Дитя Судьбы (Часть IV)

      Лондон       23:55 — КРУЦИО!       Красная вспышка просвистела в дюймах над головой Руфуса, опалив край мантии, прежде чем врезаться в припаркованный автомобиль, оторвав у того дверь. Он тяжело дышал — всё тело ныло и отказывалось подчиняться приказам разума. Будь он в форме, Руфус был уверен, что справился бы с тремя Пожирателями перед ним, да и с парой лишних впридачу. К несчастью, годы давали о себе знать, и игнорировать усталость, копившуюся за эту ночь, становилось всё труднее.       Он метнул серию оглушающих и сковывающих заклинаний. Хотя рыжеволосый Пожиратель и его два подручных заблокировали их, этого отвлечения хватило, чтобы его взрывные чары проскользнули мимо защиты. Раздался крик — одно из заклятий угодило Пожирателю слева в ногу, и тот рухнул. Хотя два других заклятия и не достигли цели, осколки, рождённые взрывами о тротуар, оказались смертоносны для остальных двоих и те не успели от них защититься.       Не теряя ни секунды, Руфус беззвучно оглушил хромающего Пожирателя, заглушив его стон. Инстинктивно он рванулся вправо, уворачиваясь от зелёной вспышки, которую метнул Долохов, и мгновенно сотворил отводящий щит. Щит парировал синее заклятие другого Пожирателя, направив его в уличный фонарь. С оглушительным звоном стекло разлетелось на тысячи осколков, посыпавшихся на мостовую. Но Руфус едва обратил на это внимание — Пожиратели смерти яростно наступали.       Они заставляли его отступать, не давая ни шанса раствориться, ни возможности контратаковать, осыпая беспрерывным градом чар. Руфус попытался отразить одно из заклинаний обратно, но Долохов, безрассудно мечущий Непростительные, вынуждал его постоянно двигаться, не давая сфокусироваться на парировании. Заклятья второго Пожирателя разлетались по улице, не причиняя им вреда.       Руфус на миг пожалел, что отказался от подкрепления, но тут же прогнал эту мысль. Он держался, даже несмотря на то, что преимущество неуклонно переходило к противнику. — Давай же, Скримми! — взвизгнул Долохов, и в его голосе звучала детская радость. — Сделай эту вечеринку повеселее! — Сосредоточься! — рявкнул другой Пожиратель.       Долохов проигнорировал его, рассмеявшись, когда Руфус среагировал на долю секунды позже, и синее заклятие ударило его прямо в левое бедро. Нога вспыхнула невыносимой болью, будто её изнутри растягивали и разрывали на части. Он рухнул, невольно избежав таким образом как заклятия пыток Долохова, так и последующей атаки. Инстинкты сработали вновь и его тело двинулось само, метнув взрывное заклятие в оставшегося Пожирателя. Тот взлетел в воздух от силы удара.       Двоих нет, но уже слишком поздно. Долохов хихикнул и бросился к нему, явно желая неспешно покончить с тем, кто отправил его в Азкабан. Но пока он, приплясывая, приближался к Руфусу, из окружающей темноты внезапно вырвались верёвки. Они впились в его руки, ноги, голову — во всё, за что могли зацепиться. Смех Долохова быстро сменился руганью. Он рвался, сумев даже разорвать несколько пут, но появлялись десятки новых, поднимая его в воздух и вырывая палочку из пальцев. Та с глухим стуком упала на землю, а Долохов, извивавшийся в болезненных позах наверху, застонал, но был всё ещё жив. И практически невредим. — Не двигайтесь, — тихий голос Альбуса Дамблдора прозвучал у него за спиной, и сам мужчина материализовался рядом, уже накладывая на его ногу диагностические чары.       Руфус попытался было протестовать, но смог лишь издавать сдавленные стоны, пока нервы и мышцы в его ноге продолжали рваться. Боль была ослепляющей, всепоглощающей. Он почти чувствовал, как нога пытается отделиться от тела. Затем вспыхнул ослепительно белый свет, сиявший даже сквозь сомкнутые веки, и боль начала отступать. Его нога перестала разрываться изнутри, но облегчение длилось недолго, когда он попытался пошевелить ею, но та не слушалась. — Альбус, — сквозь зубы процедил он. — Альбус, я не могу… — Мерзкое проклятие, — прокомментировал Альбус почти рассеянно. — Иностранное. Довольно тёмное… Давно я его не встречал. - Прежде чем Руфус успел что-либо сказать, Альбус поднял палочку, и Руфус почувствовал, как его тело приподнимается с земли, выпрямляясь так, что он оказался в вертикальном положении, паря в нескольких дюймах от земли. — Вам нужно лечение. Немедленно. — Альбус, — попытался возразить Руфус, но тот его уже не слушал.       Долохов был резко освобождён от верёвок и грубо шлёпнулся на землю. Мужчина захохотал как одержимый, пополз к своей палочке, но прежде чем он успел до неё дотянуться, верёвки вновь набросились на него, полностью обмотав, пока всё его тело не скрылось под коричневым материалом. Он бился, словк червь, но чары Альбуса были безупречны. Двух других Пожирателей швырнули к нему, и вся эта куща почти слиплась, когда Альбус левитировал их к себе.       Он переместил их всех боковым приземлением прямо в хаотичный лагерь авроров в центре Лондона. Те бегали повсюду, выкрикивая приказы, новости или донесения. Лагерь выглядел странно разросшимся, и, казалось, авроров стало куда больше, чем было, когда он ушёл, прослышав о бесчинствах Долохова у Вестминстера. — Мы отбили Глазго, — сообщил Альбус, отвечая на незаданный вопрос. — Семнадцать Пожирателей пойманы, остальные скрылись. Ранкорн считает, что опознал Каркарова как лидера тамошних Пожирателей, но мы не смогли это подтвердить. — А другие города? — Ливерпуль всё ещё захвачен, оборотни оказываются сложнее, чем мы предполагали. В Южном Гэмпшире осталось лишь несколько Пожирателей, но они разрозненны. Кроме того, всё зачищено, и Невыразимцы начали вмешиваться, вытесняя нас и вводя карантин в городах.       Руфус вздохнул, и резкая боль заставила его слегка вздрогнуть внутри левитационного пузыря. Заметив это, Альбус быстро передал свёрток из трёх Пожирателей смерти паре бездельничающих авроров и втащил Руфуса в лазаретный шатёр, уложив на одну из коек, одновременно подзывая целителя. — Амелия? — спросил Руфус, уже зная ответ. — Мы её ещё не нашли, — сказал Альбус, и его голос на мгновение стал скорбным. Он не стал пытаться успокоить его или пообещать, что её найдут. Оба знали наиболее вероятный исход и были слишком уставшими для притворства.       Когда целительница подошла, Альбус слегка отвёл её в сторону, что-то прошептав на ухо. Та осторожно кивнула, её глаза аналитически скользнули по Руфусу, пока она ловила слова. Она быстро поблагодарила его жестом и направилась к пациенту. Достав набор зелий ещё до того, как наложить диагностические чары, целительница взглянула на него и добродушно улыбнулась. — Мы вас поправим, Глава авроров. Не беспокойтесь, — она протянула ему несколько флаконов и велела принять их.       Но прежде чем он успел это сделать, его взгляд привлекла большая серебристая коза, внезапно влетевшая в шатёр галопом. Она сделала круг вокруг Альбуса, привлекая его внимание, затем открыла рот и заговорила шипящим шёпотом. Наклонившись, Руфус попытался расслышать слова, но странно знакомый голос был невнятным. «…обнаружен… нашли… под нашим… нет времени. Встречай… сейчас!» Руфус увидел, как лицо Альбуса внезапно побелело. Патронус исчез, его затухающее сияние будто ещё висело в воздухе. И прежде чем Руфус успел спросить, что случилось, Фоукс внезапно влетел в шатёр и вспыхнул золотисто-красным светом, который унёс с собой Альбуса.       Руфус почувствовал, будто вся усталость внезапно покинула его, и он попытался подняться с койки, даже несмотря на то, что нога отказывалась слушаться. Целительница мгновенно это заметила и прижала его спиной к кровати, приказав не двигаться. Он протестовал — ему нужно было знать, что же было настолько важно, что Альбус исчез так стремительно, но целительница не позволяла ему подняться. Она возилась вокруг него, давая выпить несколько зелий, пока начинала работать с ногой.       Процесс был долгим и утомительным, включающим различные этапы, в которые Руфуса не посвящали. Была серия быстрых и последовательных чар, обрабатывавших его ногу почти поверхностно, как бы подготавливая её, прежде чем она наложила заклинание, сделавшее всю кожу на его ноге полупрозрачной, обнажив истинный масштаб повреждений. Все мышцы в верхней части ноги были разорваны, разделены на то, что выглядело как сотни, а может, даже тысячи отдельных кусочков, полностью отделённых друг от друга. Целительница наложила ещё одно заклинание, скрывшее мышцы и обнажившее нервы — все они были разорваны на сотни частей, не соединённых друг с другом.       И вправду мерзкое проклятие.       Целительница вручила ему ещё набор зелий, и сразу после того, как он их опорожнил, она приступила к лечению. Она наложила лишь одно заклинание, но он почувствовал его мгновенно — всё тело охватил леденящий холод, заставивший судорожно дрожать. Руфус редко видел подобные заклинания — с такой длинной инкантацией и тревожным эффектом. Он наблюдал, как она медленно приступала к лечению: мышцы осторожно соединялись одна за другой, и каждый раз, когда это происходило, Руфуса охватывало ощущение ледяного порыва ветра, будто исходившего изнутри.       Это не было больно, но балансировало на грани между дискомфортом и невыносимым. Он выбыл из строя, он это понимал. Целительница не спешила, и как только у него возникало желание пожаловаться и велеть ей торопиться, его накрывала очередная холодная волна. Кроме того, он не знал, каким будет результат. Сможет ли он сразу подняться и пойти? Возможно. Он надеялся на это. Но целительница, конечно, заставит его отдыхать. И видя масштаб повреждений, он не был уверен, что его тело сможет на большее, чем медленная прогулка.       Вернуться в бой? Он мог бы с тем же успехом направить на себя Аваду Кедавру.       Руфус зарычал от ярости на несправедливость. На это бессилие. Целительница ничего не сказала, вероятно, списав это на эффекты заклинания, и это лишь разозлило его сильнее. Он — Глава авроров. И в отсутствие Амелии именно он должен быть там, вести за собой, а не сидеть в шатре и ждать, пока всё закончится. Руфус был бойцом, им он был всю жизнь. Никогда не был политиком или мастером тонкостей. Мало что он ненавидел больше, чем сидеть сложа руки, пока другие занимаются делом.       Он пытался сосредоточиться на чём угодно, только не на факте своей бесполезности до конца ночи. Игнорировал целительницу и последовательные приступы озноба, пытаясь заставить свой разум работать. Этот кошмар почти закончен. Если Дамблдор прав, и большинство городов отбито, и авроры уже отправились в Хогвартс, то останется лишь проблема с Министерством, прежде чем можно будет сосредоточиться на устранении ущерба и долгосрочных контратаках на Пожирателей.       После этой ночи даже Министр не сможет отрицать возвращение Того-Кого-Нельзя-Называть. После этой ночи начнётся настоящая война.       Внезапно снаружи вспыхнул золотистый свет — настолько мощный, что полностью озарил ночь, и Руфус видел его даже изнутри шатра. Свет Фоукса! Дамблдор вернулся. Снаружи послышались вздохи. Люди шептались, некоторые даже кричали. На улице разразилась полная перепалка, а Руфус оставался беспомощным на своей койке. Целительница даже не отреагировала на происходящее, всё её внимание было сосредоточено на травме. Лишь когда кто-то ворвался в шатёр и поспешил к ним, она оторвала взгляд от ноги Руфуса и обернулась к нарушителю. — И каков смысл этого втор… — её голос замер, когда она осознала, с кем говорит. И Руфус тоже не мог найти слов, уставившись на Гарри Поттера, взъерошенного и избитого, в то время как над его головой кружил Фоукс. Нет. Не Фоукс, быстро сообразил Руфус, заметив чёрные перья, покрывавшие его спину. Другой феникс. Новый феникс. Феникс Поттера. — Министерство! Вы добрались до Министерства? — закричал Гарри, совершенно не замечая шока, парализовавшего Руфуса и целительницу. — Скримджер! — прошипел он, и феникс над ним, казалось, раздражался из-за их отсутствия реакции.       У Поттера был феникс. У Поттера был, чёрт возьми, ФЕНИКС! Как… Что… Когда… Он не мог осознать этого. Его разум физически отказывался это обрабатывать. Он изучал Поттера месяцами, выслеживал его и чувствовал, что знает его лучше, чем кто-либо. Руфус был посвящён во всё его прошлое, в каждое преступление, крупное или мелкое. У Поттера был феникс. Что это могло значить? Что Судьба хочет от него? Для него? Чёрные перья было невозможно игнорировать. У феникса Дамблдора было лишь несколько таких на крыльях, остальные же были либо красными, золотыми, либо оранжевыми. Но почти половина перьев феникса Поттера была чёрной. Он не был в основном чёрным, как, по слухам, был феникс Морганы, и не полностью чёрным, как феникс Эмерика, но он был наполовину чёрным.       Но он был также наполовину светлым; его красные и оранжевые перья сияли гордо — такие же, как у самого Дамблдора и Гриффиндора до него. Этого не должно было быть возможно. Руфус знал Поттера, знал его лучше, чем кто-либо. Да, он был жертвой, но он также был убийцей. Неумолимым, жестоким, чудовищным. Он отправил невинную девушку в Азкабан, чтобы замести следы. Убивал почти бездумно все последние месяцы, застряв в одержимости местью. Такой человек не должен был быть способен породить феникса столь яркого и прекрасного.       И всё же он смог. — Скримджер!       Голос Поттера выдернул его из раздумий. Целительница, кажется, уже вернулась к работе, хотя и выглядела рассеянной, а Руфус вновь онемел, его разум разрывался, не зная, как к этому относиться. Помимо вопроса о морали Поттера, Судьба не раздавала фениксов просто так. Всегда была причина. Мотив. Пророчество. Что сделал Поттер? Что он должен сделать? С каким пророчеством он был связан? — Нет, — услышал Руфус, как сам сквозь зубы процедил ответ; его тело взяло верх и заговорило за него. — Мы пытались получить доступ, но он полностью закрыт. Каминные сети отключены, установлены защиты от перемещения и порталов. Мои люди работают над этим прямо сейчас. — Этого недостаточно, — отрезал Поттер, его феникс становился всё беспокойнее, хотя сам он стоял неподвижно. — Нам нужно попасть внутрь. Сейчас. — Он закусил губу, словно сдерживая истерику, и зашагал взад-вперёд. — Мне нужна группа авроров. Десять. Двадцать. Пятьдесят. Мне всё равно. Скажите им, что они идут со мной в Министерство. Немедленно! — Что, прости? — Руфус почти не верил своим ушам. — Ты хочешь, чтобы я дал тебе отряд авроров? Тебе? И именно этой ночью? — Лонгботтома захватили, — выпалил Поттер. — Он в Министерстве, прямо сейчас, в окружении Пожирателей смерти! И ты отказываешься помочь?! — Вообще-то, тебе не следовало бы здесь находиться, — прошипел Руфус, чувствуя, как поднимается знакомое, глухое упрямство. Он прекрасно знал, что погиб бы сегодня без Поттера. Знал, что была причина, по которой тому дарован феникс. Но в глубине души жило нечто, не желавшее ему доверять. Нечто, от чего он не мог избавиться, как ни старалась другая его часть. — Мои люди прорвут защиту Министерства, рано или поздно, и тогда разберутся с ситуацией. Ты не будешь к этому иметь ни малейшего отношения. — А к тому времени, как твои бесполезные люди проберутся внутрь, все, кто там есть, будут мертвы! — Я не отдам приказ своим людям подчиняться тебе, — крикнул Руфус, резко завершая дискуссию, в то время как феникс опустился на плечо Гарри и уставился на него. — И ты не будешь вмешиваться в дела Департамента магического правопорядка. Убирайся с моих глаз, пока я не велел тебя арестовать. — Не обманывай себя, Глава авроров, — холодно сказал Гарри. — Ты лишь потратил моё время.

***

      Азкабан       2 мая 1996 г.       00:00       Бедивер анализировал змею перед собой, тщательно отслеживая каждое её движение и мельчайшую деталь. Это была его лучшая работа на сегодня — она выглядела идентично фамильяру Тёмного Лорда. Даже небольшой ритуал, придавший змее ту же мерзкую, тёмную ауру, что и у Нагайны, оказался настолько точен, что он едва мог отличить копию от оригинала. И всё же, глядя на неё, его грызли сомнения. Оставалось лишь наложить Империус, приказав животному подчиняться всем приказам Лорда и отзываться на его зов. Но в этом-то и заключалась главная слабость его плана.       Создание копии змеи было трудной задачей, а воспроизведение ауры, которую излучал крестраж, заставило его прибегнуть к весьма тёмной магии — она наверняка убила бы его, не будь Нить Судьбы единственным, что питало сейчас его тело. Однако скопировать ту интимную связь между змеёй и Тёмным Лордом было практически невозможно. Это была бы лишь временная полумера, которая сработала бы от силы несколько дней, прежде чем Лорд всё обнаружит. И даже если бы сегодня всё прошло идеально, даже если бы они завладели всеми крестражами, процесс их уничтожения занял бы месяцы.       С живым крестражем всё иначе. Не нужно было бы медленно перемещать часть души в другого носителя, ведь она уже находилась в живом существе. Убивающее проклятие, направленное на змею, уничтожило бы и часть души внутри неё. Поэтому её оставили на потом. В этом не было прямой необходимости, и если они не хотели раскрывать свои знания о крестражах, убийство или подмена Нагайны лишь навредили бы их миссии.       С тяжёлым сердцем и глухим раздражением он растворил копию змеи и покинул покои Тёмного Лорда, прежде чем тот вернулся.       Он испытал облегчение, когда выяснил, что змея и есть тот крестраж, на который указывала карта Корбана в Азкабане. Теперь же его беспокоило лишь то, какие ещё осложнения возникнут из-за этого.       Тюрьма была пустынна, все Пожиратели смерти и заключённые всё ещё находились в Британии, учиняя хаос для своего Лорда. Полное отсутствие охраны дало Бедиверу идеальный шанс спуститься на несколько этажей ниже и взглянуть на татуировку на своей левой руке. Знак был его собственным творением, и он гордился тем, насколько он универсальнее творения Тёмного Лорда. Дар, полученный благодаря знаниям Отдела Тайн, не был растрачен впустую.       Бедивер закрыл глаза и сосредоточился на своей цели. Август неохотно согласился нанести знак, и хотя Бедивер был уверен, что позже тот изучит его внимательнее, чтобы найти способ удалить некоторые... нежелательные эффекты, о которых пользователи не подозревали, у него не было на это времени до сегодняшней ночи. Он не упустит этот шанс.       Открыв глаза, Бедивер обнаружил себя посреди разрушенного маггловского дома. Стены были разворочены, сама конструкция рушилась. Царила кромешная тьма, и лишь зарево пожаров снаружи слабо освещало внутренность. На полу были разбитые картины. Книги, разорванные, их страницы устилали пол. Прямо перед ним лежали несколько обгоревших трупов — следы хаотичной битвы, сменившейся теперь зловещей тишиной. Единственным звуком были его собственные лихорадочные движения. Он искал повсюду: под мебелью, в ящиках и шкафах, отчаянно обыскивая это место.       Бедивер быстро отступил, вернувшись к серым стенам Азкабана. Это было не то, чего он ожидал, проникнув в разум Августа, но причин для предательства с его стороны не было. Август жаждал смерти Тёмного Лорда не меньше его самого. За своё отступничество он был объектом активной охоты со стороны Тёмного Лорда и всего Пантеона. Должна же была быть причина, по которой он искал крестраж именно в этом маггловском доме в Лондоне. Придётся подождать, пока они не соберутся во дворце Паркинсонов, чтобы спросить его — привела ли его туда карта или же у него были другие дела.       Сделав ещё одну попытку, Бедивер сосредоточился на другой цели. Он очутился в тёмном лесу; небольшой светящийся шар летал рядом, пока его тело (вернее, тело, с которым он был связан) продолжало идти вперёд, всё глубже и глубже, пока вдали не показалась лачуга. Компактная и ветхая, она выглядела так, будто стояла здесь веками. Бедивер не узнал её сразу, но мгновенно почувствовал магию, разлитую повсюду. К счастью, Кириан тоже её ощутил — он остановился и осторожно начал тестировать границы защиты.       Должно быть, это оно — ещё одно из убежищ Тёмного Лорда. Однако оно казалось куда более защищённым. Уже по ощущениям, чары здесь были мощнее тех, что Рыцари Вальпургии наложили на медальон, когда украли его у Корбана. Бедивер немедленно вышел из разума внука и использовал знак, чтобы позвать его. Кириан ответил, появившись подобно призраку рядом. — Думаю, я нашёл его, дедушка, — сказал юноша. — Я присоединюсь к тебе, — спокойно сказал Бедивер. — Пришли координаты для перемещения. Не предпринимай никаких действий, пока я не буду там. — Хорошо, — кивнул Кириан. — Всё это место окружено защитами от порталов и перемещения, так что тебе придётся немного пройти пешком. Я буду ждать.       Призрак его внука исчез, и через несколько мгновений Бедивер увидел, как координаты медленно формируются прямо под татуировкой. Он запомнил их, наблюдая, как они гаснут через секунду, и немедленно направился к точке перемещения в тюрьме, откуда исчез, едва достигнув её.       Создав ещё один светящийся шар, Бедивер окинул взглядом тёмный, искривлённый лес вокруг. В этом месте было что-то неладное, что могло бы сломить и не такого крепкого духом. И это было именно тем подтверждением, которое он искал, — крестраж где-то рядом. Деревья стояли высокие и зловещие, а тени, отбрасываемые светом, казались почти живыми. Наблюдающими. Краем глаза Бедивер готов был поклясться, что они двигаются за ним.       Ему не нужны были указания — мерзкая вонь тёмной магии ощущалась даже за милю.       Лес словно шипел, пока он приближался к лачуге, которая ждала его впереди. Он чувствовал присутствие — змеи скользили совсем рядом, пытаясь отпугнуть. Несомненно, ещё один способ удержать людей подальше от крестража. Мера безопасности, которая наверняка активируется, стоит лишь оказаться в пределах досягаемости основных защит. Их были десятки, возможно, сотни, учитывая размер леса. Он слышал их, чувствовал, и всё же, даже со светом, не мог разглядеть.       Бедиверу придётся быть предельно осторожным, снимая защиты Тёмного Лорда.       Татуировка на его руке внезапно вспыхнула снова, и на миг его охватила паника, пока он не сообразил, с какой именно руки пришёл зов. Это был не Тёмный Лорд. Не Пожиратель. Его звал Гарри, чей призрачный образ возник рядом — точь-в-точь как у Кириана ранее. Его одежда была изорвана в клочья, длинные волосы торчали во все стороны. Он выглядел так, будто сражался всю ночь напролёт, и всё же в нём будто бы било через край ещё больше жизни, чем прежде. — Где ты? — грубо спросил юноша, не тратя времени на предисловия.       Бедивер сохранил невозмутимость. — Я с Кирианом. Мы нашли ещё один. — Крестраж? — прошипел тот, и Бедивер кивнул. По какой-то причине его ответ лишь усилил смятение на лице Поттера. — Мне нужна твоя помощь.       Бедивер полностью остановился и повернулся к Гарри, приподняв бровь. Это была не требовательность, а просьба. — Что тебе нужно? — Лонгботтом отправился в Министерство… — Нет, — коротко отрезал Бедивер. — Пожиратели смерти захватили его. Если он у них, они могут добраться до твоего пророчества. — Возможно. Но твоё присутствие там только всё усложнит. Мало того — ты можешь погибнуть. И если это случится, война будет проиграна, что бы мы ни делали. — Я не могу просто сидеть сложа руки, — прорычал Гарри, и в его голосе зазвучали привычные жёсткие нотки. — Придётся. Ты слишком важен, чтобы так рисковать. — Не могу. — Со стороны Гарри донёсся странный звук, но Бедивер не видел его источника. — Я иду. С твоей помощью или без, неважно — значит, так тому и быть.       Он не мог позволить Поттеру сделать это. Панси должна была остановить его, когда он появился в Хогвартсе ранее ночью. Он отдал ей такой приказ. Почему она этого не сделала? Уже былоплохо, что ей не удалось удержать Лонгботтома и остальных, даже после его предупреждения. Но Лонгботтом уже в Министерстве, и теперь Поттер, похоже, твёрдо намерен последовать за ним, несмотря на катастрофические последствия. — Мы говорили об этом, Гарри. Ты должен быть благоразумным. Если ты не… — Я знаю! Чёрт возьми, я знаю! Как думаешь, почему я здесь разговариваю с тобой, а уже не лечу сломя голову в это грёбаное Министерство! — Быть благоразумным — значит не идти туда. В этом нет никакого смысла. — Возможно, — уступил Гарри. — Но это может уменьшить наши потери.       Лонгботтом и его друзья не были бы слишком большой потерей. Он приговорил их к смерти в тот момент, когда они переступили порог Отдела Тайн. Неслышимые не позволят им уйти, и, зная, как те берегут свои секреты, Бедивер не собирался вступаться за них. Конечно, он не мог высказать это вслух. Было что-то, что он упускал, нечто, чего он не знал о Гарри или его отношениях с этими детьми, что заставляло того заходить так далеко.       Его не переубедить. И если только Бедивер не планировал бросить поиск крестража, чтобы остановить юношу и рискнуть тем самым навсегда оттолкнуть его, он ничего не мог сделать. Бедивер знал, что ему придётся сталкиваться с такими моментами. Иметь дело с Гарри Поттером в любой реальности было изматывающей задачей. А учитывая, что Гарри должен был действовать по собственной воле, что исключало Империус или иные методы контроля, Бедивер понимал: будут времена, когда ему придётся просто смотреть, как тот идёт на подобный риск.       И всё же это был глупый, безрассудный поступок. Тот, что Бедивер глубоко не одобрял. Но, возможно, это было необходимо, чтобы тот поднялся и исполнил своё предназначение. Возможно, в этом была воля самой Судьбы. Даже после всех его усилий Лонгботтом оказался в Министерстве, и теперь Гарри направляется туда. Может, это её игра, и он даже не подозревает об этом. Это определённо объяснило бы, почему все его попытки предотвратить такой исход проваливались. Возможно, это запустит цепь событий, которая окажется важной в долгосрочной перспективе. Или, что более вероятно, это будет бесплодная попытка, которая лишь выиграет Бедиверу и остальным больше времени на поиск остальных крестражей. А пока ему приходилось играть теми картами, что ему сдали. — Поговори с Августом, — вздохнул Бедивер. — Он расскажет, как попасть в Отдел Тайн. Знак на твоей руке позволит тебе обойти защиты и свободно перемещаться по нему. — Свободно перемещаться? — Поймёшь, когда окажешься там. — Спасибо, — торжественно кивнул Гарри, и его призрачный образ рассеялся, вновь оставив Бедивера наедине с лесом и его тенями.       Это было ужасное решение, рождённое эмоциями, а не разумом. И Бедивер не мог перестать думать об этом, продолжая путь. Нити Судьбы словно наказывали его, он чувствовал это. При всём его знании будущего и доступе к оккультной магии он всё равно оставался в основном бессилен сделать что-то поистине значимое. Даже его усилия этой ночью, казалось, оборачивались провалом. Даже попытки удержать Поттера от появления в Министерстве обернулись против него или не сработали вовсе. Судьба была сложной, раздражающей силой, но если он и усвоил что-то, так это то, что сколько бы он ни пытался её контролировать, обойти её по-настоящему ему никогда не удастся.       Всё, что он мог, это вносить небольшие изменения и надеяться, что они окажутся тем самым дополнительным толчком, который помешает Тёмному Лорду преуспеть на этот раз. Но сейчас он не мог сосредоточиться на этом. У него были куда более насущные заботы, если он хотел сыграть отведённую ему роль.       Через несколько минут ходьбы вдалеке показался светящийся шар Кириана. Магия вокруг сгущалась, и он уже почти физически ощущал защиты Тёмного Лорда — не как невидимые барьеры, а как плотные, почти осязаемые стены. — Дедушка, — позвал Кириан, протягивая руку, чтобы помочь Бедиверу сделать последние шаги к границе защиты. — Ты тоже чувствуешь их, да? — Да, — прошептал он, проводя ладонью по невидимой границе и чувствуя, как она потрескивает под пальцами.       Он потратил несколько минут на изучение, прежде чем достать палочку, ощущая слои обороны и пытаясь понять, как снять или обойти их, чтобы проникнуть внутрь невредимым. Это будет нелегко. Потребуются жертвы уже для преодоления первого слоя. И чем ближе к лачуге, тем сложнее и опаснее станут защиты.       Наконец он повернулся к Кириану, который смотрел на него со смесью благоговения и академического любопытства. Разумеется, юноша хотел остаться. — Это то самое место, — кивнул Бедивер, прежде чем обратиться к внуку с одобрительной улыбкой. Как он и ожидал, тот покраснел от похвалы. — Я пойду за крестражем. А пока мне нужно попросить тебя об ещё одной услуге.       Радость на лице Кириана померкла, пусть и слегка, сменившись растерянностью и почти обидой от просьбы уйти. — Что это, дедушка? — наконец спросил он. — Что ты хочешь, чтобы я сделал?

***

      Отдел Тайн       00:20       Они были здесь. Наконец, спустя больше часа, они нашли то самое место, которое Пожиратели Смерти так лихорадочно искали. Зал Пророчеств. Невилл слышал о нём в детстве — это было одно из немногих известных мест Отдела Тайн. Вернее, того его фасада, что использовался для сокрытия истины. По слухам, тот Зал был почти бесконечным, с тысячами стеллажей, уставленных сферами пророчеств. Но эта комната вряд ли превосходила размерами Большой зал. И вместо бесконечных рядов полок здесь было всего тринадцать сфер. Двенадцать из них покоились на мраморных колоннах. Повсюду же лежали сотни пергаментов с записями, выполненных незнакомым алфавитом — таким, который Невилл не мог распознать и вряд ли кто-либо, кроме самих Неслышимых, способен был понять.       Иллюстрации. Здесь были даже различные схемы, похожие на линии времени. Глубокое, тщательное исследование каждого из пророчеств. Невилл даже не мог предположить, о чём могли рассказывать все эти записи, что было настолько важным или сложным, чтобы изучаться десятилетиями, если не веками. Ничего из того, что он слышал о прорицаниях, даже отдалённо не напоминало это.       Было и нечто в самой комнате. Нечто, что отличало её даже от других залов Отдела Тайн. И это о многом говорит. Отдел уже показал ему бесчисленные вещи, которые будут преследовать его в кошмарах ещё долго после этой ночи. Там была комната с различными трупами вейл и других магических существ — неудачными, искалеченными экспериментами Невыразимцев. Другая комната, где не было ничего, кроме стометровых песочных часов, заставлявших его вновь и вновь переживать чужие воспоминания, казалось, целую вечность. Ещё одна была посвящена фениксам и тому, что выглядело как планы похищения Фоукса у Дамблдора в некоем будущем. А хуже всего была одна из комнат Смерти, наполненная дюжинами созданий вроде инферналов. Жуткие трупы, возвращённые из небытия, но некоторые, казалось, сохраняли проблески разума, в отличие от обычных пожирателей. У других же была искажённая, почти человеческая версия души.       Однако эта комната ощущалась иначе, чем все остальные. В ней витало некое чувство, некое присутствие. То, чего он никогда раньше не ощущал и что было странно похоже на ощущения в зале с песочными часами. Это напоминало тот миг, когда в нём впервые проявилась спонтанная магия, или когда он наконец получил свою палочку и почувствовал, как она связывается с ядром его силы. И всё же… это было не совсем то. Совершенно иное и почти идентичное одновременно. Он не мог этого объяснить, и хотя большинство вещей в Отделе Тайн почти парализовало его, это не было одной из них. — Мистер Лонгботтом, — произнёс Зевс, или как Невилл теперь знал, Люциус Малфой, с деланной радостью. Тот всё ещё отказывался снять маску и продолжал отрицать это, когда Невилл пытался его уличить, но, однажды поняв, было невозможно не видеть истину. — Полагаю, здесь вы и сыграете свою роль.       В Невилле вновь вспыхнула знакомая искра гнева, утроившаяся, когда он осознал, кто стоял за всем этим. Малфой, который открыл Тайную комнату годы назад. Малфой, никогда не упускавший возможности высмеять или атаковать Уизли или Гермиону и теперь державший её в железной хватке сзади. Малфой не отпускал его с того момента, как они переместились в другую комнату. И как только удача воссоединила их с едва живой Гермионой, он тут же схватил и её — на случай, если Невиллу понадобится напоминание о цене неповиновения.       Хотя, в данном месте она была уже не нужна. Рон и Фред тоже появились с ними в Зале Пророчеств. И впервые их было больше, чем Пожирателей, и лишь ещё одна закутанная фигура помимо Малфоя держала ситуацию под контролем. Невилл вяло размышлял, не был ли это их шанс. Смогут ли они как-то одолеть Малфоя и его приспешника и сбежать. Они, возможно, даже вернут свои палочки и используют хаос перемещений, чтобы дать отпор. Ведь Малфой дал Несокрушимую Клятву пощадить остальных, после того как Невилл отдаст ему пророчество и сдастся, а не наоборот. Он мог бы атаковать и попытаться бежать, и Обет не убил бы его.       Пожиратели смерти становились всё тревожнее по мере того, как ночь шла. Было очевидно, они не ожидали, что Отдел Тайн будет так играть с ними. Это вырывало контроль из их рук и даже помогало детям ускользать, пусть и на мгновения. И они не скрывали своего недовольства, прибегая к пыткам Уизли и Гермионы, чтобы выплеснуть разочарование и доказать свою серьёзность. Артемида, в особенности, казалась счастливой оказаться подальше от пристального взгляда Малфоя, где ей наконец дали волю мучить по своему желанию.       Поскольку Пожиратели с каждой минутой становились всё буйнее, тянуть время больше было нельзя. Ему нужно было либо отдать пророчество, либо попытаться сделать ход и сбежать. Проблема была лишь в том, что изначально они не знали, как отсюда выбраться. Малфой знал, Невилл был в этом уверен. Он знал, как попасть внутрь, значит, должен знать и путь наружу. И если Невилл попытается атаковать и не сумеет сбежать, Пожиратели могут убить кого-то из его друзей в наказание, а затем всё равно заставят его отдать пророчество. Нет. Выхода для него не было. Он обещал, что не допустит, чтобы ещё один человек погиб из-за него, и сделает всё, чтобы это обещание сдержать.       Малфой улыбался под маской, и Невилл каким-то образом знал, что тот прекрасно осведомлён о его внутреннем конфликте и позволил ему развиваться. Немного развлечения для себя, прежде чем наконец получить желаемое. — Нет времени лучше настоящего, — высокомерно напомнил он. И Невилл знал, что за этими бессердечными словами последует расплата, если комната вытолкнет их прежде, чем он заберёт пророчество.       Времени терять было нельзя. — Невилл, не надо, — позвал Рон сзади, когда тот начал двигаться по комнате, разглядывая сферы и читая надписи. Он быстро забеспокоился: на большинстве ярлыков были лишь знаки вопроса, на некоторых — имена, но не те, что Невилл мог бы узнать. — Невилл, — слабый протест Гермионы прозвучал по комнате, и Невилл поморщился, услышав, как Малфой небрежно швырнул её на пол. Больше не было нужды удерживать её. — Невилл, дружище, — предупредил Фред.       Их слова пропали впустую, и Невиллу не пришлось долго искать нужное пророчество. Это была одинокая сфера во главе комнаты, хрустальный шар со ярко-красным дымом внутри, а под ним лежал пергамент с надписью: «Тёмный Лорд и (?) Невилл Лонгботтом».       Помимо цвета дыма, в нём не было ничего особенного. Он не знал, чего ожидать — голоса, зовущего его, или сферы, жаждущей полететь к нему. Но он не чувствовал ничего подобного. Была лишь сила, исходящая от неё. Не магическая сила, по крайней мере, не в том смысле, в каком Невилл её знал. И он не мог не быть заворожён этим ощущением.       Вот оно, осознал Невилл, когда начал протягивать руку к сфере. Это та ночь, когда Волдеморт наконец убьёт его.

***

      Гриммо-плэйс       00:20       Он тратил время впустую. Скримджер, ублюдок, оказался столь же полезен, как и всегда, и хотя Руквуд неохотно выдал ему вход в Отдел Тайн, никто из группы Бедивера не согласился помочь. Было ясно: ни Бедивер, ни Руквуд не хотели, чтобы он шёл туда, и, кроме дешёвой моральной поддержки, помощи от них не было.       Но он не мог идти один. Гарри, возможно, тронулся умом от навязчивой мысли спасать этих идиотов в Отделе Тайн, но это не означало, что он полностью потерял рассудок и решил отправиться туда в одиночку. Без поддержки. Против Пожирателей Внутреннего круга, в то время как сам был ещё далёк от полного восстановления. Эффект всплеска магии, возникший с рождением Авроры, медленно иссяк через несколько минут после появления феникса. И хотя он чувствовал, что его силы полностью восстановились, будто он только что проснулся от долгого сна, а не сражался без перерыва более трёх часов, его заклинания окажутся слабее проклятий, которые обрушат на него Пожиратели.       И если опыт с Аресом дал ему какое-то представление о других членах Внутреннего круга, так это то, что они были куда искуснее обычных бандитов.       Он пытался получить помощь от Скримджера и авроров, и это быстро обернулось провалом — единственным позитивным моментом стало увидеть Долохова связанным и обезоруженным, в руках у авроров. И если возможности поиздеваться над ублюдком за поимку и сказать ему, что он знает истинный план Пожирателей, было недостаточно, то реакция Долохова при виде феникса Гарри полностью окупила потраченное время. В одно мгновение шутки и смех прекратились, и впервые с момента их встречи этот человек выглядел по-настоящему смертельно яростным.       Видеть, как ухмылка Долохова стирается с лица, было почти так же приятно, как использовать Требуемую комнату для поимки Монтегю.       А теперь, когда он обыскал Лондон в поисках Дамблдора и не нашёл его, и даже попросил помощи у Бедивера и остальных, у него не оставалось выбора, кроме как отправиться в последнее место, где тот мог быть. Он надеялся, что старик будет там. Гарри не мог придумать другого убежища. И если уж он собирался рисковать жизнью, спускаясь в Отдел Тайн, потому что его дурацкая душа или что-то ещё не позволяло ему проигнорировать это, то лучшее, что он мог сделать, — это взять с собой одного из самых могущественных волшебников в мире. Это не группа обученных авроров и не двое Неслышимых, знающих свои места. Но это была третья лучшая вещь в данном сценарии. А возможно, Дамблдор с самого начала был лучшей идеей, чем пятьдесят авроров.       Ухватившись за Аврору, парящую над ним, Гарри почувствовал немедленную волну жара, когда круг огня окружил его, почти ослепив, прежде чем он материализовался у ступеней Гриммо-плэйс. Не то чтобы ему приходилось постоянно использовать Аврору для перемещения, но Гарри не мог не наслаждаться ощущением тепла, которое сопровождало их прыжок. Это было как объятие — или то, каким объятие должно было быть. В те несколько мгновений ему почти казалось, будто он снова держит свою первую палочку.       Распахнув дверь, Гарри ворвался внутрь, только чтобы столкнуться с полнейшим хаосом, в который превратился особняк. Повсюду были люди. Они бегали по дому, выкрикивая приказы или прося помощи. Казалось, Орден был гораздо больше вовлечён в отражение атак Пожирателей смерти, чем он думал, и они несли потери. Было несколько раненых, за которыми ухаживали Флёр Делакур или миссис Уизли, хотя он никого из них не узнал. Углубившись в дом, он увидел три тела, накрытые простынёй.       Он не мог сказать, кто они, но вид Андромеды Тонкс, склонившейся над одним из трупов и рыдающей в истерике, дал ему понять, кем мог быть один из них. Гарри бегло оглядел комнату. Большинства основных бойцов не было — Грюма, Кингсли, того Уизли-старшего — что быстро исключало возможность попросить Дамблдора взять с собой ещё кого-то. Ну, может, кто-то другой послужит хорошей пушечной наживкой для Пожирателей. Люпин пришёл на ум в тот момент, когда Гарри заметил его. Тот выглядел застрявшим в собственном мире, и Гарри быстро распознал симптомы шока. Сегодня ночью с ним явно случилось что-то плохое.       Недостаточно плохое, — прошептала часть его разума, и Гарри не мог не согласиться.       Никто не обращал на него внимания, даже когда он углублялся в комнату. Даже с большим фениксом, парящим в нескольких футах над ним, все были настолько поглощены ранеными, что Гарри почти почувствовал себя невидимкой. И тут она увидела его. Из её груди вырвался сдавленный вздох облегчения, прежде чем она бросилась вперёд и схватила его в крепкие объятия. — Спасибо, — всхлипнула она ему в плечо. — Артур рассказал мне, что ты сделал… сначала мой Рон и Джинни, а теперь Артур… Не думаю, что смогу когда-нибудь отблагодарить тебя достаточно.       Гарри неловко обнял её одной рукой, на мгновение растерявшись, прежде чем вспомнил рыжеволосого мужчину, которого вытолкнул из-под атаки на мосту. Он бы никогда не узнал, что это был Артур Уизли, если бы кто-то снова не упомянул об этом. — Пустяки, — сказал он, стараясь сохранить голос ровным. — Правда. — О, я так рада, что ты в порядке. Я так волновалась, — прошептала она, оторвавшись от него, и ахнула, заметив феникса, удобно устроившегося на его плече. — О, Мерлин, — выдохнула она, осторожно протягивая руку к Авроре. Та потеребила клювом её пальцы, а затем гордо поправила перья. Миссис Уизли тихонько хихикнула, прежде чем её взгляд забегал между фениксом и Гарри. Её улыбка растянулась, и Гарри готов был поклясться, что увидел слёзы, навернувшиеся ей на глаза.       Она смотрела на него с безудержной радостью, и Гарри мог лишь гадать, что же во фениксе вызвало такую реакцию. — Что ты здесь делаешь? — внезапно проскрипел противный голос. Гарри посмотрел поверх миссис Уизли и увидел, как вся комната замирает, а все взгляды обращаются к нему. Люди ахнули при виде феникса, некоторые издали странный звук. Каждый раз птица вызывала похожую реакцию, что сбивало Гарри с толку всё больше. Но сейчас его внимание приковал к себе не Аврора, а полный ненависти взгляд Андромеды Тонкс.       Вот почему он не хотел возвращаться в Гриммо-плэйс.       Гарри проигнорировал её, повернувшись обратно к миссис Уизли и пытаясь прошептать: — Где Дамблдор? Мне нужно поговорить с ним, это срочно. — Но в наступившей мёртвой тишине слова прозвучали достаточно громко, чтобы их услышали все. — Дамблдор? — спросил какой-то член Ордена, которого Гарри не знал. — Что тебе нужно от Дамблдора? — потребовала Андромеда.       Комната быстро наполнилась шёпотом; большинство членов Ордена смотрели на него с явным отвращением и подозрением. К счастью, миссис Уизли проигнорировала их всех, сохраняя внимание на нём. — Альбус? — переспросила она. — В последний раз его видели в Лондоне. — Я только что был там и не смог его найти. — Гарри, что случилось? — Он чуть не вздрогнул от тона её голоса. Он не был резким или обвиняющим, а мягким, почти невинным. Как сказать ей, что четверо её детей были похищены Пожирателями? И глядя на неё, он понял, что не может заставить себя лгать. — Лон… — вздохнул Гарри. — Лонгботтома заманили в Министерство Пожиратели смерти. — Миссис Уизли ахнула, и Гарри был вынужден продолжить, пока не потерял решимость. — Джинни, Рон и близнецы последовали за ним. Они все в ловушке там. — Миссис Уизли выглядела так, будто вот-вот рухнет на пол и зарыдает, но каким-то образом удержалась.       Несмотря на явную боль, она осталась на ногах. — Мои детки, — прошептала она дрожащим голосом. — Мои детки… мои бедные детки. — Я их вытащу, — сказал Гарри, и его голос прозвучал твёрже, чем когда-либо. — Я их вытащу, но мне нужен Дамблдор. Я не смогу сделать это один. — Я не знаю, где Дамблдор, — сказала миссис Уизли в панике. — О, Мерлин. Как долго они там? Они не могут… они не… — Нет, — соврал Гарри, не зная ответа, но не в силах сказать иное. — Нет. И я спасу их, клянусь.       Но слова, кажется, не дошли до неё. Одно лишь заявление ввергло её в шок, заставив бормотать что-то себе под нос, пытаясь убедить себя, что её дети ещё живы. Что этого не происходит. И то, что Гарри не мог ничего сделать или сказать, чтобы помочь прямо сейчас, убивало его. — Он лжёт, — голос Андромеды внезапно стал самым громким во всём зале. Он был мерзким, почти таким же полным ненависти, как у самого Сириуса, когда тот ломал свою палочку все те месяцы назад. — Ему нельзя доверять. Он только и делал, что лгал всё это время. — С какой, чёрт возьми, стати я тогда пришёл сюда? — раздражённо спросил Гарри.       Андромеда шагнула вперёд, обняв Молли в поверхностной попытке утешить. — Не знаю, но ничего хорошего это нам не принесет. Зачем ещё ты бы внезапно появился здесь? Утверждая, что пытаешься помочь людям, которых ненавидишь. Ты заканчиваешь убийством случайных людей на улице, которых даже не знаешь, и мы должны поверить, что ты пытаешься спасти кого-то вроде Лонгботтома, которого ты открыто презираешь? — Не так вы думали обо мне раньше. — Я ошибалась раньше. Мне следовало послушать моего кузена. С тех пор, как ты сбежал и чуть не убил его, ты только и делал, что вдесятеро доказывал его правоту. — Энди, — Люпин попытался слабо вступиться, но был сражён её взглядом. — Что? Ты теперь пытаешься защищать его? Сразу после того, как из-за тебя погибла моя дочь?       Люпин выглядел так, будто его ударили, и съёжился в углу комнаты. — Дамблдор, возможно, игнорировал всё, что ты делал последние несколько месяцев, но остальные члены Ордена — нет. Нам следовало послушать моего кузена, когда у нас был шанс. Кто знает, может, ты стоял за сегодняшними атаками и появился здесь только для того, чтобы притвориться, будто пытаешься помочь, в больной попытке продолжать манипулировать нами. — Я предупреждал Дамблдора об этих атаках, — сказал Гарри, его голос спокоен, но холоден. — И как именно ты узнал о них? Если ты действительно не вовлечён, откуда ты знаешь, что Невилла и других детей похитили, хотя никто другой об этом не догадался? Ты, возможно, получал свободный пропуск от Дамблдора, но не от нас, — комната хором согласилась, разгорячённая тем, что Андромеда взяла на себя инициативу. — Тебе пора уходить. Ты больше нежеланный гость здесь. — Какого чёрта это он нежеланный! — Громоподобный крик миссис Уизли заглушил одобрительные возгласы и шёпот. — Этот мальчик раз за разом рисковал жизнью, чтобы спасти моих детей. Он спас моего мужа и кто знает, скольких ещё сегодня на мосту. Если он здесь говорит мне, что мои дети в опасности, то будь уверена, я верю ему, Андромеда Тонкс. И если он здесь ищет Дамблдора и кто-то из вас знает, где он, сейчас ваше время откровения!       Последовавшая тишина была оглушительной. Хотя некоторые, возможно, всё ещё были в шоке от вспышки миссис Уизли, Гарри было ясно, что никто на самом деле не знает, где Дамблдор. — Молли, ты не можешь… — Достаточно, Андромеда, — холодно сказала миссис Уизли. — То, что случилось с Нимфадорой, ужасно, и мне тебя искренне жаль. Но это не даёт тебе права приходить сюда и преследовать этого мальчика, который просто пытается помочь. Ты и твой муж не хотели участвовать в делах Ордена до того, как появился Гарри, и если тебе не нравится, как Дамблдор ведёт дела или кому я выбираю доверять, тогда можешь вернуться к отшельничеству и уйти от войны.       Андромеда выглядела опустошённой; миссис Уизли, возможно, была бы менее жестока, если бы прямо ударила её по лицу. И всё же Гарри не чувствовал ничего, кроме интенсивного удовлетворения и прилива нежности к ней за быструю поддержку. Это, наконец, заглушило любые затаившиеся сомнения насчёт похода в Отдел Тайн. Увидев, что Молли не уступит, Андромеда кивнула сама себе и отошла, вернувшись к телу Тонкс, тихо плача.       И хотя большинство членов Ордена всё ещё бросали на Гарри подозрительные, а иногда и откровенно ненавидящие взгляды, все они вернулись к делам, никто не осмелился противостоять ей. — Альбус, должно быть, всё ещё там, — тихо сказала миссис Уизли, вернув внимание Гарри к себе. — Пытается закончить разбираться со всем этим. Может… может, он скоро прибудет сюда. Может… — Нет, — покачал головой Гарри. — Нет, мы не можем ждать. Я уже искал достаточно долго. Я иду туда сейчас. — Один? Нет, Гарри, ты можешь погибнуть! Это чрезвычайно опасно. — Со мной всё будет в порядке, я обещаю, — попытался заверить её Гарри, но она не слушала. — Нет, если ты идёшь, то я иду с тобой. — Что? Нет! — отрезал он, возможно, резче, чем следовало. Все мысли о «пушечном мясе» мгновенно испарились, вытесненные десятками сцен, в которых миссис Уизли убивали у него на глазах. Нет. Он спускался туда, чтобы спасти её детей. Он не допустит, чтобы она погибла в процессе. — Они мои дети. Я не останусь здесь и не буду ждать, пока смогу что-то сделать, чтобы помочь им. — Вы могли бы остаться здесь и подождать Дамблдора… — Нет, — покачала головой миссис Уизли. — Это окончательно, Гарри. Я иду. Даже если ты не пойдёшь, я должна попытаться.       Во всех сценариях, которые он прокручивал в голове перед приходом в Гриммо-плэйс, мысль о том, что Молли Уизли последует за ним в самое пекло, даже не приходила ему в голову. И теперь эта невозможность стала частью его реальности. Он уже потерял своих родителей. Потерял Сьюзен. Он не потеряет миссис Уизли. Он не позволит ей умереть. Она была настроена идти, и теперь этому не было остановки. Но он мог придумать, как заручиться её помощью, одновременно обезопасив её. Ему всё ещё был нужен кто-то, кто пойдёт с ним. Немного поддержки для предстоящего боя.       Нищие не выбирают. Особенно если выбор ставит под угрозу жизнь миссис Уизли.

***

      Бедивер добрался до последней защиты. Это заняло у него почти полчаса, но ему удалось медленно разобрать оборону, окружавшую лачужку. Он был так близко, что мог разглядеть труп змеи, прибитый к стене. Пыль на крошечных окнах. И хотя Бедивер не видел этого, он знал — крестраж внутри.       Все его знания пригодились, пока он прокладывал путь сквозь защиты; некоторые из более оккультных заклинаний Неслышимых позволили обойти самые опасные жертвы. Ему всё же пришлось позволить змеям кусать его ноги и пить кровь за каждый пройденный слой. Чем глубже он забирался, тем слабее и отрешённее от своей магии он себя чувствовал.       А укусы отказывались заживать даже после самых сильных лечебных чар, вынуждая его продолжать, медленно истекая кровью в носки и ботинки.       Продвигаясь вперёд, Бедивер позволил себе тихий стон, когда очередная группа змей двинулась к нему, укусила и, напившись, уползла. Хромая, тяжело дыша, он поднял палочку, готовясь работать со следующим барьером, и резко остановился, когда позади него раздался леденящий душу, высокий звук.       Бедивер обернулся и почувствовал, как вся кровь отливает от его лица, когда увидел огромную массу тьмы, летящую прямо на него.       Облако легко прошло сквозь защиты, но вместо того чтобы рухнуть перед ним, пролетело мимо и врезалось в окно лачуги. И Бедивер с ужасом наблюдал, как Тёмный Лорд выходит из тени.

***

      Рука Невилла медленно тянулась вперёд, почти дрожа, по направлению к сфере перед ним. Его друзья позади него продолжали кричать, умолять его остановиться, но Невилл не отступал. Он изо всех сил пытался пробиться вперёд, почти физически ощущая невидимый барьер между сферой и его пальцами. Сначала он подумал, что это его нервы. Игра воображения. Но чем сильнее он давил, тем отчётливее становилось сопротивление.       Там что-то было, что отталкивало его. Мешало взять пророчество.       Ещё одна защита Невыразимцев, был уверен Невилл. Способ убедиться, что никто не заберёт пророчество с его места. И всё же он чувствовал, как продвигается вперёд, медленно, но верно. Малфой сказал ему, что только тот, кто связан с пророчеством, может взять его. Невилл был уверен: если бы другие попытались, у них бы не получилось.       Ему просто нужно было продолжать давить. Ещё немного. Ещё несколько дюймов. Собрав все силы, Невилл сделал последний рывок и прорвался сквозь барьер, схватив сферу правой рукой и сдернув её с пьедестала.       Его мир взорвался болью, когда вся правая рука вспыхнула. Он немедленно выронил пророчество — сфера мгновенно вернулась на место,и рухнул на пол. Боль была невыносимой, почти такой же сильной, как под Круциатусом, в то время как его рука стремительно чернела и обугливалась.       Невилл сжал остаток руки и закричал — пламя, казалось, въелось в плоть, продолжая жечь даже сквозь ткань мантии. И затем он почувствовал это, едва уловимо, сотню порезов одновременно. Невидимая сила рассекала его руку быстрее, чем он считал возможным. Кончики пальцев начали отваливаться, быстро распространяясь, пока кисть, а затем и большая часть руки не опали на пол чёрными, обугленными кусками.       Он завыл и повалился на пол, боль была безжалостной, пока вся его рука не отделилась от тела. И с последней обжигающей вспышкой на краю плеча всё внезапно прекратилось. Оставив его тяжело дышащим на каменных плитах, сидящим прямо рядом с обгоревшими остатками того, что было его правой рукой.

***

— Хорошо, — кивнул Гарри, его голос был не громче шёпота. — Вы пойдёте со мной. Но сначала мне нужна ваша помощь.       Миссис Уизли наклонила голову, анализируя его несколько мгновений. — Что тебе нужно, чтобы я сделала? — Подойдите к Люпину… и скажите ему, что я прошу его пойти с нами. — Он вынудил слова вырваться наружу, ненавидя себя за то, что вообще их произносит. — Просто так? — скептически спросила миссис Уизли. — Думаешь, это убедит его? — Нет, — покачал головой Гарри. — Нет, если только вы не скажете ему, что я вас послал. Скажите ему… что так он сможет всё исправить. — Почему ты не можешь сказать ему это сам?       Гарри вздохнул, отводя взгляд, когда его глаза нашли дверь на другом конце комнаты. — Потому что мне сначала нужно кое-что сделать.

***

— Геллерт, ты уверен? — сурово спросил Альбус, уже зная ответ.       Аберфорт не позвал бы его в Глазго, если бы дело не было срочным. Видеть, как Геллерт и Аберфорт почти дружелюбны друг к другу, давало понять, насколько серьёзна ситуация. Геллерт изложил свои исследования и привёл источники, и Аберфорт даже поддержал его. Но Альбус всё ещё не мог поверить. Если это правда… Если они правы… — Абсолютно, Альбус, — мрачно ответил Геллерт. — Ты знаешь, что это значит, — вступил Аберфорт, и между ними воцарилось тяжёлое молчание. — Ты знаешь, где это может быть.       Он знал. Альбус только надеялся, что оно всё ещё там.

***

— Я сказал, поднимайся, Лонгботтом, — рык Малфоя звучал почти как шёпот издалека, но Невилл вырвался из шока, когда Гермиона внезапно начала выть и биться о пол. Эффект был мгновенным — Невилл тут же вскочил на ноги и умоляюще посмотрел на Малфоя, который прекратил проклятие. — Время на исходе. Бери сферу сейчас же.       Невилл почувствовал, как начинает приходить в себя, его разум наконец обрабатывал мир вокруг. Он слышал, как Гермиона тихо плачет, свернувшись калачиком на полу. Рон и Фред боролись с Пожирателем, пытаясь и не сумев броситься к ней. Пока Невилл стоял в оцепенении, Люциус подошёл и грубо толкнул его обратно к сфере. К сфере, которая сожгла его руку. Его правую руку. Его палочную руку. Даже если бы он каким-то образом вернул свою палочку, он больше не смог бы ею пользоваться. По крайней мере для дуэли. Не для того, что имеет значение.       Его жизнь была окончена, даже если бы ему удалось сбежать.       Взгляд Невилла скользнул вниз по сфере и уставился на клочок пергамента под ней.       Тёмный Лорд и (?) Невилл Лонгботтом       Тёмный Лорд и (?)       (?)       Кровь застыла в его жилах, когда кусочки пазла начали складываться. Всё тело напряглось, и он не смел обернуться к Пожирателям или друзьям. Они мертвы. Они все мертвы. Как только Малфой всё поймёт, он убьёт их всех. — Подними её, Лонгботтом, — потребовал Малфой. — Подними сейчас же!

***

      Миссис Уизли проследила за его взглядом, оглядела всех членов Ордена в гостиной, прежде чем заметила, куда он смотрит. Её лицо слегка побледнело. — Ты уверен?       Он не ответил. Слова казались тяжёлыми во рту, он сомневался, что сможет их произнести. Вместо этого он мягко прошёл мимо неё, двигаясь через комнату, в то время как все взгляды устремились на него. Аврора начинала беспокоиться, летая над ним, но Гарри не знал, пыталась ли она предупредить остальных или остановить его самого.       Гарри думал, что эта прогулка покажется вечностью. Но он оказался перед ручкой двери, прежде чем его разум осознал это. Его тело действовало по инстинкту, открывая дверь, прежде чем он переступил порог. Его ударил затхлый запах, который он знал слишком хорошо, но это не остановило его, когда он завернул за угол и начал спускаться по лестнице, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее с каждым шагом.       Он всё ещё был там. Прямо там, где Гарри оставил его. На нём была чистая одежда, и он не истекал кровью, но Гарри почувствовал прилив леденящего удовлетворения, когда увидел повязку на его глазу. Сириус Блэк выглядел так же озлобленным и полным ненависти, как в тот день, когда Гарри чуть не убил его. И хотя его внезапное появление не вызвало неистовых криков, в глазах мужчины всё ещё бушевала холодная ярость.       Те же глаза скользнули вниз по телу Гарри и остановились на кобуре у него на бедре. Той, в которой лежала палочка Блэка, надёжно спрятанная.

***

      Бедивер немедленно развернулся. Не было смысла притворяться или пытаться оправдать своё присутствие. Он надеялся сохранить свою истинную принадлежность в тайне, но после сегодняшней ночи это будет невозможно. Максимум, что он мог сделать, это уйти живым. Он попытался развернуться и раствориться, но защиты не позволили. Попытался улететь, но не преодолел и нескольких футов, прежде чем давящее чувство от защиты в сочетании с истощением магии заставило его рухнуть на землю.       И с его лодыжками, покусанными и обескровленными змеями, Бедивер не мог сделать ничего, кроме как продолжать уходить, хромая.       Дверь в лачугу внезапно открылась позади него. Это было негромко, но звук отчётливо донёсся. Волдеморт ничего не сказал, но Бедивер уже знал, чего тот ждёт. Он мог продолжать пытаться убежать, и Тёмный Лорд убьёт его без единого слова. Или он мог обернуться и держаться стойко, умерев с достоинством после того, как ответит на вопросы.       И если уж ему суждено умереть, то с достоинством.       Бедивер обернулся, сохраняя лицо бесстрастным, в то время как Тёмный Лорд наклонил голову и посмотрел на него, полностью лишённый эмоций. Он не выглядел злым или даже обеспокоенным. Вместо этого Бедивер почувствовал, будто его полностью анализируют, решая, стоит ли убивать на месте или его жизнь имеет какую-то ценность.       Тёмный Лорд покрутил в руке небольшую чёрную коробочку. Крестраж, тут же осознал Бедивер, а затем быстрым движением без палочки коробка исчезла. — Жаль, что это оказался ты, — безэмоционально сказал Тёмный Лорд. — Я надеялся почтить тебя после сегодняшней ночи. — Почтить меня? — переспросил Бедивер.       Тёмный Лорд мягко двинул рукой, и Бедивер почувствовал, будто всё его горло сдавливает невидимая сила. Он забился, пытаясь дышать, пытаясь нацелить палочку на свою шею, прежде чем она была внезапно вырвана из его рук и отброшена в неосвещённую траву. — Теперь это не имеет значения, — холодно сказал Тёмный Лорд.       И как раз когда Бедивер подумал, что Тёмный Лорд собирается раздавить ему горло, появился ослепительный золотой свет, заставивший обоих мужчин отвести взгляд и отвлёкший Волдеморта ровно настолько, чтобы ослабить хватку. Бедивер закашлялся, медленно поднимаясь, когда свет угас и из него вышел Альбус Дамблдор. Его феникс взмыл в воздух, летая вокруг них, испуская мягкую, полную надежды песню в тёмную ночь.       Бедивер чуть не потерял самообладание, его взгляд метаясь между Альбусом и Тёмным Лордом. Пока трое мужчин неопределённо оценивали друг друга, Бедивер не был уверен, выйдет ли он из этой встречи живым.

***

      Невилл стоял парализованный, пока Малфой снова кричал на него, требуя взять пророчество. И затем сердце Невилла упало, когда он почувствовал мягкое ощущение освобождения внутри. Эффект Непреложного Обета рассеивался — знак того, что разум Малфоя соединил точки.       Медленно он почувствовал, как его тело само поворачивается. Малфой смотрел на его правую руку, на мгновение озадаченный, прежде чем его сознание догнало подсознание. — Ты не можешь забрать пророчество, не так ли? — спросил Малфой, его голос спокоен, тих и смертоносен.       Если Невилл не мог забрать пророчество, Непреложный Обет становился бессмысленным, поскольку первоначальные условия больше не могли быть выполнены. Это освобождало Невилла от обязательства сдаваться. И это освобождало Малфоя от необходимости щадить его друзей.       И затем, несмотря на маску, Невилл готов был поклясться, что увидел момент, когда Малфой улыбнулся. — Ты, Невилл Лонгботтом, даже не являешься субъектом пророчества, верно?

***

      Гарри не усмехнулся. Он был здесь не для того, чтобы злорадствовать. Хотя он не мог отрицать, что приятно вернуться и увидеть более сломленного Сириуса Блэка, он мог бы прожить всю жизнь, не видя этого человека снова. Он медленно потянулся к кобуре, и в тот момент, когда он расстегнул её, Сириус поднялся на ноги. Его дыхание участилось, и на мгновение он выглядел как загнанное животное, которое Гарри отчётливо помнил с той ночи.       Медленно он вытащил палочку. Подержал её в руке мгновение, пытаясь снова почувствовать её магию. Она сопротивлялась ему. Палочка ненавидела его. И Гарри любил это. Он покрутил её в руке, каждое движение напрягая Блэка. Гарри всё ещё колебался, его тело сопротивлялось приказам разума. А Аврора над ним становилась всё тревожнее.       Наконец Гарри поднял руку, внимательнее анализируя палочку, в то время как Блэк вздрогнул и отступил назад. И затем он бросил её в воздух. Палочка упала на пол, покатилась под прутьями камеры и остановилась, столкнувшись с ботинком Блэка. — Мне нужна твоя помощь, — вынудил себя произнести эти слова Гарри, удивлённый тому, насколько ровно они прозвучали.       Блэк посмотрел вниз на палочку, затем снова поднял взгляд на Гарри, замешательство и страх бурля позади ненависти в его глазах. Гарри со своей стороны оставался стоиком, не желая ничего выдавать, пока они оба смотрели друг на друга.       Кто-то умрёт сегодня ночью, в этом у Гарри не было сомнений. И если это будут Сириус Блэк или Ремус Люпин вместо миссис Уизли или него самого, то Гарри не прольёт ни слезинки.