Дитя Судьбы (Часть III)

      Хогвартс       23:35       Крики Монтегю звучали как бальзам на душу. Порой казалось, только они и удерживают Гарри на ногах. Он почти не отдыхал с тех пор, как приковал ублюдка к потолку: он сорвал пуговицы с его рубашки, разорвал её и кое-как намазал дикий корень на огромный порез на груди, лишь бы тот не истёк кровью. Пока хватало. Но когда адреналин начал отступать, Гарри почувствовал, насколько его тело развалилось за эту ночь. Плечо пульсировало при малейшем движении, левая рука висела плетью, правая нога дрожала так, что он еле ковылял, продолжая допрос.       Он ничего не чувствовал, издеваясь над Монтегю. Вся вина и стыд за ночные вылазки последних месяцев испарились. Впервые Гарри позволил себе насладиться чужой болью. Это был человек, убивший Сьюзен, перевернувший его жизнь, уничтоживший любой шанс на нормальную жизнь. К тому же он чертовски походил на младшего брата. Даже извращённая гордость вспыхивала, когда Гарри вливал в Монтегю кровевосполняющее зелье, лишь бы тот не умер, пока на его теле появлялись всё новые порезы.       Последний Монтегю не умрёт сразу. Пока Гарри не закончит. — Ещё раз, — прохрипел Гарри, вытирая клинок о мантию Монтегю. — Каков план Пожирателей?       Монтегю поднял взгляд, который показывал, что тот уже на грани, но все ещё смотрящий с вызовом. Гарри невольно зауважал его упрямство: кроме криков, он не произносил ни слова. Он и сам не был уверен, что выдержал бы лучше. Но это лишь давало повод выпустить пар — давно он себе такого не позволял. Он вонзил нож в бедро Монтегю и провёл вниз-вверх; тот дёрнулся в цепях и завыл громче прежнего. — Что вы задумали? — рявкнул Гарри, вонзая клинок ещё раз и грубо выдёргивая.       В ответ был лишь животный вопль. Ни слова. Гарри уже собрался продолжить, как дверь за спиной открылась и в комнату ввалились остальные слизеринцы: Тео и Драко тащили Блейза. Взгляд Панси сразу нашёл его; она направилась прямо к Гарри. — Хватит, — приказала она, не дав ему ответить.       Из пола и потолка выросли два огромных пустотелых мраморных блока и сомкнулись, заперев Монтегю в парящем непробиваемом кубе.       Гарри не успел осознать как Панси уже толкнула его назад. Ноги подкосились, он рухнул в большое кресло, которое, судя по всему, Комната наколдовала по её просьбе. Она устроилась на свободном месте между его ног и впилась взглядом, срывая окровавленную рубашку с плеч и тут же начиная лечить раздробленные кости. Гарри невольно откинулся и тихо застонал от облегчения: боль медленно отступала под заклинаниями, которых он никогда не слышал. — О, прекрасно, — пробурчал Блейз, пока Тео и Драко усаживали его в другое кресло. — Я тут кровью истекаю, а она сразу к Поттеру.       Гарри не обратил на него внимания, закрыв глаза. Дафна вдруг заговорила: — Не смотрите на меня. Я не мадам Помфри. — К тому же мы и так знаем, что нож проклят, — самодовольно добавил Драко. — Похоже, ты и Поттер теперь «братья по шраму».       Гарри прервал их перепалку, открыв глаза и глядя на Панси. — Я в порядке, — проскрежетал он.       Она фыркнула и продолжила, не обращая внимания, переходя к плохо залеченному порезу. — Мне правда не надо…       Он попытался встать, но Панси легко прижала его обратно. — Чудо, что ты ещё в сознании, — констатировала она. — Дай мне закончить, потом пойдёшь дальше играть с Монтегю.       Он застонал, но сопротивляться перестал. Правда была в том, что он провёл почти три часа без передышки. Никогда ещё он не был так измотан. Монтегю повержен, остальные Пожиратели в замке либо мертвы, либо оглушены. Он заслужил небольшую передышку. Но он всё равно знал: это далеко не конец. И без ответа Монтегю о том, что Пожиратели задумали на самом деле, он рискует угодить в новую ловушку.       Панси методично спускалась ниже: каждые несколько дюймов — новые заклинания. Лечила то, о чём он даже не подозревал. Дышать стало легче, рука и плечи обрели хоть какую-то подвижность. Далеко не как раньше, но достаточно, чтобы не мешать ему в следующей схватке. — Как ты? — спросил Тео, подходя к ним после спора с остальными тремя. — Великолепно, — саркастично ответил Гарри. — Если бы не самозваная целительница у меня на коленях, был бы просто фантастичен! — Панси? — уточнил Тео. — Он в хламину раздолбан, — не отрываясь от Гарри, ответила она. — Может, после моих махинаций он будет просто калекой. — Эй, не стоит… — Заткнись! — одновременно рявкнули Панси и Тео.       Панси потянулась к подносу, возникшему рядом: флаконы, склянки и всунула Гарри кровевосполняющее зелье. — Пей.       Он едва покачал головой и влил в себя жидкость. — Мне ещё парочку бодрящих, — сказал он. — Укрепляющее. Может, успокоительное? — Сколько ты их уже принял сегодня? — Панси впилась в него взглядом.       Лгать ей он не умел и не пытался. — Явно недостаточно.       Но она прочла между строк. — Явно достаточно. Твои раны и так серьёзные, не хватало ещё свалиться от передоза. Всё кончено. Больше тебе не нужно. — Ничего не кончено, — Гарри вдруг зашипел: кости в ноге сдвинулись. — Не кончено. — Для тебя - да.       Эти слова стали последней каплей. Даже когда тело отключалось по частям, он нашёл в себе силы встать и оттолкнуть Панси. Она уже почти закончила, а если и нет, ему было плевать. — Иди к Блейзу, — голос у Гарри был холодный, твёрдый. Панси выглядела готовой взорваться, но Гарри уже шагнул в сторону и приказал Комнате освободить Монтегю из клетки.       Он снова вытащил проклятый нож и уставился на дышащий труп перед собой, размышляя: влить ещё кровевосполняющее или подождать, может тот и так продержится. — Хотя знаете, — прошептал он, и голос разнёсся по огромной комнате, — вам лучше уйти. — Нет, — сказала Дафна за спиной. — Я, например, хочу это увидеть. — И я, — горько добавил Блейз.       Тео и Панси выглядели так же решительно. Драко был бледен от страха, но всё же неуверенно кивнул. Гарри крутанул нож в руке - движение стало второй натурой с тех пор, как он сбежал с Гриммо-плейс - поднял его к лицу Монтегю и просунул в рот, разрезая угол губ. — Ещё раз, — прохрипел он. — Я многое узнал, пытая твоих подонков весь год. Знаю, где резать. Куда вонзать. Как держать живым часами напролёт в аду. Поверь: тебе правда стоит начать отвечать мне, Элайджа.       Монтегю скривился кривой улыбкой, это было всё на что он был способен. Гарри выдернул нож; тот закашлялся кровью и сплюнул к его ногам. — Не так… сильно… как альтернатива…       Гарри провёл клинком по щеке Монтегю и вонзил, проведя от глаза до челюсти. Эффект ножа был мгновенным: маленький порез раскрылся, кровь хлынула, а рана запульсировала. — Я полностью вырезал лицо твоему брату… — Гарри продолжал водить ножом ниже, оставляя мелкие порезы на груди и животе. — Но с тобой у нас времени побольше.       Монтегю задрожал и выдал хриплый смешок, сплюнув ещё крови. — У тебя… нет… времени. — Гарри… — предостерегающе сказала Панси; её странный взгляд мгновенно насторожил его. Остальные слизеринцы тоже напряглись — будто он приближался к чему-то, чего они не хотели, чтобы он узнал. В груди вспыхнула ярость; он выплеснул её на Монтегю, вонзив нож глубже в таз. Тот завизжал. — Что значит "нет времени"? — слова прозвучали почти равнодушно, но Монтегю не обмануть.       Тот снова выдал странную гримасу; глаза оставались нечитаемыми. — Что он имеет в виду? — спросил Гарри у друзей, не оборачиваясь. — Я… не знаю, — голос Тео звучал неубедительно.       Не теряя ритма, Гарри выдернул нож и вонзил в ногу — туда, где недавно оставил огромный порез. Монтегю завыл, как банши; Гарри начал водить клинком из стороны в сторону, не вынимая. — Мои дорогие друзья не слишком разговорчивы, так что придётся тебе им помочь, — бесстрастно сказал он и рванул нож наружу.       Монтегю молчал, остальные тоже. Гарри дал ярости вырваться наружу. — Знаешь что? — выплюнул он, быстро и жестоко разрезая вторую щеку Монтегю. — Ты прав. Времени нет. Но есть другие альтернативы: Дамблдор, Скримджер, Орден, ваши авроры. Нападения на магглов быстро подавляют, о Министерстве они уже знают — я сам сказал. Я своё дело сделал. Теперь это их проблемы. А я… я сегодня оторвусь по полной.       Он не знал, что именно — тон или движение — но в глазах Монтегю впервые появился настоящий страх. — Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал.       Гарри крутанул нож в руке и рубанул вверх — три пальца Монтегю отлетели начисто. Кровь брызнула, но Гарри даже не моргнул: он тут же вонзил клинок в верхнюю часть правого плеча, погрузив его до самой рукояти. Крики Монтегю он игнорировал и притянул его ближе, цепи впились в запястья, и ухо пленника оказалось у самых его губ. — Я заставлю тебя молить самого Бога о прощении за то, что ты отнял у меня Сьюзен. — Ч-что? — прохрипел Монтегю.       Гарри напрягся. Монтегю ни разу не дрогнул. Не запинался. Не колебался. — Не прикидывайся! — взревел Гарри, вдавливая нож глубже и полрукояти исчезло в плоти. — Ты нанял Долохова убить меня! Из-за тебя она мертва! — Что… Ты… — Монтегю с трудом поднял голову. — Ты думаешь… я… — Монтегю заманил Невилла в Министерство, — внезапно крикнула Панси сзади; Гарри резко обернулся к ней. — С ним все Уизли. Они отправились спасать Грейнджер. — Панси! — прорычал Тео. По-настоящему прорычал, он был злой как никогда. — Монтегю уже собирался ему сказать, — оправдалась она, не отрывая взгляда от Гарри. — Не похоже, что разговор шёл к этому, — спокойно заметил Драко, но Гарри его проигнорировал. — Вы знали? — выдохнул он. — Все знали и молчали? — А что нам было делать? — огрызнулся Тео. — Отпустить тебя в Министерство полумёртвым в идиотской попытке их спасти? Ты даже левитацию не осилишь! — Кто сказал, что я собрался в Министерство? — раздражённо бросил Гарри. — Ой, да ладно тебе, — фыркнула Дафна. — Я… — Он заставил себя дышать, досчитал до десяти и продолжил спокойнее: — Я не пойду.       Вот оно — всё, ради чего он жил последние три месяца, прямо у него в руках. Элайджа Монтегю в цепях, на грани смерти, в его полной власти. Здесь он отомстит за Сьюзен. Убьёт того, кто виновен в её смерти. Ему плевать, как Монтегю будет отрицать это — он вырвет признание, пусть Комната таскает кровевосполняющее из лазарета хоть ведрами. Он усвоил урок. Он не побежит в Министерство на самоубийственную миссию спасать идиотов, которые этого не заслуживают.       Это их выбор — и он не позволит им испортить ему ночь.       Он сделал своё дело. Носился по Лондону, прошёл через ад, выполняя работу авроров. Он имел право на награду. На плоды своих трудов. Полностью сосредоточиться на Монтегю. Да, мог. И именно это и собирался делать.       Все слизеринцы смотрели на него настороженно. Ждут, что он взорвётся и поубивает их всех? Или рванёт в Министерство? Боятся того, что он делает с Монтегю? На Хэллоуин боялись — что сейчас изменилось? Не хотят, чтобы он шёл? Почему? Всё запуталось. После месяцев разлуки он будто разучился их читать. Они смотрели так, будто он хрупкая вещь, готовая разбиться — и это только бесило сильнее. — Я не пойду, — повторил он; рука без ножа казалась пустой.       Действуя по порыву, он ударил Монтегю недавно залеченными костяшками — прямо по огромному порезу на лице. Ударил ещё. И ещё. Рот открылся, но слов не было. Что-то грызло изнутри. — Ты её убил, — сказал он, больше себе. — Ты её убил. Ты нанял Долохова. Ты за всем этим стоишь. — Я… никогда… не встречал… Доло…       Гарри ударил снова и выбил зуб. — Гарри… — снова предостерегла Панси, её голос стал чуть выше. — Что? — рявкнул он, оказавшись в двух шагах от неё. Сердце колотилось в висках, воздуха не хватало. Неужели его так бесит, что Монтегю не признаётся? Да. Да, бесит. А тут ещё Панси лезет и мешает выполнить обещание Сьюзен. — Если не можешь смотреть, то вали отсюда нахер! — Ты знаешь, на кого он работает, — спокойно сказала Панси. — Живым он ценнее мёртвого. — Для меня - нет. — Мой дедушка… — Плевать мне на твоего деда! — взорвался Гарри. — Если он хочет его - пусть забирает труп.       Он отошёл от неё обратно к Монтегю, рывком выдернул нож из плеча и приставил к горлу. Рука дрожала, будто тело сопротивлялось вонзить и закончить прямо сейчас. В комнате стояла мёртвая тишина — только их тяжёлое дыхание.       Почему эти идиоты вообще попёрлись в Министерство? Нет, ну почему, чёрт возьми, Уизли попёрлись за Невиллом. Он идиот — ладно. Ему, честно, почти плевать, что будет с этим самодовольным сопляком. Но почему Уизли проигнорировали весь здравый смысл и полезли в явную ловушку? Хотели умереть? Хотели довести миссис Уизли до инфаркта? Джинни же считалась самой умной из них, и тоже пошла, как типичная идиотка-гриффиндорка.       БЛЯДЬ, ЧЁРТОВЫ ДЕБИЛЫ! — Все Уизли? — голос дрожал. Он знал ответ, но всё равно спросил. — Да, — тихо сказал Тео. — Нет-нет-нет-нет-нет! Я не пойду. Не пойду. Не пойду. — Может, он всё-таки не такой идиот, как мы думали? — шепнул Блейз. — Я не пойду. Это глупо. Это идиотизм. Если эти кретины хотят сдохнуть, это их дело. Пусть дохнут, мне похер. Пусть все они хотят провалялся в ад. — Вот это я понимаю! — подхватил Драко, но остальные не поддержали его.       Они пошли за Грейнджер.... конечно, вдруг понял Гарри. Она застряла в Министерстве. Застряла, потому что помогла ему сбежать. Осталась там — и теперь Пожиратели придут за ней. Она лучшая подруга Мальчика-Который-Выжил. Её не убьют сразу - возьмут в плен. Будут пытать. Использовать, чтобы управлять Невиллом. А с другими Уизли там у них будет достаточно заложников. И Грейнджер, единственная маглорождённая, наверняка пойдёт первой.       Это не его проблема. Нет. Ни за что. Она там, потому что отплатила долг за спасение в «Трёх метлах». Долг выплачен. Он ей ничего не должен. Наоборот, это она сама влезла, копаясь в его жизни через Скитер. Если она там — это её вина. Если её пытают — её вина. Если она умрёт…       Блять, почему он вообще о них думает? Сегодня, из всех ночей из возможных, почему? Нет. Он не пойдёт. Не с Монтегю, когда он здесь, утверждающий, что не нанимал Долохова. Надо понять — врёт ли он или это правда, и кто-то другой стоял за нападением. Это важно. После всего, что было в его голове, он обещал себе почтить её и родителей. Он плюнет на её могилу, бросившись спасать идиотов, которые этого не заслуживают. Где они все были, когда Монтегю его пытал? Когда Риддл вселялся в него? Когда дементоры тянули из него душу?       Он не пойдёт. Не пойдёт. Он твёрдо решил. Но всё же… — Мне нужно поговорить со Скримджером, — внезапно сказал он, разворачиваясь и быстро шагая к двери; мраморный куб снова поглотил Монтегю. — Что? — Нет! — Гарри… — Я не в Министерство, ясно? — рявкнул он на них. — Скримджер в Лондоне. К этому времени он уже разберётся с нападением Пожирателей смерти. Я не могу пойти в Министерство, но он может помочь. Просто скажу, что Лонгботтом там — и все авроры с Невыразимцами будут на месте. — Гарри, это не обычные громилы, — начала Панси. — Это настоящие Пожиратели. Внутренний круг. Те, кто напрямую подчиняется Сам-Знаешь-Кому. Ты не выстоишь… — Я не пойду туда, клянусь, Панси, — оборвал он. — Я не идиот, не настолько. Я там бесполезен. Это не моя драка. Но я не могу сидеть и ждать, пока они сдохнут. Не хочу ещё одну смерть на свою совесть — я этого не вынесу!       Гарри выдохнул, отгоняя мысль, и повернулся к парящему чёрному кубу в центре комнаты. — Я вернусь. Если не верите, что ради отдыха, то поверьте хотя бы, что ради него. Я ещё должен ему отомстить, я обещал Сьюзен хотя бы это. Просто… доверьтесь мне… оставайтесь здесь… следите, чтобы он не умер и не сбежал. Сделаете это для меня?       Блейз, Дафна и Драко молчали — вопрос был к остальным двоим. — Ладно, — сказал Тео. — Я тебе верю. — Не ходи в Министерство, — приказала Панси. — Что бы ни случилось — не ходи. — Не пойду.

***

      Отдел Тайн       23:40       Отдел Тайн оказался совсем не таким, каким он его представлял. Клото был скуп на слова — клятвы позволяли говорить лишь намёками. Но из-за строгих ограничений порой важнее было то, чего Клото не говорил. И всё же напрямую спросить он не мог. Схемы внутри схем — иногда лучше держать истинные цели при себе, позволяя последователям действовать в неведении.       Сегодня он предпринял самую амбициозную попытку в этом направлении. На поверхности Пожиратели просто сеяли хаос по стране, отвлекая авроров. Кто-то сочтёт раскрытие волшебного мира плохим планированием, но именно этого Волдеморт и хотел. Глобальный кризис такого масштаба был нужен, чтобы страх перед магглами вышел на первый план. Только когда угроза станет явной, люди начнут переходить на его сторону — не только в Британии, но и по всему миру.       Он ещё не хотел полностью рушить Статут Секретности. Но нужно было нанести достаточно ущерба, оставить пару ниточек, за которые магглы смогут потянуть, и разжечь страх, когда-то охвативший весь волшебный мир.       Конечно, был ещё план Немезиды в Хогвартсе — заманить Лонгботтома в Министерство и следить за Снейпом, чтобы тот не позвал Орден Феникса. Ещё один отвлекающий манёвр среди многих, с которыми авроры столкнутся сегодня.       И, наконец, произойдет то, что было истинной целью этой ночи: проникновение в Отдел Тайн, где Лонгботтома заставят забрать пророчество, после чего его возьмут в плен. Крупный ход, это наконец заставит Министерство действовать, а волшебный мир поверить в его возвращение. Хотя к концу ночи у него будет и пророчество, и сам Лонгботтом.       Было тяжело не атаковать мальчишку напрямую. На кладбище у него было множество шансов убить его с легкостью, но пришлось сдерживаться. В прошлый раз заклинание отскочило. Было ясно: любой удар по мальчику может стать фатальным для него самого или его сторонников. После четырнадцати лет в виде призрака он не хотел рисковать. Не сейчас, пока он не узнает содержание пророчества и не найдёт способ действовать без угрозы для себя.       Эта помеха позволила мальчишке сбежать с кладбища. Но он оставался твёрд. Даже сегодня он шёл рядом с ним, невидимый, через Министерство в настоящий Отдел Тайн. Как же это легко. Мальчишка без палочки, окружён Пожирателями, а он — невидимка. И всё же он знал: Судьба сильнее его. Ещё раз попытаться её обмануть, значило рисковать всем, что он так тщательно строил.       Нет, он подождёт до конца ночи. Как только Зевс принесёт пророчество — он разберётся с мальчишкой и покончит с этой глупой угрозой. Сейчас у него другая цель. Настоящая причина, по которой он выбрал эту ночь для отправки Зевса в Отдел Тайн. Причина атак на Хогвартс и магглов, отвлекающих манёвров по всей стране, расчистивших путь к истинной цели.       Овладеть Смертью.       Все остальные зацепки привели в тупик или были под контролем Дамблдора. Проникнуть в Отдел Тайн оставалось последним вариантом. Других путей не было, а его возвращение вот-вот раскроют миру — самое лучшее время продолжить поиски здесь.       Защита от незваных гостей впечатляла. Волдеморт почувствовал её, едва прошёл через Завесу в настоящий Отдел Тайн. Магия вокруг была почти осязаемой. Она играла с пространством, временем, разумом. На деле одна квадратная комната была искажена так, что в ней существовали десятки комнат — в одном пространстве, но в разных реальностях. Он ощущал границы четырёх стен, и всё же шёл минуты напролёт, не двигаясь с места.       Дверь Выручай-Комнаты закрылась за спиной Гарри с тихим, но окончательным щелчком. Пятеро слизеринцев остались внутри. Монтегю никуда не денется. Его охватило странное чувство - доверить им нечто настолько важное. Панси и Тео он доверял больше всех. Полностью доверять им он никогда не будет, но ближе их никого нет. А вот остальные трое… Это было впервые. Они были слизеринцами. Родители Драко и Дафны — Пожиратели смерти. Гарри знал: глупо считать их просто друзьями и расслабляться.       Предполагать, что им от него ничего не нужно, было наивно. У каждого были свои мотивы, свои планы. И хотя доверять им почти ни в чём нельзя, в одном можно быть уверенным точно: Монтегю не сбежит и не достанется аврорам. Полгода они молчали о событиях Хэллоуина, даже когда газеты кричали «Убийца» и у них был шанс его сдать. И, судя по всему, они ненавидели Элайджу почти так же сильно, как он сам. В этом он мог им верить — они будут стеречь ублюдка до его возвращения.       Вынырнув в Центральном зале, он оказался недалеко от ближайшего выхода. Как только он выйдет за пределы школьных барьеров, то сразу аппарирует в Лондон и найдет Скримджера. Пятнадцать-двадцать минут и он снова в Хогвартсе. Стибрит ещё одну метлу у авроров и доберётся до Выручай-Комнаты так же быстро, как если бы мог открыть дверь в любой части замка.       Центральный зал лежал в руинах: Пожиратели явно прошлись здесь основательно. Обломки повсюду. Статуи повалены, портреты изрезаны, ковры тлели. Даже большой фонтан с фигурами волшебников был разбит вдребезги — вода хлестала на пол, заливая его. Гарри почти не замечал разрушений, пробираясь к боковому проходу.       Тело ныло, но с каждой секундой становилось легче. Лечение Панси творило чудеса — хотя он скорее умрёт, чем признает это вслух. Адреналин ночи всё ещё гудел в крови, сердце колотилось, порой не хватало воздуха. Но грудь уже не резало при каждом вдохе, плечо слушалось, а нога позволяла бежать, не подкашиваясь на каждом шаге.       До пика его формы, однако, было ещё далеко. И внезапный спазм в боку, отголосок Круциатуса в узком коридоре, будто насмехался над ним. Он чуть не стоил ему жизни, когда он заманивал Монтегю к Комнате. Но он дал себе слово: на сегодня хватит. Больше это не повлияет — разве что нарвётся на Пожирателей-самоубийц по пути к Скримджеру.       Выйдя в Часовую Башню, Гарри почти добрался до больших дверей, ведущих на территорию, когда пятеро быстро шагавших к замку людей резко замерли. Маленькая пухлая фигурка в центре ахнула и ткнула в него пальцем. — Это он! Это Поттер. Я же говорила, что он привёл остальных! — Профессор Амбридж? — слабо попытался Гарри; люди рядом узнали его и мгновенно выхватили палочки. Конечно. Чёртовы авроры. Чёртов Скримджер. Почему хоть раз не может быть просто? — Я… меня подставили. Клянусь.       Он не совсем врал. Но если авроров это и позабавило, они не показали вида: тут же выпустили серию оглушающих заклинаний. Гарри отшатнулся, едва увернувшись от трёх, нырнул за выступ стены от остальных. Не тратя времени на уговоры, рванул к Северному залу. Он был быстрее, чем когда убегал от Монтегю, но эти авроры были полностью здоровыми и свежи, а Монтегю был измотан и искалечен. — Саламандер! Уилкинс! Через Центральный зал и двор Трансфигурации — отрежьте его! Сноупир и я пойдем за ним и окружим!       Прекрасно, — прорычал про себя Гарри. - Почему тупые Пожиратели не знают замок, а эти так хорошо тут ориентируются?       Каждый миг, потраченный на бегство от этих идиотов - ещё миг, когда Пожиратели могут убить Лонгботтома и гриффиндорцев. Можно было крикнуть им правду, но он знал что это бесполезно. Может, из-за крови на нём или заголовков «Ежедневного пророка» за последний месяц, но его словам не поверят. Разве что… Глаза Гарри вспыхнули и ухмылка тут же погасла: мантия осталась на земле в Часовой Башне, когда он заманивал Монтегю. Может, Тео или кто-то подобрал её после стычки с двумя Пожирателями?       Да. Он мог бы спрятаться в Выручай-Комнате. Даже не заманивая их — просто закрыться внутри и попросить открыть дверь с другой стороны замка.       Заклинания взрывались вокруг, вгрызаясь в стены на пути к двору Трансфигурации. Не желая быть окружённым, Гарри нырнул в пустой портрет Греты Кэтчлав и пробежал тесным проходом, выскочив через соединительный портрет на нижнем этаже Астрономической башни.       Вдруг громкий гул потряс замок, и голос Амбридж разнёсся повсюду, усиленный магией: — ПИЕРТОТУМ ЛОКОМОТОР!       Гарри не нужно было гадать: всё вокруг ожило. Статуи, доспехи — всё задвигалось, огляделось и повернулось к нему. КОНЕЧНО! Он скользнул по полу, уворачиваясь от меча доспеха. Поднимался по лестнице, снова уходя от заклинаний авроров, и чуть не заорал от ярости, увидев скелет носорога, несущийся прямо на него.       Всё в замке оживало. Охотилось за ним. Повлияет ли это на Комнату? Она разумна, но вдруг приказ директора перекрывает их связь? Мысль резала, как нож. Если есть что-то, что никогда его не предаст — так это Комната. Даже сейчас он не мог полностью ей доверять. А если выйдет в другом месте - всё равно придётся пробиваться сквозь статуи, доспехи и прочее.       Нет, возвращаться в Комнату нельзя. И всё же он продолжал подниматься, другого плана не было.       Всё сходилось со всех сторон, увернуться стало почти невозможно. Портреты орали и указывали его местоположение. Доспехи швыряли мечи и топоры без разбора. Даже маленькие каменные горгульи летели на него, словно камикадзе. Единственное облегчение была в Астрономической башне, где крупных статуй было меньше. Носорог, к счастью, разбился о стену и рассыпался грудой костей.       Гарри не собирался ждать, пока магия его восстановит.       По той же лестнице, что использовал, убегая от Монтегю, он рванул вверх. Тело работало на мышечной памяти: через завалы, разрушенные ступени, прыгая по перилам — авроры отстали, пытаясь преследовать и палить заклинаниями. Гарри уворачивался, бросаясь на пол и вжимаясь в стены, быстро разрушая целительскую работу Панси.       Он бежал вверх потому что другого выхода не видел.       Он должен был выбраться отсюда. Если опоздает в Министерство… Нет! Нет. Он не идёт в Министерство. Он идёт к Скримджеру. Но как вернуться сюда, когда Амбридж и авроры охотятся за ним? Их ведь не пустят в замок. Может, их вызовут в Министерство. Да. Это оттянет их. А с метлой он, возможно, пролетит мимо всех защит, которые Амбридж натравит на него.       Скримджер. Надо рассказать ему. И всё.       Гарри бежал всё выше и выше; авроры быстро нагоняли. Те же винтовые лестницы вызывали жуткое дежавю: именно здесь Монтегю чуть не догнал и не убил его до Комнаты. Держа руки подальше от перил, он добрался до верха и остановился прямо перед заветной дверью.       Может, она всё ещё откликнется. Может, он просто параноит. Но что сделают Панси и остальные? Попытаются остановить его, услышав, что авроры гонятся? Колебание длилось секунду, ровно столько, сколько аврорам понадобилось, чтобы догнать. Он слышал их шаги в нескольких ступенях ниже.       Шанс упущен.       Что делать? Что, чёрт возьми, делать?! Он продолжал подниматься, выискивая хоть какое-то укрытие, чтобы потом спуститься, пока они не заметят, но ничего подходящего. По привычке вытащил палочку Блэка и сжал её. Магии нет, конечно. Ну, может, чуть-чуть. Может, ещё одно заклинание. Последнее. После этого даже аппарация будет недоступна. Он не доберётся до Лон… Лондона. Не доберётся до Лондона. А если не доберётся — какой смысл?       Может, через камин. В Атриум — проверить, есть ли там авроры. Или в Косой переулок. Или на Гриммо! Да, Гриммо идеально. Дом пустует — весь Орден разбросан по стране.       Но как обойти авроров? Одно заклинание. Только одно. И даже не мощное.       БЛЯТЬ!       Их не нужно побеждать. Мысль пришла тихим голосом, который он чуть не пропустил, продолжая бежать к Астрономической башне. Нужно просто сбежать. Сделать что-то настолько безумное, что ни один взрослый в здравом уме не попробует повторить. И он бежал в идеальное для этого место. Одно заклинание. Арресто моментум.       Прыжок веры.       Он знал, что сможет. Знал. Доверял этому, даже если в последний раз из палочки вылетали только жалкие искры. Это всё. Единственный выход. Единственный шанс успеть в Министерство вовремя.       В ЛОНДОН!       В Лондон. В чёртов Лондон. Он не полетит в Министерство. Он бесполезен. Почти мёртв. Он им ничего не должен. Эти идиоты сами туда полезли, он не поможет. Не плюнет на обещание Сьюзен ради спасения их задниц. СНОВА. Он обещал ей. Обещал родителям. Это всё, ради чего он жил. Все люди, которых он убил. Постоянное выдирание кусков души - только ради этого момента. Ради расправы с Монтегю. Чтобы заставить его заплатить. Страдать. Кричать от боли. Всё ради этого, и он от этого не откажется. Он слишком много вложил, слишком многим пожертвовал.       Мы все совершаем ошибки, Гарри. Все делаем то, чем не гордимся. То, что хотели бы изменить. Но если мы не можем вернуться и изменить это, ещё не значит, что мы не можем измениться сами и стремиться стать лучше.       Нет. Это не его ответственность — спасать их. Миссис Уизли поймёт. Она не может этого от него требовать. Он всю ночь носился по стране, сделал своё! Это не ошибка. Это не ошибка. Не его! Не его!.       Гарри карабкался на четвёртый уровень Астрономической башни на четвереньках. Авроры были прямо за спиной. Их оглушающие уже почти попадали.       Ещё немного. Два уровня.       То, что с тобой сделали... люди вроде тебя — жертвы — большинство становятся более циничными и жестокими после всего происшедшего с ними. И после твоих страданий совершенно нормально, что ты стал таким. Но это не значит, что ты должен оставаться таким. Ты всё ещё можешь измениться.       Нет, не может. Не нужно. Не хочет. Пусть сгниют. Пожиратели могут пытать их до разрыва мозга — ему плевать. Это не важно. Не имеет значения. Они не имеют значения. Миссис Уизли переживёт. Он уже раз их спас. Второго раза не будет!       Это не его вина. Он их туда не толкал. С чего им винить его? Они не будут винить его. Не будут. Он знал. Не посмеют. Не после всего что он сделал. У них нет права. Они заслужили. Пятнадцать лет его бросали одного, пора и им попробовать!       Он должен Сьюзен. Должен родителям. Он дал обещание — и выполнит.       Третий уровень. Одно из оглушающих взорвало перила рядом и осколки порезали щёку. Ещё один. Ещё один уровень. Несколько секунд — и он на месте.       Сьюзан была доброй, прекрасной девочкой. Она заботилась о людях. Каким-то образом… она даже заботилась о тебе. То, что ты делаешь, не заставляет её гордиться… это не чтит её память. Она была бы менее оскорблена, если бы ты встал перед её могилой и нассал на неё.       Слова Амелии в голове заставили сердце пропустить удар; он перепрыгнул несколько ступеней, чтобы не споткнуться. Он врал себе. Сьюзен не хотела бы, чтобы он убивал Монтегю. Не хотела бы, чтобы он пытал его и рвал душу. Не тогда, когда мог помогать людям. Таким, как Джинни, которая весь зимний отпуск пыталась заставить его почувствовать себя дома в холодном особняке, где сломали его палочку. Таким, как Гермиона, рискнувшая свободой ради его побега.       Он не мог допустить, чтобы миссис Уизли потеряла семью. Он не вынесет ещё одну смерть на совести — особенно тех, кто пытался разглядеть в нём человека и дать шанс. Плевать, что магия кончилась — он справился с Монтегю и остальными. Он пойдёт в Министерство, найдёт Скримджера и авроров и вытащит каждого идиота-гриффиндорца живым.       Я всё ещё верю, что каждый человек в этом мире способен предложить что-то хорошее, если стремится к искуплению.       Может… просто может…       Он карабкался на четвёртый уровень, когда наконец добрался. Взгляд сразу упал на огромный телескоп — тот, что смотрел прямо над территорией Хогвартса. Гарри рванул к нему, пробежал по деревянному полу и рухнул посреди комнаты: новый приступ последствий Круциатуса. Этот был другим — жёстче, почти как первые после того, как Долохов исчез ночью.       Гарри закричал, вцепившись в палочку Блэка, чуть не упав на колени. Слышал авроров за спиной, добравшихся до верха. Последние восемь шагов до прыжка казались марафоном. Но даже сквозь боль он нашёл в себе силы идти дальше. Спазм длился вечность и одновременно всего пару секунд. Он едва успел осознать, что осталось два шага до перил.       Громкий крик сзади Гарри проигнорировал, опёрся руками о перила и перемахнул в ночь. В момент наивысшей точки прыжка по телу пробежала волна и палочка вырвалась из руки. — НЕТ! — заорал он; палочка исчезла в темноте, как только гравитация схватила его и потащила вниз с бешеной скоростью.       Тело билось в падении, глаза лихорадочно искали палочку — хоть что-то, чтобы поймать её до земли. Но чёрная палочка в чёрной ночи была так же невидима, как любая надежда, за которую он цеплялся. Он вытянул руку — бесполезная попытка овладеть безпалочковой магией, о которой даже не думал всерьёз, кроме детских мечтаний.       Он один. Без палочки. Обречён умереть из-за дурацкого разоружающего заклинания какого-то аврора, решившего обезоружить идиота, прыгнувшего с Астрономической башни.       Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Жизнь пронеслась перед глазами — всё разом, и он понял, насколько иронична эта смерть. Он одолел сотни головорезов и преступников волшебного мира и погибнет от случайного Экспеллиармуса, упав насмерть.       Секунда — одна-единственная секунда, когда время остановилось. Он был на полпути вниз, глядя на перевёрнутый замок. И в эту секунду он не падал — он взлетал. Впервые в жизни он поднимался вверх. И в эту секунду, когда время замерло, он увидел в темноте внизу что-то. Не знал что. Не мог описать даже сейчас. Но был уверен — палочка. Палочка Блэка. Всего в паре футов от его ноги.       А потом всё рвануло дальше; момент исчез, но Гарри получил то, что нужно. Палочка была там. Падала с ним. Он не умрёт. Ни здесь. Ни в Министерстве. Он не умрёт, пока сам не скажет так — а сегодня он сказал: «НИ ХРЕНА!»       Он пытался выровнять падение, лечь горизонтально, глядя вверх, надеялся, что этого хватит, чтобы палочка упала на те несколько дюймов, которые ему нужны, чтобы дотянуться. Но тело не слушалось, ветер швырял во все стороны.       Палочку он не видел, но знал — она там. Над ним. Дразнит. Но это не важно — видеть не обязательно. Он схватит её и, мать его, выживет!       Гарри падал всё быстрее; очертания замка показывали, как близко земля. Но он тянулся. Боролся. Дотянуться до палочки.       И вдруг — яркий оранжевый свет вокруг. Нет, не вокруг — из него. Всё тело озарилось жёлто-оранжевым сиянием. Через миг он почувствовал это. Крошечная, микроскопическая крупица магии, что ещё оставалась, вдруг взорвалась и набрала силу. Как удар током — по всему телу. Боль ушла. Усталость. Ломота. Даже последствия Круциатуса будто вымыло. Магия трещала в пальцах. Восторг — ярче всего, что он знал. Не даже когда поймал Монтегю. В этот миг Гарри был уверен: он так счастлив, что мог бы вызвать десять Патронусов сразу.       Он увидел палочку, прямо над ним, всё ещё в паре футов, вне досягаемости. Увидел всё вокруг, даже как близко земля. И тогда увидел это: взрыв пламени, от которого кожа горела даже на расстоянии. Из огня вырвалась огромная огненная птица. Красные и оранжевые перья на крыльях и груди, спина чёрная. Феникс. Миг, и птица протянула когтистую лапу. Тело Гарри среагировало само: он схватился левой рукой и вцепился мёртвой хваткой. Феникс резко рванул вверх — падение остановилось в сантиметрах от земли — и швырнул его в небо.       Гарри будто был готов: тело и птица на миг стали едины, без слов поняли друг друга. По пути вверх он поймал палочку — сила, с которой феникс его подбросил, была нечеловеческой. И вот он уже визжал от восторга, громко смеялся, взмывая вверх. Феникс подхватил его за вторую руку когтями — и Гарри продолжал смеяться, не в силах остановиться от переполняющего чувства силы и счастья.       Он чувствовал. Это оно. После всего, через что он прошёл, вселенная дала ему второй шанс. Сказала, что он достоин попробовать снова и Судьба вмешалась и спасла ему жизнь. Он знал, что это неправда. Просто маленький мальчик внутри всё ещё верил, что мир справедлив. Но ему было плевать. Физически не мог переживать из-за этого.       Он просто знал: это правильно.       Глаза щипало, но смех не останавливался. Стены рухнули — на миг он позволил себе просто купаться в этом чувстве. Феникс уносил его от замка, иногда подбрасывая вверх и ловя, и Гарри позволил себе поверить: может, и правда есть свет в конце тоннеля.       Когда они пересекли барьеры Хогвартса, Гарри поднял голову и впервые посмотрел фениксу в глаза.       Он уже знал её имя.       Аврора.