Часть 11: Подарок от Магнуса.

Город костей. Саймон первым нарушил тишину: — Это типа служебный вход? — его попытка пошутить прозвучала глухо и неуместно. Никто не рассмеялся. В глазах каждого читались страх, решимость и осознание того, на что они идут. Впереди стояла Клэри — напряжённая, собранная, будто сросшаяся с тенями, нависшими над входом. Остальные расположились полукругом — странный, разрозненный отряд, объединённый не приказами, а общей целью. Их можно было бы назвать отрядом самоубийц — добровольцев, каждый из которых уже расписался кровью под этим поступком. Если Конклав узнает об их участии в этой операции, расправа будет быстрой. Охотников признают предателями, нежить — нарушителями клятвы. Но всё это ради одного — будущего без страха, где кровь и происхождение не решают, кто достоин жить. — Они уже на подходе. Все встаньте по местам и ждите сигнала. Прошу — без конфликтов, только слаженность, — голос Клэри дрожал. Трудно было понять, от страха или от напряжения, сковывавшего дыхание. — И, пожалуйста… не причиняйте серьёзных ран охотникам. И никаких улик. Мы не убийцы. — Джейс произнёс это глухо, сдавленно, словно сам себе напоминал, кто они есть. Затем он схватил Клэри за руку и повёл вперёд, растворяясь в тенях. Остальные заняли заранее отведённые позиции, прислушиваясь к собственным сердцам, замирающим в ожидании первого звука атаки. Кэсси стояла рядом с Рафаэлем и Иззи. Внутри всё сжалось, будто её грудь обмотали холодной лентой. Сердце то замирало, то неровно стучало, как сломанный метроном. Казалось, мир затаил дыхание. Слабое пламя свечей отражалось в глазах троих, рисуя на зрачках блики усталости, горечи… и гордости. Они знали, ради чего идут — и шли, несмотря ни на что. Но всё исчезло, когда она заметила Джейса. Его взгляд был тяжёлым, предупредительным. Только одно имя гудело в голове у Кэсси, как раскалённый металл: Алек. — Алек с Мелиорном приближаются. Скажите, мы отступим. — голос Люка был ровным, но за ним чувствовалась тревога. — Нет, — холодно и резко отрезала Иззи. В её голосе было всё: боль, предательство, обида. Лёд, которым она обернулась, хрустнул в груди у Кэсси. Она почувствовала, как Рафаэль едва заметно напрягся рядом. — Алек сделал выбор. Пусть теперь захлебнётся в его последствиях. — Слова Иззи были как лезвия, брошенные в темноту. Без слёз. Без жалости. Люк медленно кивнул и отступил в тень, туда, где уже начинала сгущаться настоящая буря. Они ждали сигнала. В этот момент воздух дрожал. Они были готовы. Все затаили дыхание. Из густого мрака начали проступать силуэты приближающихся охотников. Волки двинулись вперёд, отвлекая внимание на себя. Алек, едва уловив нестандартное поведение оборотней, мгновенно понял — это засада. — Это засада! Охранять периметр! — отдал он короткий приказ, как истинный командир, и взгляд его на мгновение стал ледяным. Он не сомневался — теперь каждый шаг может стоить жизни. Он крепче сжал плечо Мелиорна и резко толкнул его вперёд, заставляя идти быстрее. На лице фейри появилась слабая, почти презрительная ухмылка — смесь боли, достоинства и скрытого торжества. — Ещё есть время отступить. — Милеорн. — Заткнись, я выполняю поручение. В одно мгновение началась тихая, но беспощадная битва. Тени метнулись в разные стороны, и охотников стали устранять одного за другим — без лишнего шума, почти с холодной точностью. Рафаэль вёл своих вампиров, точно зная, когда и где ударить. Они не убивали, лишь обезвреживали — сдержанная, но эффективная ярость чувствовалась в каждом движении. Алек скрылся в глубине здания, вглядываясь вперёд с решимостью и болью, которые невозможно было не заметить. За ним — Клэри и Джейс, шаг в шаг, словно сами стали частью его пути. Все понимали: настоящая война разворачивается не снаружи. Не среди ударов и криков. Она началась там, внутри, — в стенах, где кровь ещё не пролита, но уже пахнет предательством. Война не между светом и тьмой, а между братьями. Родственными душами. Рафаэль, стоявший рядом с Кэсси и Иззи, смотрел на вход, словно видел сквозь стены — чувствовал исходящий изнутри гнев, боль и предательство. Он тихо произнёс: — Они сражаются не за победу. А за то, кто останется собой, когда всё закончится. Кэсси смотрела на тёмный проход, в котором исчез Алек. Её губы сжались в тонкую линию. Сердце стучало быстро, но ровно — как перед прыжком в бездну. — Война не всегда с мечами, — сказала она, глядя в пустоту. — Иногда самое страшное поле боя — между тем, кем ты стал… и кем тебе не позволили быть. Иззи молчала. Её пальцы сжались на рукояти хлыста, но она не двигалась. Рафаэль скользнул взглядом по обеим, и добавил, чуть насмешливо, но с оттенком горечи: — Вот только выживут не обязательно те, кто победит. Когда Джейс и Клэри вышли, поддерживая Мелиорна под руку, всем стало ясно, кто одержал победу. Но радости не было — слишком высокой оказалась цена. В сердце Кэсси вспыхнула острая, невыносимая боль. Не из-за битвы, не из-за крови — из-за него. Алек. Он остался внутри, один, среди теней и предательства. Среди пепла разрушенного доверия. Она стояла, не двигаясь, и пыталась убедить себя, что он знал, на что шёл. Что он сам выбрал этот путь. Но эти слова были пустыми. Потому что если он выбрал, значит, выбрал не её. Не их. Не правду. И это разбивало её куда сильнее любого оружия. Отбросив все лишние мысли, трое подошли к недавно вышедшим из здания. Иззи, увидев Мелиорна, тут же бросилась к нему, обняв с такой силой, будто хотела удержать время. Он, в ответ, мягко притянул её к себе и подарил поцелуй — сладкий, горький, прощальный. В этом прикосновении было всё: любовь, боль, страх и осознание неизбежности. Они оба знали — это была их последняя встреча. Остальные деликатно отвернулись, давая им короткое мгновение, чтобы проститься. Затем начался разговор о дальнейших действиях. Было решено: Кэсси и Иззи вернутся в Институт — им предстояло срочно отчитаться и передать сведения, а также навестить Магнуса. Джейс и Клэри вызвались сопровождать Мелиорна до портала, чтобы гарантировать его безопасность. Вампиры и оборотни договорились выработать правдоподобную легенду о своём отсутствии, чтобы избежать гнева Клэйва и подозрений. — Всё, прощальная вечеринка окончена, — с сухой ноткой в голосе произнесла Кэсси, беря подругу под руку. — Иззи, пойдём. Нам ещё к Магнусу заехать надо. Она двинулась прочь, не позволяя себе обернуться. Давление, исходящее от Рафаэля — его внимательный, пронизывающий взгляд, тишина, наполненная недосказанным — становилось слишком невыносимым. И Кэсси, как всегда, выбрала идти вперёд, скрывая боль за высоко поднятой головой. Дом Магнуса. — Ну что ж, — нетерпеливо, но с лукавой улыбкой спросил Магнус, складывая руки на груди. — Жду отчёт с места событий. Подробный, желательно с драмой. Иззи фыркнула и, не сдержавшись, тут же принялась пересказывать всё, что произошло — с живыми жестами, возмущёнными интонациями и вкраплениями колких комментариев в адрес Рафаэля. Периодически она бросала взгляды на Кэсси, прищуриваясь: — А вот ты, Кэсси, могла бы и предупредить. Мы же подруги, а ты молчала! — Иззи обиженно скрестила руки на груди. — Ты знала, что Рафаэль в деле раньше всех! А я только сейчас… Кэсси молчала. Её взгляд был направлен в одну точку, но разум — далеко. Слова Иззи, как отголоски. Только имя Алека, произнесённое в конце, ударило по ней, как электрический разряд. — Сейчас всё хорошо, — вздохнула Иззи. — Чаша у Клэри, Мелиорн на свободе. Осталось малое — образумить Алека. «Алек». Одно это имя было для Кэсси как лезвие по оголённому нерву. Но она не подала виду. Не сейчас. Особенно если Иззи узнает… о поцелуе. Магнус наблюдал за девушками с едва заметной улыбкой. Он видел больше, чем они могли предположить. И чувствовал — время пришло. — Что ж, раз вы обе живы, целы, умны, прекрасны и снова у меня дома — значит, пора перейти к приятному, — сказал он, поднимаясь с кресла. — Я хочу вручить вам… подарки. Магнус подошёл к стеклянному шкафу и, сделав взмах рукой, открыл пространство между мирами. Из полумрака вынырнули два предмета, словно сотканные из света заката. Они парили в воздухе, отражая мерцание свечей, — пара алых вееров, изысканных и затаённо угрожающих. — Для тебя, Кэсси, — произнёс Магнус, — парное оружие. Грация требует равновесия, а ты — воплощение баланса между огнём и сталью. Эти веера — не просто украшение, а продолжение твоих рук. Они действуют лучше всего в паре. Кэсси подошла ближе. Веера опустились в её ладони, и она сразу почувствовала, как энергия струится сквозь пальцы. Каждый веер был лёгким, почти невесомым. Ткань — из алого шелка, на ощупь живого, как пламя, с потаёнными рунами вдоль стальных спиц. Рукояти — гладкие, удобные, идеально ложились в руку, будто созданы по её запястьям. — Когда ты держишь их в обеих руках, — Магнус провёл пальцами по краю одного веера, — ты можешь атаковать и защищаться одновременно. Ткань режет не хуже стали, а если сильно сожмёшь рукоять, веера превратятся в клинки из кровавого стекла — острые, как намерение. Он щёлкнул пальцами — и веера мгновенно сложились, исчезнув, оставив после себя лишь тонкие, почти невидимые браслеты на запястьях Кэсси. — В этом виде они сливаются с твоим обликом. Один ты можешь спрятать в волосы, как украшение. Другой — под платьем, в бедренной кобуре или на поясе. Их нельзя отследить обычными чарами. — он усмехнулся, — если ты взмахнёшь ими одновременно, руны усиливаются, и создаётся краткий энергетический барьер — щит, способный отразить метательный удар или слабую руну. Кэсси провела рукой по запястью — веера тут же раскрылись в воздухе, как два крыла феникса. Пламя, заключённое в шелке, вспыхнуло по лезвиям. Она сделала шаг, затем второй — движения были точны, как в боевом танце. Левый — защита, правый — резкий выпад. Танец огня. Танец её самой. — Эти клинки будут твоими спутниками, — Магнус говорил почти торжественно. — Они запомнили твоё прикосновение. Теперь они откликнутся только тебе. — Они… живые, — прошептала Кэсси, замирая с веерами в боевой стойке. — Я чувствую их. — Как и ты — не просто охотник. Ты — вспышка. Искра. И пламя. Позволь им вести тебя, и они не подведут. А ещё… — он усмехнулся, — веер может отражать руны противника. Временами. Когда ему вздумается. Он… немного капризен. Она взмахнула запястьем. Взрыв света. Веер раскрылся наполную, и в этот момент он не просто обнажил шёлковые алые лепестки, а вспыхнул, как языки багрового пламени. Лезвия, спрятанные между складками, были тонкими, как иглы, но прочными, как обсидиан, и при каждом движении отдавали тихий звон, будто смеялись. Кэсси закружилась, и вторым веером сделала ответный разворот. Каждое движение рук — словно часть танца, в котором страсть и угроза сливаются воедино. Клинки вееров при вращении создавали вокруг неё ореол вращающегося огня — тонкий, изящный, но смертельный, как лепесток розы, пропитанный ядом. Иззи смотрела на веера Кэсси с искренним восхищением. Они были словно продолжение её самой — столь же грациозные, смертоносные, ослепительные. И всё же, внутри у неё скреблось: а вдруг Магнус забыл про неё? Но Магнус, разумеется, не забыл. — Изабель, — произнёс он, оборачиваясь к ней, — я всегда говорил: ты — молния в теле охотника. Удар, сверкающий быстрее мысли. Для тебя у меня не новое оружие, а… усиление. Он подошёл к резной шкатулке, чёрной, как зрачок в кромешной тьме, с обсидиановыми вставками, переливающимися рубиновыми искрами, и открыл крышку. Вспышка света, золотисто-пурпурная, разлилась по комнате, как солнечный луч, прошедший сквозь призму. Внутри лежала цепь — не просто оружие, а произведение магического искусства. Её звенья были сплетены из сверкающей серебристой проволоки, изогнутой, как письмена древней руны, и украшены фрагментами демонического обсидиана — тонкими, будто стеклянными пластинами, чернильно-чёрными, с алым свечением внутри. Казалось, внутри металла течёт кровь, сияющая в такт сердцебиению. — Это усиление для твоей кнут-цепи, — продолжил Магнус, глядя на неё серьёзно. — Я вплёл в неё руны блиц-ускорения и фракционной фазы. С ней ты не просто будешь быстрее — твои удары будут пронзать воздух, словно вспышки, и проходить сквозь броню и тени. И при каждом ударе… — он усмехнулся, — за тобой останется след молнии. Настоящая гроза. Слепящая. Неотвратимая. Иззи взяла цепь — и она будто ожила в её руках. Металл отозвался, завибрировал, как нерв, как оголённая жила. Цепь сама скользнула по её коже, обвилась вокруг предплечья, словно кобра, охраняющая свою королеву. Рунные искры вспыхнули, и на миг её рука стала похожа на артефакт из древней легенды — сияющий, живой, неукротимый. — Эффектное украшение, — заметила Кэсси, сдержанно улыбаясь, но в её голосе прозвучало искреннее признание. — И не менее эффектное оружие, — отозвалась Иззи, делая пробный взмах. Цепь вырвалась вперёд с мягким свистом, и по воздуху прошёл зигзаг света, будто сама молния решила станцевать. Яркая вспышка на миг ослепила взгляд — и в ту секунду стало ясно: эту цепь невозможно было не заметить. Но ещё труднее было бы выжить после её удара. — Ну вот и всё, — Магнус сделал лёгкий жест, будто завершал волшебное представление. — Теперь вы обе не просто прекрасны. Вы — огонь и молния. Стихии с лицами. — Только не вставай у нас на пути, — отозвалась Кэсси с ленивой улыбкой, её веера вновь раскрылись с шелестом горящего шёлка, а лезвия пронзили воздух. — Я бы сказал, у нас теперь есть оружие, достойное Леди Огня и Принцессы Молнии, — с довольной улыбкой заключил Магнус, отступая назад, чтобы не быть случайной мишенью в этом смертельном балете. Иззи рассмеялась: — Магнус, ты всё ещё лучший. Они стояли в круге огней и теней, посреди магического уюта. Снаружи мир рушился, но здесь, в этом доме, было чувство семьи. И короткое мгновение покоя перед тем, как придёт настоящая буря.