Глава 3

      Грейнджер, даже не раздумывая отправилась в магазин, но, когда она вновь очутилась возле отдела «Das Eine», вся её решительность куда-то улетучилась. Она просто не знала, что ему сказать. Сердце почему-то бешено колотилось, и слова, которые она так тщательно обдумывала, вдруг исчезли из головы. Заметив на кассе более взрослого мужчину, Гермиона с облегчением выдохнула. Он выглядел как обычный продавец, и от одной мысли, что не придётся сразу сталкиваться с Малфоем, ей стало спокойнее. «Так, соберись», – пробормотала она про себя, глубоко вдохнув.       – Здравствуйте, не подскажите, где я могу найти Дра... Дрейка? – она едва не назвала его по настоящему имени.       – Здравствуйте, – ответил мужчина лет сорока, с явными признаками усталости. – Его сегодня не будет.       – А когда будет? – спросила она, понимая, что этот мужчина из тех, из кого и слова не вытащишь просто так.       – А вам зачем? – сказал он с долей скепсиса, прищурив глаза.       «Давай, Гермиона, думай!», – мысленно приказала она себе. – Вы знаете, вчера я покупала в вашем магазине платье, и на кассе стоял Дрейк, и... – она запнулась, не зная, как правдоподобно выкрутиться.       – Понравился, да? – подмигнул мужчина, и девушка почувствовала, как её щеки заливает краска.       – Д...да, – смогла она выдохнуть, чувствуя себя полной идиоткой.       – Эх, молодёжь, – усмехнулся продавец. – В моё время парни знакомились с девушками, а не наоборот... – Он выйдет на смену только послезавтра, – продолжил мужчина под пристальным взглядом Гермионы.       – А вы случайно не знаете, где его ещё можно найти? – с надеждой спросила она.       – Я что, его личная нянька... думаешь, слежу за ним?       – Простите, сэр, – пробормотала Гермиона, чувствуя себя глупо.       – Хотя... думаю, я однажды слышал, как он упоминал бар «Fifty thousand miles», вроде бы он ходит туда каждую пятницу, – продавец пожал плечами. – Ну, если вы так хотите его найти.       – Спасибо! – воскликнула она, и, не дожидаясь ответа, поспешила покинуть магазин, чувствуя, что сейчас сгорит от стыда. Щёки горели, а в голове крутилось признание продавцу, что ей «понравился» Дрейк. «Идиотка!» – мысленно отругала себя она, стараясь побыстрее добраться до переулка.       Осознав, что пятница будет завтра, Грейнджер поспешила домой. Несмотря на неловкость, она чувствовала небольшую уверенность в этой маленькой победе. Она получила информацию, и это главное. «Бар «Fifty thousand miles», значит? Что ж, завтра вечером она обязательно туда заглянет».

***

      Гермиона Грейнджер всегда с особым трепетом ждала Рождества, в детстве это был её самый любимый праздник. Она обожала, когда в воздухе летал запах имбиря и корицы, а дом наполнялся теплом и уютом. Обожала волшебное чувство ожидания подарков, которые по традиции появлялись под ёлкой ранним утром. Хоть она и была достаточно догадливой, чтобы понимать, что подарки кладёт не Санта Клаус, она сохраняла искреннее удивление и интригу, чтобы не расстраивать маму и папу. Но детство закончилось, и сейчас Рождество, к большому сожалению, не радовало её так, как раньше. Некогда день, полный чудес, превратился в обыкновенный праздник, которых была сотня в её жизни. Теперь праздник для неё было скорее утомительным мероприятием. Суета с выбором подарков, необходимость поддерживать светские беседы на семейных ужинах, и главное – постоянное напоминание о том, что прошлое безвозвратно. Порой Гермионе казалось, что она слишком повзрослела, и что вместе с приобретенными знаниями и опытом она потеряла способность просто радоваться мелочам.       Сидя за накрытым столом в своём родном доме, Грейнджер щекой чувствовала пристальный взгляд со стороны Сирила. Она и так каждый раз смущалась, когда кто-то из мужского пола уделял ей внимание, а сейчас на неё пялились... просто в открытую. Гермиона смотрела по сторонам, стараясь просто игнорировать ситуацию. В данный момент она жалела только о том, что не обладала способностью легилименции, ведь ей так хотелось забраться в его голову и узнать его мысли.       – Спасибо, миссис Грейнджер, всё очень вкусно, – произнёс Сирил, отвлекая девушку от размышлений.       – Правда? На самом деле я здесь практически ни при чём, – ответила женщина с улыбкой. – Большую часть блюд приготовила Гермиона, вот её и благодари.       – Ну, – протянул парень, вновь обращая свой пристальный взгляд на гриффиндорку. – В таком случае, Гермиона, спасибо большое за шикарный ужин, – проговорил он, не сводя с неё глаз.       Гриффиндорка почувствовала, как щёки заливает румянец. Она постаралась выдавить из себя вежливую улыбку, но ей казалось, что в этот момент она выглядит, как переспевший помидор. – На самом деле мама слегка преувеличивает. Ну как слегка, – с сарказмом произнесла Грейнджер, – не думаю, что нарезать бутерброды – это что-то шикарное.       Женщина кинула на неё укоризненный взгляд, говорящий: «Мол, что ты творишь, Гермиона?» – но ей было плевать, она не собиралась выслуживаться перед очередным «хорошим парнем» по словам её родителей. Ей до смерти надоели эти бесконечные смотрины, которые ей устраивали, представляя какого-нибудь «успешного и перспективного» молодого человека.       Она отвернулась от Сирила, делая вид, что очень внимательно рассматривает свой бокал с вином. Гермиона почувствовала, как мама недовольно поджала губы, но не придала этому значения. Сирил, конечно, был не таким уж и ужасным. Он значительно вырос с момента их последней встречи. Из угловатого худого мальчугана он превратился в спортивного парня. Грейнджер даже успела отметить тот факт, что он достаточно симпатичный. Его каштановые волосы прядями спадали на лоб, обрамляя лицо с резкими чертами, которые придавали ему какой-то мужественный вид. Взгляд его карих глаз был всё таким же пронзительным, но теперь в нём появилось что-то притягательное. Гермиона поймала себя на том, что разглядывает его, и тут же отвернулась, мысленно отругав себя за это минутное проявление слабости. Она снова вернулась к своему бокалу, притворяясь, что он интересует её больше, чем парень, который тем временем что-то увлечённо рассказывал её родителям.       – Гермиона, а где ты работаешь? – вдруг подала голос тётя Сьюзан, с нескрываемым любопытством.       Девушка на мгновение замерла, словно её застали врасплох. – Эм, я... временно безработная. Меня недавно уволили, – тихо произнесла она.       – Ой, а что так? – тут же поинтересовалась женщина, нахмурив брови.       Грейнджер вздохнула, мысленно проклиная себя за то, что не подготовилась к этому вопросу. – Я просто попала под сокращение, – ответила она, стараясь придать своему голосу как можно больше безразличия.       И это было действительно так. Война наложила на это свой отпечаток. Первые несколько лет после падения тёмного Лорда были просто невыносимыми. Освобождение принесло не только радость, но и осознание того, что произошло. Люди начали понимать, что они стали жертвами несправедливости и жестокости. Те, кто выжил, вернулись в свои дома, но их сердца были полны пустоты. Они не могли забыть лица своих близких, ушедших навсегда. Каждый день напоминал о потерях, об украденных месяцах счастливой жизни, о планах, которым никогда не было суждено сбыться. Магическому миру пришлось буквально заново учиться жить. Министерство призывало волшебников держаться вместе, объединяться в группы поддержки и делиться своими переживаниями. Кто-то чересчур буквально воспринял слово «группы». И в тени Министерства начали формироваться подпольные группировки, которые устраивали митинги и акции протеста, требуя вернуть справедливость. Многие волшебники и их семьи были депортированы из Лондона во времена предводительства Воландеморта. Их засылали так далеко, что вернуться обратно было весьма проблематично. Министерство объясняло эти действия, как необходимость защиты общества от «опасных элементов». Оно утверждало, что депортация была временной мерой. А люди продолжали требовать вернуть изгнанных волшебников и их семьи в Лондон, восстановить их права и компенсировать нанесённый ущерб. Однако Министерство никак не реагировало, а только наоборот продолжало игнорировать протесты и митинги, что только усиливало недовольство среди народа. Ситуация накалялась до тех пор, пока однажды Скролл Мортимес – один из лидеров таких организаций, не заслал в Министерство жучков, лапы которых были пропитаны «Веритасерумом». Ох, как и взорвалась тогда общественность. В прессу моментально просочилась информация о продажности сотрудников, ведь таковым был каждый второй. В конце концов, Министерство решило пойти на уступки. Оно объявило о создании специальной комиссии, которая будет заниматься вопросами депортации и возвращения изгнанных волшебников. Это решение вызвало неоднозначную реакцию среди населения, ведь после того, как истинное лицо Министерства было обнародовано, люди вовсе перестали доверять ему и требовали смены власти. Вообще, это время можно было по-настоящему считать смутным, не хватало только открытого восстания.       Гермиона, как и многие её однокурсники, вернулись в Хогвартс, чтобы закончить последний год обучения. Рон и Гарри не захотели продолжать учебу, и в целом это было понятно. Гриффиндорке было особенно тяжело без их поддержки, но благо Джинни помогала ей пережить депрессию и вернуться в привычное русло. После окончания школы её сразу же пригласили на стажировку в Министерство в отдел регулирования магических популяций. Она проработала там до тех пор, пока её приступы панических атак не усилились. Затем её задвинули в тёмный архив, чтобы ей было «легче», как они выразились. Однако работать ей там совсем не нравилось. Разгребание старинных бумаг и возня в пыли были посредственной перспективой. Ну и в конечном итоге в марте этого года её и вовсе уволили, сославшись на сокращение штата. Но Гермиона знала правду. Все считали её «нестабильной», поэтому её просто решили убрать. Как же она была зла и обижена на Министерство. Её вклад в победу над Воландемортом был забыт, а вместо благодарности она получила клеймо «чокнутой». Гермиона чувствовала себя преданной и униженной. Она, которая всегда верила в силу закона и справедливости, теперь видела, как система, которой она служила, давно прогнила. Больше она не хотела ни за что бороться и что-то кому-то доказывать. Не теперь, когда её растоптали и выкинули как сломанную игрушку.       После мыслей об увольнении, войне и Министерстве, у девушки, казалось, поднялся жар. Либо же дали о себе знать три бокала красного вина. Она поспешила выйти на веранду домика, чтобы хоть немного прийти в себя. Гриффиндорка агрессивно втягивала носом воздух в течение минуты, пытаясь вспомнить дыхательную методику миссис Баркли.       – Эй, ты в порядке? – Откуда-то появился Сирил, нарушив её сосредоточенность.       – Что? – Гермиона опешила, у неё шумело в ушах, а голова слегка кружилась.       – Ты так быстро убежала, твоя мама волнуется... и я тоже, – произнес он, на его лице читалась лёгкая обеспокоенность.       – Мне стало очень жарко, – пробормотала девушка, прикрывая глаза.       – Я вижу, – сказал парень, указывая на то, что она выбежала на улицу в одном коротком чёрном платье, несмотря на то что вечер был довольно тёплым, это не умаляло тот факт, что на улице вообще-то зима. Он снял с себя куртку и галантно предложил ей. – Накинь, пожалуйста.       – Нет, спасибо, – ответила Грейнджер, отмахиваясь от его куртки. – Ты стал таким джентльменом, не то, что в последний раз.       Парень с любопытством взглянул на неё. – Кажется, я сказал, что ты зануда?       – Ты сказал, что я самая скучная зануда в мире, и что на меня никто не посмотрит, – обиженно отвернулась она, скрестив руки на груди.       – Я правда так сказал? Какой же я был кретин, – Сирил подошел ближе к ней и заглянул в глаза. – Гермиона, прости меня. Я вовсе так не думаю. Сейчас, по крайней мере, – его голос звучал искренне, и девушка, невольно, чуть смягчилась.       Гриффиндорка молчала, не зная, что ответить. Слова парня немного обезоружили её. Она всё ещё злилась на него за то, каким он был в детстве, но сейчас, глядя в его карие глаза, она чувствовала, как старая обида отступает. Гермионе показалось, что он стоит слишком близко. Она едва уловила запах виски, который он пил с её отцом. И в этот момент Сирил, казалось, приблизился ещё на миллиметр. Она почувствовала, как её сердце заколотилось с удвоенной силой, а ладони слегка вспотели. – Сирил, что ты делаешь? – растерянно произнесла она, отступая на шаг.       – Я был таким дураком, просто посмешище, – пробормотал он, не обращая внимания на её вопрос и делая ещё один шаг вперед. Его голос звучал немного хрипло, и Гермионе показалось, что он смотрит на неё как-то странно. Его взгляд словно затуманился, и это её насторожило.       – Ты пьян, – констатировала Гермиона, отступая ещё на шаг, на этот раз подальше. Её растерянность сменилась раздражением.       – Ну, может, немного, – усмехнулся он, его улыбка казалась ей теперь какой-то натянутой. – Но это не мешает мне понимать, какая ты красивая.       – Сирил, не стоит, я не...       – Ну, почему ты сразу так? – парень попытался взять её за руку, но Гермиона резко дернулась. – Я же просто хочу...       – Ты просто напился и хочешь приставать ко мне, – закончила за него девушка, стараясь не повышать голос.       Она повернулась и быстро направилась обратно в дом, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Все её чувства, которые она успела ощутить, мгновенно сменились гневом и разочарованием. Этот Сирил ничем не отличался от того мальчишки, которого она помнила. Он всё так же был самовлюбленным идиотом, просто теперь ещё и пьяным.       – И всё-таки, Грейнджер, ты зануда, – кинул он ей вслед.       Гермиона вошла в дом с тяжелым сердцем. Она увидела, как мама с тётей Сьюзан вопросительно на неё смотрят. Она знала, что ей придется что-то им сказать, но сейчас ей просто хотелось сбежать. Ей хотелось уйти от всего этого, от этих надоедливых разговоров, от этих неуклюжих ухаживаний и от всего этого лицемерия. Она чувствовала себя такой усталой. И ей очень хотелось поскорее просто лечь спать.

***

      Гермиона решила остаться в родительском доме на ночь, ведь когда гости ушли, время было уже далеко за полночь. А мама, с присущей ей настойчивостью, настояла на том, чтобы девушка легла спать в своей старой комнате. Открыв дверь своей спальни, Гермиона вдруг ощутила волну ностальгии. Она так давно здесь не была. Мама постаралась сохранить всё в первозданном виде. Те же обои с маленькими бабочками, постеры со «Скуби-Ду» на стенах, большая фарфоровая кукла в викторианском платье, подаренная на семилетие, детские книжки на журнальном столике и куча игрушек, расставленных на полках. Комната дышала прошлым, словно капсула времени, и на мгновение гриффиндорка вновь почувствовала себя маленькой девочкой. Она расстелила свою постель и устроилась поудобнее, но в висках всё ещё пульсировало, а голова кружилась от количества выпитого алкоголя. Она включила телефон и увидела одно сообщение от Джинни с текстом:       – «Ну как всё прошло?»       Гермиона тут же напечатала ответ: – «Нормально, только кажется, Сирил хотел залезть ко мне в рот», – она с усмешкой отправила смс.       – «Какого чёрта?», – негодование подруги чувствовалось за версту.       – «Ничего не было, Джин, я его отшила», – быстро написала она и убрала телефон, решив, что на этом разговор закончен.       Она ещё долго ворочалась, пытаясь заснуть, но мысли не давали ей покоя. В конце концов, она все же задремала, но ей снились очень странные сны. Наверное, даже хуже её постоянных кошмаров. Во сне сначала её целовал Рон, причем так страстно и неистово, что Гермиона едва могла дышать. Затем его сменил Сирил, и всё повторилось, но теперь в их поцелуе было что-то пьяное и навязчивое. Гермиона проснулась в пять утра с мокрой спиной. «Ну и бред!», – подумала она.       Девушка наколдовала себе стакан воды и залпом осушила его. Стоило только кому-то обратить на неё внимание, так она уже устроила из этого целую драму. Вот что значит отсутствие личной жизни. Гриффиндорка понимала, что все её чувства обострены, и из-за этого она реагирует на всё слишком остро. Ей нужно было отвлечься, и срочно. Она вспомнила, что сегодня должна будет отправиться в бар, о котором ей рассказал тот продавец. И от этой одной мысли ей стало не по себе. Не то чтобы она совсем уж боялась, скорее ей претило само осознание необходимости выходить из зоны комфорта. – Ну что ж, – прошептала она. – Надеюсь, мне удастся там его выцепить.