Часть 12: Поцелуй на грани

Как только девушки оказались в Институте, Алек ворвался в главный зал с лицом, полным раздражения и тревоги. — Вы освободили Мелиорна. — Голос его звенел напряжением. — Прекрасно. Теперь нам всем конец, когда Конклав об этом узнает! Иззи, не поднимая глаз от своих ногтей, беззаботно отозвалась: — Не думаю, что кто-то освободил кого-то. Он как-то… сам по себе оказался на свободе. Магия, знаешь ли, штука капризная. — Или нежить просто стала проворнее, чем охотники, — добавила Кэсси, облокотившись на каменный стол и глядя на Алека снизу вверх. — Сложно за всем уследить, когда каждый думает, что его правда — единственная. Алек шагнул ближе, сдерживая гнев: — Не делайте из меня идиота. Вы обе были там. — Мы были рядом, — уточнила Иззи, театрально вздохнув. — Но мы же не можем отвечать за каждое движение каждого фейри. Иззи прерывала вошедшая Лидия с вопросами. — Где вы были? — Лидия нахмурилась, ведь недавно сорвался её план по отправлению Мелиорна к Городу костей. — Я была у Магнуса, а Кэсси у…одного вампира. — сказав это Иззи взглянула в глаза брата, явно ждав от него реакции по поводу вампира. — Сразу говорю, была я у Магнуса, потому что он хотел подарить подарок. — показав подаренные оружие Иззи, отрезала все сомнение в свою счёт. — А ты, Кассандра Верно? Почему была у вампира? — Лидия смотрела пристально. В её взгляде не было ненависти, как всегда, но в нём чувствовалась внутренняя сила — холодная, властная. — У меня были личные дела. Это вас не касается. — Голос Кэсси был ровным, но от слова «личные» у Алека дёрнулась челюсть. Он стоял чуть в стороне, но не сводил с неё глаз. Даже когда она отвечала на вопросы Лидии, он не отворачивался — взгляд был тяжёлым, полным невысказанных эмоций. Он молчал, но напряжение в каждом его движении выдавало бурю внутри. Руки сжаты, плечи напряжены, глаза словно выискивали в Кэсси ответ, которого она не давала. Иззи, конечно, не упустила шанс подлить масла в огонь. — Ну ты чего, Кэсси? Рафаэль же был весьма очаровательным, не так ли? — промурлыкала Иззи с невинной улыбкой, явно наслаждаясь ситуацией. — И, насколько я понимаю, вы знакомы уже давно? — Рафаэль? — переспросил Алек. Голос стал сухим, как бумага, и холодным, как сталь. Иззи кивнула, глядя на брата так, будто подбрасывала спичку в костёр. — Да, представляешь, большой брат, — протянула она с притворной сладостью, — наша алая королева и принц ночи. Французские реплики, прогулки под луной… прямо как из старого романса. Алек резко повернулся к сестре. В его взгляде вспыхнуло нечто необузданное: ревность, гнев, уязвимость. Он мгновенно попытался вернуть себе самообладание — отвёл взгляд, выпрямился, как по команде, и сделал шаг назад. Но напряжение уже прорвалось наружу. Иззи это заметила — и Кэсси тоже. Кэсси почувствовала, как его взгляд буквально прожигает её. Там не было ненависти. Только боль и вопрос, на который он боялся услышать ответ. Лидия всё это наблюдала с дистанции. Она задержалась всего на миг, окинув Кэсси сдержанным, но внимательным взглядом. Затем — на Алека. В её лице не было эмоций, только лёгкий, почти незаметный кивок. Что-то поняла. Что-то приняла. Или просто сделала выводы, которые озвучивать не собиралась. Телефон в её кармане завибрировал. Она глянула на экран, сжала губы и спокойно произнесла: — Мне нужно в командный центр. Она ушла, оставив их троих в зале. И если тишина могла звенеть — сейчас она гремела. Иззи не двинулась с места. Наоборот — уселась на край стола, перекинула ногу на ногу и посмотрела на брата, приподняв бровь. — Ну? — сказала она непринуждённым тоном. — Разве ты не хочешь узнать, как давно они знакомы? — Кто — они? — Алек говорил глухо, но под кожей в нём всё дрожало. — Рафаэль и Кэсси, конечно. Они… ну, как бы это сказать… давние знакомые, — Иззи с ударением произнесла последнее слово. Алек медленно повернулся к Кэсси. — Знакомые? — его голос стал опасно спокойным. — В каком смысле? Иззи прищурилась, но всё ещё играла: — О, ты же знаешь Рафаэля. Он не дружит просто так. Особенно с теми, кто цитирует французских поэтов и носит алые платья с вырезом в пол-спины. Они были… близки. Иногда даже слишком. Кэсси, всё это время молчавшая, подняла голову. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах сверкнуло пламя. — Иззи. — Что? Я просто честна, — пожала плечами девушка. — Алек, ты ведь даже не знал? Это же так мило — принц ночи и алая королева. Почти как сказка. Только без хэппи-энда, насколько я понимаю. — Это правда? — Алек наконец заговорил. Голос стал тише, будто слова вырывались сквозь стиснутые зубы. — Вы были вместе? Кэсси стояла прямо, но внутри всё бушевало. — Да. Было. Давно. — Почему ты не сказала? — Потому что это не имеет отношения к тебе. — Голос её был твёрдым, но в нём сквозило что-то горькое. Алек не отводил взгляда, но молчал. Кэсси резко развернулась: — Я закончила. Извините, если ваш мужской эгоцентризм требует справки о каждом мужчине в моей жизни. Она вышла, шаги её эхом отдавались по коридору. Он догнал её в коридоре, не думая о последствиях. Его рука рванулась к её запястью, и он почти неосознанно сжал её, остановив. В его пальцах было больше силы, чем он хотел бы признать. — Кэсси, подожди. Она замерла, но не повернулась. Ощущение её отстранённости было как холодный ветер, и Алек почувствовал, как его грудь сжимает невыносимое напряжение. — Что тебе нужно? — её голос был ровным, но он не мог не услышать в нём холодность. Он дышал тяжело, взгляд не отрывался от её лица. — Почему ты не сказала мне про Рафаэля? Она обернулась. Мгновение, и их глаза встретились. В её взгляде — что-то твёрдое, будто она давно уже строила стену между ними. Он не знал, что делать с этим. — Потому что ты бы снова закрылся, — она ответила спокойно, но её слова ударили, как молния. — И ты… ты бы сказала это другим? — его голос дрогнул. Он не мог больше скрывать, как его терзает мысль о том, что она с ним и с кем-то ещё. — Ты слишком много думаешь, Алек. — Кэсси сделала шаг назад, её плечи были напряжены. — Это не твоё дело. Она попыталась уйти, но он не мог позволить себе потерять её. Вдруг он почувствовал, как что-то внутри него разрывается — невозможность, тревогу, желание. Всё перемешалось в один момент, и он шагнул вперёд. Не думая о последствиях, не задумываясь, он схватил её за плечи и поцеловал. Это было нечто большее, чем поцелуй. Это был взрыв. Жадный, безумный, как если бы он пытался захватить её, забрать всё — её дыхание, её тепло, её боль, её недоступность. Кэсси замерла, и только потом её рука, как будто сама по себе, положилась на его грудь. Она не оттолкнула его. Но его поцелуй был таким неопытным — неуклюжим, почти паническим, будто он боялся отпустить её хотя бы на секунду. Всё в нём кричало, и одновременно он был абсолютно потерян. Он почувствовал, как её тело начинает отвечать на его прикосновения. Сердце бешено стучало в груди, и в его поцелуе было нечто дикое, неуправляемое — все его эмоции, его неуверенность в своих чувствах, его страх и желание. Когда он отстранился, его дыхание было прерывистым, глаза горели. — Я не хочу, чтобы ты была с кем-то ещё, Кэсси. Её глаза были полны огня, но в них был и холод. Она не отводила взгляд. — Тогда перестань прятаться, Алек. Откройся. Я не буду ждать, пока ты сам решишь, что мне делать с собой. Он смотрел на неё, сбившийся дыханием. Молча. Он не знал, что сказать. Он только знал, что больше не может держать себя в руках, что его невыразимая потребность в ней затопила всё. — Я не хочу тебя терять. — Его голос был тихим, как шепот. И снова он поцеловал её. На этот раз — мягче, но с тем же жгучим желанием, которое, казалось, не имеет конца. Страсть была уже не просто эмоцией — это было что-то живое между ними, что невозможно было не почувствовать. Когда он отстранился, его сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Кэсси стояла перед ним, не говоря ни слова, только смотрела — взгляд её был тяжёлым, почти сдавленным. Она сделала шаг назад. — Ты не понимаешь, Алек, — её голос был хриплым, как будто слова давались с трудом. — Это всё не так просто. Она развернулась и, не оглянувшись, пошла по коридору, её шаги гулко отдавались в пустоте. Он стоял, как вкопанный, не в силах сделать и шаг. Его тело было наполнено вихрем эмоций: желание, ревность, боль от её слов, но в той же мере — непонимание. Он не знал, как ей объяснить, что чувствует. Всё, что он хотел, — чтобы она осталась, но теперь это казалось невозможным. Он долго стоял, не двигаясь, а потом с каждым шагом ощущал, как всё внутри него, наконец, рушится. Это было, как потерять что-то важное, что-то, что только что было так близко. Тем временем, в спальне, Алек шёл взад-вперёд, пытаясь собраться с мыслями. Каждый его шаг был тяжёлым, его пальцы теребили край рубашки, как будто это могло вернуть ему контроль. Он пытался понять, что произошло, что он почувствовал, что Кэсси чувствует. Его голова была полна вопросов, но не было ответов. Он чувствовал, как его сознание будто всё ещё плавало в том поцелуе — и боль от его неопытности, и страсть, и отчаяние. Тогда раздался тихий стук в дверь. — Алек? — голос Иззи был мягким, но настойчивым. Он открыл дверь, и сестра вошла, взглянув на него с беспокойным выражением. — Алек? — Иззи заглянула, не дожидаясь ответа. — Ты как? Ты исчез с радаров. Он обернулся через плечо, лицо его было закрытым, как обычно, но глаза — уставшие, растерянные. — Всё в порядке, — ответил он глухо. — Это ты называешь “в порядке”? — она скрестила руки и подошла ближе. — Ты выглядишь так, будто проиграл сражение. Он промолчал. Несколько долгих секунд — и наконец выдохнул: — Я поцеловал её. Иззи моргнула. — Кэсси? Алек только кивнул, пытаясь скрыть свою растерянность. Он заметил, как Иззи оценивающе смотрит на него. — Ты что, с ума сошёл? — её голос был лёгким, почти игривым, но в глазах читалась настороженность. — Ты же знаешь, что всё так сложно… Даже с учётом того, что ты не мог не почувствовать, как она на тебя реагирует. Но ты же никогда не был так открытым с ней, Алек. — Я не знаю, что делать, Иззи, — его голос был почти сдавленным. — Я не могу понять, что происходит. Я… я не могу перестать думать о ней. Всё в моей голове смешалось. Иззи села на край кровати, её лицо стало более серьёзным. — Ты думаешь, что она чувствует то же? — спросила она, немного наклонив голову. Алек прошёл в комнату, схватился за обрубок стула, в отчаянии сжал его руками. — Она такая сложная. Она закрыта, и я не понимаю, что ей нужно от меня. Когда я её поцеловал, это было всё, что я мог сделать. Я почувствовал, как её сердце стучит в унисон с моим, но что дальше? Я ничего не знаю. Иззи немного подумала, а потом, как бы взвешивая, сказала: — А тебе стоит спросить её, что она чувствует. Ты слишком много думаешь сам. Весь этот вуаль, все эти преграды… Ты просто потерялся в собственных страхах. Я знаю, что ты хочешь её, но тебе нужно дать ей шанс, чтобы она сама решила, что будет дальше. Он посмотрел на неё, почти с недоумением. — Но как я могу понять, если она сама не говорит? Всё так сложно. Я не знаю, что дальше делать, Иззи. Иззи вздохнула, в её взгляде была лёгкая грусть. — Ты сделаешь шаг вперёд, Алек. Если ты продолжишь бояться, ты её потеряешь. Просто будь с ней, откройся и покажи, кто ты на самом деле. Он кивнул, чувствуя, как напряжение в его теле ослабевает, но сердце всё ещё не находит покоя. — Мне нужно вернуться к ней, не правда ли? — тихо сказал Алек, почти сам себе. Иззи встала и подошла к нему, положив руку на плечо. — Конечно. Но помни одно — ты должен быть честным с ней. Потому что если ты этого не сделаешь, она сама всё почувствует. Алек в ответ молча кивнул, снова сжимая свои пальцы, будто в поисках чего-то, что вернёт ему контроль. И в этот момент дверь распахнулась. — Прости, Алек. — сначала произнесла блондинка с виноватым лицом. — Изабель Лайтвуд. — Голос Лидии был холодным и чётким, как стальной клинок. В комнату зашла она — собранная, официальная, и за её спиной появился охотник из Врат. Иззи обернулась, приподняв бровь. — Прямо полночная проверка? Неожиданно. Лидия сделала шаг вперёд, в руках у неё был планшет с символами Конклава. Охотник за ней молчал, но уже напряжённо следил за каждым движением. — Приказ от Совета. Ты вызываешься в центральный зал Института для допроса, — отчеканила она. — В связи с обвинением в измене и сокрытии информации, касающейся дел с фейри. — Что? — Алек резко обернулся. — Это какая-то ошибка. — Это не я решаю, Алек, — сухо сказала Лидия. — Это распоряжение Совета. Она должна пройти формальную процедуру. Сейчас. Иззи уже не шутила. Лицо её побледнело, но взгляд оставался дерзким. — Значит, вот так, да? — бросила она. — Даже не предупреждение? — Я пришла предупредить. Но и исполнить приказ, — Лидия встретилась с ней взглядом. — Если ты уверена в своей невиновности, у тебя будет шанс доказать это. — Это абсурд, — тихо сказал Алек. — Иззи не скрывает ничего. Я поручусь за неё. — Не ты сейчас под присягой, — жёстко ответила Лидия. — Не вмешивайся. Охотник подошёл ближе, протягивая наручные руны. Иззи вздохнула, развернулась и, не глядя ни на кого, протянула запястья. — Да, Алек, будь паинькой не вмешивайся. Это не твоя битва. Лидия смотрела на неё секунду, затем коротко кивнула и вышла первой. Когда дверь снова захлопнулась, в комнате повисло тяжёлое, глухое молчание. Алек стоял на месте, сжав кулаки. Его дыхание стало поверхностным, лицо снова стало закрытым. Но в глазах полыхала злость. — Чёрт, — выдохнул он. — Всё не так. —————— Коридор был пуст, стены — глухи. Кэсси шла быстро, почти бегом. Пальцы всё ещё дрожали, сердце билось в груди, будто хотело вырваться наружу. Она свернула в первый поворот, спиной прислонилась к холодной стене, и только тогда позволила себе закрыть глаза. Он поцеловал её. Не по случайности, не в пылу ссоры. Не в шутку. По-настоящему. Жадно. Желающе. Неловко. И слишком искренне. Кэсси провела пальцами по губам. Они горели. — Идиот, — прошептала она, то ли о нём, то ли о себе. — Прекрасный, мучительный идиот. Она не собиралась сдаваться. Не собиралась впускать его в свои стены — но он ворвался. Неловкий, весь в противоречиях, как будто сам не понимает, что делает. Но этот взгляд… Когда он сказал, что не хочет, чтобы она была с кем-то другим — это был не приказ. Это была просьба. Страх. Признание. Именно это и пугало её. Кэсси заставила себя выпрямиться. Привела дыхание в порядок. Ни слезы, ни лишнего жеста. Она должна быть железной. Он не может позволить себе слабость — значит, она тоже. Но внутри всё горело. Когда она наконец вышла из коридора в общий зал, свет показался слишком резким, воздух — слишком плотным. Она прошла мимо патрульной группы, кивнула какому-то охотнику — тот ничего не заподозрил. А она шла дальше. Быстрее. Никто не должен видеть, как внутри неё рушится лёд.