Часть 1: Вот вам и тёплый приём.

«Иногда самые крепкие двери ведут в самое опасное пламя. А за вежливыми улыбками — сталь и подозрение.»

Аэропорт огласил механически безликое: «Приземление в международном аэропорту имени Кеннеди, Нью-Йорк». Кассандра медленно встала, взяла сумку и направилась к выходу. Стеклянные стены терминала встречали серым вечером и сиянием огней, будто город был рад её прибытию. А может — предупреждал. Цокая каблуками по влажному асфальту, она прошла к чёрному «Мерседесу» с матовыми стёклами. Охотники явно не экономили на встречах. — Не хило живёт Институт, — усмехнулась она про себя, усаживаясь в салон. Автомобиль тронулся, и город начал разворачиваться за стеклом как киноплёнка: небоскрёбы, неон, перекрёстки, спешка. Нью-Йорк никогда не спал, и в этом было что-то родственное — Кассандра тоже давно не знала покоя. Она родилась в Венеции, в доме, где запах старых книг смешивался с солью лагуны. Её мать была француженкой — утончённой, холодной. Отец — охотник, которого в Риме считали слишком умным, чтобы быть удобным. Их семья жила на границе старого и нового мира, между традициями и правдой, которую не все хотели слышать. Когда ей было четырнадцать , отца нашли мёртвым. Согласно отчёту — нападение демонов. Согласно правде — слишком много вопросов. Он не должен был быть там. Он не работал над делами, связанными с демонической активностью. Он искал Vetro di Sangue. Кровавое стекло — полулегендарный артефакт, утерянный во времена разломов. Его свойства были пугающими: по капле крови можно было видеть прошлое умершего. Совет боялся, что артефакт попадёт не в те руки. И потому, вероятно, предпочёл бы, чтобы никто его не нашёл. Но Рафаэль Верно нашёл что-то. И умер. С тех пор Кассандра не искала правду — она охотилась за ней. — Папа не умер из-за демонов, — вспоминались слова подростка, сказанные тогда в Совете. — Он умер, потому что знал что-то, что не должен был знать. Её заставили замолчать. Отправили в Париж — учиться, тренироваться, “пережить”. Но в тени дневников отца, в шепоте архивов, в усталых глазах Магнуса, который когда-то работал с Рафаэлем — правда продолжала жить. И теперь следы артефакта вели в Нью-Йорк. Машина резко остановилась. Кассандра подняла голову: здание Института поднималось над улицей как каменный бастион. Мрачный, строгий — как и всё, что она знала об этом месте. Водитель открыл дверь. Девушка вышла и посмотрела на вход. Пусто. — Вот вам и тёплый приём. Но внезапно — распахнулась дверь, и в коридор выбежала девушка с высоким хвостом. Изабель Лайтвуд. Та самая. Подруга по переписке, союзница по многим ночам в чате, когда мир рушился. — Изи! — голос Кассандры сорвался с эмоцией, с которой она не сталкивалась давно. Они обнялись так крепко, как обнимаются только те, кто держал связь на расстоянии и наконец получил подтверждение: ты здесь, ты рядом, ты реальный. — Кэсси, ты и правда здесь. Боже, сколько же лет… — Семь, — тихо ответила та. — Почти восемь. — Пора уже было. Нью-Йорк скучал. Минуту спустя их прервал голос. — Кассандра Верно? Мужской. Холодный. Сухой, как клинок. Кассандра обернулась. Перед ней стоял парень — высокий, с прямой спиной, сдержанным лицом и глазами, как утёс над северным морем. Тёмная одежда, меч за спиной, и осанка человека, который привык быть правым. — Да, — коротко ответила она, отстраняясь от Изи. — Это мой брат, Алек, — вставила Изабель с натянутой улыбкой. — Один из глав Института. И, между прочим, до сих пор холост. Алек, не моргнув, произнёс: — Здесь соблюдаются правила. Надеюсь, ты с ними знакома. — Соблюдаю, если они не мешают делу, — бросила Кассандра. Изи хихикнула. — Великолепно. У нас теперь две меня. Алек уже повернулся, уходя. Но краем уха уловил: — Ух, командир в моём вкусе. Изи, почему ты не сказала, что у тебя брат как архангел — строгий, красивый и наверняка смертельно занудный? Коридоры Института были полны движения. Люди — охотники, младшие, аналитики — сновали туда-сюда, как муравьи в улье. Но никто не смотрел на неё. Кассандра это нравилось. Комната, которую ей выделили, оказалась просторной, с синими акцентами, без излишеств. Всё на своих местах. Всё под контролем. Она заперла дверь, открыла чемодан и достала футляр. Три замка. Один — ключ, второй — заклинание, третий — кровь. Щелчок. Внутри — дневник отца. Карты. Рисунок, сделанный детской рукой: кристалл с алыми гранями. Vetro di Sangue. Он существует. Он здесь. Если она найдёт его — то увидит, как всё произошло. Если найдёт… и выживет.