Глава 11

      Гермиона не знала, сколько точно времени провела в ванной, выплёскивая все свои эмоции, словно извергающийся вулкан. Слёзы, гнев, отчаяние – всё смешалось в этом вихре, и ей это было необходимо. Нельзя столько времени копить все эти эмоции в себе и просто молчать, как будто ты бесчувственная кукла. И сейчас, осознавая своё поведение, всю эту бурю эмоций, ей на секунду стало стыдно взглянуть ему в глаза. За то, что она буквально открыла свою душу нараспашку и устроила такую драму, как какая-то истеричная девица. Но затем, словно очнувшись, она поняла, что это её эмоции, её чувства, и они имеют право на существование. «Почему это она должна стыдиться своих чувств? Только не перед ним», – подумала гриффиндорка.       Гермиона даже не могла до конца понять, ради чего он её поцеловал, ради чего он так поступил с ней? Чтобы что? В очередной раз поиграться, чтобы почувствовать хоть что-то в своем чёрством сердце? Её передернуло от одной только мысли о том, чем он занимался с той женщиной, и как потом, этими же губами он пытался поцеловать её. На смену её обиде пришла жгучая злость, и она почувствовала, что больше не может это терпеть. Грейнджер хотела всё ему высказать, всё, что у неё накипело, что он не стоит всех её усилий, что она больше не намерена терпеть его выходки. «Почему, когда поступаешь с кем-то по-человечески, стараясь поддержать его, помочь ему выбраться из болота, человек не ценит твоей доброты, а только лишь наносит тебе раны?». Ей просто хотелось врезать ему как следует по его самодовольной физиономии, чтобы он наконец собрался, перестал себя жалеть и перестал вести себя, как избалованный идиот. Она умылась холодной водой, чтобы немного прийти в себя, наложила на лицо освежающие чары, чтобы оно не было похоже на расплывшееся пятно, словно оно тоже потекло от всех этих эмоций. И, глубоко вздохнув, она, с высоко поднятой головой, открыла дверь. На дворе уже было утро, а Драко нигде не было. Гермиона, удивлённо приподняв бровь, осмотрелась по сторонам, но не увидела ничего, что говорило бы о его присутствии. Буквально ничего. Ни его, ни его вещей. Он просто исчез, словно его никогда и не было. Исчез так же внезапно, как и появился в её жизни, смутив все её планы.       – Хорошо, Драко Малфой, хочешь, чтобы я от тебя отстала? Делай что хочешь! Тони в своем болоте, если тебе так угодно, – произнесла она с какой-то нездоровой ухмылкой куда-то в воздух, чувствуя одновременно грусть и облегчение, словно с её плеч упал какой-то тяжелый груз. – Только не жди, что я буду тебя спасать...

***

      Прошло ровно две недели, как Драко Малфой, словно призрак, покинул квартиру Гермионы, и эти недели, казалось, растянулись в бесконечность, наполненную тоской. Всё это время девушка отчаянно пыталась его забыть, выкинуть из головы, стереть из памяти, но всё было тщетно. Она часто плакала, не зная о чём, точнее, не желая себе в этом признаваться. За то короткое время, пока он жил у неё, она успела привыкнуть к их совместному бытию, к его присутствию, капризам, к его саркастичным замечаниям, которых ей стало не хватать. Надо признаться, он был невыносимым, но вполне хорошим компаньоном, когда этого хотел, интересным собеседником, с которым можно было вести дискуссию до хрипоты, с ним было весело и нескучно. А сейчас, она постоянно находилась одна в этой квартире, и тишина, словно давящий саван, окутывала её со всех сторон, и от этой тишины она, казалось, сходила с ума. Гермиона готова была лезть на стену, от того, что он, как вихрь, ворвался в её тихую и спокойную жизнь, взболтал её до самого дна, и теперь она сама не знала, что с ней делать, как ей дальше жить. Хоть она и пообещала себе забыть его, наплевав на его жизнь и его проблемы, в голове у неё по-прежнему, как заезженная пластинка, возникали мысли о том, как он, что с ним, где он сейчас и с кем. «Удалось ли ему что-нибудь найти об украденном кулоне, который так его волновал, или о человеке, который на них напал?».       А потом она вновь себя убеждала в том, что ей должно быть всё равно, что это его проблемы, что она ничего ему не должна, и раз он не захотел принимать её помощь, то это его право, и она должна это просто принять. Джинни пару раз приходила её успокаивать, пытаясь отвлечь и поднять ей настроение, но всё было тщетно. Какой же скандал, наверное, она хотела бы устроить Драко, если бы увидела его, высказать ему какой он гадкий человек. Гарри сдержал слово и не рассказывал ничего о слизеринце, как бы она не пыталась выудить у него хоть какую-то информацию. Но увидев состояние подруги, и её раздавленный вид, Джинни не стала осуждать Гермиону, понимая, что будь она на её месте, то, наверное, поступила бы точно так же.

***

      Как-то вечером, пытаясь отвлечься от гнетущих мыслей, Гермиона, с трудом сдерживая дрожь в руках, практиковала стойку на локтях, стараясь поймать равновесие, когда её вдруг, словно озарило. Видимо, кровь прилила к её мозгу, и он активно начал работать. Она, наконец, поняла, чем хотела бы заниматься по жизни, и эта мысль вызвала у неё небывалый прилив сил. И на это её, как ни странно, натолкнул забытый разговор с Драко, который, словно случайно проскользнувший кадр из фильма, всплыл в её памяти.       – Почему ты лечилась именно у маггловского специалиста? Разве магия совсем бессильна в вопросах травм головного мозга? – Поинтересовался слизеринец как-то вечером, когда они, как обычно, лениво переключали каналы на телевизоре.       – Да, к сожалению, бессильна, – ответила тогда Гермиона. – Волшебники не признают, что работа мозга – это сложный когнитивный процесс, который при нарушении возможно восстановить только при помощи комплексной терапии, в том числе и разговоров, а не порцией зелий, которые, как им кажется, могут излечить любую рану.       – Удивительно, – пробормотал Драко. Гермиона помнила, как он тогда нахмурил брови, словно пытаясь переварить её слова. – Разве за все эти столетия никому, и вправду, не было дела до психики волшебников?       – Пожалуй, одному человеку всё же это было интересно, – всплыло вдруг в её памяти. – Я читала в одной старой газете...       Парень закатил глаза, как обычно это делал, если Гермиона совершала что-то очень предсказуемое, и этот жест заставил её улыбнуться.       – Лет шестьдесят назад волшебник, кажется, по фамилии Цибель занимался изучением изменения нейронов мозга после воздействия «Круциатуса».       – И что? – Скептически спросил парень, явно не разделяя её энтузиазма.       – А то, что эти эксперименты были незаконными, – ответила она. – Тогда как раз пошла волна пропажи магглов, и Цибеля взяли под арест.       – Ну он хотя бы сделал что-то полезное в своих открытиях? – Драко приподнял одну бровь.       – Точно не знаю, – ответила она, пожимая плечами. – В статье были лишь общие слова о том, что его методы были весьма перспективными, и что он, кажется, нашёл какие-то закономерности, но, естественно, не успел их доказать...       – М-да, – только и произнёс блондин. – А может... – внезапно продолжил Драко, и в его голосе вдруг проскользнула какая-то странная нотка. – Может быть, ты этим займешься?       – В смысле... чем? – Недоумённо спросила Грейнджер, смотря на него с растерянным видом.       – Ну... ты же говорила про терапию, – пояснил он, не глядя на неё и словно стараясь скрыть своё смущение. – И про то, что волшебники не понимают в этом ни черта. Вот и я подумал, почему бы тебе не начать? Изучить, проанализировать, может и правда что-то в этом есть... Тем более кому как не умнейшей ведьме этого столетия этим заниматься?       – Ты сейчас серьезно? – Медленно произнесла Гермиона, всё еще не понимая, что происходит. – А вдруг у меня ничего не получится? – Ёё голос прозвучал неуверенно.       – Не попробуешь, не узнаешь, – небрежно ответил Малфой. – Ну же, Грейнджер... Ты же так любишь лезть в чужую душу, – он специально выделил эти слова, растягивая губы в улыбке. – А я, так и быть, буду тем, кто позволит тебе покопаться в своих мозгах.       Девушка несильно ударила его в плечо и засмеялась, а он, подхватив её смех, засмеялся в ответ.       И вот, Гермиона, почти спустя год отсутствия работы и смысла в жизни, наконец обрела силу. Даже если ей не удалось разобраться с травмами Драко Малфоя, она не собиралась сдаваться. Грейнджер посмотрела в окно, на солнце, которое было так нехарактерно для мрачного Лондона, и почувствовала, что наконец, свободна. Она встала с пола и ощутила себя так, словно только что родилась заново.

***

      – Итак, спасибо вам, мистер Бэррл, за то, что поделились с нами своими ощущениями... – Девушка с теплотой взглянула на седовласого мужчину в круглых очках. Она видела, как он, смущённо улыбнувшись, кивнул ей в ответ. – Кто-то ещё хочет рассказать о том, что он почувствовал? – Её взгляд скользнул по лицам собравшихся, и она увидела, как молодой парень, лет двадцати пяти, поднял руку, словно школьник на уроке.       – Я могу попробовать, – произнёс он, немного неуверенно.       – Хорошо, Мэтт, начинайте, – кивнула Гермиона, с лёгкой улыбкой и воодушевлением.       – Я чувствую, что это что-то приятное, – начал парень. – Оно спокойное, манящее. Мне хочется дотронуться до него. Но при этом, оно может быть опасным... Я не знаю, что это... – его голос затих, и он, немного смутился.       – Замечательно, спасибо, Мэтт! Давайте все вместе сейчас откроем глаза, – произнесла гриффиндорка с небольшой интригой в интонации.       Трое сидящих в небольшом кругу людей, послушно открыли глаза, и их взгляды устремились в одном направлении. В центре между ними при помощи магии была спроектирована картинка. Это была словно какая-то голограмма, и казалось, что она светится изнутри, излучая мощную энергию.       – Это океан, – констатировал мистер Бэррл, удивлённо приподняв брови.       – Да, вы абсолютно правы, – спокойно ответила Гермиона, и её улыбка стала шире и ярче. В воздухе действительно был изображен океан, волны которого мягко покачивались от дуновения ветра, и казалось, что солёные брызги вот-вот коснутся их лиц. – Я думаю, ближе всех оказался на этот раз Мэтт, – она посмотрела на парня с уважением, словно мысленно говоря ему о том, что ценит его искренность и открытость. – Друзья, на сегодня мы, пожалуй, закончим, – она видела, как участники группы начали обниматься, и в их объятиях читались благодарность и поддержка. Гермиона чувствовала, что её сердце наполняется радостью, и она понимала, что делает что-то действительно важное и нужное.       – До понедельника! – произнесла светловолосая женщина, просияв в тёплой улыбке, подойдя к Гермионе. – Вы просто чудо, – добавила она.       – Спасибо... и до понедельника, мисс Сантез, – ответила девушка робко. Она попрощалась с остальными участниками группы и начала неспешно прибираться, раскладывая вещи по местам, чувствуя удовлетворение от проделанной работы.       Гермиона за пару месяцев, казалось, освоила невозможное. Она, заряженная на успех, перелопатила «от и до» все маггловские книги по психологии и психоанализу. Девушка даже стала изучать древние языки, чтобы читать оригиналы старинных трактатов. Она, словно одержимая, пыталась понять все тайны человеческой психики. Грейнжер чувствовала, что должна довести это дело до конца, что она должна разобраться во всём, и помочь тем, кто в этом нуждается. Для того, чтобы действительно постичь тонкости человеческой души, ей требовалось что-то большее. Однажды она случайно узнала о курсах, которые преподавал один известный маггловский специалист, чьи лекции по психоаналитической психотерапии считались весьма прогрессивными. И, несмотря на немалую цену курса, девушка решила, что это будет отличным вложением в собственное развитие. Гриффиндорка вспомнила о деньгах, которые ей когда-то оставил Малфой, и к её собственному удивлению, галлеоны всё-таки оказались как нельзя кстати. «Хоть какая-то польза от него», – подумала она тогда с лёгкой усмешкой, доставая забытые монеты.       Эти занятия проходили в уютной, но современной аудитории, где всегда пахло свежей бумагой и крепким кофе. Лекции были полны терминов, которые Гермионе приходилось быстро усваивать, и примеров из реальной жизни, которые вызывали в ней целую бурю размышлений. Однако, больше всего из пройденного материала её зацепила тема групповой психотерапии. Она с удивлением обнаружила, что общие переживания создают между людьми уникальную связь, позволяя им глубже понимать и поддерживать друг друга. Разговоры в группах казались более открытыми и честными, чем во время индивидуальных сеансов, и Гермиона чувствовала, что в этом кроется огромный потенциал. Двухмесячный курс пролетел как один миг, оставив после себя не только конспект, исписанный её точным почерком, но и уверенность в собственных силах. Ей не терпелось применить свои знания на практике. Она решила начать с малого – сформировать небольшую группу, где люди могли бы исследовать свои переживания в безопасной и доверительной обстановке, опираясь на опыт друг друга.       Оставалось решить две насущные задачи: найти подходящее помещение для занятий и, конечно же, собрать первую группу. Она решила начать с индивидуальных встреч, пока не наберет достаточное количество желающих для групповых сеансов. Первым, кого Гермиона решилась пригласить на занятие, оказался мистер Бэррл, с которым её познакомил Гарри. Мужчина работал в Министерстве магии, и, как оказалось, был человеком открытым и располагающим к общению. Он был добр, прямолинеен и, что особенно ценно для девушки – честен. Они быстро нашли общий язык и договорились о первой встрече, которую девушка провела у себя в квартире. В тот вечер они просидели за кухонным столом, говоря обо всём на свете, но особенно о той глубокой ране, которую оставила смерть сестры мистера Бэррла. Гриффиндорка слушала внимательно, временами задавая вопросы, стараясь понять его. Под конец беседы она предложила ему зелье сна без сновидений и научила несложным дыхательным упражнениям. Она чувствовала, как он немного расслабился, и это придало ей уверенности в своих силах. Мистер Бэррл также рассказал ей и о своём племяннике Мэтте, постоянно живущем в напряжении, чья жизнь, казалось, была одним сплошным стрессом. Мужчина упомянул, что парень уже много лет страдает от бессоницы, а после смерти матери он и вовсе замкнулся в себе, отгородившись от мира. Гермиона, услышав это, сразу же попросила познакомить их.       Ну и с последней своей «пациенткой» Грейнджер познакомилась совершенно случайно. Девушке нужно было отправиться в Косой переулок за необходимыми ингредиентами для зелий. В одной из лавок, когда она тщательно выбирала травы и корни, сверяясь со своим списком, она и встретила мисс Сантез. Та стояла возле прилавка, явно чем-то обеспокоенная. Она держала в руках пучок сушеной полыни, задумчиво рассматривая её. Гермиона, не в силах сдержать своего природного любопытства, подошла к ней, завязывая диалог: – Простите, кажется, у вас возникли трудности с выбором полыни? – спросила она вежливо.       Женщина вздрогнула, словно очнувшись от своих мыслей. Она посмотрела на Гермиону своими голубыми глазами, в которых читалась грусть, и ответила тихим голосом: – Думаю да, просто... я не уверена, какой сорт мне нужен. Я пытаюсь приготовить успокаивающее зелье, но мои попытки в последнее время не очень успешны.       Грейнджер мгновенно почувствовала сопереживание к этой женщине. Она предложила свою помощь, и они разговорились. Оказалось, что мисс Сантез избивал собственный муж на протяжении долгих лет, а она не могла уйти от него, так как «волшебники, заключившие однажды союз не имеют права расторгать брак». И вот, ей приходилось полжизни терпеть все унижения и избиения до тех пор, пока мужчина не умер. Так, в шумной лавке зельеварения, Гермиона нашла не только необходимые травы, но и ещё одного человека, который отчаянно нуждался в помощи, и которому она, в свою очередь, могла эту помощь предоставить.       Теперь, с мистером Бэррлом, Мэттом и мисс Сантез, группа начала формироваться, и её проект, казавшийся ещё недавно лишь идеей, обретал всё более четкие очертания. Гермиона установила график встреч: два раза в неделю, по вечерам. Её квартира стала местом, где царила атмосфера доверия и поддержки. Первые встречи были посвящены знакомству. Девушка не торопила события, позволяя каждому участнику поделиться своей историей, своими переживаниями. Они говорили о своих тревогах, страхах, о том, что заставляет их сердца биться чаще. Гермиона внимательно слушала каждого, стараясь уловить не только слова, но и их эмоциональный отклик. Она задавала вопросы, которые помогали участникам глубже взглянуть на свои проблемы. Беседы часто затягивались за полночь, но никто не спешил расходиться. Люди чувствовали, что в этом небольшом кругу они не одиноки, что их понимают и принимают такими, какие они есть. Постепенно, когда уровень доверия между участниками вырос, гриффиндорка начала вводить различные практики. Она использовала методы, которым научилась на маггловских курсах, адаптируя их под специфику магического мира. Она проводила игры, направленные на развитие ассоциативного мышления, где участники должны были связывать свои эмоции и ощущения с определёнными образами и символами. Участники использовали магию для создания небольших визуализаций, которые помогали им лучше понять свои внутренние переживания. Это было интересно и увлекательно, а главное, это помогало им взглянуть на свои проблемы под другим углом. Гермиона почувствовала, что её эксперимент начинает давать плоды, когда впервые увидела, как Мэтт улыбнулся, причём это была не робкая полуулыбка, а настоящая, тёплая и искренняя улыбка. Гриффиндорка также периодически варила для них зелья от тревоги и страха, для усиления эффекта от терапии. Она тщательно подбирала ингредиенты и пропорции, постоянно совершенствуя рецепты. Каждый раз после сеанса участники группы благодарили девушку за её методику и за то, с какой искренностью и старанием она подходит к их проблемам. Они хвалили её за чуткость, за умение выслушать и за те изменения, которые ощущали в себе. А Грейнджер всегда было неловко от этих похвал, она скорее чувствовала себя проводником, чем целителем, и не считала себя достойной таких благодарностей. Несмотря на свою скромность, девушка была очень рада, что всего за полтора месяца в группе сложилась атмосфера полного доверия. Все чувствовали себя настолько комфортно вместе, что могли открыто высказывать своё мнение, предлагать собственные идеи и даже вносить коррективы в методы Гермионы. Теперь это был не просто эксперимент, это был коллективный путь к исцелению, где каждый играл свою важную роль.       Грейнджер внезапно была вырвана из размышлений резким стуком в дверь. Подойдя к ней, она открыла и увидела на пороге запыхавшегося Мэтта. Его лицо было немного красным, а волосы растрёпаны, как будто он только что пробежал несколько кварталов.       – Мисс Грейнджер, извините, я забыл свой зонт... – Робко произнёс он, переводя дыхание.       Она на мгновение застыла, пытаясь понять, о каком зонте идёт речь. – Ах, да, конечно, проходите... – Ответила она, стараясь скрыть своё удивление.       Мэтт неуверенно вошёл в квартиру, его взгляд блуждал по комнате. Затем он с помощью заклинания призвал к себе свой чёрный зонт. – Спасибо! – Сказал он, и направился к выходу, но его шаги почему-то замедлились, словно он боролся с собой. Наконец, парень остановился, повернулся к ней и, слегка покраснев, произнёс: – Мисс Грейнджер... эм... в общем, может быть, вы хотите как-нибудь сходить выпить кофе?       Гриффиндорка была застигнута врасплох. Это был довольно неожиданный, но милый жест. Чтобы не смущать парня и не давать ему возможность долго мучиться в нерешительности, она быстро ответила: – Что ж, почему нет? Можем пойти прямо сейчас, у меня как раз на сегодня больше нет дел.       Лицо парня озарилось радостью, и он кивнул в знак согласия.       Вскоре они уже сидели за маленьким столиком в уютной кофейне. Аромат свежесваренного кофе и сладкой выпечки наполнял воздух. Гермиона заказала чашку ароматного латте, а Мэтт предпочёл крепкий эспрессо. К кофе они взяли по кусочку чизкейка с клубничным джемом.       – Я сюда часто захожу, когда нужно немного отвлечься. Это такое... моё секретное место, –сказал Мэтт, сделав глоток кофе.       – Ну, теперь уже не такое секретное, – улыбнулась Гермиона, отламывая кусочек чизкейка.       – Я хотел сказать... про группу... Она действительно помогает. Мне... мне стало как-то легче дышать, что ли.       – Мэтт, в этом и заключается моя цель, чтобы вам всем стало лучше. Вы стали более открытым, и это видно.       – И это всё благодаря вам, мисс Грейнджер. Вы... очень умная, – он запнулся, подбирая слова, словно они выскакивали из него с трудом.       – Мэтт, можно просто Гермиона... – Ей было немного неловко, что человек, который был ей почти ровесником, обращался к ней так официально.       – Хорошо, Гермиона, – сказал он, словно пробуя её имя на вкус, наслаждаясь звучанием каждого слога.       Они проболтали ещё около часа, казалось, обсудили все возможные темы, начиная от погоды за окном и заканчивая тем, какого цвета шляпа у одной дамы, сидящей неподалеку. Он рассказывал с энтузиазмом о своих любимых книгах по истории, о фильмах, которые он смотрел, и о прогулках по Лондону.       Гермиона же, в свою очередь, увлеченно слушала его, с интересом задавала вопросы и делилась своими мыслями. И всё это время, словно ненароком, девушка то и дело ловила на себе восхищённые взгляды парня. Он смотрел на неё какими-то «щенячьими глазами», такими, когда дети смотрят на своего кумира или когда кто-то кому-то сильно нравится. «Так, стоп», – внезапно подумала она, отводя взгляд в сторону. Это опять игры подсознания?». Почему-то, когда в её поле зрения появлялся какой-то симпатичный парень, а Мэтт, надо признать, был весьма неплох внешне, как успела она отметить это ещё раньше – её мозг постоянно начинал искать какие-то романтические подтексты, даже там, где их не было. Возможно, она просто слишком долго была погружена в книги, что совершенно разучилась распознавать симпатию в реальности. И, возможно, её мама все же была права – ей нужна было уже с кем-то сблизиться.

***

      Вернувшись домой, Гермиона чувствовала себя так, словно её выжали как лимон. Она обессиленно рухнула на кровать, даже не потрудившись раздеться. Девушка закрыла глаза, пытаясь осмыслить все события этого вечера. Гриффиндорка и подумать не могла, что обычный поход в кофейню после их сеанса обернётся не только разговорами, но и неожиданной прогулкой по городу. Они гуляли неспешным шагом, наслаждаясь прохладным вечерним воздухом и мерцающими огнями Лондона. И вот пока они шли, Гермиона невольно поймала себя на мысли, что представляет их будто милую влюблённую пару, идущую рука об руку. Ей вдруг остро захотелось ощутить себя в чьих-то объятиях, услышать нежный шёпот и почувствовать прикосновение любящих рук. Вот насколько ей не хватало романтики в жизни. Она разбиралась в зельях, в магии, в древних рунах, в психологии, но вот в этой сфере, касающейся человеческих отношений и романтических чувств, она чувствовала себя совершенно некомпетентной. Мэтт был, безусловно, очень милым, его добрый взгляд, его внимание вызывали у неё в душе некое томление. «Но было ли это просто симпатией, или же в её сердце зарождались какие-то более глубокие чувства?» – Гермиона никак не могла ответить на этот вопрос.       Она перевернулась на бок, пытаясь найти удобную позу, и взглянула на потолок. Внезапно в дверь постучали. Гермиона насторожилась. «Кто бы это мог быть в столь поздний час?». Девушка осторожно поднялась с кровати, стараясь двигаться как можно тише. Взяла в руку палочку, чувствуя, как мурашки пробежали по коже. Она медленно подошла к входной двери, прислушиваясь к каждому шороху. Сердце билось учащенно. Выставив палочку вперёд, девушка резко распахнула дверь и замерла, словно вкопанная. На пороге её квартиры стоял человек, которого она последний раз видела в Хогвартсе, казалось, тысячу лет назад. Высокий, статный, с неизменным насмешливым выражением лица, которое, впрочем, сейчас слегка смягчилось.       – Блейз Забини? – На её лице явно читался весь спектр эмоций. Она опустила палочку, совершенно забыв о своей настороженности.       Парень, слегка прищурился и произнёс, сбивчиво дыша: – Грейнджер, нужна твоя помощь...