Скримджер. — У-ученики уже уб… — парень запнулся, потупившись от стыда. — Их не больше четырех. — Обойди город, собери по три-четыре аврора из каждого отряда, тех, без кого можно обойтись здесь. Этого хватит, чтобы отбить атаку. Шевелись! — Нет, — громко сказал Гарри. И, к его удивлению, новичок замер, подчинившись. — Хогвартс это отвлекающий манёвр. Я сам во всём разберусь. Держи авроров здесь: они нужнее людям. Чем быстрее вы зачистите города, тем скорее выйдете на настоящий след Пожирателей. — И какая же, позволь спросить, их настоящая цель? — протянул Скримджер. — Отдел Тайн.       Новичок побелел ещё сильнее, а лицо Скримджера стало угрюмым, как грозовая туча. — Ты хватаешься за соломинку. — Проверь, — пожал плечами Гарри. — Пошли небольшой отряд в Министерство. Их убьют ещё в Атриуме.       Он не знал, была ли это правда. По всей логике, исходя из того, что он знал, это было именно так. Но сейчас ему было уже всё равно. Возможно, Хогвартс и впрямь отвлекающий манёвр, но направленный именно против него. А может, он и не должен был об этом узнать. Может, Бедивер ошибался насчёт Отдела Тайн. Или это была обратная психология, чтобы заманить его туда. Он уже ни в чём не был уверен. Но одно он знал точно: его друзья в Хогвартсе, а кто-то из Пожирателей задумал окончательно уничтожить его репутацию, куда основательнее, чем он сам успел за этот год. Авроры там будут только мешать, а отвлекать их от защиты городов, значит собственными руками вручить Пожирателям победу. — Я не собираюсь бросать авроров из-за твоего «я так сказал», — отрезал Скримджер. — Твоё право. Я всё равно отправлюсь туда.       Не дав им опомниться, Гарри аппарировал прямо за спину новичку. Тот взвизгнул; Гарри вырвал у него метлу и рывком рванул в сторону, уворачиваясь от очередного заклинания Скримджера. — Вернись, Поттер!       Маневрировать на чужой, неповоротливой метле было сложно. Проклятия свистели совсем рядом. — Кончайте здесь и бегите в Министерство! — крикнул он и, аппарируя снова, возникая уже на другом конце города, на высоте в сотню футов.       Устроившись поудобнее на метле, он рванул вперёд, рассекая ночное небо и пытаясь найти брешь в куполе антиаппарации, наложенном Тёмной Меткой.

***

      Министерство Магии       22:45       Невилл закипал. Снаружи он был статуей, но внутри - сжатым до предела плазменным шаром. Ещё мгновение и молнии вырвутся наружу, разрывая всех в этом Атриуме на куски. Жестоко. Мгновенно. Всё тело сотрясала дрожь, и хотя он чувствовал за спиной Уизли, ему было плевать. Он даже не пытался сдержаться. Он смотрел на Гермиону, на этот дрожащий, всхлипывающий комок на полу, окружённый Пожирателями, и позволил ярости течь сквозь себя. Поглощать. Ослеплять его. Будь в его руках палочка, он бы устроил нечто большее, чем просто молчаливое бешенство.       Ты знаешь заклинание, Невилл.       Он моргнул и Атриум исчез. В его памяти вспыхнуло воспоминание: ночь, тлеющие угли под котлом были единственным светом. Вокруг Пожиратели смерти. Их смех, их издевки. А перед ним сам Волдеморт, ожидающий первого хода. Ему было мало убить: он жаждал унизить, доказать его приспешникам, что перед не просто мальчишка. Что никто не сравнится с его мощью. Тогда он хотел дуэли. Но после того, как Пожиратели пытали и убили Виктора, защищавшего его… после того, как его подняли и силой втянули в ритуал… после Империуса, череды Круциатусов, унижений и угроз в адрес друзей, Невилл не хотел дуэли. Он жаждал убить.       Он знал заклинание. — АВАДА КЕДАВРА! — прорычал он, чувствуя, как внутри что-то необратимо ломается.       Ослепительно-зелёный луч озарил кладбище. Кто-то из Пожирателей ахнул, но не Волдеморт. Тёмный Лорд просто распался на клубящуюся тень, и смертоносная вспышка врезалась в жёлтую рубашку где-то позади.       Атриум взорвался. Стекла окон и витрин разлетелись вдребезги. Даже сам Невилл на миг озарился всплеском собственной магии. Сдавленный крик вернул его в реальность: Гермиона билась в конвульсиях, а склонившаяся над ней ведьма оглушительно хохотала. — ПРЕКРАТИ! — взревел он. Магия вновь забурлила, едва не вырываясь из-под контроля, но он сжал её в кулак. — НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИ!       Зевс поднял руку и женщина нехотя отпустила проклятие. Невилл тяжело дышал, сердце выскакивало из груди, пока он наблюдал, как Гермиона пытается подняться и снова падает, вся дрожа. Он поднял взгляд на Зевса, который приблизился и теперь с любопытством разглядывал его. — Впечатляет, — протянул Пожиратель. — Очень мощно, мистер Лонгботтом. Немногие на такое способны. Можете собой гордиться. Хотя здесь это не имеет значения. Видите ли… — он медленно наклонился, поднял с пола палочку Невилла и принялся расхаживать с ней, любуясь, будто диковинной безделушкой. — Сильное магическое ядро это, конечно, преимущество. Оно помогает! Многие сочли бы вас почти непобедимым. Но иногда… этого всё же недостаточно, не правда ли?       Зевс дважды стукнул тростью о пол и остальные четыре палочки взлетели в воздух, уменьшились и скрылись в складках его мантии. Палочку Невилла он поднял чуть выше, словно дразня: вот она, совсем рядом, стоит лишь протянуть руку. Но едва та мысль мелькнула, в голове вновь отозвался душераздирающий крик Гермионы. Он заставил руки остаться на месте. Зевс едва заметно склонил голову, за маской явно таилась ухмылка, и убрал его палочку в карман. — Пора.       Пожиратели грубо подтолкнули пленников вперёд. Близнецы явно готовы были взбунтоваться, но, взглянув на Рона и Джинни, одумались. Больше заклинаний не потребовалось, дюжина нацеленных на них палочек служила достаточным аргументом. Гермионе же с трудом давалось каждое движение. Все пятеро с замиранием сердца смотрели, как Артемида наколдовала ей на шею железный ошейник и рывком подняла на ноги. Когда очередной спазм снова свалил Гермиону, ведьма даже не попыталась её поддержать, она лишь дёрнула за цепь, словно таща непокорную собаку, и потащила её по полу. — Грязнокровка должна знать своё место, — злорадно бросил один из Пожирателей. Остальные загоготали, а громче всех Артемида.       Увидев на лице Гермионы жгучий стыд и полное отчаяние... что-то в Невилле сорвалось с цепи. Вся ярость, которую он сдерживал ради неё, вырвалась наружу. Даже Уизли посмотрели на него с опаской. Зевс тоже это почувствовал. Он резко обернулся, и один его взгляд был кричащим предупреждением. Но Невиллу было уже всё равно. Ненависть к этой твари выжигала его изнутри, тело сотрясала дрожь, почти как Гермиону. Она требовала выхода. Требовала причинять боль. Убивать. Даже Гермиона встревоженно посмотрела на него, и в её глазах читался уже страх. Но Невилл не отводил взгляда, подпитывая свою ярость этим унизительным зрелищем, которое навсегда врезалось ему в память. И вдруг выражение лица Гермионы переменилось: оно стало твёрдым и решительным. Она упёрлась ладонями в пол и, хотя колени предательски дрожали, поднялась, прямо перед Артемидой, бросая ведьме безмолвный, но огненный вызов.       На одно мгновение, отмеченное резким движением головы и едва заметным взмахом палочки, она выглядела точно так же, как чувствовал себя он — яростной и неукротимой. Но в следующую секунду ошейник с щелчком расстегнулся и с грохотом упал на пол. Зевс убрал палочку в трость, бросил на Артемиду строгий взгляд и двинулся дальше.       У лифтов их разделили на две группы. Рон и близнецы зашли в первую кабину в окружении шести Пожирателей. Невилл, Джинни и Гермиона — во вторую, вместе с Артемидой, Зевсом и ещё четверыми. Невилл повернулся к Гермионе, стараясь делать это как можно незаметнее. Держаться на ногах ей было мучительно трудно; в очередном приступе слабости она чуть не рухнула — он успел подхватить её. Она избегала его взгляда, даже когда он помогал ей устоять. По её лицу ползли дорожки высохших слёз. Рука сама потянулась к ней. Он взял её ладонь и крепко сжал, пытаясь передать хоть каплю поддержки. Но она по-прежнему не смотрела на него. Он открыл рот... и не нашёл слов. Пытался снова и снова, но разум отказывался работать, оставляя лишь гулкую, оглушительную пустоту.       Он не отпустил её руку, даже когда лифт открылся и Пожиратели грубо вытолкали их в коридор. Рон и близнецы уже ждали; трое братьев мгновенно сомкнулись вокруг Джинни живым щитом. На мгновение ей показалось, что сестра что-то скажет, но та лишь вцепилась в руку Фреда и зажмурилась.       Пожиратели повели их дальше. Минуту спустя они остановились у единственной двери на всём уровне. Ту самую дверь Невилл видел каждый раз, едва закрывал глаза. Лишь когда круг Пожирателей разомкнулся, он разглядел распластавшиеся на полу три тела. — Осторожнее, не наступите, — любезно предупредил Зевс, грациозно переступая через трупы. Невилл услышал, как дверь открывается, но взгляд его был прикован к полу: воспоминания о лете и зимних каникулах нахлынули лавиной. Имён он не знал, но лица помнил, видел их на Гриммо-плейс. Ещё люди, погибшие из-за него. Он мог лишь надеяться, что этой ночью смертей больше не будет. Он обвёл взглядом Гермиону и Уизли, все были в ужасе, все оказались в этой ловушке, потому что пошли за ним. Надо было их остановить. Обмануть. Сделать что угодно, только бы прийти сюда одному.       Он моргнул и вместо трёх трупов перед ним лежали пятеро, убитые по-разному, но с одинаковой жестокостью. Моргнул ещё раз и тела исчезли, снова уступив место друзьям.       Но выглядели они немногим живее.       Зевс кашлянул, привлекая внимание, и изящным жестом указал на зияющий проём. — Прошу, мистер Лонгботтом, — сладко пропел он.       Невилл расправил плечи, сделав глубокий вдох. Он не знал, что ждёт за этой дверью, не знал всего плана Волдеморта. Он знал лишь, что это ловушка, и всё равно пришёл. Он пришёл спасти друга... и спасёт. Переступая через тела и глядя в чёрную бездну, Невилл дал себе клятву: его друзья выйдут из Министерства. Целыми и невредимыми. Любой ценой. Эта мысль стала его якорем, когда он пересёк порог и шагнул во тьму.

***

      Тюрьма Азкабан       22:45       Бедивер поднялся на верхний этаж башни и вошёл внутрь. Эта ночь была слишком важной, чтобы Тёмный Лорд мог счесть его появление назойливым. Поэтому у Бедивера была наготове правдоподобная причина: мол, Малфой доложил, что Министерство полностью очищено от персонала, а мальчишка Селвин только что сообщил, что Лонгботтом вошёл в «Три метлы». Новость не критичная, но приятная - верный знак, что план Малфоя идёт как по маслу.       Но тронный зал оказался пуст. Единственным живым существом здесь была массивная змея Тёмного Лорда, дремавшая у подножия трона. Бедивер пришёл лишь удостовериться, что Тёмный Лорд на месте, прежде чем дать Кириану и Августу отмашку. Обычная предосторожность. Но Тёмного Лорда в Азкабане не было.       Тёмный Лорд никогда не уходил без веской причины. С момента захвата тюрьмы он покидал её лишь для редких выездов за границу, но сегодня, в такую ночь, это казалось маловероятным.       Упускать такой шанс было нельзя. Даже не зная точного местонахождения Лорда, сейчас был лучший момент, чтобы поохотиться на недостающие крестражи. А его отсутствие, пока все остальные разбросаны по заданиям, дарило ещё одну, совершенно неожиданную возможность — такую, что вряд ли повторится.       Бедивер высвободил руку из рукава, прижал пальцы к Тёмной Метке и произнёс: — Действуйте. Но будьте настороже. Тёмный Лорд покинул Азкабан.

***

      Замок Хогвартс       22:45       В тот миг, когда пальцы Дафны сомкнулись на палочке, по телу ударила молния. Прошли недели с тех пор, как она в последний раз держала её, чувствовала, как магия струится по венам. Улыбка сама расплылась по её лицу — наконец-то она снова стала целой.       Тео протащил их четверых по всему замку: сначала кабинет ЗОТИ, потом седьмой этаж, они тщетно пытались уговорить гаргулью пропустить их в кабинет директора, и, наконец, они попали в учительскую, где лежали аккуратно разложенными их палочки. Слава Мерлину, Амбридж не побросала их в первый попавшийся ящик, а рассортировала по факультетам, курсам и полу. Системно, как она и любила. Дафна сомневалась, что кто-то мог спутать свою палочку или не почувствовать тот самый ток, пробегающий по коже, но её педантичность сэкономила им уйму времени. — О-о-о-ох, — почти простонал Драко, его лицо исказилось, а тело задрожало, словно от внезапного оргазма. — Как же я по тебе соскучился.       В другое время слизеринцы подняли бы его на смех, но сейчас все были слишком поглощены возвращением своей магии. Блейз благоговейно разглядывал свою палочку, Тео и Панси осторожно перебирали их в пальцах, будто заново привыкая к давно утраченной части себя. — Больше никогда тебя не отпущу.       Блейз фыркнул, убирая палочку в наручную кобуру. — Попробуй сказать это Амбридж.       Драко фыркнул в ответ. — Скажу, ещё как скажу. Это варварство, отбирать у нас палочки! Она обращается с нами, будто мы какие-то грязнокровки-магглы! Вот увидите… — …как только об этом узнает мой отец, — хором закончили остальные четверо. — Да пошли вы, — огрызнулся Драко. — И почему я вообще терплю вас, идиотов, не понимаю. — Потому что больше никто тебя не вынесет, Драко, — похлопал его по спине Тео.       Замок вдруг содрогнулся словно от подземного толчка. Затем ещё, сильнее. Издалека донеслись приглушённые крики. Пятеро слизеринцев в нерешительности переглянулись.       До пятого курса Дафна всегда считала себя неформальным лидером их года на Слизерине. Драко лишь корчил из себя главного, раздавая указания, которым никто не следовал. Блейз был к этой роли совершенно равнодушен. Гарри и Панси - изгои, общавшиеся с ними лишь в кризисные моменты или при принятии важных решений. Тео, когда-то её соперник, после третьего курса стал слишком мягким. Конечно, были ещё Булстроуд, Дэвис, Крэбб и Гойл, но эта четвёрка лишь безмозглые, бездарные тупицы, не представлявшие никакой конкуренции.       Но сейчас, когда замок содрогался в основании, а глухие удары заклинаний о внешние стены заполняли собой тишину, они смотрели друг на друга в поисках ответа. Растерянные, парализованные надвигающейся угрозой, и Дафна вдруг с болезненной ясностью осознала: она никогда не была их лидером. Да, она умна. Возможно, не начитана, как Панси , но умна по-настоящему - хитра, находчива, воплощение всех качеств истинного слизеринца. По крайней мере, ей так хотелось думать. Но всякий раз, когда ситуация выходила из-под контроля, именно Гарри брал бразды правления в свои руки, пусть неохотно, пусть руководствуясь собственными интересами. Именно он вытаскивал их из ступора, когда открылась Тайная комната и ученики начали каменеть. Он заставлял их бежать, когда дементоры напали на трибуны во время матча по квиддичу. Он встал против Монтегю и повёл их против остальных слизеринцев.       В спокойные времена она могла убеждать себя, что именно она держит нити. Но когда мир рушился на части, все неизменно обращали взоры к Гарри.       А сейчас его не было. И никто из них не знал, что делать. — Так, — неуверенно начал Тео. Он пытался занять место Гарри с тех пор, как тот исчез. Иногда в нём вспыхивала прежняя искра, но она быстро гасла. Даже в лучшие моменты Тео не хватало той самой... твёрдости? Или, может, надломленности? Дафна уже и сама не была уверена, понимал ли разницу сам Гарри. — Ты что, правда хочешь, чтобы мы спустились и ввязались в драку? — взвизгнул Драко, сжимая палочку так, что костяшки его пальцев побелели. — Разумеется, Тео не это предлагает, — вмешалась Панси. — Он не идиот. — А, ну ладно, — Драко кивнул с облегчением. — Хорошо... Хорошо. — Не парься, Драко, — Блейз попытался ухмыльнуться, но Дафна заметила, как он бледнеет. — Ты можешь и дальше оставаться нашим трусливым нытиком, никто и не заметит подмены. — Я не трус! Я просто... не идиот, вот и всё. Если хочешь, милости прошу, сам иди туда, если хочешь! — О, нет-нет, мне и здесь прекрасно, спасибо. — А разве ты только что не назвал его трусом? — подняла бровь Дафна. — Но я — гордый трус. Небольшая разница, зато смотрится благороднее. — Эй, я тоже гордый трус! — возмутился Драко. — Хватит! — рявкнул Тео. — Наша цель - Элайджа Монтегю. Учителя все внизу, они защитят остальных. Сейчас у нас единственный шанс.       Никому этот план не нравился, но возражать не стал никто. Молча, они последовали за Тео и Панси вверх по учительской башне к лазарету, стараясь не слышать приглушённые взрывы и крики за стенами замка. Воздух был густым от напряжения. Сначала Дафна думала, что это лишь её собственный страх перед встречей с Элайджей Монтегю. Она уже сталкивалась с его братом, и если Грэхем был его подобием, то Элайджа окажется ещё более жутким и подавляющим. Особенно после всего, что творилось с начала года. Но, оглядевшись, она поняла: все пятеро боятся в равной степени. И было отчего: они помогли Гарри замести следы убийства Грэма. Фактически, они стали соучастниками. Никому не улыбалась встреча с Элайджей в том самом месте, где погиб его брат.       Он уже ждал их. Небрежно опирался о стол, раскинув руки, прямо напротив двери. Слизеринцы не медлили, все пятеро мгновенно навели на него палочки. В ответ он тихо рассмеялся, глядя на них, как змея на мышей. Было очевидно даже им: неважно, что палочка Элайджи всё ещё в кобуре. Он контролировал ситуацию в комнате. — Рад, что вы пришли, — его голос был глубоким и ледяным; в глазах не были ни искры жизни. — Боялся, придётся самому вас искать.       Тео шагнул вперёд. Отчаянный и глупый жест, точь-в-точь как сделал бы Гарри. — Что ты сказал с Лонгботтомом? — потребовал он, хотя его голос прозвучал куда более детским, чем у Элайджи. — Я сказал ему правду, — просто ответил тот. — Что его подружка-грязнокровка умрёт к концу ночи. — Думаешь, он не догадается, что это ловушка?       Элайджа склонил голову, будто в самом деле задумавшись. — Зная Лонгботтома, шансы неплохие. Но это неважно. Видите ли, Невилл Лонгботтом мог бы догадаться, что всё подстроено. Возможно, где-то в глубине своего примитивного мозга он даже догадывается. Но ему плевать, потому что он достаточно глуп, чтобы лезть в самое пекло ради друзей. Не удивлён, что вы пятеро такие же. — Это ты к чему? — вырвалось у Драко, и он тут же покраснел.       Медленно, держа руки на виду, Элайджа оттолкнулся от стола и направился к ним. Он остановился прямо перед Тео, и его взгляд заставил волосы на затылке Дафны встать дыбом. Сердце бешено колотилось, взрывы снаружи становились всё ближе. Но Элайджа приковал их к месту. Ладони вспотели, палочка грозила выскользнуть. Весь мир сузился до его голоса и стука крови в висках. Он медленно переводил взгляд с одного на другого, и когда его глаза встретились с её, в них мелькнуло нечто, от чего сердце ёкнуло.       Он выскажет им всё. — Теодор Нотт, — начал Элайджа. — Эгоистичный таракан, такой же подлый и жестокий, как отец, прикидывающийся нравственным образцом. Панси Паркинсон - умная, сильная, независимая. Все мозги только для того, чтобы быть послушным инструментом в руках деда. Драко Малфой - самое великое разочарование Люциуса, маменькин сынок, избалованный щенок. Уверен в своём величии, вечно пытаясь компенсировать полное отсутствие хоть чего-то выдающегося. Блейз Забини - истеричный, лицемерный ребёнок, не способный видеть картину целиком. И Дафна Гринграсс - величайшая слизеринка своего поколения. Лидер. Гений. Та, что позволяет другим тащить себя на вершину, делая вид, что взобралась сама.       Он развернулся и рассмеялся. Сухо, без тени веселья. — Знаменитая Серебряная Шестёрка! Новая сенсация, следующая вслед Золотому Трио. — Нас пятеро, придурок, — холодно бросил Блейз, хотя его слова больно задели всех. — Точно, — Элайджа повернулся, и на его лице застыла жажда убийства. — Как я мог забыть о Гарри Поттере? Безмозглое животное, мыслящее категориями крови. Поразительно, что он так долго тянул с убийством моего брата.       Его слова повисли в воздухе ледяной пеленой; температура в комнате будто упала. Все застыли, стоило ему лишь намекнуть на Грэма. Дафну затрясло: она вспомнила ту ночь, когда Грэхем притащил её в гостиную, а Гарри уже был прикован цепями. Вспомнила битву в «Трёх метлах», где Долохов повалил её и Драко и чуть не убил, пока его взгляд не упал на Сьюзен. Вспомнила фиолетовую комнату, допрос о смерти Грэма, дядю, вцепившегося ей в волосы, удар головой о стол и шёпот: «Империо».       Элайджа знал. И остальные лишь начинали осознавать, насколько он осведомлён. Взрывы снаружи стали оглушительными, башня содрогалась, но все стояли как вкопанные. — Как давно ты знаешь? — спросила Панси. — О Поттере? За пару дней до похорон брата. О вас пятерых - с зимних каникул.       Воцарилась мёртвая тишина. Палочка Драко дрожала, Панси явно оценивала, стоит ли устранить угрозу раз и навсегда. И тогда Элайджа повернулся к Дафне и улыбнулся. — Ведь правда, Дафна?       Все взгляды устремились на неё. Предательство, ярость, шок. Дафна отчаянно желала, чтобы пол разверзся и поглотил её. Ей хотелось крикнуть, что она не виновата. Что у неё не было выбора. Что они и понятия не имеют, каково это, быть под Империусом. Что она ненавидит Монтегю почти так же сильно, как Гарри. Что она не настолько глупа, чтобы добровольно выдать их всех, и подписать себе смертный приговор от Гарри или пожизненный в Азкабане. Но слова застряли в горле, задушенные стыдом и злостью. Она лишь впилась взглядом в Элайджу и сжала палочку до хруста в костяшках.       Ей хотелось швырнуть в него заклинание. Убить на месте. Замести следы, как с Грэмом. Но она не могла. Страх перед семьёй пересиливал ненависть к Монтегю. Она тщетно пыталась утешиться мыслью, что палочка в её руке, друзья рядом, а он один и безоружен. Но это был карточный домик. Одно неверное движение, и всё рухнет. — Что ты собираешься делать? — дрожащим голосом спросил Драко. — Для авроров дело закрыто, — спокойно ответил Элайджа. — А ваши родители чётко дали понять, что вы неприкасаемы. Тем более сегодня.       Он перевёл взгляд на точку позади слизеринцев. — Ну... почти все.       Все обернулись. Блейз побледнел. Слова ударили его, словно змея Слизерина вновь ожила и набросилась. Его лицо исказилось от ярости. Он рванул палочку вперед: — КОНФРИНГО!       Заклинание ударило ему в спину, палочка вырвалась из пальцев и улетела через весь лазарет. Все развернулись: два семикурсника-Когтеврана бежали вверх по лестнице, выпуская разоружающие чары. Драко успел отбиться, а вот Дафну задело и её палочка выскользнула из руки.       Она проследила за ней взглядом и увидела, как Элайджа, воспользовавшись суматохой, наконец выхватил свою. Два отточенных движения, и Тео с Панси тоже были разоружены. Резкий взмах - и Блейза отбросило от группы, его голова ударилась о пол, а тело протащило несколько футов. Элайджа схватил его за шиворот и рывком поднял.       Секундой позже палочка Драко со звоном упала на каменные плиты. Он проиграл дуэль двум семикурсникам. Четверых загнали вглубь лазарета, когтевранцы захлопнули дверь и притянули к себе все палочки с пола.       Они остались стоять беспомощные, наблюдая, как Элайджа засовывает руку в мантию, достаёт большой нож, сплошь покрытый рунами, и приставляет его к горлу Блейза. Рядом ахнул Тео. Дафна мгновенно узнала этот нож — они все его узнали.