Часть 9

Глава 9. В эти пару дней перед экспедицией атмосфера в штабе была напряженной, но невидимой. Леви и Лиза действовали так, как будто ничего не происходило, словно не было ни разговора, ни недосказанности. Лиза продолжала работать с полной отдачей, как всегда, тщательно выполняя все свои обязанности. Она оставалась в своем кабинете, заполняя отчёты, планируя тренировки и внимательно следя за каждым движением солдат. Леви также был занят, но теперь, каждый раз, когда он мимо неё проходил, его взгляд цеплялся за её сосредоточенное лицо. Он замечал, как её глаза иногда мракнут, когда она думает о чём-то, и, возможно, это было связано с чем-то глубже, чем просто усталость. Но он держался на расстоянии. Когда они случайно пересекались в коридоре или на тренировочном поле, всё происходило как так: Лиза отдаёт указания, Леви даже не смотрит и направляется к своим делам. Не было даже намека на прежнюю лёгкость, с которой они могли бы общаться, на ту близость, которая когда-то была между ними. Вместо этого было полное молчание. Она старалась игнорировать его присутствие, а он, в свою очередь, подавлял свои желания вмешаться, чтобы не нарушить её границы. Иногда Леви ловил себя на том, что наблюдает за ней издалека — как она тренирует солдат, как управляет ситуацией. Он видел её зажмуренные брови, её решительность и силу, и всё это было знакомо, но одновременно чуждо. Но при этом, что-то внутри него продолжало чувствовать её боль, её напряженность. Он не мог забыть тот момент, когда они были так близки. Сейчас всё это выглядело как пустая оболочка, скрывающая гораздо больше, чем она хотела показать. Лиза, в свою очередь, старалась не позволить себе никаких слабостей. Она всё ещё боролась с тем, что произошло, и не могла позволить себе вновь обжечься. С каждым днём ей становилось сложнее скрывать то, что внутри неё происходило, но она была решительна. Она не могла позволить себе вновь нарушить границу, которую она поставила для себя и для Леви. Она боялась, что если начнёт снова открываться, это разрушит всё, что они построили. Когда они оказывались в одном помещении, молчание висело между ними. Иногда Леви замечал, как её взгляд задерживается на его лице, как она изо всех сил старается не выдать себя. Он чувствовал её напряжение и не мог его игнорировать. И несмотря на её отстранённость, он все равно не мог отделаться от ощущения, что она нуждается в чём-то большем, чем просто молчаливое присутствие. В какой-то момент, когда они не встретились взглядом, Леви заметил, что он немного скучает по той лёгкости, с которой они раньше общались. Он не мог скрыть внутреннюю тревогу, хотя и не показывал этого. Однако оба знали, что экспедиция уже на подходе, и их жизни вновь встряхнёт неизведанная опасность. Они были готовы к тому, чтобы работать вместе, но что-то невидимое в их отношениях все еще висело в воздухе, мешая им двигаться вперёд с полной уверенностью. Лиза стояла у двери его кабинета, глубоко вздыхая. В голове у неё мелькали мысли, которые она пыталась игнорировать последние пару дней. Она понимала, что всё, что происходило между ними, было не так просто. То, как она чувствовала его отсутствие, как скучала по его язвительным фразочкам, его хмурым бровям, его присутствию, которое когда-то было для неё обычным, незначительным фоном. Он был как постоянная, но неоспоримая часть её жизни. А теперь... тишина. Она решила, что хватит этим заниматься. Что если она сейчас просто скажет ему, что ей нужно время, что она не была в себе из-за всего, что происходило, и всё вернется на свои места. Он не должен был знать, как она на самом деле чувствует. Это было бы слишком уязвимо. Лиза аккуратно постучала в дверь. Леви, сидящий за столом, поднял взгляд, его лицо не выражало ни удивления, ни чего-то ещё. Он просто наблюдал за ней, как всегда. Лиза сделала шаг в его кабинет и, немного нервничая, произнесла: — Леви, я... хочу извиниться, если в последние дни вела себя как-то странно. Просто была немного не в себе, понимаешь? — Она попыталась скрыть беспокойство в голосе, но оно всё равно звучало в словах. Леви оставался молчаливым, его взгляд сосредоточенно следил за её движениями. Он не сказал ни слова, но Лиза чувствовала его настороженность, словно он ждал чего-то больше. Она знала, что этого было недостаточно. — Я просто... не хотела, чтобы это как-то сказалось на нашей работе или экспедиции. Мы же всё-таки в одной команде, — добавила она, пытаясь скрыть свою тревогу за внешней уверенностью. Но её собственные слова звучали пусто, как бы не касаясь сути того, что творилось внутри неё. Леви скрестил руки на груди, внимательно наблюдая за ней, как будто пытаясь понять, что скрывается за её словами. Его взгляд был таким, что Лиза чувствовала себя как на допросе. — Ты серьёзно? — начал он, его голос был холодным, но с лёгким оттенком насмешки. — Это всё? Ты просто «не в себе»? Лиза почувствовала, как её нервы напряглись, но она не дала виду выдать свои чувства. Она быстро закатила глаза и села на ближайший стул. — А что ещё я должна была сказать? — попыталась оправдаться она. — Может, ты хочешь, чтобы я тут перед тобой в слезах стояла? — Ну, ты, конечно, не особо способна на слёзы, — сказал он, не скрывая насмешки. — Прямо как... как камень. Лиза сжала кулаки, но всё же решила не отвечать сразу. Вместо этого она взглянула на него, пытаясь скрыть своё раздражение за лёгкой усмешкой. — Камень, да? Ну, это приятно, конечно. Значит, я теперь могу быть холодной и нечувствительной. Как раз то, что мне нужно, — она сделала паузу и добавила с сарказмом: — А ты всегда такой умный, Леви. Когда ты наконец-то начнешь работать на психолога? Леви лишь усмехнулся в ответ, не сводя с неё своего пристального взгляда. — Если ты об этом, то я, конечно, гораздо умнее, чем ты думаешь, — его тон был всё ещё язвительным. — И вообще, мне не нужно работать на психолога, чтобы ты держала меня в курсе твоих «глубоких мыслей». Ты же просто не знаешь, как устроить драму, верно? Лиза не выдержала и, хоть и пыталась сдержать улыбку, всё равно не смогла сдержаться и улыбнулась. — Ну да, ты прав. Я никогда не была драматичной, просто иногда хочется, чтобы кто-то замечал, что я не камень... — с лёгкой усмешкой она добавила. — Ты знаешь, мне даже стало немного скучно без твоих... чудесных комментариев. Леви хмыкнул и немного расслабился. Видимо, его тоже раздражала затянувшаяся тишина между ними. — Ну, что я могу сказать? Я же не могу обойтись без того, чтобы тебя не подколоть. — Он бросил взгляд на неё с лёгким оттенком ехидства, скрестив руки на груди. — И да, если ты вдруг захочешь помочь мне пережить какие-то кошмары, ты знаешь, где меня найти. Лиза, усмехнувшись, встала с места и, подойдя к нему, тихо сказала: — Я подумаю, может, тебе стоит подыскать кого-то... более... подходящего. Но если вдруг ты опять решишь поделиться своими философскими размышлениями о жизни, знай, я всегда рядом. Леви улыбнулся, но это была скорее его типичная, сдержанная улыбка, не выдающая слишком много эмоций. — Хм, что-то мне подсказывает, что я рад, что ты рядом. Но не особо часто, ладно? — сказал он с ухмылкой. Лиза на этот раз не могла сдержать смех и, покачав головой, пошла к двери. — Ладно, ладно, не буду тебе мешать. Просто не забудь, что я всё-таки человек, а не камень, — она подмигнула ему перед тем, как выйти из кабинета. Но в последний момент Лиза не пошла к двери. Вместо этого она облокотилась о стену, скрестив руки на груди, и внимательно посмотрела на Леви. — Знаешь, — сказала она спокойнее, но с ноткой усталости в голосе, — я всё-таки останусь. Не хочу, чтобы наша последняя ночь перед экспедицией прошла в тишине и напряжении. Леви прищурился, но не оттолкнул. — Ну, наконец-то ты решила не вести себя, как чужая, — пробурчал он, всё ещё сидя на том же месте. — Хоть кто-то будет держать меня в тонусе, пока я не свихнулся от этих проклятых отчётов. Лиза усмехнулась и села на край его стола. — Значит, всё-таки скучал по моей «драме»? — Я не это сказал, — буркнул он, глядя на неё искоса. — Но если ты решила остаться, не думай, что я буду тебя развлекать. — Конечно, нет. Просто помолчу рядом. Можешь даже считать меня мебелью. Очень харизматичной мебелью, — сказала она с хитрой улыбкой. Он покачал головой, но угол его губ предательски дёрнулся вверх. — Надеюсь, ты не начнёшь храпеть, как в прошлый раз. — Это была ложь и провокация, — хмыкнула Лиза, — я вообще как ангелочек сплю. — Хм. Сомневаюсь. Она ухмыльнулась и легла на его кровать, устроившись поудобнее. — Спокойной ночи… если вдруг раньше меня вырубишь. Леви ничего не ответил, просто продолжил заполнять бумаги. Но в комнате больше не было той холодной тишины. Теперь в воздухе чувствовалось что-то тёплое, тихое, почти домашнее. Лиза, лёжа на его кровати, чувствовала, как с каждой минутой напряжение покидает её тело. Воздух был пропитан спокойствием, и в этом молчаливом присутствии Леви ей было легче дышать. Закрыв глаза, она позволила себе расслабиться, тихо выдохнув всё, что носила в себе эти дни. Чувства по-прежнему были заперты глубоко внутри за семью замками. А Леви, склонившись над бумагами, краем глаза продолжал наблюдать за ней. Он делал вид, что работает, но взгляд то и дело срывался на неё. Он изучал её лицо каждый изгиб, каждую веснушку, тонкую линию бровей, чуть дрогнувшие губы. Словно впервые за долгое время мог позволить себе смотреть на неё так долго, не отворачиваясь. Как будто боялся, что завтра может быть уже не будет этой возможности. Время шло медленно. За окном воцарилась тишина, нарушаемая лишь лёгким шелестом ветра. Лиза спала спокойно, сжав пальцы в кулак, будто даже во сне пыталась держать контроль над собой. Леви поднялся с кресла, подошёл ближе. Его рука невольно потянулась поправить выбившуюся прядь с её лица, но он остановился в сантиметре, едва коснувшись, будто боялся разбудить. Он тихо выдохнул, присел рядом на край кровати и несколько секунд просто смотрел на неё. — Какого чёрта ты так на меня действуешь… — пробормотал он почти беззвучно, сам не веря, что сказал это вслух. Он остался сидеть рядом, склонив голову, наблюдая за её дыханием. В эту ночь он не ушёл в кресло. Просто остался рядом, охраняя её покой, в молчаливом признании, которое пока не решался озвучить. Ночь продолжала накрывать штаб своим спокойствием. Лиза лежала на боку, глубоко дыша, укрытая пледом. Леви, который остался сидеть на полу у её ног, облокотившись спиной о край кровати. Он сначала думал просто посидеть немного, просто побыть рядом. Но тишина, её размеренное дыхание и усталость последних дней сделали своё. Наклонив голову, он закрыл глаза. Его плечи немного расслабились, впервые за долгое время. Так, в этой странной тишине, с её ногами почти касающимися его плеча, он и уснул. Без мыслей, без страха, без кошмаров. Утро в штабе началось с мягкого света, пробивающегося сквозь шторы. Лиза пошевелилась во сне и на мгновение приоткрыла глаза, чтобы понять, где она. Она медленно села, приподнимаясь на локте и ее взгляд скользнул вниз, и она замерла. Леви, сидя у кровати на полу, всё ещё спал, слегка наклонив голову вбок. Его руки были скрещены на груди, а чёлка, как всегда, частично прикрывала глаза. Он выглядел… спокойно. Без привычной напряжённости в челюсти. Без хмурых складок между бровей. Настоящий редкий момент уязвимости, который она невольно задержала в памяти. Лиза медленно подтянула плед, чтобы укрыть его плечи, и шёпотом выдохнула: — Даже ты, Леви, иногда устаёшь… Он едва заметно пошевелился от движения, но не проснулся. Лиза осталась сидеть рядом, облокотившись спиной о стену, и какое-то время просто смотрела на него, позволяя себе тишину и внутреннюю тёплую растерянность, которую всё ещё пыталась игнорировать. Потом она медленно поднялась, стараясь не разбудить его. Неслышно ступая по полу, Лиза на секунду задержалась у двери и снова обернулась. Он всё так же спал, с той же усталой, но спокойной маской на лице. Она посмотрела на него так, будто прощалась с чем-то, что никогда не осмелится назвать. Словно пыталась сохранить каждый изгиб, каждую черту — хмурые брови, острые скулы, тонкую линию губ, на которых ещё словно играла тень вчерашней язвительной фразы. «Родной и недосягаемый…» — пронеслось в её мыслях, и это болезненно кольнуло. Она тихо выдохнула, отвернулась и вышла, прикрыв за собой дверь. В своём кабинете Лиза опёрлась спиной о дверь и прикрыла глаза. Она знала: то, что она чувствует, опасно. Но глубоко внутри уже не могла притворяться, что это просто привязанность. Леви проснулся внезапно, глаза открылись резко, как будто что-то внутри встревожило. Первое, что он ощутил это пустота. Тишина, прохлада и отсутствие её рядом. Он провёл рукой по кривати там, где совсем недавно спала Лиза. Ткань ещё хранила её тепло. Он сел ровнее, провёл ладонью по лицу и выдохнул сквозь зубы. «Ушла…» — мелькнуло в голове, и в этом слове вдруг зазвучала досадная нотка. Он не знал, что именно ожидал, остаться ли она, разбудит ли его, скажет ли хоть слово… Но теперь ощущение её тишины било по нервам. «Слишком близко подпустил. Идиот.» — раздражённо подумал он, вставая. Однако за раздражением пряталось совсем другое, а именно тянущее чувство потери, которое он не мог позволить себе признать. Он знал, что между ними что-то происходит. Через два часа солнце уже стояло высоко, освещая равнину, где выстроились отряды. Леви стоял впереди своего подразделения. Его спина прямая, взгляд холодный, сосредоточенный. Справа от него была Лиза, со сжатыми губами и взглядом, устремлённым вперёд. Она будто слилась с боевым строем и ни следа недавней усталости или тревоги. Приказ был ясен: добраться до заброшенной базы в глубине леса и зачистить её от титанов. Эрвин, стоявший перед всеми, громко произнёс: — Мы отправляемся в один из самых опасных участков. Если кто-то сомневается, сейчас время сказать. Но если вы здесь, значит, вы знаете, за что боретесь. За тех, кто за стеной. За будущее. Лиза кивнула своим солдатам, коротко: — Держимся друг за друга. Не рвём строй. Ни шагу без сигнала. Леви молча проверял снаряжение, но в какой-то момент взглянул на Лизу. Их взгляды пересеклись, молча, без слов, но этого было достаточно. Между ними снова возникла та самая негласная договорённость: что бы ни случилось, главное выжить. Когда отряды тронулись, чувства, сомнения, боль, всё осталось позади. Впереди был только лес и титаны. И их общее обещание это выстоять. Когда они въехали в лес, звуки копыт и разговоры солдат растворились в тени деревьев. Леви вел отряд уверенно, его глаза не пропускали ни малейших движений, а его действия были как всегда быстры и решительны. Лиза следила за ним издалека, ощущая, как его сосредоточенность передается ей. Она знала, что он всегда был сильным, но сегодня его сила была для неё словно якорь и она чувствовала себя спокойнее, зная, что он рядом, даже если на горизонте было неясное. Лиза скользила по своему флангу, все внимание на движении впереди. Она заметила, как Леви иногда проверял и подправлял свои движения, и это было привычно для неё, что-то родное. Он был всегда на шаг впереди, и даже если их пути разошлись, она знала, что в случае опасности она могла бы в любой момент полагаться на его помощь. Когда они достигли точки разделения, Лиза почувствовала, как её сердце сжалось. Она встретилась взглядом с Леви, и в этом взгляде было столько понимания, сколько слов не могло бы передать. Это был момент, когда их пути действительно расходились, но они знали, что будут рядом, даже если не видят друг друга. — Будь осторожен, — сказала Лиза, не сводя взгляда с его фигуры, когда он готовился скакать в лес с левым флангом. Леви кивнул, его лицо было неподвижным, как всегда. Но его глаза задержались на ней чуть дольше, чем обычно. — Ты тоже, — коротко ответил он. Затем, как обычно, он повернул лошадь и, не говоря больше ни слова, исчез в лесу. Лиза повернулась в свою сторону и подала команду своим солдатам. Она знала, что перед ними стояла опасная миссия, но было нечто утешительное в том, что они, несмотря на разделение, всё равно были частью одной большой борьбы. Лиза скакала вперед, её взгляд был напряжённым, каждый звук леса это сигнал, каждый шаг это проверка на готовность. Вместе с её отрядом они двигались всё глубже в лес, слыша лишь лёгкое шелестение листвы и цоканье копыт. Но в какой-то момент всё изменилось. Звук, едва заметный, но знакомый. Тени между деревьями начали двигаться. Лиза быстро подняла руку, и её солдаты замедлили ход. Она была готова, но реальность столкнулась с ними внезапно и в полной силе. Титаны, не заметив их из-за густых деревьев, вскоре начали появляться из-за поворота. — В атаку! — крикнула Лиза, её голос не дрожал, но в глазах была решимость. Бой начался мгновенно. Клинки и гарпуны сверкали на солнце, сражение развернулось прямо в сердце леса. Титаны были огромны, их шаги как громовые удары, но Лиза и её отряд не отступали. Каждый из них был обучен для таких моментов. Лиза ввязалась в бой с одним из титанов, её движения были быстрыми, точными и безжалостными. Она не думала о себе, только о своей команде и о выживании. В её душе не было места для сомнений, каждый удар, каждый поворот был направлен на уничтожение врага. Крики, звуки битвы, кровавые следы от ран это всё это не имело значения. Все они знали, что смерть не будет напрасной, если они одержат победу. Но цена этой победы была высока. Когда последний титан был уничтожен, и лес снова погрузился в тишину, вокруг них осталась лишь разрушенная земля, тело павших товарищей и следы от сражения. Лиза стояла в центре, тяжело дыша, её руки были окровавлены, но взгляд сосредоточен. Она смотрела на своих солдат, на их лица, некоторые из которых были полны боли от утрат. Но они были живы. Все, кто выжил, стояли, глядя на неё и она знала, что победа не была сладкой, но она была заслуженной. Они потеряли людей, но выжили. Когда она подошла к одному из погибших солдат, её сердце тяжело сжалось. Но она знала, что нужно идти дальше. Это было не напрасно. Она подняла голову, в глазах решимость, а в душе спокойствие, потому что она понимала: они сделали всё, что могли. Смерти не были напрасными. Они боролись, и они победили. Лиза опустилась на колено рядом с телом павшего товарища, положила руку ему на плечо и на мгновение закрыла глаза, как напрощание. Затем медленно поднялась, оглядела уцелевших солдат и твёрдо, чётко произнесла: — Я поскачу к другим отрядам. Нужно знать, кто ещё держится. Если я не вернусь через пятнадцать-двадцать минут, отступайте. Поняли? Лишние смерти нам ни к чему. Мы уже слишком много потеряли. Солдаты кивнули, никто не стал спорить. Они знали, что это не был приказ, это был щит, которым она их закрывала. Лиза одним движением забралась в седло, развернула лошадь и поскакала вглубь леса. Она не сказала вслух, но знала, к кому направляется первой. Она должна была увидеть его. Убедиться, что он в порядке. Что он жив. Что всё ещё где-то рядом. Каждое биение копыт по земле отдавалось эхом в её груди. В голове билось одно: "Пожалуйста, пусть он жив. Пусть он жив." Лиза скакала всё быстрее, ветви хлестали по лицу, но она не замечала боли, лишь одно имело значение: найти его. Туда, где должен был быть его отряд. Туда, где он должен был быть сам. Когда лес начал редеть, её лошадь резко замедлила ход. Запах крови ударил в нос, сердце болезненно сжалось. Перед ней открылась картина: поваленные деревья, разбросанные тела, изуродованные останки, багровые пятна на земле. Она спешилась, тяжело сглотнув, и, держа руку около клинков, пошла вперёд. Титанов не было. Только мёртвая тишина, давящая и глухая. Лиза обходила тела, всматриваясь в каждого. Сердце колотилось в груди слишком быстро, слишком громко. И вдруг, она увидела его. Его силуэт лежал чуть в стороне, наполовину в грязи, наполовину под телом поверженного титана. Всё остановилось. Время, дыхание, сознание. Она бросилась к нему. Через секунду она уже сидела в грязи, прижав его голову к себе на колени. Руки дрожали, губы шептали что-то несвязное. Лиза резко приложила пальцы к его шее, к тому месту, где должен был быть пульс. — Давай… давай, Леви… И… он был. Едва уловимый, но был. Сердце застучало с новой силой, глаза наполнились слезами, но она сдержалась. — Жив… — прошептала она, как будто боялась спугнуть это хрупкое дыхание жизни. — Ты жив… Увидев кровь, Лиза затаила дыхание. На его животе зияла глубокая рана, кровь медленно, но неумолимо просачивалась сквозь ткань. Она не теряла ни секунды. Рывком достала бинты из сумки на поясе, разорвала рубаху Леви и стиснув зубы, начала плотно перематывать его живот, стараясь прижать повязку как можно крепче. Руки дрожали, но движения были чёткими и страх не должен был мешать. — Потерпи… только не уходи… — шептала она, хотя он был без сознания. И вдруг, за спиной послышался хруст, словно кто-то наступил на ветку. Лиза резко обернулась, и в полумраке деревьев показался силуэт титана. Медленный, но всё же смертельно опасный. Она стиснула зубы, быстро спрятала бинты, и, будто сила пришла из ниоткуда, подхватила Леви под плечи и с усилием затащила его на лошадь. Он был тяжёлым, но страх и решимость придавали ей неестественную силу. — Потерпи… прошу… — прохрипела она, заскакивая следом, и ударила пятками по бокам лошади. Лошадь сорвалась с места, и в следующий миг за её спиной прогремел топот и рёв. Рука титана едва не задела её плечо, но она пригнулась, вжавшись в шею животного. Слёзы от страха и ветра сбивались на щеках, но она не обернулась. Только сжимала Леви одной рукой, второй удерживая поводья. Куда глаза глядят, но прочь от смерти. Лиза крепче сжала поводья, прижимая его к себе, а за спиной всё сильнее гремел топот. Она повернула голову и титан, тот самый, что плёлся раньше, теперь будто очнулся. Он нёсся за ними, тяжело разрывая землю своими шагами. — Чёртов ублюдок… — прошипела она, злость закипала от страха. Лошадь мчалась изо всех сил, копыта едва касались земли, но впереди между деревьев внезапно вынырнул ещё один титан. Широкоплечий, с тупым выражением лица и прямо на их пути. — Да чтоб тебя! — выдохнула Лиза. Она резко натянула поводья, заставляя лошадь круто повернуть вправо. Та почти поскользнулась, но устояла, и уже в следующее мгновение они неслись в другую сторону, петляя между деревьями. За ними трещали сучья, рушились ветки, но преследование не прекращалось. Сердце Лизы стучало в ушах, как набат. Она не знала, куда скакала, не знала, сколько у неё времени, но знала только одно: Леви должен выжить и она не даст его забрать. Через несколько мучительно долгих минут бешеной скачки шум позади, наконец, стих. Лошадь тяжело дышала, но всё ещё держала темп. Лиза не осмеливалась останавливаться, адреналин гнал её вперёд, страх за Леви не отпускал. Она чувствовала, как он становится всё холоднее, и от этого её сердце сжималось сильнее с каждой секундой. — Чёрт, Леви… держись, слышишь? — прошептала она сквозь стиснутые зубы, оборачиваясь на его бледное лицо. Спустя пару минут, лес вокруг стал гуще, мрачнее. Лиза почувствовала, как теряет ориентир и она не знала, где теперь находится, но заметила впереди среди деревьев затемнение. Подъехав ближе, она увидела вход в пещеру, скрытый мхом и корнями. Узкий, низкий, но достаточно просторный, чтобы протиснуться с лошадью, и достаточно маленький для титанов. Внутри было прохладно и темно, но достаточно безопасно: титаны сюда не пролезут. Лиза спешилась, быстро слезла с лошади и с усилием сняла Леви. Она опустила его на каменный пол пещеры, присела рядом, дрожащими руками проверяя пульс. Слабый… но есть. Она села рядом, обхватив его голову, опустила лоб на его плечо. — Ты не имеешь права умереть… Ты меня слышишь? Не сейчас, не здесь… — её голос дрожал, но в нём была решимость. Она понимала: теперь они оба на грани. Лиза отдёрнула рукав, вытерла слёзы, но они всё равно катились по щекам, горячие, предательские. Она развернула свою сумку, вытащила иглу с нитями и остатки бинтов, промочила их спиртом и, дрожащими руками, принялась обрабатывать рану. Леви не шевелился. Его лицо оставалось бледным, губы посинели. — Твою же мать… — прошептала она, выдыхая, — это слишком несправедливо… Она крепче сжала бинт и аккуратно прижала его к разрезу, стиснув зубы от страха причинить ему боль, даже если он не чувствует её сейчас. — Я оставила своих людей… — тихо прорычала она, — я не успела подать им сигнал… Я не знаю, живы ли они… Я даже не знаю, куда я тебя тащу, Леви… Слёзы снова навернулись, она сморгнула их, но голос её дрогнул: — А ты ещё тут лежишь, как будто тебе пофиг… Конечно, тебе всегда пофиг, да? Она сглотнула. — А я… я просто… Я не могу, если ты… Она прикусила губу и продолжила перевязывать. Боль, страх, вина и бессилие копились внутри, пока она, сжав зубы, делала всё, что могла, будто надеясь, что этого будет достаточно, чтобы он выжил. Когда последний узел бинта был затянут, Лиза откинулась назад, вытерла лоб тыльной стороной ладони, в глазах всё ещё стояла пелена от слёз и усталости. Но времени на отдых не было — Леви нужен был в тепле. Она взглянула на его бледное лицо, на грудь, которая еле заметно поднималась, и тихо выдохнула: — Держись. Пожалуйста… Лиза выскользнула из пещеры в промозглый, серый лес. Лошадь мирно стояла рядом, будто понимая, что сейчас не время шуметь. Лиза быстро обежала вокруг, нашла несколько сухих веток, обломала их, собрала побольше сучьев. В руках охапка хрупкой древесины, а на плечах — грязь и мох и тяжелый груз от происходящего. Вернувшись в пещеру, она разложила костёр ближе к стенке, чтобы дым уходил в трещины скалы. Руками, почти машинально, сработала с огнивом, пока не вспыхнул первый слабый огонёк. Он разгорелся, разливаясь тёплым светом по стенам пещеры. — Вот… вот теперь ты согреешься, — прошептала она, подползая к Леви. Она подложила под его голову свою куртку, но потом, не выдержав, села, прижала его голову к себе на колени. Её пальцы медленно скользнули по его волосам, осторожно, будто он мог разбиться от любого движения. — Упрямый, сильный, холодный… — прошептала она с лёгкой дрожью в голосе, — Но ведь ты человек. Ты не бессмертный. Ты... не можешь уйти. Слёзы снова побежали по щекам. В полумраке пещеры, под треск костра, она едва слышно замычала мелодию. Голос был хриплый, дрожащий, но тёплый. Это была не песня, скорее успокаивающая мелодия, рождённое на месте, наполненное страхом, болью… и заботой. Пальцы продолжали гладить его волосы, пока веки Лизы не стали тяжелеть. Поддавшись усталости, она склонила голову, всё ещё держа Леви у себя на коленях. Тишина пещеры, тепло костра и её бессознательный порыв, всё это скрыло их обоих под покровом сна. Лиза сидела, опершись спиной о шершавую холодную стену пещеры, крепко прижимая Леви к себе, словно боялась, что если отпустит — он исчезнет. Его голова всё так же покоилась у неё на коленях, а её пальцы, ослабевшие от усталости, всё ещё машинально гладили его волосы, пока сон окончательно не одолел её. Её лицо было измазано его кровью, пылью, грязью и запекшимися слезами. На щеках темнели следы пролитых часов назад слёз, оставив грязные дорожки. Тело её дрожало от холода и усталости, но она не отпускала его ни на миг, прижимая крепче, будто от этого зависела его жизнь. Костер потрескивал рядом, отбрасывая на стены дрожащие тени. Пламя мягко освещало картину: юную девушку, измученную, в крови и грязи, которая всей своей сутью защищала того, кто всегда защищал других. Снаружи лес был полон опасностей — день ещё не кончился, и титаны бродили где-то поблизости. Но здесь, в сердце этой тёмной пещеры, среди запаха дыма, крови и земли, царила почти священная тишина. И Лиза, сквозь полуосознанный сон, всё ещё чувствовала тяжесть его головы у себя на коленях, как последнюю связь с надеждой, что он выживет. И даже во сне её пальцы всё ещё иногда невольно касались его волос, бережно, нежно, трепетно.