Дитя Судьбы (Часть II)

      Хогвартс       23:05       Блейз почувствовал, как Монтегю вдавил лезвие глубже в его горло, ровно настолько, чтобы по коже скатилась первая капля крови. Сердце замерло, лёгкие отказались дышать; Монтегю медленно поднимал клинок, заставляя Блейза задирать подбородок всё выше и выше. Два когтевранца окружили остальных слизеринцев, наведя на них палочки; Монтегю толкнул Блейза вперёд. Чуть сильнее, и нож пронзил бы его насквозь. — Узнаёте? — прошептал Монтегю, и его безжизненный голос пробрал до костей. — Ещё бы. Вы все резали им моего брата.       Это не я, это Поттер! — хотелось выкрикнуть Блейзу. Но он знал: стоит лишь открыть рот — и это только подстегнёт Монтегю. — Опусти нож, — холодно произнёс Тео. — Интересно, какими угрозами ты собираешься меня пугать, Нотт? — парировал Монтегю. Если его брат насмехался или издевался, то у Элайджи слова звучали совершенно безэмоционально, почти равнодушно и оттого становились ещё страшнее. — Я сломал вашу неприкасаемую принцессу, превратил в свою шпионку. Довёл Поттера до предела - он цеплялся за меня, лишь бы не сорваться в пропасть. Когда же вы поймёте, что вы всего лишь жалкие дети, играющие во взрослые игры? — Мой отец оторвёт тебе голову, если ты тронешь хоть одного из нас, — выпалил Драко. — Вас четверых возможно. Но мать Забини не присягала Тёмному Лорду. Ни она, ни сын не сделали ничего, чтобы заслужить пощаду. — Блейз наш друг, — твёрдо сказал Тео. — Мы этого так не оставим. — Если убьёшь его, ты только потеряешь союзника для Тёмного Лорда, — добавила Панси. — Забини богаты и влиятельны, куда больше, чем Монтегю в последние годы. Что скажет Тёмный Лорд, когда узнает, что ты разрушил потенциальный союз из-за личной вендетты к Поттеру? — Упущенная возможность, но не критичная, — Монтегю вдавил нож ещё чуть глубже; новая струйка крови потекла по шее Блейза. — Тёмный Лорд не жалует политические игры прошлой войны. Алисия Забини сама приползёт просить место в наших рядах. А если нет… её влияние не так уж и необходимо. — А деньги необходимы, — вставила Дафна. — Ты блефуешь, — прошипел Блейз, заставив комнату замереть. — Если бы ты мог убить меня без последствий, то уже сделал это. Но не стал бы тут разыгрывать спектакль. — Может, я и не могу тебя убить, — признал Монтегю. — Но причинить боль могу запросто.       Быстрее, чем Блейз ожидал, Монтегю отдёрнул нож от его горла, схватил его за шею другой рукой и грубо толкнул вперёд. — Надеюсь, Дафна рассказала, как Монтегю взыскивают долги.       Блейз почувствовал, как холодное лезвие лёгкой линией прошло по его спине сквозь ткань — и он окаменел. — Так что хватит позёрства.       Мир взорвался болью: Монтегю вонзил нож под лопатку и провёл вниз, до поясницы. Крик вырвался сам собой, колени подкосились и он бы рухнул, если бы Монтегю не держал его. Блейз чувствовал каждый миллиметр лезвия, разрезающего плоть; боль нарастала волнами, становясь невыносимее любого «Круциатуса». Казалось, рвут на части саму душу, а он мог лишь судорожно извиваться в железной хватке.       Внезапно хватка ослабла и он рухнул на пол. Свернувшись калачом, он рыдал, задыхался, пока адская боль растекалась по спине, пронизывая всё тело до кончиков пальцев. Он ничего не слышал, кроме собственных стонов. Открыть глаза или попытаться подняться казалось немыслимым. Даже без ножа рана будто продолжала резать сама себя снова и снова.       Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем чувства начали понемногу возвращаться. Сначала вернулся запах собственной крови, пропитавшей мантию. Потом звуки: сначала невнятные голоса, потом отдельные слова. — Успокойся и говори чётко, — рявкнул кто-то вдалеке. — Э-это Поттер, сэр, — всхлипнул другой. — О-он здесь, в замке.       Боль чуть притупилась. Блейз приоткрыл глаза. Перед ним на коленях стоял пуффендуец. Его мантия была в крови и пыли, лицо исцарапано и перепачкано грязью. Он дрожал, постоянно оглядываясь на дверь, будто та вот-вот взорвётся. Блейз заметил, как побледнели его друзья. — Он не может быть здесь, — прозвучал над ним голос Монтегю. Только тогда Блейз осознал смысл услышанного. Поттер в Хогвартсе. Надежда и ненависть вспыхнули в нём одновременно - и тут же новая волна боли выгнула ему спину, заставив снова закричать. — Что случилось, Элайджа? — голос Дафны дрожал. — Боишься маленького мальчика? — Гарри скоро будет здесь, — в глазах Тео сверкнула ярость. — Ты не продержишься и минуты.       Один из когтевранцев грубо ударил Тео, отчего тот отшатнулся. Но он быстро поднял голову и с вызовом сплюнул кровь к ногам нападавшего. — Он вас всех перережет.       Голова Монтегю резко повернулась к четвёрке слизеринцев. Холод в его взгляде пробирал до костей, но продлилось это недолго. Прежде чем Блейз понял, что происходит, Монтегю схватил его за мантию и рывком поднял на ноги. — Берите остальных четверых, — приказал он когтевранцам. — Пока у их горл наши палочки, Поттер не посмеет тронуться с места. — Брать всех нас в заложники глупо, Монтегю, — усмехнулся Драко, пока их грубо выталкивали из лазарета и гнали вниз по лестнице учительской башни. — Глупо даже для такого плебея, как ты. — Вы не покинете замок, — отрезал Монтегю, резко дёрнув Блейза за собой. — По крайней мере, не все. — Тебе не уйти, — Панси выглядела так, будто готова закатить глаза. — Слишком много народу видело, как ты пришёл. Начнут задавать вопросы, когда поймут, что ты смылся одновременно с другими Пожирателями. — А остаться ты тоже не сможешь, — Блейз не удержался от злобной усмешки. Монтегю уже пытал его и собирался убить, что ему терять? — Поттер прикончит тебя, если ты останешься. Ты по-настоящему влип.       Монтегю промолчал, не поддавшись на провокацию. Группа спустилась к подножию башни. — Где был Поттер? — спросил он, настороженно оглядываясь. — В-вход в зал, — пискнул пуффендуец. — Кажется, он пошёл за Ламсеном в Большой зал.       Лицо Монтегю исказилось, будто он готов был зарычать, но он лишь резко кивнул и грубо дёрнул Блейза, направляя группу в Южное крыло, подальше от Большого зала. — Гарри! — отчаянно крикнул Тео, и его голос эхом прокатился по каменным коридорам. — Гарри, мы здесь!..       Голос резко оборвался - Монтегю мгновенно наложил на него немое заклинание. — Ещё слово и Забини умрёт, — прошипел он. Блейз почувствовал, как кровь отливает от лица: Монтегю терял терпение и мог пренебречь осторожностью. Присутствие Гарри в замке явно выбивало его из колеи — он нервно озирался, вглядываясь в каждый тёмный угол.       К счастью, остальные замерли в молчании. Драко и Панси пытались замедлить движение группы: Драко упирался открыто, Панси незаметно притормаживала. Но когтевранцы быстро раскусили их уловки и принялись подталкивать вперёд, не давая сбить темп.       Они продвигались быстро: пересекли Южное крыло, поднялись по лестнице к мосту, ведущему к выходу у Часовой башни. В обычное время это был бы не лучший маршрут — защитные барьеры Хогвартса простирались дальше всего именно с южной стороны. Но это был кратчайший путь через освещённые коридоры. Стоило им выйти в ночную тьму и они исчезнут для Поттера и любых авроров, которые могли подоспевать.       Каждый шаг приближал развязку. Блейз отчётливо это понимал. Что ждёт его дальше — было неизвестно. Возможно, Монтегю и не убьёт его, но наверняка использует, чтобы выжать что-то из его матери. Верность? Деньги? Неважно. Но та короткая пытка в лазарете покажется цветочками по сравнению с тем, что его ожидает, если Монтегю выберется из замка. На идиотов-авроров надежды не было. Оставлять свою судьбу в руках Поттера тоже не вариант. Всё зависело от него самого. Лучше уж пусть Монтегю прикончит его здесь и сейчас, чем превратит в пешку в своей игре.       Пуффендуец пробежал по короткому мосту, толкнул тяжёлую дверь Часовой башни и скрылся внутри. Монтегю грубо втолкнул Блейза следом — остальные четверо уже вошли. В центре зала, прямо перед массивным маятником, Блейз вдруг обмяк и рухнул на пол. Монтегю тихо выругался, пытаясь удержать его — но только сам потерял равновесие и упал рядом. — Вставай, — приказал он, поднимаясь и пытаясь поднять Блейза. Тот не реагировал и Монтегю потянулся за палочкой.       Глаза Блейза расширились от ужаса. Прежде чем он успел увернуться, его тело сковало магическое заклинание и подняло в воздух. — Глупый мальчишка, — холодно бросил Монтегю и повернулся к остальным. — Шевелитесь! Немедленно!       После секундного колебания четвёрка двинулась вперёд, но теперь ещё более напряжённо. Блейз отчаянно боролся с магическими путами, вкладывая всю волю в попытку пошевелиться — хоть пальцем. Бесполезно. Они пересекли внутренний двор и уже приближались к Крытому мосту, когда Блейз краем глаза заметил нечто позади. Мелькнувшая тень тут же исчезла, но он был уверен: там кто-то есть. Это лишь усилило его панику; он удвоил усилия против заклинания — всё так же тщетно, но сумел выдавить тихий стон. Или ему показалось, потому что в следующий миг Монтегю взвыл от боли и рухнул, схватившись за бок, из которого хлестала кровь.       Все обернулись. Монтегю выхватил палочку и начал палить зелёными лучами во все стороны. Сердце Блейза остановилось — один из смертоносных потоков чуть не задел его; лучи врезались в каменные колонны позади. Осколки полетели во все стороны, порезав Блейзу лицо и тут Гарри Поттер сорвал с себя мантию-невидимку и метнул нож.       Блейз задрожал, впервые за почти два месяца увидев Поттера. Тот выглядел так, будто явился прямиком из ада: лицо и тело были покрыты коркой засохшей крови. Волосы, отросшие до плеч, были сальными и спутанными. В глазах пылало знакомое безумие — то самое, что Блейз видел в Хэллоуин. Но страшнее всего были физические повреждения: кровоточащее плечо, дрожащая нога, десятки мелких порезов и синяков. И всё же он стоял — непоколебимый, решительный, каким всегда был. Блейз забыл, насколько жутко выглядел Поттер в режиме убийцы.       Монтегю успел поставить щит — нож лишь отклонился и вонзился в деревянные перила моста, прежде чем сорваться в темноту. За спиной раздались стоны: оставшиеся четверо слизеринцев набросились на двух когтевранцев. Пуффендуец, что шёл с ними, бесследно исчез. Четверо против двоих — когтевранцев быстро повалили, вырвав у них палочки. Монтегю обернулся и зарычал, но Гарри снова привлёк его внимание: Монтегю вскочил и начал осыпать противника заклинаниями, наступая и, к счастью для Блейза, забыв о нём.       Когтевранцы начали палить вслепую: большинство заклинаний били в пол или стены. Дафна и Драко взвизгнули, уворачиваясь от летящих осколков; Тео нырнул под мантию одного из когтевранцев и вытащил оттуда целую горсть палочек. Панси бросилась к нему, схватила несколько, но второй когтевранец воспользовался моментом и открыл по ней огонь. — Нет! Нет! Нет! — кричала Панси, перебирая палочки. Быстро выглянула из-за укрытия, крикнула Драко и швырнула ему его палочку. Один из когтевранцев попытался перехватить её, но безуспешно. Драко вскочил ему на спину, визжа как дикарь, пытаясь вырвать свою палочку. Когтевранец пошатнулся, пытаясь стряхнуть навязчивого седока, подвернул лодыжку, и оба рухнули на землю. Драко радостно взвыл, выхватил палочку и тут же снял с Блейза оковы и левитацию.       Блейз рухнул спиной на каменные плиты и невольно заорал от вспыхнувшей боли. — Можно было бы и помягче! — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Извини! — крикнул Драко, уворачиваясь вместе с ним от новых заклинаний. — Конфринго! Диффиндо! — голос Тео прорезал ночную тишину; Блейз краем глаза увидел, как он атакует когтевранца, что напал на Драко, пока Панси боролась за палочку со вторым. — Где моя палочка? — спросил Блейз. — Откуда мне знать? — огрызнулся Драко. — У Панси! — крикнул Тео между заклинаниями. — У Панси её нет, — возразила та.       Рядом возникла Дафна, швырнула Блейзу его палочку и навела свою на Панси и сцепившегося с ней когтевранца. — Экспеллиармус!       Борьба закончилась в мгновение: палочка вырвалась из рук обоих, и Тео ловко поймал её в воздухе. — Бежим! Бежим! Бежим! — заорал Тео, атакуя когтевранца, вцепившегося в ногу Панси.       Взрывное заклинание попало тому прямо в руку и он отпустил хватку и откатился от яростных атак Тео.       Группа сбилась в кучу, добежала до другой стороны колоннады и бросилась на землю за укрытие, как раз когда два когтевранца опомнились и возобновили атаку. — Где Гарри? — спросила Панси, спешно ставя защитные щиты вокруг.       Тео синхронно с ней отстреливался в когтевранцев; к нему быстро присоединился Драко. — Не знаю! — ответил Блейз. — Там! — крикнула Дафна, указывая. — Слева!       Выглянув из-за укрытия, Блейз увидел яростную, почти одностороннюю дуэль Гарри и Монтегю. Гарри был подобен демону на поле боя: он двигался быстрее, чем это казалось возможным для человека — приседал, кувыркался, уворачивался от шквала заклинаний Монтегю. Зигзаги, прыжки, непредсказуемые манёвры — всё было идеально, будто он предвидел каждый ход противника за минуты до того, как тот его совершал. Блейз никогда не видел ничего подобного: даже в «Трёх метлах» Гарри не был столь диким и мастерским в дуэли без палочки. Казалось, весь мир для него двигался в замедленной съёмке.       Блейз попытался приподняться, опершись о стену, и поднял палочку, но рана на спине вспыхнула с такой силой, что он снова рухнул. Смутно он слышал, как Дафна и Тео суетятся над ним, пытаясь помочь, но не зная как. Боль была такой острой, словно Монтегю снова вонзил в него нож. Как, чёрт возьми, Поттер живёт с этим годами? — мелькнула в голове мысль.       Вокруг кричали слизеринцы, земля содрогалась от ударов заклинаний, вгрызавшихся в их укрытие. Глаза Блейза были закрыты, чувства медленно возвращались, боль понемногу отступала. Он был бесполезен. Мог лишь надеяться, что остальные вытащат его отсюда живым. И тут сквозь хаос пробился голос: — Что с ним?       Блейз открыл глаза и уставился на Поттера, тот каким-то образом уже прятался вместе с ними, пока Панси, Тео и Драко отстреливались от троих нападавших. — Меня порезали, — сухо ответил он. — Хм, — пожал плечами Гарри. — Неплохо.       Не моргнув глазом, он отвернулся, сосредоточившись на битве. — Тео, мост! Не дай им уйти! — командовал он. — Драко, хватит валять дурака, попади хоть во что-нибудь! Панси, ради всего святого, Монтегю стоит без укрытия — целься в него! — Как их остановить? — крикнул Тео. — Обрушь мост, мне плевать! Просто отрежь им путь!       Атака на их укрытие слегка ослабла. На несколько секунд воцарилась тишина, а потом всё началось снова, только теперь стена задрожала так, что нескольких слизеринцев отбросило на пару футов. — Все вниз! — крикнул Гарри. — Нет! — голос Монтегю прорезал непрерывный град заклинаний. — Никаких смертельных! Не с ними там! — Но… — Я сказал — нет! — взревел он. — Их нельзя трогать! — Кого нельзя трогать? — прошептал Гарри, растерянно двигая повреждённым плечом и морщась от боли. — Нас, — ухмыльнулся Драко, хотя Пожиратели уже возобновили атаку несмертельными заклинаниями. — А, точно, — в голосе Гарри прозвучало отвращение. — Вы тоже Пожиратели смерти. — Не мы, а наши родители, — пояснила Дафна. — Не доказано, — добавил Драко. — Да пошли вы, — закатил глаза Гарри.       Он выглянул из-за укрытия и тут же отскочил обратно. — Ладно, вы четверо — к стене.       Тео и Панси кивнули и сразу же выполнили приказ, развернувшись и начав дуэль из-за укрытия. Драко сглотнул, помедлил, но присоединился. Дафна же посмотрела на Гарри с недоверием. — Почему я? — Они тебя не убьют, — холодно сказал Гарри. — Даже не ранят. Чего ты вообще боишься? — Я всё равно не собираюсь рисковать, — чопорно ответила она. — О Мерлин, — Гарри выглядел так, будто готов был вырвать себе волосы. — Тогда сам доставай палочку и помогай. — О, какая замечательная идея, Дафна, — саркастично протянул Гарри, с безумным видом ударив себя по лбу чуть сильнее, чем нужно. — Почему я раньше не додумался? Сейчас достану из задницы волшебного единорога и поеду на нём в бой! — Сарказм? — спросила Панси между заклинаниями. — Ещё какой! — Гарри пригнулся: один из щитов Панси разлетелся, несколько заклинаний врезались в стену прямо за ними.       Они могли вести себя как дети, но сейчас было не до этого. — Дафна, делай, как он сказал, — взмолился Блейз. — Тебе легко говорить, — фыркнула она.       Гарри рыкнул и снова выглянул из-за укрытия. Несколько секунд он следил за битвой: взгляд метался от двух когтевранцев к Монтегю. — Тео, притяни мантию, — приказал он, резко поворачиваясь к Дафне. — Эти двое обычные громилы. Они не умеют драться. Вчетвером вы их измотаете. — Ты забыл про Монтегю. — Монтегю мой. — Твой? — усмехнулся Блейз. — Гарри… — предостерегающе начал Тео. — Я в порядке, — отрезал он, не глядя на Панси и Тео. — Эти двое просто мясо. Ни один из вас не справится с Монтегю. — А ты справишься? — ещё недоверчивее спросила Дафна. — У тебя нет палочки. У тебя вообще есть какое-нибудь оружие?       Гарри порылся в карманах, вздохнул и... ничего. Взгляд упал на замок; он устало выдохнул, снова схватившись за плечо. — Мне оружие ни к чему. — Гарри… — снова начал Тео. — Я сказал: я в порядке! — рявкнул он. — Я займусь Монтегю, вы пятеро — своими двумя.       Не дав им возразить, Гарри исчез под мантией.

***

      Отдел Тайн       23:15       Невилл смотрел, как последний Пожиратель переступает порог портала; правая рука горела от только что наложенной Непреложной Клятвы. Он старался не смотреть на белые линии, выжженные на коже. Они не навсегда — магия исчезнет, как только Зевс выполнит или нарушит клятву, и следы затянутся. Хотя какая разница: он всё равно не переживёт встречи с Волдемортом. Он пытался вставить лазейку в формулировку, но Зевс и Артемида перекрыли все его попытки.       Он повернулся к Рону и Гермионе — в их глазах читались гнев, предательство, стыд. Он отогнал эти мысли. Да, Клятва была ради них. Пока они в безопасности — он умрёт со спокойной душой. Но пока он не передаст им этот шар (что бы это ни было) и добровольно не покинет Министерство, его часть клятвы не вступит в силу — и Пожиратели всё ещё могут навредить им. До тех пор они в опасности.       Он умрёт, но не позволит этому случиться. — Невилл, — прошептал Джордж сзади; он пытался привлечь внимание с самого момента произнесения Клятвы. — Невилл!       Невилл игнорировал его, как и последние несколько минут.       Комната напоминала вход в Отдел Тайн, только без дверей вокруг. Без факелов. Полная тьма, которая, казалось, колыхалась под ногами с каждым шагом. Единственная твёрдая вещь — арка, через которую они вошли. — Что теперь? — резко спросил Невилл. Что-то в комнате напрягало. Казалось, невидимые глаза следят за ними из тьмы. Пространство тянулось на мили, но дышать становилось всё тяжелее. — Не уверен, — признался Зевс, шагая с большой опаской. — Невыразимцы связаны клятвой молчания об этом месте. Их клятвы ограничивают каждое слово.       Он поднял палочку, лёгкое движение и комната вспыхнула оранжевым светом. Тысячи, миллионы, триллионы символов возникли вокруг, уходя в бесконечную тьму. Один-два Невилл узнавал из домашних заданий Гермионы, ещё один вроде бы из учебника истории. Но большинство были совершенно незнакомы. Формы, которые он не считал возможными: одновременно двух- и трёхмерные. Другие — крошечные, но невероятно сложные, будто вырезаны в воздухе атом за атомом.       Символы начали меняться. Сдвигаться. Дрожать. С каждым поворотом головы Невилла они искажались, превращаясь в нечто иное. Иллюзии становились плотнее, но когда он потянулся и коснулся одного, тот обтёк вокруг его пальцев — одновременно твёрдый и текучий, отчего по коже побежали мурашки. Вдруг символы задрожали ещё сильнее. Тихий, высокий звук подкрался незаметно, нарастая с каждой секундой, пока не стал невыносимым. — А-а! — Невилл схватился за уши, пытаясь заглушить его. Но это не помогло. Кровь потекла из ушей; он почувствовал, как невидимые силы тянут и толкают его. Закричав от боли, он рухнул на колени и всё внезапно прекратилось.       В ушах стоял оглушительный звон, по щеке стекала липкая струйка крови. Оглядевшись, он увидел, что остальные тоже попадали на пол. Но большинство выглядело невредимым. — Похоже, у нас нет выбора, кроме как двигаться вперёд, — сказал Зевс без тени беспокойства, грубо поднимая Невилла и толкая его вперёд.       Злость снова вспыхнула; Невилл хотел обернуться и впиться в него взглядом. Но сопротивление сейчас было бессмысленно.       Он шагнул в темноту впереди, но не прошёл и нескольких шагов, как волосы на затылке встали дыбом. Он обернулся: арки больше не было. Невилл сглотнул. Даже Пожиратели выглядели напуганными. Но он расправил плечи и пошёл дальше. — Что это за шар вообще? — спросил Невилл, то ли чтобы нарушить тягостную тишину, то ли надеясь выведать что-то полезное. — Почему он так важен? — В шаре заключено пророчество, — неожиданно ответил Зевс. В его ровном голосе сквозь уверенность пробивалась нервозность - даже Пожиратель был на взводе в Отделе Тайн. — То самое, что хочет заполучить Тёмный Лорд. — Тогда почему он сам за ним не пришёл? — Ты осмеливаешься его допрашивать? — прорычала Артемида. — Грязный предатель крови! — Успокойся, Артемида, — сказал Зевс. — Он просто любопытный юноша, правда? — Ага, — буркнул Невилл. — Он мог бы прийти сам, конечно. Но это пророчество уже однажды обожгло его. Теперь он предпочитает осторожность. — Что в нём сказано? — спросил Невилл. — Не знаю. Меня не посвятили в детали. Но оно о тебе.       Невилл резко остановился: во рту пересохло, сердце заколотилось где-то в горле. — Обо мне?       Зевс склонил голову, почти снисходительно, и фыркнул. — Разумеется. Ты силён, мистер Лонгботтом, даже Тёмный Лорд этого не отрицает. Но ты никогда не задумывался, почему ты силён? Почему твоя магия мощнее, чем у всех, кроме, возможно, самого Тёмного Лорда и Дамблдора? — Я таким родился, — пожал плечами Невилл. — Но почему? — настаивал Зевс. — Для большинства это правда: сила магии случайна, не подконтрольна. Как одни лучше учатся, другие сильнее физически — у кого-то просто ядро мощнее. Но когда разница настолько велика, это уже не просто удача. Это знак: Теургические Силы выделили тебя среди всех и объявили, что ты - Дитя Судьбы. — Такого термина нет, — возразил Невилл. — Звучит пафосно, согласен. Но это правда. У каждого великого волшебника, с самых первых цивилизаций, было пророчество о его судьбе. Мы здесь, мистер Лонгботтом, чтобы узнать о твоей. Увидеть, ограничивается ли «поражение» Тёмного Лорда той случайностью много лет назад… или ты действительно представляешь для него угрозу. — И что, если представляю? — не удержался Невилл. — Не переживай. Едва ли это так. — Зевс окинул его оценивающим взглядом и покачал головой. — Если бы кто-то действительно угрожал Тёмному Лорду… это был бы не тот, чьё величайшее достижение — чистая удача.       Как только Зевс произнёс эти слова, сзади раздались вскрики. Невилл обернулся: Пожирателей смерти осталось семеро. Артемиды не было. Взгляд метнулся к друзьям — Джорджа, Рона и Гермионы тоже нигде не было видно. — Нет, нет, где они?! — в панике крикнул Невилл, озираясь. Людей перед ним стало ещё меньше. Кто-то схватил его за плечо; он обернулся и оказался в совершенно другой комнате.       Маленькой, вдвое меньше классной комнаты в Хогвартсе. Серые кирпичные стены были влажными, покрытыми плесенью. В центре стоял стеклянный ящик: пустая клетка из четырёх огромных панелей, упирающихся в потолок. Зевс всё ещё держал его за плечо. Джинни и ещё двое Пожирателей — единственные, кто остался в комнате. — Где остальные? — Невилл стряхнул руку и впился взглядом в Зевса. — Полагаю, где-то здесь, — протянул тот. — Похоже, Отдел Тайн не хочет, чтобы мы держались вместе. Будем осторожны, кто знает, какие ещё сюрпризы он припас.       Он повернулся к двум Пожирателям: — Найдите выход.       Джинни выглядела парализованной: бледная, руки дрожат. Невилл собрал остатки смелости, подошёл и сжал её плечо. — Эй, они здесь. С ними всё будет хорошо.       Слова звучали неубедительно, он и сам это понимал, но Джинни, всё ещё дрожа, кивнула и тихо повторила: — Они здесь. Всё хорошо. Они здесь. Всё хорошо.       Он слегка сжал её плечо и повернулся к Зевсу. — Тут нет дверей. Нет пути назад. Как мы все выберемся отсюда? — Секреты Отдела Тайн оставьте мне, мистер Лонгботтом, — жёстко ответил тот. — Ваша задача сегодня — добыть шар.       Невилл фыркнул, отвернулся и снова уставился на стеклянную клетку... и замер. Сердце подкатило к горлу. Клетка больше не была пуста. В ней сидел мальчик. Лет шесть-семь. Невилл не понимал, как мог его не заметить. Мальчик был бледен как полотно, глаза глубоко ввалились. Лицо — пустое, без единой эмоции, без мысли. Он смотрел на них, чуть склонив голову, но больше не шевелился. Невилл готов был поклясться: он пялился целую вечность, а тот ни разу не дрогнул.       Наконец оторвав взгляд, он увидел, что Джинни всё ещё заворожена мальчиком. — Джинни, — тихо позвал он, мягко тряхнув её. Она не реагировала. — Бездушный, — раздался спокойный, почти равнодушный голос Зевса рядом. Невилл невольно задумался: что этот человек видел и делал, чтобы совсем не реагировать? — Дементор высосал его душу. — Почему он… ничего не делает? — спросила Джинни. — Они не могут, — пожал плечами Зевс. — Дышат. Иногда моргнут. На этом всё.       Невилл невольно передёрнулся и отвернулся от клетки. Начал ходить, стараясь думать о чём угодно, кроме мальчика в нескольких футах от него. Но обойдя клетку, он увидел: мальчика сменила коротко стриженая блондинка его возраста. То же пустое лицо, то же отсутствие эмоций. Она стояла неподвижно, глядя куда-то за них. Но в ней было что-то ещё более жуткое — Невилл не мог отвести взгляд.       Он медленно попятился, проверяя, на месте ли мальчик с другой стороны. Да, он все так же сидел. Заглянул в следующую панель и вздрогнул, а после отскочил: девочка прижалась к стеклу лицом к нему, её рот медленно растягивался в беззвучной улыбке. — Привет, Невилл, — вдруг произнесла она.       Он рванул прочь, к противоположной стене, стараясь оказаться как можно дальше. Зевс смотрел на него как на чудака, Джинни всё ещё была заворожена мальчиком, двое Пожирателей пытались взорвать стену.       Он хотел бежать. Кричать. Орать. Но не мог. Слова девочки эхом отдавались в голове — он даже не был уверен, что это его разум их повторяет. И тут что-то впереди привлекло его внимание: в центре клетки стояла фигура, похожая на живой скелет. Кое-где ещё держались кожа, мышцы, кое-где даже пульсировали внутренние органы. Но лицо… пустые серые глазницы, отсутствующий нос, а вместо нижней половины лица — огромная зияющая дыра, которая будет сниться в кошмарах.       Что-то в нём было знакомое — Невилл не мог понять что. Чем сильнее он думал, тем явственнее ему казалось: скелет смотрит прямо на него. Медленно поднял костлявую руку и постучал по стеклу. Раз. Два. Три.       Привет, Невилл. — Мастер Зевс! — вдруг крикнул один из Пожирателей сзади. Невилл с облегчением обернулся: в стене появилась дверь. — Она… просто возникла из ниоткуда.

***

      Хогвартс       23:20       Элайджа чувствовал, как пот медленно стекает по виску, пока он сосредоточенно вёл бой. Нужно было быть предельно осторожным. Пожиратели смерти — народ гордый: любое посягательство на их семьи воспринималось как личное оскорбление, и эта ситуация только подливала масла в огонь. Он знал с десяток заклинаний, способных пробить щиты этих детей одним махом, но все они могли серьёзно ранить или убить. Грозное предупреждение Зевса звенело в голове: любой ущерб, нанесённый им или его людьми этой пятёрке, поставит его по ту сторону от очень могущественных людей. А с Гринграсс тут он даже на Рыцарей рассчитывать не мог: ответ на её предательство был быстрым и жёстким, и прецедент уже существовал.       Сдерживать гнев и ограничиваться несмертельными чарами было невероятно тяжело. Нотт разрушил их самый быстрый выход, а Поттер был в двух шагах от него — соблазн рос с каждой минутой. Авроры наверняка уже в пути. Если в ближайшие минуты он не захватит Поттера или хотя бы не оглушит остальных, то придётся менять план. При правильном расчёте времени он даже мог вернуться в замок и встретить авроров раньше Поттера. С его внезапным появлением в Хогвартсе это, возможно, единственный выход. Но он ещё не был готов отказаться от шанса наконец-то добить этого мальчишку, который три месяца отравлял ему жизнь.       Элайджа медленно наступал, пока Малфой-младший не выскочил из-за укрытия. Ухмыляясь, с готовыми разоружающими, оглушающими и притягивающими чарами на языке, Элайджа поднял палочку... и в тот же миг его сбило с ног невидимой силой. Он нащупал под собой мантию, рванул её и обнаружил Поттера, пытающегося удержать его на земле. Оба покатились по полу. Заметив огромное кровавое пятно на левом плече Поттера, Элайджа вцепился в рану и сжал. Поттер взвыл от боли. Элайджа ударил коленом в живот и хватка ослабла, палочка выскользнула из руки. Он отшвырнул Поттера в сторону, вскочил и выпустил в него серию заклинаний. Тот каким-то чудом увернулся от всех. — Давай, Монтегю, — прохрипел Поттер, сжимая плечо и медленно отступая. — Посмотрим, такой же ты жалкий, как твой братец.       Элайджа выпустил ещё одну серию заклинаний, чередуя смертельные и поражающие площадь атаки. Но Поттер читал его как открытую книгу: изворачивался, отступал с раздражающей лёгкостью. Элайджа бросил взгляд на последних двух подчинённых — Поттер уже бежал к двери. — Забирайте Забини и оглушите остальных, — прорычал он. — Но, сэр… — Оглушите! — повторил он, уже бросаясь за Поттером, исчезнувшим в дверях замка. — о не причиняйте им вреда!       Элайджа не был атлетом, он никогда особо не утруждал себя физической формой. Дуэли и прочая ерунда — не его стезя, для этого есть подчинённые. Но, как и много раз за этот год, Поттер снова заставил его бежать. Ноги горели, лёгкие отказывались дышать, но он следовал по кровавому следу и догнал Поттера на Подвесном мосту к Астрономической башне. Даже безмолвные заклинания выдали его - Поттер откатился и нырнул под смертельные лучи. Обернувшись, Элайджа заметил усталость на лице противника и это дало ему нужный толчок.       Он гнался, заставляя тело подчиняться, несмотря на изнеможение. Они снова ворвались в замок. Элайджа не прекращал атаку, используя окружение: швырял портреты, факелы, доспехи — всё, чтобы преградить путь и заставить споткнуться. Поттер избегал всего, но его движения замедлялись, правая нога дрожала так, что диву даёшься, как он ещё стоит. — Подставил меня под эти атаки? — выплюнул Поттер, сворачивая налево и поднимаясь по лестнице башни ЗОТИ. — Что случилось с твоим «убью честно», Монтегю? — Твои родители разрушили мою семью, — Элайджа обрушил серию взрывных заклинаний на лестницу над Поттером, камни посыпались градом. Поттер ахнул, бросился в сторону, ударив колено. Не обращая внимания на завал, Элайджа разнёс его взрывами, но Поттер уже выбрался и продолжал подниматься. — Я просто возвращаю должок. Это не значит, что ты не умрёшь сегодня. — Смешно, — горько рассмеялся Поттер, перебираясь по перилам на разрушенном участке. Уворачиваясь от заклинаний, он перекинулся на верхний этаж и побежал дальше. — Один из твоих мелких Пожирателей сказал мне то же самое прямо перед тем, как я вырвал ему глотку.       Элайджа полез следом - медленно, с трудом удерживая равновесие на перилах. Поттер получил фору: добежал до низа Астрономической башни и начал подниматься по лестнице. Но он был в куда худшем состоянии. Преодолев последний обломок лестницы, Элайджа быстро нагнал его. — Всё такой же наглый, — прорычал он вверх по лестнице, слыша тяжёлое дыхание Поттера всё ближе. — Ты даже не знаешь, куда бежишь. Единственный путь вниз через меня! Теперь тебе не уйти. — А кто сказал, что я пытаюсь уйти?       Элайджа увидел мелькнувший кусок кожи и мгновенно отреагировал: взрывное заклинание попало Поттеру прямо в руку. Тот застонал; Элайджа ускорился, чувствуя, как тот пошатнулся. — Магии больше нет, — насмешливо бросил он, видя, как Поттер отталкивается от перил и бросается к двери. — Оружия нет! Ты просто бешеное животное, которого пора усыпить!       Дойдя до верха, Элайджа двигался медленно, проверяя углы. Поттер мог спрятаться. И вот он: в нескольких футах, в луже собственной крови, сжимая руку, глаза зажмурены от боли, прислонившись к двери. — Диффиндо! — выкрикнул Элайджа в предвкушении победы. Глаза Поттера распахнулись в тот миг, когда заклинание врезалось ему в грудь. Он отшатнулся, успел открыть дверь класса и вполз внутрь.       Дверь начала закрываться, но Элайджа распахнул её. Поттера за ней не было — он лежал посреди класса, кровь хлестала из огромного пореза на груди. Увидев Элайджу, он пополз назад. Тот закрыл дверь и пошёл к нему. Медленно, хищно, наслаждаясь тем, как лицо Поттера бледнеет при виде фамильного ножа. — Ты правда жалок, да? Посредственность. Не знаю, что Арес в тебе нашёл. Просто убийца, который больше ничего не умеет. Думал одолеть меня без палочки? Голыми руками? — Нет, — прохрипел Поттер, опираясь на локти. — Хотя… я и не пытался.       Вдруг что-то в нём изменилось. Воздух в комнате будто сгустился. Поттер оскалился — окровавленные зубы, безумный блеск в глазах. — О, милая! Я дома.       Он рассмеялся: громко, неконтролируемо, раскинув руки, будто обнимая саму комнату. Если бы этого было мало, из ниоткуда возникли закутанные в плащи фигуры и Элайджа окончательно потерял почву под ногами. — Нет, нет, нет, нет!       Он рванулся в цепях, пытаясь вырвать руки из железных оков. Нож звякнул о пол. Сердце колотилось. Четыре фигуры. Восемь. Шестнадцать — они окружили его. Он только начал различать их очертания, как они подняли палочки, и первый удар пришёлся в спину. Жалящее заклинание или чуть сильнее. Один удар, это просто неприятно. Но потом все шестнадцать обрушили на него сотни таких ударов по каждому дюйму тела. Его швыряло из стороны в сторону, запястья горели от трения о цепи. Он слышал, как ломаются кости, чувствовал, как вылетают зубы, пальцы выворачивало. Даже пах не пощадили.       Он не знал, когда это кончилось, тело всё ещё ощущало каждый удар. Желчь подкатила к горлу; он изрыгнул кровь на пол. Ноги не держали, он висел на цепях. Поттер схватил его за волосы сзади и рывком поднял голову. — О, нет, мы ещё не закончили, — в голосе Поттера звучала ледяная ярость, какой Элайджа не ожидал. В его глазах блеснуло что-то нечеловеческое — он поднял фамильный нож в нескольких дюймах от лица Элайджи. — Теперь поиграем по моим правилам.