Сплетение судеб

Жизнь королевы Екатерины снова вошла в привычное русло так же быстро, как и вышла из него. Но сама флорентийка никак не поспевала за такими метаморфозами, едва свыкшись с мыслью, что спит с собственным сыном. Екатерина откладывала момент разговора с Нансе до последнего, аккуратно приглядываясь к нему. Хотя что уж тут приглядываться!? За столько лет верной службы она нагляделась впрок! К этому вопросу, мадам, справедливо подошла серьезно. Её женская мягкость осталась в тот вечер, а на утро пришла холодная расчетливость Медичи. Той и раньше предлагали замуж, она отказывалась: будь он хоть трижды королём – ей не нужно было лишних проблем. Всё время королевы-матери до этого дня занимали любимые дети. Любила она и королевство, заботы о котором заменяли человеческую любовь. Но, конечно, это было блекло. По сравнению с тем вихрем чувств, который подхватывает тебя и уносит дальше любых вершин, любовь к подданным и к тому, что она делала, была... несколько спокойнее. Если не сказать – скучнее. Тем не менее, женщина не видела иного варианта. Что такое нести ответственность за все королевство? Это значит быть матерью не только своим детям, но и каждому французу. Быть матерью, которая не ждёт благодарности. Это её миссия в этом мире. Предназначение. Рок. Судьба. И она упорно несла бремя королевы. А бремя было немалым. Несмотря на все свои благие побуждения, у Екатерины не было возможности быть хорошей для народа. Её ненавидят. Все и каждый. У неё не было варианта – не убить. Был вариант – убить меньше. И семьи меньшинства, которых было порядком половины Франции, ненавидели её. А другая половина ненавидела за то, что она убила других. Но Медичи знала, что всё делает правильно, потому что ни один из них не остался бы при здравом уме, совершая те действия и выборы, которые совершает она каждодневно. И сейчас Катрин не очень-то спешила под венец, отсрочивая разговор с идеальным кандидатом. Она успела сделать просчет не единожды, насколько это было возможно в теперешнем положении. Однако слова сына впечатались, въелись в её сердце. Теперь мадам часто размышляла на тему, что было бы, если... Как бы она жила без Карла? Как бы жила при Генрихе? Анжуйском, разумеется. Про царствование Беарнца она не думала, постоянно одергивая себя от поразительно ярких и страшных картин помазания на престол. До теперешнего момента королева старалась никогда не придаваться таким фантазиям, не застревать в прошлом. «Нету никаких если – есть факты!» – отвечала она жалостливому голоску внутри. Но теперь вся её жизнь превратилась в одно сплошное размышление. В конце концов, мадам думала – стоит ли так рисковать? Ребёнок, очевидно, родится мёртвым. От чего бы ей просто не уехать? Не посетить милую Италию, которой она припугнула сына месяц назад? Почему обязательно замужество? Сознание снова услужливо подсказало, почему: — У вас два разветвления судьбы. О которых, я вам, по обыкновению, говорил раньше. Астролог переводил безразличный взгляд то на её благородную ладонь, то на расчеты. Екатерина считала, что эти разветвления судьбы связаны с уже существующими детьми. — Разве это не о смерти Карла и царствовании Генриха? — Я так думал, мадам. Тот несчастный случай не свершился, и вы пошли другой дорогой. Сейчас я могу сказать яснее, что это касается не только царствования королей. Если вы не решитесь – вернетесь обратно к тому, с чего начали. Она не говорила ему о свадьбе, о своих внутренних размышлениях, но флорентийцу и не нужно было. Его предчувствия говорили больше слов. — Король умрет. Умрёт при любом развитии событий. Но вы... Ваша судьба может быть другой. Вглядываясь в уставшие черты лица Рене, женщина размышляла: смогла бы она действительно выйти за него замуж? Ведь он не был ей безразличен: долгие годы, прожитые вместе, тому подтверждение. — Откуда мне знать, что сейчас ты говоришь мне правду!? — вполне резонно возмутилась Екатерина, совсем не нежно сжав его огрубевшие пальцы. Как же ей всё это надоело! Вечные гадания, вечные разветвления дорог и событий! Почему всё не может быть просто и понятно!? Катрин с сомнением прищурилась, не слишком вслушиваясь в его слова. Нет. Она всегда считала, что создана для чего-то большего, чем любовница старого прорицателя. — Вы можете поступать как вам будет угодно. Я лишь говорю вам то, что вижу, а дальнейшие решения – за вами. Ни одно гадание не изменит вашей судьбы, если вы сами того не захотите. Тогда она ушла в ужасном настроении и не без удовольствия сорвалась на пугливых служанок. Откуда она их понабирала? Таких нерасторопных и невинных! «Может, хоть раз следует пойти судьбе навстречу?» — размышляла Екатерина, прочесывая пышные волосы. Уход за ними всегда приводил её в раздражение, особенно когда их касался кто-то посторонний. Судьба судьбой, а Париж оставлять откровенно не хотелось. Она настолько привыкла к бурной жизни во дворце – вечным битвам и баталиям, где оружием служат не аркебузы, а слова, что просто не знала, как проживет хоть день без этого. А как будет жить целый год? Она устало вздохнула. Стоило поговорить с Франсуа и наконец решить хоть что-то. В конце концов – с чего ему соглашаться? Она шла на встречу с очень большими сомнениями. Несмотря на все её статусы и деньги, мало кто согласился бы на это, зная, что завладеть холодным сердцем этой женщины практически невозможно. Многие пытались. А без этого ей овладеть невозможно. Она будет идти с тобой ровно до того поворота, пока ей будет выгодно, а дальше – поступит так, как посчитает нужным. Для разговора флорентийка выбрала сад. Он казался ей самым подходящим местом для столь деликатной беседы. Свежий воздух и её излюбленные цветы, казалось, могли подсказать верные слова. Ступая благородным сапожком по милым сердцу тропинкам, она останавливалась у каждого кустарника роз, вдыхая запах бутонов. Она мягко касалась их, с виду пребывая в самом благостном настроении. Когда-то давно женщине нравилось ухаживать и садить их самостоятельно. Но она бросила это дело. Цветы гибли под её руками. Всё, чего она касалась – умирало. Её дети, её цветы, её народ. И зачем Господь сделал её королевой? Родилась бы простой девушкой и горя не знала, присматривая за оравой детишек и живя в простом доме, в беспросветной нищите. Екатерина брезгливо поморщилась последнему определению своей невозможной жизни. — Государыня, вы посылали за мной... Мужчина не раз думал о том, что скажет своей августейшей Госпоже. Наверняка мадам хочет знать о Маргарите. — Да, месье. Она тоже думала. Много думала о том, что скажет ему. Столько раз думала об этой встрече, что когда этот момент действительно наступил – все слова вылетели из головы, заставив нервно подбирать их заново. — Пройдемся. — она взяла его под локоть, увлекая подальше от прогуливающегося дворянства. Разодетые и накрахмаленные фрейлины плелись чуть позади, явно увлечённые беседой о новых платьях и оттенках кармина. До Екатерины им не было никакого дела. — Как вы, месье? Я, признаюсь, давно не беседовала с вами, погруженная в иные дела, однако, как ваши дети? Я не так давно встречалась с Франсуазой, и она выглядит вполне счастливой. — Благодарю, мадам, — он склонил голову, в искренним почтении. — Тот жених, которого посоветовали ей вы, по обыкновению, и был правильным вариантом. По первой мадмуазель относилась к нему с неким недоверием, но сейчас расстаться с ним не может и умирает от горя, когда не видит мужа больше суток. Екатерина и правда приложила руку к замужеству его старшей дочери, с которой она поддерживала самые теплые отношения. Она всегда одаривала свою крестницу, которая была очень долгожданным ребенком в семье герцога. — А как ваша младшая дочь, месье? Всё ещё переживает из-за утраты матери? Пора было переходить от дежурных фраз к делу. Они завернули к одинокому каменному фонтанчику, около которого устроились на скамье, в тени цветущих каштанов. — Юная Катрин постепенно приходит в себя, — задумчиво начал тот. — Всё же прошло несколько лет, и её боль притупилась. Но ей не хватает женской заботы. Старшие сёстры вышли замуж, я почти всегда на службе, а девочке очень одиноко в поместье. — Почему бы вам не жениться ещё раз? Из ваших слов понятно, что девочке нужна мать. Она пристально наблюдала за восприятием её слов. Возможно, стоило вести себя более просто, но она подошла к этому вопросу с привычной осторожностью, он же – с привычной искренностью. — Думаю, что женитьба на вдовушках не слишком уместна: они едва получили свободу, и замужество – это последнее, что они ищут в мужчинах. — он сдержал лукавую улыбку, припоминая, чего именно хотелось его женщинам. — А на молодых девчушках... Мне кажется, они едва ли будут счастливы в этом браке. — А если бы вам предложили, вы бы согласились? — она неспешно накрыла его ладонь своей, не упустив как занервничал тот, переводя взгляд на её руку. — Мадам, к чему этот разговор? — с откровенным непониманием взглянул на неё Франсуа. — Неужто вы пытаетесь меня сосватать своей знакомой дворянке? Он прищурился, вглядываясь в непокорные, всё ещё рыжие, кудри, игриво выглядывающие из-под вуали. Екатерина была поразительно естественна внешне: никогда не нося париков, в отличие от дочери, она всё время пыталась что-то сделать с волосами: уложить, убрать объем, что делало её... простой? Такой же, как другие. Благо – с возрастом она оставила эту затею. Тем не менее, за вполне понятным внешним образом была душа, скрытая под сотнями уловок и обманов. — Не совсем... Нансе терпеливо ждал пока Екатерина решится начать уже хоть с чего-то. Но после Франсуа не знал, иль смеяться ему над неудачной шуткой иль бежать, никогда не возвращаясь к этой кровожадной семейке. — Вы хотите, чтобы мы изображали семейную идиллию, — уточнил тот, смотря куда-то выше ее макушки. Какие ещё безумные идеи томятся в этой горделивой головке? — Вы имеете что-то против? — оживилась Екатерина, намереваясь перевести всё в шутку при его отказе. — Не то, чтобы... Такие предложения бывают не каждый день... — он взглянул в её темные глаза, отдаленно припоминая, от чего потерял голову много лет назад. — Но из мужского любопытства мне интересно, что же толкает вас на такой отчаянный шаг? Очевидно, что не "великая любовь"... — насмешливо протянул тот, но следующие слова заставили его замолчать. — Я беременна. — Сказала Екатерина, поддавшись первому порыву. Всё равно об этом рано или поздно узнает весь двор, если она не решится уехать. Да и Франсуа не был из тех, кто растрепывает тайны товарищам в первом придорожном трактире. Тем не менее, она ожидала шквала вопросов, недоверия, отказа, чего угодно, но не... — Раз уж вы хотите сохранить ребенка, то не затягивайте слишком туго свадебный корсет, — усмехнулся мужчина. — Постараюсь любить вас как можно естественнее, – саркастично заметил мужчина, а следом от чистого сердца рассмеялся. Нансе всегда знал, что у этой дамы много секретов и не слишком хороших событий, о которых он предпочел бы не знать. Блестящий взгляд хитрых глаз и сейчас не предвещал ничего хорошего. Всё же какая судьба – занятная вещь! Он привык идти у неё на поводу, которая не раз выручала в самых сложных ситуациях. Именно судьба была ответом на вопросы, как он дослужился до такой должности и удерживался на ней уже много лет. Жизнь давала ему жену? Что ж, нужно принимать всё: и хорошее, и плохое. Но это, определенно, стоит отнести к первому варианту. — Я могу уж слишком вжиться в роль, мадам, – хищно взглянул на неё мужчина. Она хотела игры? Что ж, она её получит. — Я польщена, месье, — кивнула Катрин, получив желанное согласие и игнорируя его последние слова: ничего не значащий флирт. Они распрощались быстрее, чем каждый планировал. Нансе не мог сдержать лукавой улыбки, направляясь обратно к замку. Что ж, он понимал. Понимал, что она любит другого мужчину, недостаточно знатного для того, чтобы взять её в жены. А он – Нансе, будет служить лишь прикрытием. Что ж... Мадам тоже не раз помогала ему: именно благодаря ей он получил должность, благодаря ей жена смогла забеременеть. Покойная герцогиня де Нансе сталкивалась с той же проблемой, что и Екатерина. Теперь и ему стоило помочь. Впрочем, стоит узнать о мадам побольше. Быть может, не всё так очевидно, как ему кажется? Он всегда её любил. Как женщину. Испытывал нежнейшие чувства, но считал себя недостойным. То, что он чувствует к Марго и подобным дамам, рядом не стояло с влечением к Екатерине. По первой он не мог перестать думать о ней ни днём, ни ночью, ни утром, но через несколько лет её присутствие в жизни отошло на второй план. Мужчина женился, затем стал отцом нескольких девочек. Его чувства очень быстро потерялись в ежедневных заботах и длинных коридорах Лувра. *** Новость о свадьбе облетела Лувр. У всех словно открылось второе дыхание. До этого дни были вязкими, однообразными и скучными. Не было сплетен, не было привычных интриг: Генрих Анжуйский, несмотря на все старания матери, уехал, Наваррский затаился, Екатерина... Пожалуй, даже странное поведение мадам не действовало отрезвляюще: она часто ссорилась с королем и прежде. Но свадьба! Столько разных вариантов "почему" было перемелено за сутки местными сплетницами, что начинала кружиться голова от количества сведений. — Кто бы мог подумать, что мадам от одиночества начнёт бросаться на своих охранников! Ещё и так поспешно! — наигранно удивлялась тучная судомойка Жаннет, желая скрасить появившуюся рабочую тишину. Другие девушки просияли, будто мыли не посуду, а расшивали благородные ткани платьев. Это занятие казалось им чем-то запредельным. Одевать самих монархов! — Лично я думаю, что за этим скрыто нечто большее! — с умным видом возразила низенькая Лизавета, следом заговорщески понизив голос. — Мы знаем далеко не всё... Радостные, что появилась возможность заглянуть в будуар королевы-матери, они начали работать более оживлённо. Личная жизнь августейшей мадам беспокоила их, потому что собственная была неинтересна всегда. — Зато Шарлотта знает! — вдруг воскликнула третья, перекладывая тарелки в большой таз. — Да, следует расспросить у неё, — в одночасье согласились Лизка и Жанна, как их по-простому называли в кругах служанок. Но посудомойки ошибались. Баронесса де Сов была в немилости уже давно, и её саму поразил приказ отшить новые праздничные наряды себе и другим девушкам, состоящим при королеве. Екатерина более не доверяла той своих планов, а лишь позволяла любить Генриха. Пока позволяла. И это не конкретное "пока" пугало сильнее Варфоломеевской ночи, в которую Лотти трясло от неизвестности за участь любимого и горьких воплей людей во всём Париже. Толку от фрейлины теперь было мало, зато проблемы только увеличивались. Екатерине казалось, и вполне резонно, что та ведёт двойную игру. Именно поэтому доверять её словам нужно было в обратную сторону: Генрих спокоен – планирует заговор. И так далее... — Как бы эта свадьба не обернулась чем-то более... Страшным? — снова подала свой голос Жанна. Девушки во всём видели заговоры. Но королева воспринимала это не как заговор. Это было нечто большее, чем постоянное перекрытие её с Карлом любви – это был новый шаг в жизни. Это человек, который будет влиять на неё всё оставшееся время. Он будет рядом всё чаще, не как охранник, но как муж. Франсуа будет создавать её мир. Она будет, даже не желая, вливаться в жизнь, которая будет смешиваться с её собственной. На Екатерину, по понятным причинам, будут влиять его действия. Удар по нему – будет ударом и по ней. И к этому стоило привыкнуть, и это были те негласные условия, на которые она согласится небрежным росчерком пера.