Единственный, кого он будет всегда бояться (Часть I)

      Гриммо-плейс       00:30       Блэк не сводил глаз с Гарри. Он всё ещё был настороже, почти дрожал от напряжения, постепенно опускаясь на колени и бесцельно ощупывая пол в поисках палочки. В тот миг, как пальцы коснулись дерева, он перешёл в действие. Перекатившись, сжимая палочку, Блэк не терял ни секунды, навел её на Гарри. Его рука яростно тряслась, лицо медленно искажалось от ярости. Но Гарри даже не дрогнул. Он бесстрастно смотрел Сириусу Блэку в глаза, почти играя с безумием, мерцавшим в их глубине, наслаждаясь тем, как его безразличие подпитывает страх противника. — Я говорил, что убью тебя, — холодно прошипел Блэк, и быстрым движением из его палочки вырвался поток света. Но вместо того чтобы ударить Гарри, он столкнулся с замком камеры, вызвав тихий щелчок, и дверь слегка приоткрылась.       Поднявшись на ноги, Блэк действовал методично, не спуская с Гарри глаз. Его палочка снова была нацелена на него, а ярость внутри продолжала расти. Он толкнул дверь, выходя из камеры, но не успел сделать и пары шагов, как Аврора снова пронзительно закричала. Она резко прекратила кружить вокруг Гарри, зависнув прямо над его плечом; огонь рождался из её крыльев, пока она смотрела вниз на Блэка. — У тебя не было бы шанса, — наконец сказал Гарри. — Думаешь, твоя чёртова птица защитит тебя? — прошипел в ответ Блэк. — Ей и не понадобится, — когда он это произнёс, пламя Авроры погасло, и она медленно опустилась ему на плечо. И даже после того как он приказал Авроре отступить и оказался, казалось бы, безоружным, Блэк не посмел сделать ход.       Хорошо. — Ты можешь попытаться убить меня и посмотреть, как это сработает для тебя… снова… — Гарри замолчал, делая шаг к Блэку, и тот невольно отступил. — Или ты можешь пойти со мной, и я дам тебе то, чего хочешь больше всего. — И что же это? — сквозь зубы выдавил Блэк. — Как насчёт возможности убить Беллатрису Лестрейндж?       Имя подействовало мгновенно, на что Гарри и рассчитывал. Палочка в руке Блэка задрожала сильнее, челюсти сжались, а в глазах вспыхнула ярость. Сириусу Блэку даже не нужно было опускать палочку — Гарри и так понял: его ненависть к Беллатрисе Лестрейндж намного перевешивает ненависть к нему.

***

      Отдел Тайн       00:30       Слова Малфоя эхом отдавались в голове Невилла. Дразнили его. Смеялись над ним. Хуже всего были взгляды остальных — эта смесь жалости и разочарования. На этот раз он не спасёт их, и они это знали. Он почти слышал, как Малфой хихикает под маской. Мир словно остановился или, по крайней мере, замедлился, и тогда он услышал этот смех. Невиллу не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кому он принадлежит. Этот голос подозрительно отсутствовал всю ночь, и теперь, конечно, решил проявиться. — О, какой чудесный поворот событий, — радостно произнёс он, выскальзывая из-за спины Невилла, в то время как его тёмное отражение оперлось правой рукой о Малфоя. Та насмешливая улыбка — его двойнику даже не нужно было указывать на очевидное, чтобы вбить эту мысль ему в голову. — После всего этого времени, когда все думали, что ты что-то особенное, ты оказался всего лишь ещё одним неудачником с манией величия.       Тёмное отражение Невилла смеялось и смеялось, даже когда время внезапно вернулось к нормальному течению. Оно не исчезло. Никто другой не мог его слышать или видеть, но сердце Невилла упало, когда его охватило чувство, что на этот раз оно останется с ним навсегда. — Тик-так, Неви, — напомнило оно ему, оттолкнувшись от Малфоя, прежде чем начать дико бродить по залу. — У тебя не так много времени, если хочешь, чтобы твои друзья жили. — Тёмный Лорд всё равно захочет тебя, — голос Малфоя привлёк его внимание, и в тот же миг что-то толкнуло его назад. Он упал на пол, верёвка болезненно затянулась вокруг торса, прижав оставшуюся руку под собой. — Он захочет убить тебя сам, просто чтобы убедиться, конечно.       Невилл боролся с путами, вкладывая все силы, пытаясь освободиться. Но сколько бы он ни пытался, ничего не поддавалось. Тёмный Невилл внезапно возник перед ним, опустился на колени и откинул волосы с его лба, а его рука зависла над шрамом, вызывая резкую боль при касании. — Интересно, что Малфой сделает с остальными, — вслух поразмышляло оно, и едва слова слетели с его губ, в нескольких футах вспыхнула драка. Невилл напрягся, пытаясь разглядеть, но всё, что он мог бы увидеть, было скрыто нависающей фигурой его тёмного «я». — Я пытался предупредить тебя, разве нет? Я всегда говорил, что в конце концов ты их убьёшь. — Невилл! — крик Гермионы пробился сквозь свист заклинаний. — Убить их всех! — прошипел Люциус. — Фред, нет! — голос Рона был оглушительным, и Невилл почувствовал, будто сердце у него остановилось.       Разноцветные вспышки мелькали по всей комнате — оранжевые, зелёные, розовые. Люди кряхтели. Боролись. Кричали. Его тёмное отражение ухмылялось, глядя на него сверху вниз. Дышать стало трудно. Паника и ярость взяли верх, Невилл рвался всё яростнее, пока внезапно верёвки, связывавшие его, не растаяли. Едва почувствовав себя свободным, он откатился в сторону — отсутствие правой руки делало движение странным и неуклюжим. На мгновение он потерял равновесие, потребовалась секунда, чтобы прийти в себя, и, подняв взгляд, он увидел, как Малфой и Фред сцепились в борьбе.       Розовая вспышка мелькнула как раз в тот момент, когда Фред вскрикнул от боли. Он вцепился в Малфоя, хватая его за мантию, пока Пожиратель отбрасывал мальчика прочь. Но в тот миг, когда Фреда оторвали, раздался звук рвущейся ткани, за которым последовал тихий стук маленьких предметов, падающих на пол. И к тому времени, как Малфой это осознал, Невилл уже бросился вперёд, в странной смеси прыжка и ползанья он преодолел несколько футов между ними и схватил крошечные деревянные палочки. — НЕТ!.. — рык Малфоя внезапно оборвался, когда комната сместилась вокруг Невилла.       Огромная, почти архаичная палата исчезла, и он внезапно оказался в том, что выглядело как уменьшенная копия палаты Святого Мунго. Стены были испещрены каракулями, повсюду стояли столики, заваленные инструментами и ещё большим количеством пергаментов с записями. А на одинокой кровати лежал обезображенный труп, которого Невилл смутно узнавал.       Он пробыл один всего секунду, потому что к нему присоединились не только его тёмное «я», но и двое Пожирателей, внезапно возникших рядом. — Что ты делаешь, мальчик? — закричал один из силуэтов.       Другой уже направлялся к нему.       Невилл внезапно почувствовал, как его рука вспыхнула жаром, и сердце упало — он на миг подумал, не лишат ли его и левой руки. Но ощущение длилось лишь мгновение, и когда он взглянул на свою руку, то увидел, что шесть маленьких палочек в ней внезапно увеличились до своего обычного размера. Не думая, Невилл поднял руку и крикнул: «СТУПЕФАЙ!»       Шесть палочек сработали мгновенно, и хотя одновременное использование всех них отдалось ударом в живот, сила заклинаний компенсировала неточность прицела. Одно из них чудесным образом поразило цель, в то время как другие несколько раз отскочили от стен, прежде чем рассеяться.       Второй Пожиратель вскрикнул и рухнул, и Невилл воспользовался моментом, чтобы броситься к нему, выкрикнув ещё одно оглушающее заклятье с такого близкого расстояния, что промахнуться было невозможно. Сила удара была такова, что человека отбросило через всю комнату; он врезался в стену с таким треском, что у Невилла похолодело внутри. Череп раздробился, шея вывернулась под неестественным углом.       Невилл почувствовал, как челюсть отвисла, а по телу пополз ледяной холод. Он почти не услышал жестокий смех позади себя, пока кто-то не схватил его за плечо. — Что ж, по крайней мере, в этот раз ты действительно убил свою цель. Седрик был бы горд. Жаль, что того же нельзя сказать об остальных твоих друзьях.       И по мере того как голос медленно стихал, волосы на затылке Невилла встали дыбом. Он немедленно вскочил с пола, озирая маленькую комнату в поисках выхода. Умоляя, чтобы появилась дверь или произошло ещё одно смещение. Что угодно, лишь бы вырваться отсюда и помочь друзьям. Но ничего не происходило. И хуже всего — у него были все их палочки.

***

      Снаружи лачуги Мраксов       00:30 — Том. Бедивер, — спокойно произнёс Альбус, нарушая гнетущую тишину, воцарившуюся с момента его появления.       Фоукс кружил над ними, его песня была полна надежды и умиротворения — именно то, что нужно было Альбусу, чтобы сохранять самообладание. Присутствие Тома здесь всегда оставалось вероятностью; в конце концов, это был дом его семьи, важное место, которое Альбус отметил после погружения в мириады старых воспоминаний, связанных с ним. Однако обнаружить здесь Бедивера Паркинсона оказалось полной неожиданностью.       Альбус знал об этом человеке очень мало. Как и большинство Невыразимцев, его жизнь была окутана тайной, и он допускал крайне мало контактов с внешним миром. Его взгляды часто были противоречивы, а мотивация оставалась загадкой, которую Альбус не мог разгадать даже после десятилетий в Визенгамоте и встреч с Корнелиусом и Миллисент. И сейчас, глядя на них обоих, он не мог решить: было ли это доказательством того, что Бедивер — член Внутреннего круга Тома, или же он, подобно ему самому, пытался противостоять Лорду? А может, он был ещё одним искателем Даров Смерти?       Несколько секунд размышлений склонили его к двум последним вариантам. Бедивер выглядел смертельно больным. Он был бледен как полотно, всё его тело тряслось. Он казался на двести лет старше, чем в их последнюю встречу. Это было далеко от того тихого, но внушительного образа, который мог заставить дрожать даже министра. Именно тогда Альбус почувствовал истинную причину его состояния. Если бы не Фоукс и его огненное перемещение, он сам мог бы оказаться в таком же положении. Десятки защит вокруг них были почти удушающими; тёмная магия, исходившая от них, царапала кожу. Прокляты были не только барьеры. Змеи вокруг, сама земля под ногами.       Том был здесь первым. Том, должно быть, знал о Воскрешающем камне. Иначе зачем бы он его прятал, а не использовал сам? — Дамблдор, — прошипел Том, его высокий холодный голос вызвал яростную реакцию у всех окружающих змей. Они были готовы наброситься в любой миг.       Их взгляды встретились, глаза Альбуса с пустыми глазницами Тома. Прошли десятилетия с тех пор, как он видел в них хоть искру жизни, эмоцию или мысль. Побочный эффект ущерба, нанесённого собственной душе. Не то чтобы это имело значение, он знал Тома дольше, чем кто-либо. Альбус понимал, о чём тот думает, без всяких подсказок. И сейчас он не мог не задаться тем же вопросом. В иной обстановке схватка легилиментов закончилась бы его победой. Но сегодня ночью, на территории Тома, с сотнями его змей вокруг и защитами, подавляющими его силы, Альбус не был так уверен.       Он повернулся к Бедиверу, прежде чем Том успел принять решение, и увидел, как за его глазами вращаются шестерёнки, пока тот переводил взгляд между Альбусом и Томом. Бедивер хотел знать, что известно каждому из них. Он пребывал в таком же неведении, как они оба. Это продлило тягостное молчание. Никто не желал говорить первым, раскрывая лишнюю информацию. У Альбуса было больше времени на размышления, но чем больше он пытался найти решение, тем менее уверенным становился в своих первоначальных предположениях.       Том первым нарушил тишину, развернувшись к Альбусу и выпустив серию убивающих проклятий. Но Альбус был готов, мгновенно подняв палочку, в то время как мелкие камешки с земли взметнулись вверх, увеличиваясь в размерах и перехватывая смертоносные зелёные вспышки, лишь чтобы разлететься на сотни осколков, которые столкнулись с быстрым щитом. Привычная реакция, доведённая до автоматизма, позволила ему сосредоточиться на Бедивере, который нырнул к земле и протянул правую руку в темноту.       Том тоже это заметил, немедленно нацелившись на мужчину чередой убивающих проклятий, одновременно зачаровав лозы и сорняки, чтобы те вцепились в Главу Невыразимцев. Альбус быстро вмешался, сжигая путы, в то время как палочка внезапно материализовалась в руке Бедивера. Тот не терял времени, нацелив её на свою голову и исчезнув из виду. Заклятье Невидимости — и Том понял это так же ясно, продолжая атаковать пустое место, где только что стоял Бедивер.       Альбус чувствовал защиты от перемещения с самого прибытия. Том эффективно загнал их в ловушку, но это не означало, что у Бедивера не осталось козырей в рукаве. Фоукс действовал прежде, чем Альбус успел отдать команду. Птица вспыхнула, поглощённая огненным пламенем, и продолжала кружить, создавая стену огня высотой в двенадцать футов, которая окружила их всех, отрезав любые наземные пути к отступлению.       Видя усилия Фоукса, Бедивер начал метать проклятия как в Альбуса, так и в Тома, вынудив обоих также стать невидимыми, чтобы лишить его преимущества. Но это продлилось лишь мгновение — ярко-жёлтый свет взметнулся в небо и взорвался, ударные волны сняли чары невидимости с Тома и Альбуса как раз перед тем, как Бедивер — всё ещё невидимый — возобновил атаку, медленно отступая.       Альбус оказался вынужден сражаться на два фронта, и все трое погрузились в хаотичную схватку. Он использовал всё, что мог, трансфигурируя мелкие камни в волков и львов, которые бросались и на Тома, и на Бедивера. Быстрым жестом без палочки лозы с земли взметнулись вверх, защищая его от змей, жаждавших укусить. Когда же Бедивер попытался применить водяные чары, чтобы погасить огонь, Фоукс не только укрепил барьеры, но и метнул в невидимого противника снопы пламени.       Бедивер быстро отступил, взорвавшись массой тьмы и устремившись вверх. Но он не поднялся и на восемь футов, как Том протянул руку и силой магии без палочки швырнул его обратно на землю. Заклятье Невидимости развеялось, и Бедивер остался лежать без сознания, истекая кровью из головы. Прежде чем Том успел добить его, Альбус направил на него свободные лозы. Одна вцепилась в ногу, отвлекая внимание, но они оказались лишь временной помехой — Том заставил их сгореть одним щелчком пальцев. — Было глупо с твоей стороны осуществить такую атаку, — холодно сказал Альбус, обмениваясь с Томом заклинаниями. — У Министерства не останется выбора, кроме как поверить мне после сегодняшней ночи.       Том метнул в него ещё несколько убивающих проклятий, настолько мощных, что от них расходились молнии, поджигая землю. — Но к тому времени я уже выиграю, — загадочно ответил Том. — А вы будете мертвы.       Одно из заклинаний Альбуса столкнулось с убивающим проклятием Тома; объединённая сила отбросила обоих назад. Лишь их щиты удержали их от падения. Первым оправился Том, воспользовавшись моментом, чтобы придать форму массивной стене пламени, окружавшей их. Она быстро росла, и пока Альбус пытался остановить её различными чарами, Том легко парировал их, не отвлекаясь от огня. Даже попытки Фоукса вмешаться были пресечены, когда сама земля взметнулась вверх, атакуя птицу, даже когда та пыталась уворачиваться.       Пламя начало обретать форму, но прежде чем оно успело полностью материализоваться, Альбус поднял палочку к небу и выпустил яркий белый луч. Он осветил весь лес, сила заклинания едва не опрокинула его самого, с каждой секундой луч становился всё нестабильнее. И когда он увидел, как огненная змея взмывает вверх, чтобы сожрать его, Альбус вложил в заклятье всю остававшуюся магию и швырнул его в землю. Столкновение породило оглушительный грохот, и яростный вихрь, рождённый его чарами, не только опрокинул Тома, но и погасил всё окружающее пламя.       Альбус немедленно обернулся к тому месту, где лежал Бедивер, но того нигде не было видно. Прежде чем он успел применить заклинание обнаружения, краем глаза он увидел, как Том обратился в клубящийся чёрный дым и унёсся вверх. Не имея выбора, Альбус принял мгновенное решение и полетел вслед, не желая позволить ему скрыться. С Бедивером Паркинсоном придётся разобраться в другой раз.

***

      Министерство магии       00:35       Когда пламя вокруг них погасло, взору Гарри и остальных открылся Атриум Министерства. Царила мёртвая, жуткая тишина. Помимо полного отсутствия охраны, бесчисленные осколки стекла, устилавшие пол, были красноречивым доказательством правоты Гарри. Миссис Уизли ахнула позади него, и он почти физически ощутил, как волна её отчаяния накатывает на него. Гарри даже не мог представить, что она чувствует. Потеря Сьюзен глубоко ранила его, ввергнув в пропасть, из которой он ещё не выбрался. А столкнуться с угрозой смерти для четверых своих детей, которых ты рожала и растила годами, создавая связь, не сравнимую ни с чем... не могло быть боли сильнее.       Гарри позволил себе на миг прочувствовать это горе, уже исходящее от миссис Уизли. Лишь на миг. Это стало горьким напоминанием, зачем он здесь. Почему он поступил с Монтегю именно так. Но больше секунды он позволить себе не мог.       Он двинулся первым, стекло хрустело под его ботинками, пока он осматривал Атриум на предмет угроз. Его разум работал на пределе с тех пор, как миссис Уизли вырвала у него согласие на её участие. И едва ли менее тревожными были слова Панси, звучавшие у него в голове. Его магия, возможно, и восстановилась после ночного напряжения, но она всё ещё была ослаблена необходимостью использовать чужую палочку. До своей обычной силы ему было далеко, и даже будь он в полной форме, он сомневался, что обладает мастерством, достаточным, чтобы одолеть многих из Внутреннего круга Волдеморта.       Он не позволит миссис Уизли следовать за ним вниз. А Блэк с Люпином были далеко не той поддержкой, что требовалась для сегодняшней ночи. Пришло время посмотреть, из чего на самом деле сделан Скримджер.       Аврора пролетела над ним, направляясь к лифтам, и Гарри обернулся к троим взрослым. — Там внизу слишком много Пожирателей. Нужно активировать сети каминного порошка и другие внешние входы, иначе подмоги не дождаться. — Что ты предлагаешь? — спросил Люпин, его голос был тихим, но яростным. — Кому-то придётся всё включить обратно. — Дай угадаю, этим кем-то должен быть ты? — холодно спросил Блэк. — Вовсе нет, — ответил Гарри тем же тоном. — Я лучший дуэлянт из нас четверых, и я ни черта не смыслю в том, как запускать сеть каминного пороха. И не волнуйся, я не настолько тебе доверяю, чтобы отпустить одного. — Тогда я сделаю это, — неохотно вызвался Римус, когда миссис Уизли промолчала. — Нет, — покачал головой Гарри, пристально глядя на него. — Была причина, по которой я позвал тебя именно сюда. Мне нужен оборотень, чтобы попасть в настоящий Отдел Тайн. — Настоящий Отдел Тайн? — скептически переспросил Люпин. — Объясню позже, — Гарри повернулся к Молли. — Миссис Уизли, это придётся сделать вам. — Гарри… — Пожалуйста, — в его голосе прозвучала почти мольба. — У нас нет времени. Прошу, доверьтесь мне сейчас. Мы не справимся без авроров, а Люпин нужен мне здесь. Так вы поможете нам больше всего. Мы спасём ваших детей, но я не могу спускаться вниз, не зная, что подмога уже в пути.       Миссис Уизли выглядела так, будто хотела возразить, но семена, которые Гарри посеял, начали прорастать. Времени и правда не было, и материнский инстинкт — сделать всё для безопасности детей — боролся в ней с отчаянной потребностью быть частью самой спасательной операции. — Я спасу их, обещаю, — сказал Гарри, надеясь, что эти слова напомнят ей: у него уже получалось однажды. И это сработало — миссис Уизли наконец кивнула. — Хорошо, — сказала она, хотя на лице её читалось нежелание.       Все четверо бросились к открытому лифту, где уже ждала Аврора. Едва были нажаты кнопки шестого и девятого уровней, кабина пришла в движение. Аврора устроилась на плече миссис Уизли, напевая тихую, но мощную песню, которая, казалось, мгновенно сняла напряжение в её плечах и развеяла последние сомнения. Когда лифт прибыл на шестой уровень и двери открылись, миссис Уизли быстро поцеловала Гарри в щёку, умоляя быть осторожным и пообещав присоединиться к ним, как только авроры прорвутся в Министерство. Когда она исчезла в коридоре, а двери лифта закрылись, в группе воцарилась тягостная тишина. Резкий тычок в спину заставил Гарри обернуться. — Ты конченный идиот, — прорычал Блэк ему в ухо, вдавливая остриё палочки глубже. — Что ты задумал? — Сириус… — предостерегающе произнёс Люпин. — У тебя есть три секунды, чтобы убрать эту палочку, прежде чем мой феникс выклюет тебе второй глаз, — холодно прошипел Гарри. И хотя Блэк на мгновение заколебался, давление исчезло. Вскоре они достигли девятого уровня, и, пройдя через пустынный коридор, наткнулись на трупы — следы тщетных попыток Ордена остановить Пожирателей. — Мерлин… — выдохнул Люпин, но Гарри проигнорировал скопление тел, продолжая идти вперёд. Он распахнул дверь и вошёл в тёмный зал, который, как он знал, был входом в Отдел Тайн. Почувствовав жгучую боль на своём знаке, о которой предупреждал Бедивер, Гарри поднял руку и щёлкнул пальцами, заставив одну из дверей открыться, в то время как остальные растворились в ничто. — Как ты это сделал? — спросил Люпин. — Магия, — сухо ответил Гарри.       Гарри прошёл через дверь и направился к высокой арке в центре комнаты. Двое других последовали за ним, и дверь с грохотом захлопнулась, едва они пересекли порог. — Лунатик, ты что, слепой? — прошипел Блэк, и в его шёпоте слышался рык. — Он с ними заодно. Он заманивает нас на смерть.       Над ними раздался гневный пронзительный крик Авроры. — Заткнись, Сириус, — отрезал Люпин, прежде чем окинуть взглядом комнату. — Гарри, это не то место, — внезапно сказал он. — Это не Зал Пророчеств. — Он становился всё более обеспокоенным с каждой секундой. — Что это за комната?       Гарри проигнорировал их, взобравшись на небольшой холм и неуверенно глядя на арку. Даже зная, что это такое, в ней было нечто, леденящее душу. Даже Аврора, казалось, избегала эту штуку, кружа над холмом вместо того чтобы следовать за Гарри. — Лунатик… — голос Блэка стал выше, срываясь. — Я не доверяю ему. — Мне всё равно, доверяешь ты мне или нет. Это вход. Лонгботтом и остальные — прямо за этой аркой. — И откуда ты это знаешь? — потребовал Блэк. — Мои друзья-Пожиратели сказали, — бесстрастно ответил Гарри. — Мне плевать, веришь ты мне или нет. Ты можешь либо пройти через этот портал и получить шанс убить Беллатрису, либо остаться здесь и ждать, пока авроры снова упрячут тебя за решётку. Выбирай, Блэк.       Блэк замолчал, впиваясь взглядом в Гарри, осознавая всю шаткость своего положения. Люпин же неуверенно повернулся к Гарри. — Ты уверен, что это безопасно? — Даю слово, чего бы оно там ни стоило, — усмехнулся Гарри. — Хорошо, — кивнул Люпин и двинулся к нему. — Римус! — Мы зашли слишком далеко, чтобы отступать, — осторожно сказал Люпин, глядя на Гарри. — И я доверяю ему… Я доверяю тебе.       Гарри это было не особенно важно, но он всё равно кивнул. Он привёл их сюда не для того, чтобы заглаживать вину. — Ладно, — плюнул Блэк. — Но ты пройдёшь первым. — С удовольствием, — закатил глаза Гарри.       Ухватившись за ту безрассудную часть себя, которую, казалось, не могла удовлетворить ни одна опасность, Гарри позвал Аврору и шагнул в арку в тот момент, когда она ухватилась за его руку. Ощущение было тошнотворным, будто его протаскивали сквозь пространство, которое неистово трясла гигантская рука. Он был жив, но в то же время нет. Материален, но при этом не существовал. Это было настолько противно, что желчь подступала к горлу. И в тот миг, когда Гарри готов был извергнуть её, всё внезапно прекратилось, и он оказался по другую сторону.       И тут это немедленно настигло его. Бедивер предупреждал, но он всё равно не был готов. Боль была ослепляющей. Он рухнул на колени, сжимая пылающую руку. Будто вся кровь в ней внезапно обратилась в лаву, выжигая его изнутри. — Гарри, — прошептал знакомый голос, но он не мог на нём сосредоточиться. Он стиснул зубы, отказываясь издать хотя бы звук. Позади него внезапно стало больше голосов — встревоженных, громких, — но прежде чем Гарри смог к ним прислушаться, его глаза вдруг широко раскрылись, и он УВИДЕЛ.       Всё.       Всё это.       Всё одновременно.       Перед ним были десятки, может, даже сотни разных комнат, существующих в одно и то же время. Одни — размером с чулан, другие — просторнее квиддичных стадионов. У каждой был свой архитектурный стиль. Свои источники силы. Своё собственное ощущение реальности. Сосредоточиться на чём-то одном было почти невозможно, настолько, что его буквально выталкивало в другую комнату каждую секунду. Он не мог даже описать это себе — будто его глаза обрели рентгеновское зрение, и он был вынужден смотреть через все возможные линзы разом.       В конце концов зрение немного приспособилось. Но его продолжало перемещать между комнатами, давая лишь секундную передышку. Информации было слишком много, мозг ощущался полностью перегруженным. Он едва успевал осознать увиденное, как его уже переносило в другое место. Он попытался твёрже встать на ноги, будто одно лишь желание укорениться в полу могло удержать его на месте. Попытка оказалась тщетной, и Гарри не был уверен, что когда-либо сможет это контролировать.       Он видел всё. Огромную больничную палату с дюжинами полувскрытых трупов различных существ. Сотни захваченных диких инферналов и прочих жутких вариантов живых мертвецов. Старика, запертого в стеклянной клетке, бормочущего «это не я, это не я» снова и снова. Пожирателей, мечущих проклятия. Однорукого мальчика, бьющего кулаками в стены маленькой комнаты.       Гарри непрерывно перемещался из комнаты в комнату, казалось, целую вечность. Не то чтобы его тянули или толкали — скорее, весь мир двигался, пока он оставался на месте. Он видел десятки вещей, которых не мог по-настоящему понять, и только когда его взгляд упал на окровавленную, скомканную фигуру с рыжими волосами, дёргающуюся на полу, всё наконец остановилось. Шок и абсолютный ужас, должно быть, вернули ему контроль. Гарри пересек почти пустую комнату и опустился на колени рядом с телом.       Это был мальчик, и это немедленно успокоило большую часть его страхов, но это всё ещё был Уизли. Он осторожно перевернул тело, вздрогнув, когда оно с хрустом поддалось, и обнаружил Фреда Уизли, дрожащего, едва дышащего, смотрящего на него так, будто перед ним — реинкарнация самого Волдеморта. — П-пожалуйста… — выдохнул он, пока кровь продолжала хлестать из его груди и живота. Но это были лишь поверхностные раны по сравнению с тем, как был вывернут его торс относительно нижней части тела.       Боясь пошевелить его, Гарри остался без вариантов, пока внезапный всплеск огня не озарил пространство над ними, и не появилась Аврора. Феникс мягко опустился на мальчика, его слёзы затягивая раны на груди и животе, но даже их волшебного действия оказалось недостаточно, чтобы исцелить внутренние повреждения от проклятия, так искривившего его позвоночник. Крепко сжав руку Фреда, Аврора исчезла в яркой вспышке, снова оставив Гарри одного в комнате.       И хотя исчезновение Фреда означало, что людей для спасения стало на одного меньше, Гарри не был уверен, что сдерживает своё обещание миссис Уизли, возвращая ей сына в таком состоянии.

***

      Выручай-комната       00:45       Прошел почти час с тех пор, как Гарри вышел из Выручай-Комнаты, и Дафна никогда ещё не чувствовала себя так тревожно.       Он должен был быстро вернуться, эта мысль с самого начала выбивала её из колеи. И она была не одна. Как только дверь закрылась за Гарри, Панси тут же опустилась на стул, сформировавшийся прямо у неё за спиной. Она замолчала и стало неестественно тихо, так что было непонятно, дышит ли она вообще. Она напоминала сжатую пружину, готовую распрямиться. Или хищника, терпеливо поджидающего ничего не подозревающую добычу. Она не проронила ни слова, даже когда Драко неуклюже попытался завести с ней разговор. Даже Тео, выглядевший легче, чем за последние месяцы, словно навязчивая заноза наконец вынута из его плеча, не смог привлечь её внимание.       Дафна не могла не вспомнить ту девушку, которую знала до пятого курса. Панси и Гарри были изгоями в их компании. Две одиночки, избегавшие друг друга так же яростно, как и всех остальных, не желавшие общаться, если того не требовала ситуация. После Хэллоуина оба изменились: сокрытие убийства ненароком сближает людей, хотя бы из самосохранения. Было почти жутко вновь видеть, насколько расчётливой, насколько совершенно отстранённой может быть эта девушка в такие минуты тягостного молчания.       Время шло, и мальчики начали разделять их беспокойство. Драко принялся бормотать, расхаживая по комнате и перечисляя возможные причины, по которым Гарри не вернулся. Это помогало ему сохранять рассудок, но лишь нервировало Тео, который начал то и дело поглядывать на свои часы. Блейз же держался особняком, его руки дрожали, и он время от времени касался шеи, где всё ещё зияла небольшая незажившая рана, оставленная Монтегю.       Дафну накрыло тяжёлое чувство дежавю, вернув её в ночь, очень похожую на эту. — Он не придёт, — наконец заявил им Тео. Он умоляюще посмотрел на Панси, но та даже не повернула головы. Его тревога росла, Дафна буквально видела, как за его глазами складываются все выводы. Она сама начала подозревать то же самое несколько минут назад, не решаясь пока в это поверить. Но если кто и знал Гарри достаточно хорошо, так это Тео, и её сердце внезапно сжалось от открывающихся возможностей. — Возможно, его задержал Скримджер, — предположил Драко, но это явно было не то, что следовало говорить. — Подонка либо арестовали, либо он ушёл в Министерство. Так или иначе, он не придёт.       Здесь было нечто, какое-то противное, муторное чувство, за которое Дафна отчаянно ухватилась. Её мысли неслись, глаза метались по всем присутствующим в комнате, и ей хотелось, чтобы время замедлилось. Ответ был здесь, прямо перед ней, так близко, что его почти можно было схватить. Но он всё равно ускользал.       Тео и Драко начали перепалку, пытаясь заполнить напряжённое молчание, воцарившееся в комнате, найти, на чём сосредоточиться помимо собственного беспокойства. Дафна быстро перестала их слушать, в голове у неё кружились слова Элайджи, сказанные ранее вечером. По-прежнему дразня её. Контролируя её. Элайджа Монтегю всё ещё был всего в дюйме от смерти, заточённый в чёрном парящем кубе перед ней, но Дафне почти чудилось его дыхание у себя на шее. И даже дополнительное время, выигранное благодаря исчезновению Гарри, не было достаточным, чтобы успокоить демонов, терзавших её разум.       Это не имело значения. Не имело, если она не найдёт способа всё исправить. — Препирательства ничего не изменят, — наконец отрезала она, глядя на двух мальчиков. — Тогда что ты предлагаешь? — подначил Драко, и Дафна отвернулась.       Она могла бы предложить многое — Гарри сделал это до боли лёгким, когда развернул планы Элайджи против него самого. Но ни одно из этих предложений не помогало ей. Ей повезло, что никто их ещё не высказал. Даже Панси казалась потерянной, неумолимо пытаясь найти выход из цугцванга, пока время неумолимо утекало. Внезапно она подняла глаза на Дафну и уставилась на неё так пристально, что разорвать этот взгляд казалось невозможным. Сердце Дафны ушло в пятки, всё её тело мгновенно напряглось. Но затем она моргнула, и контакт прервался. Панси Паркинсон вновь погрузилась в свой безмолвный мир, в то время как Тео и Драко продолжали смотреть на Дафну с ожиданием. — Нам нужно позвать преподавателя, — наконец сказала она. Плохой вариант, но единственный, что был у неё сейчас. — Преподавателя? — отозвался Тео. — Ты с ума сошла? — выкрикнул Драко. — В прошлый раз же сработало, разве нет? — парировала Дафна. — Это не то же самое, что в прошлый раз, — огрызнулся Тео. — Нет, ты прав. Это хуже. По крайней мере, в прошлый раз мы были вшестером. Гарри либо под замком, либо мёртв, и ни один вариант нам не подходит. — Не говори так, — ледяным тоном произнесла Панси. — Ты слышала, что они говорили - прихвостни Элайджи, — продолжила Дафна. — Гарри пошёл остановить других Пожирателей Смерти. Вполне вероятно, что кто-то из преподавателей видел его. Если мы сможем привлечь их на свою сторону, убедить, что Гарри действительно пытался помочь, мы, возможно, сможем лечь спать, зная, что с ним случилось. — Мы обещали Гарри, что останемся здесь сторожить Монтегю, — сказал Драко. — А Гарри обещал нам, что не будет делать ничего глупого, — язвительно возразил Тео. — Ситуация меняется. — Я не слишком горю желанием ставить свою жизнь на то, что Гарри это прим... — О, Мерлин, заткнись! — внезапно прошипел Блейз из угла, заставив Драко замолчать. — Мы не будем снова проделывать это дерьмо. Чего хочет Гарри, не имеет значения, если это снова накроет нас всех дерьмом.       В комнате повисла тишина, но вскоре её нарушила Панси. — Мы не можем оставаться здесь долго. Преподаватели рано или поздно начнут нас искать. Что бы мы ни решили делать, нужно действовать сейчас. — А нельзя просто оставить его здесь? — спросил Тео. — Мы единственные, кто может войти в эту комнату. — Нельзя, — неохотно сказала Панси. — Если мы уйдём, Монтегю умрёт. — И тогда у нас на руках будет ещё один труп, — добавил Блейз. — Мы могли бы подбросить его к другим трупам и сказать, что его убил один из Пожирателей Смерти, — предложил Драко. — Авроры раскусят ложь, — сказала Панси. — Не раскусят, если будут слишком заняты тем... ну... сами понимаете, — Драко слегка пожал плечами, и этот жест странно напомнил о нервном первокурснике — манера, никогда ему прежде не свойственная. — Нам не обязательно всем идти за преподавателем, — вступила Дафна. — Нас пятеро. Мы можем разделиться: часть пойдёт искать преподавателя, а другие останутся здесь сторожить Монтегю. Может, даже сможем поискать Гарри по замку. — Да, потому что я уверен, что он заблудился по дороге сюда, — сардонически сказал Блейз. — Я просто перебираю варианты, ясно? — огрызнулась она. На сей раз её слова были искренними. Панси не выглядела убеждённой. — Тео, найди кого-нибудь из преподавателей. Постарайся выяснить, что на самом деле случилось, — наконец сказала она. — Если Гарри и вправду помог, то, возможно, Дафна права, и они помогут нам найти его.       Тео заколебался. — Ты уверена? — Нет, — сказала она. — Но у нас, похоже, не так уж много выбора.       Тяжело кивнув, Тео окинул взглядом четверых слизеринцев в комнате и вышел. Его взгляд задержался на Блейзе, анализируя парня, даже когда Панси неодобрительно приподняла бровь. Они продолжали смотреть друг на друга, общаясь с помощью неясных жестов и взглядов, на которых Дафна не могла сосредоточиться. Она падала, зависнув в воздухе, когда до земли оставалось всего несколько футов. Её падение сдерживало лишь то, что они, каким-то образом, купились на ту чепуху, которую она несла. — Пошли, — наконец сказал Тео, подзывая Блейза. — Тебе нужно в лазарет. — Тео... — Не сейчас, — его тон был достаточно твёрд, чтобы заставить Панси замолчать. — Пошли, Блейз.       После ещё нескольких мгновений безмолвного общения между ними, Блейз сдался и последовал за Тео из Выручай-комнаты. Панси проводила их негодующим взглядом, и Дафна была удивлена, что Панси не попыталась сильнее удержать Блейза здесь. В конце концов, она повернулась к ним двоим. — Нам нужно обезопаситься от других прихвостней Монтегю. — Каких других прихвостней? — спросил Драко. — Тех, кого мы оставили в живых, — Панси закатила глаза. — Мы не можем позволить им говорить с аврорами. Или того хуже... — С нашими родителями, — закончила за неё Дафна, едва не улыбнувшись, когда пазлы наконец сложились в полную картину. Драко вдруг побледнел при этой мысли. — Именно, — коротко кивнула Панси. — Ты... мы будем... — Драко выглядел больным, и Дафна не могла его винить. Именно так она и чувствовала себя. Одно дело — видеть, как это делает Гарри. Каким бы ужасным и отвратительным это ни было, в их сознании всегда была та хрупкая, тонкая завеса, что отделяла их от него. Не важно, что она сама хотела, чтобы Гарри убил Грэхема. Не важно, что она помогала скрыть это. Это не она протащила тот нож по его лицу, так что она ни в чём не была виновата. Теперь у неё не будет Гарри, чтобы защитить её от этого. — Нет, — Панси покачала головой. — По крайней мере, пока нет. Но мы должны спрятать их. Подальше от авроров и от кого бы то ни было ещё, с кем они могут говорить. — Ладно, — дрожащим голосом кивнул Драко. Панси внимательно её изучила, и у Дафны возникло тягостное чувство, что она начинает выдавать своё нарастающее беспокойство. — Могу я доверить тебе проследить, чтобы Монтегю не сбежал? — спросила она. — Тебе обязательно это спрашивать? — холодно спросила Дафна. — Да.       Не доверяя своему голосу, Дафна кивнула.       Драко с лёгкой опаской посмотрел на неё, его разум, скорее всего, вновь переживал их предыдущий разговор с Элайджей. Он выглядел так, будто хотел что-то сказать. Хуже того. Он почти выглядел так, будто хотел остаться. Но Панси быстро пресекла это, отдавая ему приказы и практически вытаскивая его за собой из Выручай-комнаты. И всё же, даже после этого Дафна осталась стоять на месте, как вкопанная. Она не шевельнула ни мускулом, даже дыхание замерло. Секунды текли, но прошла целая минута, прежде чем Дафна наконец выдохнула дрожащий вздох, осознав, что это не была ловушка.       Всё казалось слишком лёгким. Её даже не заставили лгать. От этого по спине побежали мурашки, и Дафна попыталась сосредоточиться на этом чувстве, а не на задаче, стоящей перед ней. Но даже она не могла позволить себе надолго погрузиться в него. Не было времени тратить впустую... даже если ей на самом деле и не нужно было его много. Её ноги понесли её сами, медленно шагая вперёд, пока высокий мраморный куб медленно распадался на части, обнажая окровавленного, хрипящего Элайджу Монтегю. Вид глубоких порезов, которые Гарри нанёс на его теле, был ужасен, но именно запах крови заставил желчь подняться у неё в горле, когда она остановилась перед ним. Высокий и гордый Элайджа Монтегю исчез, этот мужчина был в бреду, бормотал что-то невнятное, цепляясь за последние крупицы оставшейся в нём жизни. Убить его было бы милосердием, в этом она была уверена сейчас. И всё же, от этого не становилось легче.       Не успев остановить себя, Дафна протянула руку и приподняла его подбородок, содрогаясь от скользкого ощущения открытых ран под своей ладонью. Его глаза были мутными, бесцельно блуждали, прежде чем встретиться с её взглядом. — Ты... — прошептал он, и на его лице стало расти подобие оскала. — Я, — её голос был холодным и уверенным, и совершенно не таким, каким она себя чувствовала в этот момент. — Ты... ты предала нас! — он выплюнул слова, кровь и слюна стекали по его губам, пока он говорил. — Ты... предала его. Как... как ты думаешь, что он сделает... когда... когда узнает?       Дафна отпустила его, наблюдая, как его голова немедленно упала без её поддержки. Она чувствовала, как всё её тело вибрирует, сердце начало стучать так сильно, что она почти слышала его сама. Она посмотрела на свою дрожащую руку, и в мгновение ока в её ладони появился небольшой нож с длинной рукоятью. Он казался почти невесомым, но ни на мгновение она не усомнилась в остроте лезвия. Она преодолела нерешительность и поднесла его к его шее, провела лезвием по коже, заставляя его поднять на неё взгляд. — У... у тебя не хватит смелости, — он издал нечто среднее между хрипом и смешком, всё его тело затряслось. — Ты ведь считал себя таким... умным, да? — прошептала она, двигая ножом слева направо, оставляя на его шее крошечные порезы. — Настолько лучше нас. Твой брат тоже так думал. — Я не... мой брат. — Нет, — согласилась она. — Ты жалок. Грэм сам по себе внушал мне ужас. Тебе же пришлось бежать к мистеру Снайду, прежде чем ты вообще посмел тронуть меня. — А тебе... тебе пришлось бежать к Поттеру. — Да, — торжественно кивнула она. — И даже после всего этого... я позволила себя терзать ещё одному Монтегю. — Её рука двинулась быстрее, чем она могла бы подумать, вонзив тонкое лезвие прямо в горло Элайдже. Кровь начала сочиться по ножу, капая на пол, в то время как глаза Элайджи расширились. Дафна быстро вытащила его и отпустила, прежде чем хотя бы капля крови могла попасть на неё. Нож исчез, не долетев до пола, пока кровь продолжала хлестать из горла Элайджи. — Больше никогда.

***

      Отдел тайн       00:45       Вокруг Сириуса ревели сирены, факелы, освещавшие каменный зал, погасли задолго до его прибытия. Кровь стекала по его ушам, сердце бешено колотилось в груди, пока он отступал под совместным натиском двух охотников перед ним. И единственная осознанная мысль в его голове в этот момент была проклятие в адрес Гарри Поттера.       Ублюдок бросил их с самого момента их появления здесь, и где бы это ни было, ни он, ни Римус не успели ничего разузнать об этом месте, прежде чем его втолкнули в тёмную комнату с двумя закутанными в мантии фигурами, которые тут же его заметили, запаниковали и засыпали заклятиями. Разноцветные вспышки, пронзавшие темноту комнаты, были единственным, что позволило Сириусу сориентироваться, прежде чем его глаза постепенно привыкли к отсутствию освещения в зале. Сириус продолжал отступать, чуть не споткнувшись назад в неловком движении, из-за которого он выставил щит на секунду позже, и синее заклятье задело его плечо. Годы без практики сделали его неуклюжим, а то, что Поттер забрал у него палочку и лишил магии, лишь усугубило положение. Но люди перед ним не были Пожирателями смерти, по крайней мере, не такими, как Беллатриса и другие.       Они были головорезами. Отбросами или наёмниками. С такими он ещё мог справиться.       Но как бы он ни старался, у него едва хватало передышки, чтобы продолжать отражать и уворачиваться. Используя своё численное превосходство, они были полны решимости давить, пока он не умрёт. И по мере того, как Сириус начал парировать их заклинания, они стали сталкиваться по всему залу. Каменные горгульи у потолка были разбиты, стены и пол обуглены или разрушены взрывами.       Глаза Римуса сияли, восхищаясь огромным пространством вокруг него. Планеты, звёзды и галактики окружали его, пока он парил в пустоте космоса. Это было не похоже ни на что, что он когда-либо видел, всё казалось таким реальным. Если бы не тот факт, что воздух не вырвало из его лёгких и они не разорвались мгновенно, Римус Люпин был бы уверен, что переместился прямиком в открытый космос. Прошло несколько минут, но Римусу удалось научиться перемещаться в этом месте. Двигаться, почти летать по этой воссозданной копии внешнего космоса. Вскоре стало ясно, насколько велик он сам или, наоборот, как малы все остальные объекты. По планетам вроде Юпитера, который, что удивительно, обладал собственной гравитацией — можно было легко перемещаться за считанные минуты. Вскоре проявились и другие несоответствия, такие как то, как быстро он мог перемещаться по всей солнечной системе и насколько незначительным было расстояние между планетами по сравнению с реальным. Даже пояс астероидов, через который он пролетал, представлял собой противоречивую мешанину: сам пояс был довольно мал, в то время как астероиды были неожиданно крупными.       И всё же, если бы не срочность ситуации, Римус мог бы провести часы, теряясь в этом невообразимом чуде. Его взгляд блуждал по созвездиям, окружавшим его, он терялся в этом по-настоящему живом пространстве, где яркие падающие звёзды освещали сине-чёрные просторы, а пёстрые туманности сверкали и пульсировали вокруг. Это было поистине несравненное зрелище.       Слишком увлечённый, он едва услышал злобный крик позади себя, прежде чем вся его спина взорвалась болью. Его отбросило сквозь пространство, жгучее ощущение под лопаткой становилось всё болезненнее, словно что-то разъедало его кожу и мышцы, живой паразит, отчаянно пытавшийся сжечь всю его спину как можно быстрее.       Римус нащупал свою палочку, кувыркаясь в космической пустоте, прежде чем схватить её и успеть поставить перед собой щит, поглотивший два фиолетовых заклятья. Целясь как мог, Римус начал лечить расползающееся проклятие, сумев остановить его через пару мгновений. Но прежде чем он успел даже подумать о лечении раны, две закутанные в мантии фигуры устремились к нему. На одной был ничем не примечательная маска Пожирателя смерти, а на другой красовались банты, ножи и изображение мёртвого оленя.       Именно тогда Римус действительно почувствовал, как дыхание перехватило у него в горле. — Римус Люпин! — прохихикал голосок похожий на ребёнка, метнув два смертельных проклятия. Римус изогнул тело, едва увернувшись от обоих заклятий, и отлетел назад, подальше от Беллатрисы Лестрейндж. — Как поживает мой дорогой кузен?       Сириус почувствовал, как его спина внезапно ударилась о стену, прохладную и странно вибрирующую, отступать было некуда. Он слышал слабые звуки позади себя, угрожающее бульканье и лихорадочное царапанье. Позади него что-то было. Это мгновенно взвинтило его. Один из охотников что-то прокричал. Сириус отвёл одно из заклятий к небольшой стене рядом с собой. Раздался громкий визг, яркая вспышка перед ним, и, действуя чисто по инстинкту, Сириус откатился в сторону как раз в тот момент, когда позади него раздался оглушительный взрыв.       В нескольких футах перед ним охотники ахнули. Крик подлинного ужаса. Сириус обернулся, увидев массивного зверя за разбитой стеклянной клеткой. Семь футов ростом, красные глаза, кости искривлены, увеличены, и запёкшаяся кровь вокруг рта. Он издал гортанный, нечеловеческий рык, прежде чем прыгнуть в его сторону       Сириус застыл, огромное существо достигло высшей точки прыжка, прежде чем он успел среагировать. Швырнув себя на пол, стиснув зубы от удара спины о холодный твёрдый камень под ним, Сириус взметнул палочку и отбросил зверя вперёд за мгновение до того, как тот обрушился бы на него.       Он быстро перевернулся на земле, с мрачным удовлетворением наблюдая, как крупное существо приземлилось на одного из охотников, вцепившись ему в горло, в то время как второй охотник крикнул: «Инсендио!». Пламенная струя вырвалась из его палочки, мгновенно поджигая обоих и заставляя эту пару швырнуться на пол, отчаянно пытаясь избежать неумолимого огня.       Сириус воспользовался шансом, поднявшись на одно колено и наведя палочку на другого охотника. Но прежде чем он успел произнести заклинание, того вырвали из его поля зрения, словно невидимая сила явилась и забрала его себе. Горящие трупы впоследствии исчезли, их место заняла ещё одна высокая фигура в тёмных мантиях, державшая рыжеволосого мальчика за шиворот.       Римус никогда не был блестящим дуэлянтом, тем более не таким, какими от природы были Джеймс и Сириус. Даже во время Первой магической войны большая часть его усилий редко сводилась к боям, поскольку Дамблдор поручал ему пытаться переманить на свою сторону больше оборотней, когда Грейбек вернулся в страну и начал обращать большинство оборотней на свою сторону, убивая тех, кто ему противостоял. В тех немногих стычках, что у него были, именно бесконечные часы изучения и освоения различных продвинутых заклинаний и проклятий спасали ему жизнь куда больше, чем любое его умение в дуэлях.       Ничто из этого не спасло бы его сейчас, когда он столкнулся с Беллатрисой и Рудольфусом Лестрейнджами. Рудольфус был не более чем отвлекающей помехой, охотником выше среднего уровня, получавшим удовольствие от медленного убийства своих жертв с помощью арсенала тёмных проклятий, которые он предпочитал. Беллатриса же была той, что в конечном счёте убьёт его. Быстро и жестоко, несмотря на её поверхностное безумие, в том, как она побеждала противников, чувствовался почти холодный и методичный подход. Снаружи она дико смеялась, но каждое её движение, каким бы малым оно ни было, было полностью осознанным и тщательно продуманным.       Её шквал проклятий настиг его ещё несколько раз, сломав один из пальцев на ноге и поразив заклятием пыток, которое начало растаскивать его зубы в стороны — ей удалось вырвать один изо рта, прежде чем он защитился щитовым заклятьем и применил контрпроклятие на себе. Но как только она заметила его склонность к щитам, она начала злоупотреблять тремя Непростительными, перемежая их с другими заклинаниями в любой момент и заставляя его летать и уворачиваться изо всех сил, вместо того чтобы пытаться защищаться.       Ему пришлось использовать окружающую обстановку, только чтобы цепляться за жизнь. Он отвлёк Родольфуса, зачаровав несколько лун с близлежащих планет и запустив их в мужчину, в то время как сам сосредоточился на Беллатрисе. — В чём дело, Оборотень? — издевалась Беллатриса, запустив три зелёных проклятия и одно светло-голубое. Он немедленно отлетел назад, провернув тело, чтобы избежать зелёных проклятий, прежде чем заблокировать голубое, метнув взрывное заклятье и заклинание «Инкарцио!» одно за другим. Но Беллатриса ожидала этого, отбив первое проклятие, прежде чем позволить себе быть поражённой «Инкарцио» только чтобы затем рассечь верёвки и запустить их в него.       Они обвились вокруг его шеи, мгновенно затягиваясь, изо всех сил стараясь раздавить его гортань одной лишь силой натяжения. И в тот момент он понял, что мёртв. Римус беспомощно боролся с верёвкой, последняя тщетная попытка, которую Беллатриса пресекла, поразив его различными режущими заклятиями, изранившими его лицо и торс. Он должен был быть мёртв, и так и было бы, не будь Беллатриса в игривом настроении.       Беллатриса продолжала проклинать его, но Римус сосредоточился на том, чтобы пересилить её заклинание на верёвках, сумев высвободиться из их хватки и улететь. Он истекал кровью, тело отказывалось подчиняться, и краем глаза он увидел, как Родольфус взрывает последние пару лун на куски, прежде чем его взгляд остановился на Римусе. Используя все оставшиеся силы, он навёл палочку на Нептун и швырнул его сквозь космос, прямо на двух Пожирателей смерти, в то время как сам быстро начал улетать прочь. Беллатриса лишь рассмеялась, наслаждаясь погоней.       На лице Гарри мелькнула усмешка, когда он наконец сумел взять под контроль свои перемещения по Отделу тайн, научившись переходить из комнаты в комнату, в то время как его глаза уже высматривали оставшихся гриффиндорцев. Осталось всего трое. Четверо, если считать Гермиону. Пятеро, если он снова наткнётся на Лонгботтома. Часть его очень надеялась, что он сможет заставить себя оставить этого болвана гнить здесь.       Он телепортировался по Отделу тайн, переходя из пустой комнаты в пустую так быстро, как только мог. Он едва обращал внимание на окружение, полностью поглощённый своей миссией, и лишь когда он наткнулся на комнату с Пожирателем смерти, он наконец предпринял действие. Вытащив нож, он прыгнул на него, вонзив клинок в спину, прежде чем швырнуть обоих на землю. Прежде чем они коснулись пола, он переместился в следующую комнату, удивившись, почувствовав, что мужчина телепортировался вместе с ним.       Гарри использовал Пожирателя смерти как подушку при приземлении, вытаскивая нож из спины мужчины, когда поднимался. Пнув стонущее тело на полу, он быстро окинул взглядом небольшую треугольную библиотеку, в которой оказался, прежде чем двинулся дальше.       Он продолжал в том же духе какое-то время, натыкаясь на пустые помещения, которые быстро покидал. Единственный раз, когда он задержался, был, когда он появился в большом зале, похожем на церковь, с тринадцатью парящими сферами над соответствующими пьедесталами, и заметил там двух закутанных в мантии фигур, стоявших неловко и бесцельно, почти не разговаривающих. Он быстро перешёл в наступление, полагаясь на свою способность перемещаться по Отделу тайн, появляясь и исчезая в комнате, нанося им удары ножом, прежде чем быстро продолжить свой поиск.       Гарри не знал, были ли его удары смертельными, и, честно говоря, сомневался в этом. Но если он заставит большинство Пожирателей смерти сосредоточиться на собственных ранах, а не на Уизли, это значительно облегчит его задачу.       Именно когда он появился в большом круглом зале, он наконец нашёл то, что искал. Место было усеяно горящими трупами, визжали сирены, и три крупных, похожих на человека чудовища наступали на двух фигур — их отчаянные попытки лишь отгонялись вспышками пламени, которые метал Сириус Блэк.       Быстро переходя к действиям, Гарри начал изменять пространство комнаты вокруг себя. Пол подхватил его, когда он встал на ноги, каменные плиты оживали, двигаясь и меняясь перед его глазами, в то время как Гарри наступал на существ, аппарируя по помещению. Используя свои знания, он наконец вытащил палочку и произнёс заклинание огня. Вспышка пламени из палочки секретаря Скримджера была слабой, едва успевая сформироваться, прежде чем рассыпаться из-за недостатка силы. Но короткая дистанция компенсировала это, удалось поджечь заднюю часть одного из существ и привлечь внимание остальных.       Когда двое из них бросились на него, Аврора появилась позади и помогла ему, её крылья вспыхнули, и ростки огня обрушились сверху. Они завыли, прыгая из стороны в сторону, пытаясь избежать низвергающегося ада, как вдруг Сириус ринулся вперёд, а Рональд Уизли опустился на колени, как только Сириус оставил его.       Позволив Блэку рисковать собственной жизнью, Гарри бросился к Уизли и опустился рядом с ним. Тело мальчика было покрыто порезами и синяками, но состояние его было куда лучше, чем у его брата. Мальчик посмотрел на него вверх, на лице его читалось полное недоумение, прежде чем Аврора спикировала сверху, и оба они исчезли в ослепительной вспышке.       В зале внезапно воцарилась тишина, и Блэк ледяным тоном прошипел за его спиной. — Что это было? — Всегда пожалуйста, — холодно сказал Гарри.       Он почувствовал, как кто-то дёрнул его за плечо, и Гарри увидел красное. Он быстро схватил руку и потянул Блэка вперёд, швырнув обоих на землю, в то время как Гарри переместил их в другую комнату. Они появились в одной из маленьких комнат, которые Гарри видел ранее, на небольшой станции для зельеварения, похожей на кабинет Снейпа, с дюжиной котлов, наполненных различными зельями, томящимися на соответствующих столах.       Ударив Блэка локтем в рёбра, Гарри высвободился из его хватки. Он поспешно вскочил и пнул его по лицу, удар заставил Сириуса слегка отшатнуться, и Гарри увидел свой шанс, наступив на одну из рук мужчины и глядя на него сверху вниз. — Последнее предупреждение, Блэк. Не лезь ко мне. — Или что?       Гарри не ответил. ЕГо смерть не принесло бы ему пользы, кроме минутного удовлетворения. Вместо этого он наклонился, схватил его за мантии и стал телепортироваться из комнаты в комнату, высадив Блэка в первой же, где был Пожиратель смерти.

***

      Сириус больно ударился локтями о землю, грубая поверхность пола оцарапала кожу. Сердце бешено колотилось от ярости, он быстро поднялся и окинул взглядом окружение. Ублюдок высадил его в длинном коридоре, где ещё одна закутанная в мантию фигура стояла в центре, изучая одного из прикованных к стулу людей. Это была женщина, но всё её тело было неправильным. Её лицо говорило, что ей далеко за сто, но одна её рука была такой маленькой, что он её почти не заметил, в то время как другая была обычной взрослой. Одна нога была морщинистой и трясущейся, в то время как другая — сильной и мускулистой.       В этом месте все были такими. Десятки людей вокруг. У каждого — разная конфигурация частей тела, взятых из разных моментов их жизни.       Фигура повернулась к нему, и Сириус немедленно навёл на неё палочку. Он быстро узнал мужчину — отметины в виде орла и молнии на маске говорили ему всё, что нужно было знать. — Малфой, — прохрипел он. — Блэк, — сказал мужчина тем раздражающим, почти дружелюбным тоном. Он окинул Сириуса взглядом, с ног до головы, и Сириус почти видел усмешку за маской. — Азкабан пошёл тебе на пользу, как я вижу. — Где моя кузина? — Он начал двигаться к нему, палочка наготове, глаза смертельно бдительны к любым признакам движения со стороны Малфоя. — Уверен, она жаждет тебя увидеть. К несчастью для неё, у нас напряжённый график, и я не могу позволить себе дальнейших отвлечений.       Малфой двинулся так быстро, выхватив палочку из мантии и перехватив заклятия, которые Сириус метнул в него, ещё в воздухе, отправив их обратно с агрессией, противоречившей его тону. Сириуса поразило его собственное взрывное заклятье, левая рука взорвалась от вспышки, вывихнувшись, когда он приземлился на пол.       Закусив губу, Сириус откатился от дальнейшей волны проклятий, используя палочку, чтобы швырнуть несколько котлов в спину Малфоя, но ублюдку удалось перехватить их. Воспользовавшись отвлечением Малфоя, Сириус ринулся вперёд, обрушив град заклятий, которые Пожиратель смерти сумел заблокировать в последнюю секунду.       Малфой вытянул зелья из котлов, жидкости взмыли вокруг него, избегая друг друга в своём танце. И прежде чем Сириус успел что-либо сделать, его отбросило через весь зал как раз в тот момент, когда зелья устремились за ним и столкнулись всего в нескольких футах перед ним. Взрыв был оглушительным, и Сириус не смог сделать ничего, кроме как прикрыть лицо, прежде чем его отбросило назад, прямо к стене в конце коридора.       Всё его тело тряслось, руки и ноги горели, словно на раскалённой плите. «Бывало и хуже», — напомнил себе Сириус, заставляя себя подняться и встретить врага. — Подумать только, что я когда-то наслаждался нашими маленькими стычками, — небрежно сказал Малфой, направляясь к нему без тени заботы. — Ты потерял хватку, Блэк.       Римус почувствовал рывок за шеей, выдернувший его как раз в тот момент, когда ядовито-зелёное проклятие готово было поразить его в грудь. Он рухнул, как только его ноги коснулись пола под ним. Согнувшись вдвое, он кашлял и рыгал, заливая руку кровью. — Римус! — кто-то крикнул издалека, почти как шёпот ветра, и прежде чем он осознал, почувствовал, как кто-то хватает его за руку и тащит за собой.       Мир качался, и его внезапно швырнуло в стену, где он прочно осел. Его мантии промокли, и Римус на ощупь искал свою палочку, пытаясь залечить раны и применить необходимые контрпроклятия. Но он едва мог видеть прямо, его затуманенное зрение заполнилось рыжей шевелюрой и яркими вспышками, спорадически освещавшими комнату.       Кто-то что-то сказал ему, а затем исчез. Дышать становилось всё труднее, он всё ещё чувствовал внутри себя проклятие Родольфуса. Он задыхался и хрипел, сознание затуманилось, ему пришлось на самом деле проговаривать контрпроклятия, пока его разум блуждал, но говорить становилось всё тяжелее. В конце концов, у него получилось, эффект был медленным, но постепенным, всё вокруг начало проясняться. Он поспешно залечивал всё, что мог, звуки магических схваток становились всё громче, пока не раздался внезапный хруст, за которым последовал леденящий душу крик агонии.       Используя все оставшиеся силы, Римус поднялся с земли и обнаружил двух закутанных в мантии мужчин, наступающих на Джорджа Уизли. Тот истекал кровью из торса, а его правая рука была ужасающим образом вывернута назад, в сцене, от которой его самого чуть не вырвало. Они продолжали наступать, осыпая его градом синих и жёлтых проклятий, от которых Джордж конвульсивно дергался. — Думал, сможешь нас победить, Предатель крови? — прошипел один из них. — Вы, вычурные ублюдки, так жалки, — добавил другой.       Римус поднял палочку и вступил в бой, но едва сделал несколько движений, как прямо перед ним вспыхнул огонь. Заклинание замерло в его сознании, и на мгновение ему показалось, что сердце остановилось. Но затем из пламени вырос Гарри, выхватив нож отработанным движением и вонзив его одному из мужчин в шею, в то время как его феникс набросился на череп другого и мгновенно вспыхнул, поджигая мужчину под собой, прежде чем улететь, негодующе попискивая.       Гарри проигнорировал дергающийся горящий труп, опускаясь на колени рядом с мальчиком Уизли, в то время как феникс начал лечить его. Римус приковылял вперёд, сумев расслышать, как Джордж сдавленно прошептал «Спасибо», а затем исчез, растворившись во вспышке пламени вместе с фениксом. И прежде чем он успел что-либо сказать, Гарри повернулся к нему, глядя на него так, будто тот был не более чем грязью на его ботинке. — Смотрю ты отлично справляешься. — Я... я был... я не мог... я... я пытался... — Замолчи! — приказал Гарри. Его голос больше не содержал ни брюзгливого писка, ни капризного гнева, как раньше. Он был прямым, непоколебимым, лишённым каких-либо эмоций или намёков на знакомство. И во многом это было более жгучим, чем когда он активно пытался быть жестоким с ним. — Просто, хотя бы раз, заткнись и сделай свою чёртову работу как надо.

***

      Лондон       01:00 — Вперёд! Вперёд! Вперёд!       Авроры бегали взад-вперёд по всему участку. Хватали мётлы, запихивали оставшихся задержанных в камеры, торопливо действуя, пока они спешили отправиться в Министерство. Отправиться к Поттеру. Именно эта волна ненависти, которую он чувствовал при одной мысли о мальчике, заставила его молчать, спокойно сидеть в своей клетке, пока всё больше и больше его охотников запихивали к нему.       Впервые Антонин не смеялся.       Он больше не был связан, авроры сочли его неопасным после того, как у него отобрали палочку, и заперли во временной тюрьме, которую они установили на улице. Хлопковые стены палатки были зачарованы, чтобы быть почти неразрушимыми. Массивные железные прутья были неподвижны, даже если бы все внутри попытались их сломать. Но всё это не имело значения. Авроры дали ему всё, что было нужно, и теперь они сумели проникнуть в Министерство.       Это было то, чего он ждал.       Не было нужды ждать, авроры были слишком заняты, чтобы обращать на него внимание. Антонин выбрал свою жертву в тот момент, когда она вошла — девушку лет не больше шестнадцати, непокорную, с дерзким отношением и суровым взглядом на любого, кто к ней приближался. Глупый ребёнок в приступе бунтарства. Он набросился на неё, вонзая длинные ногти в её шею резкими, жестокими движениями. Она пыталась отбиться, но он прижал её к полу, кровь стекала по его пальцам, пока он разрывал ей горло голыми руками. Её хрипы и стоны о помощи остались без ответа, поскольку все в камере мгновенно отпрянули к краям, шокированные и напуганные.       Его репутация помогла ему, и никто не посмел вмешаться, даже когда свет погас в её глазах.       Он немедленно принялся за работу. Он рвал её мантию, грубо, почти отчаянно, пока не разорвал всю ткань, покрывавшую её, и полностью обнажил её торс. Используя кровь, уже бывшую на его руках, Антонин начал ловко выводить круги и линии на её животе, всякий раз, когда ему требовалось больше крови, глубоко вонзаясь в её шею. Он продолжал, нанося руны в соответствующих местах и бормоча по-русски. Нарисованные кровью символы начали медленно светиться, и как только они все засияли ослепительно ярко, Антонин потянулся к собственному лицу.       Охотники начали бормотать от страха, но их голоса вскоре заглушились его собственными криками боли, когда он вырвал свой правый глаз из глазницы. Звуки были гортанными, первобытными, а боль почти невыносимой, но он перервал нерв, соединявший глаз с головой, прежде чем открыл рот девушки и опустил глаз внутрь.       Как только он закрыл ей рот, всё началось. Всё её тело начало дико вибрировать, полностью светясь, словно внутри неё внезапно зародились миллионы солнц. Раздались крики и требования от остальных, но Антонин отключил их, схватив труп девушки и швырнув его к двери. Они все кричали о помощи, некоторые даже пытались выцарапать себе путь из палатки, но Антонин лишь улыбнулся, закрыл глаз и стал ждать.       Раздался взрыв. Он услышал, как это произошло, но для него это не было сильнее порыва ветра. Это не могло длиться больше секунды, но после оглушительной детонации не осталось ничего. Ни единого звука во всей палатке, кроме потрескивания огней, распространившихся по всему шатру.       Он открыл глаз, едва обращая внимание на кровавое месиво вокруг, и потянулся на месте, его спина хрустнула, и из губ вырвался тихий стон. Кругом была лишь кровь и трупы. Крепкие железные прутья были полностью сровнены с землёй, оставив большую зияющую дыру, через которую он вышел из своей камеры. Вся палатка была разрушена, почти полностью сложившись сама в себя. Он шёл по длинному коридору, пиная каждого встречного мёртвого аврора, пока не нашёл того, кого искал.       Присев на корточки, Антонин осклабился над изуродованным лицом, залез в мантии аврора и вытащил его палочку. Он стряхнул с неё кровь, послав последнее взрывное проклятие в аврора, который отнял у него его драгоценное оружие, прежде чем покрутил её в воздухе и открыл все камеры во всём этом месте. Медленно, те охотники, что ещё оставались в живых, начали выглядывать, нерешительно пробираясь к нему. — Пошли, ребята, — зловеще сказал он, когда они столпились вокруг. — Ночь ещё не закончилась