Глава 13

      – Ну как-то так... – Закончил Драко, обессилено откинувшись на подушки. Он чувствовал себя выжатым, словно лимон. Рассказ о пережитом отнял у него последние силы.       Блейз и Гермиона смотрели на него в упор, не отводя взглядов. В их глазах отражались изумление, ужас и сочувствие. Тишина в комнате была такой плотной, что казалось, её можно потрогать руками.       Первым нарушил молчание Забини, его обычно невозмутимое лицо выражало крайнюю степень потрясения. – Я, конечно, знал, что нас ожидает пиздец, но, чтобы настолько... – Произнёс он, качая головой.       – Я даже не знаю, что сказать, Драко, – прошептала Гермиона, её голос дрожал. – Мне так жаль...       Внезапно карман девушки начал вибрировать. Она достала из него мобильный телефон и ответила на звонок. – Алло? – произнесла гриффиндорка, прижав телефон к уху.       В трубке послышался перепуганный, запыхавшийся голос Гарри. – Гермиона, где ты? С тобой всё в порядке? Я получил «Патронус» от Малфоя и тут же аппарировал...       – Гарри... да, я в безопасности, – ответила она, стараясь говорить как можно спокойнее. – Я дома у Блейза Забини.       Воцарилось молчание, видимо, Гарри был крайне удивлён услышанным. – В доме Забини? Что ты там делаешь? – Спросил он, наконец, нарушив тишину. – Мне прийти?       – Нет, Гарри, всё хорошо... относительно, – ответила девушка, бросив взгляд на Драко, лежавшего на диване. – Вам удалось...       Но Поттер не дал ей договорить. – Понимаешь... тут... в общем-то...       – Гарри, что-то случилось? – Спросила Гермиона, чувствуя, как в груди нарастает тревога.       – Мы его упустили... – Выдохнул он в трубку.       Грейнджер замерла, её глаза расширились от ужаса, и она невольно сжала кулак. – То есть как упустили? – Проговорила она дрожащим голосом.       В трубке снова послышался тяжелый вздох Гарри. – Он сбежал ещё до того момента, как мы с парнями пришли... Мы не знаем, как ему это удалось, но он на свободе...       Сердце Гермионы забилось ещё быстрее, оглушая её своими ударами. Её разум лихорадочно искал выход из этой ситуации, но в голове была лишь одна мысль: «Мужчина на свободе, и он представляет огромную опасность для Драко и для неё самой». – И что теперь делать?       В ответ повисла лишь тишина. – Мы... пока не знаем, – Признался он наконец. – Мы обыскиваем каждый уголок Лондона, но пока безрезультатно. Он словно сквозь землю провалился.       – И что это значит? Что мы должны просто сидеть и ждать, пока он до нас доберётся? – Воскликнула Гермиона, не в силах сдержать эмоций.       – Конечно, нет, – ответил Гарри. – Мы сделаем всё возможное, чтобы его поймать. Но вы должны быть осторожны. Не выходите из дома, не открывайте никому дверь. И если что-то случится, сразу же звоните мне.       – Хорошо, – неуверенно проговорила девушка.       – И... Гермиона, – в интонации парня чувствовалась нерешительность. – Я отправил ребят проверить твою квартиру... на всякий случай...       Сердце гриффиндорки пропустило удар. Инстинктивно она понимала, что сейчас услышит что-то плохое. – И что? – Воскликнула она.       В трубке снова повисла тяжёлая, давящая тишина.       – Гарри, – повторила Гермиона, повысив голос. – Что с моей квартирой?!       Наконец, Поттер тяжело вздохнул и проговорил: – Она, мягко говоря, разгромлена...       Брови девушки взлетели вверх от изумления и ужаса. Она не могла поверить своим ушам. Её уютная квартирка, её личное пространство, в котором она чувствовала себя в безопасности, было разрушено и осквернено.       – Когда ребята приехали, дверь была выбита, а внутри... всё перевернуто вверх дном.       Она перевела взгляд на Драко, и в её голове промелькнула ужасная мысль. «Арчибальд действительно искал её, он хотел добраться до неё».       – Гермиона, послушай, – сказал парень, прервав её размышления. – Тебе пока лучше туда не возвращаться. Это слишком опасно. Оставайся в доме Забини. Если надо обеспечим вам охрану.       Грейнджер молча кивнула, понимая, что Гарри был прав. Её квартира больше не была безопасным местом. Арчибальд знал, где она живет, и в любой момент мог вернуться. Она почувствовала, как страх сковывает её тело, как волна паники накатывает на неё.       – Хорошо, спасибо, Гарри. До связи, – она отключила телефон и положила его рядом с собой на диван.       Драко и Блейз всё это время смотрели на неё в упор, ожидая услышать подробности телефонного разговора. В их глазах читалось беспокойство и тревога.        – У меня есть две новости...       – Хорошая и плохая? – спросил мулат, нахмурив брови.       Гермиона отрицательно покачала головой. – Нет, только плохие, – ответила она. –Арчибальд всё-таки сбежал. И он добрался до моей квартиры...       На лице у Драко заходили желваки, мышцы напряглись, а на висках вздулись вены. Он яростно сжал кулаки, пока костяшки не побелели. Он не мог поверить, что Арчибальд сбежал. Он был уверен, что этот безумец сгниет в Азкабане. – Чёрт! – Прорычал он, с трудом сдерживая себя, чтобы не сорваться. Он посмотрел на Гермиону, и его сердце сжалось. Её лицо было бледным, а глаза полны страха. Он видел, как она дрожит, как пытается скрыть своё волнение. – Гермиона... – Прошептал он. – Я...я так сожалею. Это всё из-за меня.       – Это не твоя вина, – ответила Гермиона, стараясь говорить как можно увереннее.       – Мы должны что-то предпринять, – проговорил Блейз.       – Гарри сказал нам пока оставаться здесь, – она произнесла это, стараясь убедить не только их, но и себя саму. Ей не хотелось сидеть, сложа руки, ожидая, пока их найдут. Хотелось действовать, быть активной, но разум подсказывал, что сейчас это лучшее, что они могут сделать.       – Я думаю, он прав... Арчибальд точно не знает, где находится дом Блейза. Здесь мы в безопасности... на какое-то время, – констатировал Драко.

***

      Через пару часов Блейз, убедившись, что Драко и Гермиона в относительной безопасности, отлучился по своим делам, оставив дом в их полном распоряжении. Ему нужно было уладить кое-что в баре.       В доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов и редкими шорохами за окном. Драко сразу же лёг спать, как только они оказались одни. Ему необходимо было восполнить запас сил. Гермиона же, напротив, не могла и минуты усидеть на месте. Она ходила по комнате, как заведённая, ей было совершенно нечем занять себя в чужом доме. Девушка умирала от скуки, от безделья, от неизвестности. Книг в доме Блейза не было, телевизора тоже. Она просто не понимала, как он живёт, как проводит своё свободное время. Она привыкла к постоянному потоку информации, к чтению, к учёбе, а здесь её лишили всего этого. Но, увидев беспорядок, царивший в комнате, она подумала о том, что, скорее всего, большую часть своего времени Блейз проводит на работе, а дома просто не бывает.       Вестей от Гарри не было, и это мучительное ожидание раздражало её. Она хотела знать, что происходит, как продвигаются поиски Арчибальда, что они планируют делать дальше. Но всё, что ей оставалось – это ждать и надеяться на лучшее. Гермиона не знала, сколько времени ей ещё придется здесь пробыть. У неё совсем не было с собой вещей, кроме тех, что были на ней – синие джинсы, укороченная футболка и лёгкая мантия. Ей захотелось оказаться дома, в своей уютной квартире, но она знала, что сейчас это невозможно.       Чтобы хоть чем-то себя занять, она решила прибраться в комнате, привести её хоть в какое-то подобие порядка. Девушка собрала разбросанные по полу вещи, сложила их в кучу. Протёрла пыль с полок и стола, подмела пол. Работа отвлекала её от тревожных мыслей, позволяя хоть на время забыть о том, что происходит. Гермиона решила не ограничиваться банальной уборкой. Она решила заняться приготовлением обеда. «В конце концов, кушать тоже нужно», – с этой мыслью она направилась на кухню. То, что она там увидела, повергло её в легкий шок. Кухня была в ещё более плачевном состоянии, чем комната. Грязная посуда громоздилась в раковине, на столе валялись крошки и остатки еды, а в холодильнике царил хаос из полупустых банок и просроченных продуктов. – Какой ужас, – пробормотала гриффиндорка, качая головой. Сначала она вымыла всю посуду, перемыла столешницу и стол, выкинула мусор. Затем открыла холодильник и устроила там настоящую ревизию, она выкинула просроченные продукты, оставив только те, что ещё можно было использовать. В холодильнике нашлись яйца, немного сыра, несколько помидоров, луковица и остатки хлеба. На полке она обнаружила спагетти и банку консервированной фасоли. – Что ж, будем импровизировать, – решила Гермиона. Она достала сковороду и поставила её на плиту. Нарезала лук и помидоры, натерла сыр. Включила плиту и налила немного оливкового масла на сковороду. Пока масло разогревалось, она подумала о Драко. Ему сейчас как никогда нужна поддержка и забота.       «Ты нужна мне», – отозвалось его голосом у неё в голове. Он действительно это сказал, произнёс отчётливо и осознанно, глядя ей прямо в глаза. Гермиона чётко это помнила. «Нужна... нужна...», – набатом звучало в голове, заглушая все остальные мысли. Это простое слово приобрело в её сознании новый, более глубокий смысл. От этих мыслей, от этого всепоглощающего осознания, в её животе появилось какое-то странное ощущение, будто десятки бабочек, дремавших там долгое время, вновь встрепенулись и ожили. «Ну почему всегда так?» – подумала Гермиона с лёгкой досадой. Когда она уже почти забыла о нём, когда научилась жить без него, он вновь ворвался в её жизнь, словно ураган, сметая всё на своём пути. «А что она скажет Мэтту?» – этот вопрос внезапно возник в её голове. У них складывалось довольно неплохое общение в последнее время. Мэтт был интересным, умным, заботливым. Гермиона была бы даже не прочь узнать его поближе, увидеть, что из этого может получиться. Она вздохнула и постаралась отбросить эти мысли. «Сейчас не время думать об этом».       Девушка высыпала в сковороду лук, и шипящий звук, разнёсшийся по кухне, вырвал её из омута воспоминаний. Она снова сосредоточилась на приготовлении обеда. Закончив Гермиона, не откладывая на потом, взмахом палочки отлеветировала всю грязную посуду в раковину, и она, повинуясь магии, начала мыться сама по себе. Гриффиндорка вдруг услышала тихие шаги на лестнице, приближающиеся к кухне. Инстинктивно она напряглась и быстро обернулась в ту сторону, готовясь ко всему. В дверном проёме появился Драко. Он выглядел полусонным, волосы были взъерошены, а на щеке виднелся забавный отпечаток от подушки.       – Никогда не видел, чтобы у Блейза было так чисто, да ещё и пахло едой... – Произнёс он с лёгкой усмешкой, оглядывая кухню.       – Мне просто нечем было заняться... – Проговорила Гермиона, слегка смутившись.       Драко улыбнулся. – Я говорил тебе, что ты удивительная? – Он подошёл ближе, внимательно рассматривая её лицо.       – Может быть... когда-то очень давно, – ответила она с улыбкой, чувствуя, как её щеки заливает лёгкий румянец. – Как спалось? – Спросила она, стараясь сменить тему и скрыть своё волнение.       – Я спал как убитый, – сказал он, шутя.       Но девушка такую шутку не оценила. Вспоминая о его ледяной коже, ей было совсем не до смеха. – Драко, пожалуйста, не говори так, – проговорила она с укоризной, нахмурив брови.       – Прости... просто я действительно давно так хорошо не спал.       – Тебе нужно поесть. Я... я кое-что приготовила. Даже не знаю, что получилось... просто у Блейза мало чего было хорошего, поэтому я импровизировала, – она указала на тарелки, стоявшие на столе.       – Думаю, будет вкусно, – сказал парень, подходя к столу и присаживаясь на стул. Он взял вилку и намотал на неё спагетти.       Гермиона пожала плечами, стараясь скрыть свою радость.       – Я скучал по твоей еде, – произнёс он, внезапно подняв взгляд на неё. Он смотрел так пристально, так нежно, что у неё перехватило дыхание.       Её сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди, оглушая её своим ритмом. Всё её тело горело, а в голове был полный сумбур. Гермиона не понимала, почему её организм так буйно реагирует на его простые слова, на его взгляд, на его присутствие. Она жила с этим человеком в одной квартире неделями, и ничего подобного не было. Грейнджер научилась контролировать свои чувства, научилась держать дистанцию, научилась не поддаваться его обаянию. Но сейчас, здесь, в чужом доме, вдали от всего привычного, в окружении опасности и неизвестности, все её барьеры рухнули. Она словно стала наивной девочкой, которая впервые влюбилась.       – Всё хорошо, Гермиона? – Спросил Драко, заметив её замешательство. – Ты какая-то бледная...       – Всё в порядке, – ответила она, стараясь скрыть своё волнение. – Просто... немного устала, – ей вдруг стало невыносимо жарко под его пристальным взглядом. Казалось, даже его голос, низкий и бархатистый, опьянял её разум, лишая способности мыслить рационально. Она чувствовала, как теряет контроль над собой, как становится уязвимой и беззащитной. Девушка быстро доела свою порцию, практически не почувствовав вкуса еды, отлеветировала тарелку в раковину, даже не взглянув на Драко, и поспешно поднялась по лестнице наверх, в ванную комнату. Когда дверь за ней плотно закрылась, она с облегчением выдохнула и, не раздумывая, включила холодную воду. Несколько раз ополоснула лицо ледяной водой, пытаясь хоть немного охладить свой пылающий разум. – Молодец, Гермиона, – сказала она своему отражению в зеркале.       – Грейнджер, ты в порядке? – Внезапно услышала она обеспокоенный голос Драко за дверью, который эхом отдавался в маленькой ванной комнате.       – Да, всё хорошо, – ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно и уверенно. – Просто немного разболелась голова. Сейчас пройдёт, – она замолчала на мгновение, собираясь с мыслями. – Тебе что-нибудь нужно?       – Нет, ничего, – ответил Драко. – Просто... ты вдруг так резко убежала. Могу я войти?       Гермиона замялась. Она не хотела, чтобы он видел её такой взволнованной и растерянной. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями. – Дай мне минутку, пожалуйста, – ответила она.       – Хорошо, – произнёс парень.       Она снова посмотрела на своё отражение в зеркале. – Что с тобой происходит? – Прошептала она и провела рукой по волосам, пытаясь хоть немного успокоиться. Она глубоко вздохнула и открыла дверь. Прямо за ней стоял Драко, он даже не сдвинулся ни на шаг.       Его глаза, серые, как грозовое небо, изучали её лицо, словно пытаясь прочесть что-то, написанное между строк. – Я... я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке, – проговорил он.       – Со мной всё в порядке, – солгала она, прекрасно зная, что это неправда.       – Даже не посмотришь на меня? – Произнёс Драко с досадой.       В его голосе звучало такое неприкрытое разочарование, что она невольно подняла глаза. И утонула. Его взгляд был полон боли и какой-то отчаянной мольбы. Она видела в нём отражение своей собственной внутренней борьбы. Она не заметила, как расстояние между ними сократилось. Они стояли так близко, что Гермиона чувствовала его дыхание на своей коже, лёгкое, едва уловимое, как дуновение ветра.       – Прости... – Произнесли они одновременно, слова сорвались с их губ словно непроизвольно, вытолкнутые этим напряжённым молчанием.       Драко тут же отвёл взгляд, смутившись, щёки его покрылись лёгким румянцем, контрастирующим с бледностью кожи.       Гермиона тоже опустила глаза, чувствуя, как жар поднимается к лицу. В голове у девушки роились куча мыслей, хаотичных и противоречивых, ей казалось невозможным остановить этот безумный поток. Она боялась. Боялась своих чувств, его чувств и последствий этих чувств... Но вместе с тем, где-то глубоко внутри теплился огонёк желания. Отчаянного, безудержного желания испытать эти чувства, отдаться им без остатка, несмотря на все риски. И сейчас, стоя перед ним, Гермиона готова была простить ему всё. Все жестокие слова, язвительные насмешки, годы унижений и презрения. Простить за холодный взгляд, за высокомерную ухмылку, даже за его слабость. Простить, лишь бы ощутить ещё раз его прикосновение, убедиться в том, что это всё реально. Да, она и так уже давно его простила. Простила не потому, что забыла, а потому что поняла его. Она была готова сдаться прямо сейчас. Сдаться и позволить себе хоть раз перестать быть самой собой – рассудительной, собранной, всегда контролирующей свои эмоции. Хоть раз забыть обо всех правилах, обо всех условностях, о всех тех стенах, которые она так тщательно возводила вокруг своего сердца все эти годы. Сдаться и просто быть. После его исчезновения она много раз видела его в своих снах. Ей снились его руки, длинные пальцы, которые скользили по её спине, обжигая кожу, притягивая её ближе. Снились его губы, настойчивые и мягкие одновременно, которые дарили невероятную ласку, вызывая мурашки по всему телу. Эти сны были настолько реальными, настолько живыми, что наутро Гермиона могла почти физически ощутить на своих губах его вкус. В эти моменты ей казалось, что всё это происходило на самом деле, что Драко действительно был рядом. И это ощущение было настолько сладким, настолько опьяняющим, что девушка не хотела отпускать его, цепляясь за него, как за спасательный круг. «Если только сны, эфемерные и призрачные, заставляли её душу так трепетать, то что было бы в реальности?» – Гермиона просто боялась представить. Боялась, что она потеряет себя в этом водовороте чувств, без остатка растворится в нём.       Прошло всего несколько секунд, но по ощущениям – целая вечность. Вечность, в течение которой они просто стояли друг напротив друга, словно две статуи, застывшие во времени и пространстве. Никто не решался сделать шаг. Никто не решался нарушить это хрупкое равновесие, этот безмолвный диалог глаз, который говорил больше любых слов.       – Гермиона... Я... тогда сказал правду, ты... – Произнёс Драко, запинаясь. Казалось, он хотел сказать что-то очень важное, но слова никак не хотели ему подчиняться.       Грейнджер сделала глубокий вдох, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Она для себя решила. Либо Драко Малфой станет для неё погибелью и утянет на дно, либо станет её спасением. Третьего не дано. – Драко, – она заглянула ему в глаза, стараясь не прерывать зрительный контакт, – поцелуй меня, – произнесла она полушёпотом, едва слышно. Она сделала шаг навстречу своей судьбе, какой бы она ни была.       Серые глаза парня расширились от удивления. На долю секунды ему показалось, что он ослышался, что всё это – лишь плод его воображения, очередная иллюзия, которая вот-вот растает, как дым. Он был готов к долгому и трудному пути, к тому, что ему придётся заново выстраивать их отношения. Он понимал, что сперва нужно будет вернуть её доверие – терпением, настойчивостью и искренностью. Но Драко был готов бороться. Он был готов доказывать ей хоть каждый день, что изменился, что стал другим. А она... вновь его удивила... – Ты правда этого хочешь? – Спросил парень, внимательно всматриваясь в её глаза, как будто пытаясь прочитать в них ответ.       Гермиона замерла. Вопрос завис в воздухе, наполненный электричеством невысказанных желаний. Она знала, что это безумие. Но что-то внутри неё, какая-то первобытная сила, толкала её навстречу этому безумию. Она не могла больше сопротивляться. Девушка слегка кивнула. Это был слабый, почти незаметный кивок, но этого было достаточно для того, чтобы он обрушил свои губы на её. Это был нежный, робкий поцелуй, словно проверка, не сон ли это. Его губы были прохладными, чуть дрожащими, и в этом ощущалась его собственная неуверенность, его уязвимость. Она ответила на поцелуй, и в этот момент все её страхи, все сомнения, все рациональные доводы рассыпались в прах. Это ощущалось так правильно, так естественно, так... необходимо. Поцелуй углубился. Он притянул её ближе, обхватывая руками за талию, прижимая к себе так, словно боялся, что она исчезнет. Она обвила руками его шею, позволяя себе утонуть в этом моменте, в этом сладостном прикосновении. Его губы были мягкими, податливыми, и в этом поцелуе она чувствовала не только страсть, но и нежность, и какую-то отчаянную надежду. Гриффиндорка чувствовала, что нуждается в нём также, как и он в ней. В этот момент она забыла обо всём. Были только они двое, в объятиях друг друга. И этот поцелуй был самым прекрасным моментом в её жизни.

***

      Они лежали на кровати, в которой ещё пару часов назад спал Драко. Гермиона чувствовала размеренное биение его сердца. Она устроилась на боку, удобно расположившись на его плече, и задумчиво выводила узоры подушечкой пальца по его груди. Кожа под пальцами была гладкой, тёплой, украшенной еле заметными шрамами – безмолвными свидетельствами прошлого. Она пыталась зафиксировать этот момент, сохранить его в памяти, чтобы потом, когда всё закончится, можно было бы достать его и согреться его теплом.       Малфой нежно обхватил её руку, и взгляд его вдруг замер на шраме, оставленном его безумной тёткой. Не то чтобы Драко никогда прежде его не видел, просто сейчас, вблизи, у него появилась возможность рассмотреть каждую деталь этой болезненной отметины.       Гермиона, нахмурившись, попыталась высвободить ладонь. – Не смотри на него, – тихо произнесла она.       Вместо ответа парень притянул её руку к себе и осторожно поцеловал то самое место.       Грейнджер удивлённо подняла глаза на него.       – Думаешь, меня волнует, что там написано? – Прошептал Драко, не отрывая взгляда от её лица. – Это не определяет тебя, Гермиона. Ничуть не больше, чем вот это, – он коснулся кончиком пальца своего предплечья, где под кожей проступала зловещая Тёмная метка, – определяет меня. Это больше не мы... это часть нашего прошлого, да, – он замолчал на мгновение, словно собираясь с мыслями, – но не настоящие мы. Не сейчас.       Девушка медленно кивнула, соглашаясь с ним. «Они оба были помеченными этой судьбой, может быть поэтому их так тянуло друг к другу?».       – О чём ты думаешь? – Тихо спросил слизеринец, спустя несколько минут тишины.       Она на мгновение замерла, раздумывая, стоит ли говорить правду. – О том, что всё это нереально, – ответила она. Что это очередной сон, что всё это исчезнет, когда я открою глаза... – Девушка почувствовала, как он напрягся под ней. Его рука поднялась и накрыла её ладонь, нежно сжимая пальцы.       – Очередной сон? И часто у тебя такие сны? – Спросил он с лёгкой ухмылкой, смотря на неё с некой долей игривого любопытства.       – Ну... бывают иногда, – пробормотала Гермиона, опуская взгляд, на её щеках проступил предательский румянец, выдавая её с головой.       – И что я обычно делаю в твоих снах? – Спросил он, приподняв бровь.       Ей захотелось спрятаться под одеяло, чтобы он никогда не узнал, какие безумные фантазии посещали её в самые тихие ночи.       – Грейнджер, просто скажи это... – Прошептал он. – Мне интересно, смогу ли я повторить это в жизни...       Гермиона почувствовала, как у неё перехватывает дыхание. Она сглотнула, пытаясь справиться с внезапным волнением. – Ну... – начала она, запинаясь. – Иногда... ты очень настойчивый, – она снова отвернулась, не в силах выдержать его пристальный взгляд. – И... очень... уверенный, – она чувствовала, как щёки горят всё сильнее. Это было ужасно. Она не умела говорить о таких вещах. Но он ждал. Он хотел это услышать. И, наверное, она тоже этого хотела.       – Настойчивый и уверенный, значит? – Повторил Драко, почти касаясь её губ. Одним резким движением он перевернул её, оказавшись сверху. Теперь он смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах горел такой жаркий, такой неприкрытый огонь, что Гермиона задрожала. Он нежно коснулся большим пальцем её щеки. – Тогда, может быть, мне стоит показать тебе, как это бывает в реальности? – прошептал он, и в его голосе прозвучало обещание. Не дожидаясь ответа, он наклонился и поцеловал её. Это был уже не нежный, робкий поцелуй, а властный, требовательный, который словно выжигал все сомнения и страхи. Он целовал её так, словно хотел забрать себе всю её душу, словно хотел, чтобы она полностью и без остатка принадлежала ему.        И в этот самый момент Гермиона поняла, что она уже принадлежит ему. Полностью и без остатка.

***

      Девушка проснулась посреди ночи. От странного, непривычного ощущения. Она вдруг внезапно ощутила на себе что-то тяжёлое. Медленно открыв глаза, она обнаружила руку Драко, которая мирно покоилась на её животе. Его пальцы слегка подрагивали во сне, словно он пытался что-то удержать. Гермиона впервые спала с кем-то в одной постели за последние два года. После расставания с Роном она словно поставила вокруг себя невидимую стену, не подпуская никого близко, предпочитая одиночество, обложившись книгами и работой. Поэтому ей было так неловко, так странно, так... уязвимо. Она не знала, как нужно вести себя с Драко, как правильно дышать, как не спугнуть эту хрупкую, едва зародившуюся близость. Казалось, с момента их поцелуя в ванной прошла уже сотня лет. Она боялась, что сама как-то оттолкнёт его своим поведением, но он не остановил её, а она не останавливала его. А потом эти поцелуи плавно и неизбежно перетекли на кровать, в эту маленькую, укромную комнату. Они целовались несколько часов подряд, исследуя друг друга, познавая каждый изгиб, каждую родинку, каждый вздох. А когда пыл утих и поцелуи стали лишь тихим фоном, они просто начали разговаривать. Они поговорили обо всём: о страхах, надеждах, мечтах и будущем, возможно даже совместном, которое казалось таким далёким, но в то же время таким близким, таким желанным. Гермиона с интересом слушала рассказ парня о том, что он каждое утро заставлял себя вставать в шесть утра, чтобы отправиться на пробежку. Он ненавидел бег, ненавидел ранние подъёмы, но делал это, чтобы очистить разум, чтобы стать лучше, чтобы доказать самому себе, что он способен на перемены. И девушка отметила, что изменения пошли ему на пользу, что он стал выглядеть более здоровым, более сильным, более... живым. На что он, слегка смутившись, сказал, что ради неё готов и не на такое. А гриффиндорка, в свою очередь, рассказала о своих занятиях в группе, о своих небольших достижениях и том, что Джинни недавно родила мальчика, которого, как и планировалось, назвали Джеймсом. Она говорила о том, как гордится ей, о том, как рада за Гарри, о том, как ей самой хотелось бы когда-нибудь ощутить это счастье – держать на руках своего ребёнка.       В её голосе звучала такая нежность, такая искренняя радость, что Драко невольно залюбовался ею. – Чёрт... а ведь Блейз до сих пор по ней сохнет... – Выпалил парень, неожиданно для них обоих. Он не собирался этого говорить, но слова вырвались сами собой.       Глаза Гермионы округлились от услышанного, она приподнялась на локте, внимательно глядя на Драко. Она знала, что в Хогвартсе у Блейза и Джинни была мимолетная интрижка, но она не думала, что рыжеволосая подруга так его зацепила. – Гарри не должен об этом узнать, – проговорила Гермиона, нахмурив брови.       Драко кивнул, понимая всю серьёзность ситуации. – И Блейз о том, что я тебе рассказал, – добавил он, глядя на девушку с мольбой. Это была их тайна, и она должна была остаться между ними.       Гермиона тихо лежала, боясь пошевелиться, боясь нарушить этот хрупкий момент покоя. Она смотрела на Драко, на его спящее лицо. «Может быть, у них действительно был шанс на что-то большее?». Девушка аккуратно, стараясь не разбудить, высвободилась из-под оков парня. Она осторожно убрала его руку со своего живота, нежно поцеловала его в лоб и медленно поднялась с кровати. Ей вдруг приспичило сходить в туалет. Она не знала, сколько сейчас времени, но судя по абсолютному мраку за окном, всё ещё была глубокая ночь. Грейнджер тихо открыла дверь спальни, стараясь не разбудить парня, который мирно посапывал. Она завернула в коридор в ванную комнату. Пол немного скрипел под ногами, выдавая каждый её шаг, несмотря на все старания. Она отметила, что всё ещё находилась в той самой одежде, в которой прибыла из своей квартиры. Ей хотелось снять её и переодеться во что-то более удобное, во что-то мягкое и уютное. Она сделала свои дела и подошла к раковине, чтобы вымыть руки. В полумраке ванной комнаты, освещённой лишь слабым светом из коридора, она глянула в отражение небольшого, круглого зеркала, висевшего над раковиной. Она поправила волосы, чувствуя, как они щекочут шею и заметила на ней небольшие отметины, как напоминание о проведённом времени. И вдруг, прямо на её глазах, на стекле стали проступать сначала чёрточки, тонкие, как паутина, затем появились очертания букв, написанных чем-то красным. Цвет напоминал свежую кровь. Гермиона с секунду таращилась на зеркало, в полном оцепенении, и не могла понять, что происходит. Её мозг отказывался обрабатывать увиденное, отчаянно пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение этому. Что-то неестественное происходило прямо перед её глазами. Надпись постепенно проявилась. По спине девушки пробежали мурашки, а на лбу выступил холодный пот. Она таращилась на слова, пытаясь осмыслить их, но разум отказывался воспринимать очевидное.       «Болин-уей 60. Приходи одна или твои родители пострадают».       «Её родители?». Она думала, что после окончания войны они будут в безопасности, вдали от магического мира. Но теперь... Теперь они снова оказались в зоне риска, стали пешками в какой-то чудовищной игре. Она судорожно вдохнула, пытаясь справиться с подступающей паникой. «Ей нужно было действовать. Быстро и решительно. Но как? Может быть ей стоило кого-то предупредить? Драко или Гарри?». Она снова посмотрела на надпись. У неё не было времени на раздумья.       «Приходи одна...», – эти слова прожигали её насквозь.       Он знал, что она не сможет обратиться за помощью, рассчитывал на её чувство вины, на её любовь к родителям. Девушка упёрлась руками в раковину, чувствуя, как дрожат колени. Как бы ей не было страшно, она думала о том, что сможет защитить себя и своих близких. «В конце концов она была героиней войны и неплохим дуэлянтом». Гермиона посмотрела на своё отражение в зеркале. Глаза горели решимостью, несмотря на страх, сковавший всё её тело. «Она найдет их. Она спасет своих родителей. Чего бы ей это ни стоило». Гриффиндорка подумала о том, что отправит Драко «Патронус» позже, когда прибудет на место. И с тихим хлопком она аппарировала.

***

      В воздухе явственно пахло какой-то гарью, едким дымом, который щекотал горло. Вокруг не было ни души. Лишь старый, потрёпанный дом. Он выглядел как один из тех домов, которые Гермиона видела в фильмах ужасов, когда главный герой, движимый глупой храбростью или ещё более глупым любопытством, решает зайти внутрь, а ты, сидя в кресле, мысленно думаешь, какой идиот захочет пойти туда в своём уме. «Но, видимо, она и была той самой идиоткой». Девушка крепче сжала палочку в руке, чувствуя, как знакомое дерево успокаивает её нервы. «Всё же, это лучше, чем ничего». У неё было какое-то неприятное предчувствие. Она знала, что это ловушка. Интуиция никогда её не подводила. «Но что она могла сделать в этой ситуации, когда на кону стояли жизни её мамы и папы?». Она попыталась применить заклинание обнаружения, но магия словно натыкалась на невидимую стену. Здесь явно были какие-то защитные чары. Гриффиндорка услышала тихий шорох, донёсшийся откуда-то сверху, и замерла, прислушиваясь.       «Что это было? Или лучше спросить кто?» – Она подняла палочку, направив её в потолок. – «Люмос»! – Прошептала она. Кончик палочки ярко вспыхнул, освещая часть коридора. Свет выхватил из темноты пыльные картины, облупленную краску на стенах и паутину, густо облепившую углы.       Девушка снова услышала шорох, на этот раз отчётливее. Он точно доносился с верхнего этажа. «Кто-то там есть», – Гермиона медленно, осторожно начала продвигаться по коридору к лестнице, ведущей на второй этаж. В воздухе всё сильнее ощущался запах гари. Кажется, где-то горел огонь.       – Ну надо же, кто к нам пожаловал! Давно не виделись! – Донеслось где-то слева от неё, из полумрака узкого бокового коридора. Голос был тягучим, насмешливым, пропитанным ядом и самодовольством.       Гермиона мгновенно замерла, как будто её ударили током. Она инстинктивно сжала палочку в руке так сильно, что костяшки пальцев побелели. Девушка раньше уже слышала этот голос и хотела бы навсегда его забыть. Сердце бешено заколотилось, а в горле пересохло. Она не могла поверить своим ушам. «Это невозможно. Он не мог быть здесь. Он должен быть в Азкабане». Грейнджер медленно повернулась в сторону голоса. В полумраке она с трудом различала очертания фигуры, но даже этого было достаточно, чтобы её сердце пропустило удар. Невысокий, худощавый, с длинными сальными волосами, падающими на бледное лицо, холодные чёрные глаза, горящие злобой и ненавистью, и эта жуткая ухмылка. – Долохов... – Прошептала она, не веря своим глазам.       Мужчина медленно вышел из тени, позволяя свету палочки осветить его лицо. Он выглядел старше и измождённее, чем она помнила, но в его глазах по-прежнему горел этот знакомый, ненавистный огонь. – Птичка сама залетела в клетку, – произнёс он, обнажая зубы в хищной усмешке.       – Что с моими родителями? – Воскликнула она, целясь палочкой прямо в него. Её рука дрожала, но в голосе звучала неприкрытая угроза.       – Что с моими родителями? – Передразнил он её. – Какая же ты предсказуемая глупышка, Грейнджер... Всегда поступаешь так, как от тебя ожидают, – он сделал шаг по направлению к ней, словно зверь, загоняющий в ловушку трусливую мышь.       Гермиона инстинктивно отступила назад, ощущая, как холодная стена касается её спины. Она оказалась в западне.       – А раньше ты не была такой пугливой, – прошипел Долохов, приближаясь к ней.       Запах гари усилился, обжигая лёгкие. – Что тебе нужно? – Спросила она, стараясь выиграть время.       – Мне? От грязнокровки? Ничего, – он презрительно скривил губы. – А вот моему товарищу... ты очень пригодишься, он давно мечтал познакомиться с тобой лично.       – Товарищу? – Гермиона сузила глаза, пытаясь понять, что он имеет в виду.       – Эй, Арчи... посмотри, кто здесь у нас!       На лестнице скрипнули половицы. Оттуда вальяжной походкой спускался мужчина.       Девушка никогда его раньше не видела, но не трудно было догадаться, кто появился перед ней. Его имя прочно засело в её голове, с тех пор как она спасла Драко. – Арчибальд Альварес... – Произнесла она, её сердце ухнуло куда-то вниз.       – Собственной персоной, – мужчина сделал жест рукой, будто кланялся. Его голос был низким и бархатным, но в нём чувствовалась стальная твёрдость. – Приятно познакомиться, мисс Грейнджер.       Гермиона чувствовала, как вокруг неё сжимается невидимая петля. Она оказалась между двумя опасными хищниками, и у неё было всё меньше и меньше шансов на спасение. «Она так и не отправила «Патронус». Никому. Чего же будет стоить ей эта ошибка?». – Что вам нужно? И где мои родители? – Потребовала она, стараясь сохранить остатки самообладания. Голос дрожал, выдавая её страх, но она не могла позволить им увидеть, насколько испугана.       – Может быть, ты уже завалишь своё...? – Возразил Долохов, оскаливаясь.       – Ну, Антонин, повежливей! Здесь же всё-таки девушка. Нужно проявлять немного уважения, – с упрёком произнёс Альварес, хотя в его голосе не было ни капли искренности. – С вашими родными всё в порядке, мисс Грейнджер. Пока что... – Он сделал акцент на последнем слове.       – Что значит «пока что»? – Произнесла она чуть тише, чем собиралась. Ужас сковал её тело, парализуя волю.       – Это будет зависеть от ряда обстоятельств. Понимаете, мисс... ваши родители могут умереть из-за вас. А всё, потому что вы выбрали не того спутника в своей жизни, – Альварес говорил мягко, почти ласково, но его слова звучали, как смертный приговор.       – Что... нет... пожалуйста, – она задыхалась, не в силах поверить в то, что слышит. Ей казалось, что её легкие сжимаются, и она не может вдохнуть. Девушка пыталась отрицать происходящее, но слова Альвареса звучали слишком правдоподобно, слишком жестоко. Из её глаз потекли слёзы, горячие и солёные, обжигая кожу. Ей и правда было страшно. Страшно за своих родителей, страшно за Драко, и страшно за себя. Она чувствовала себя совершенно беспомощной, загнанной в угол.       – Не плачьте раньше времени... подождём, когда прибудет Драко. Вот тогда и посмотрим... Вы мне нравитесь, так не хочется вас убивать... – Сказал мужчина, с какой-то странной ноткой в интонации.       «Сожаление? Или же это просто игра?» – Гермиона уже не могла понять, где ложь, а где правда.       – А мне хочется... – Подал голос Долохов, его глаза были как у маньяка.       Мужчины переглянулись. – Так и быть, Антонин. Ты мой друг, я дам тебе такую возможность, – произнёс Альварес с усмешкой.       – А может, мне поразвлечься с ней как следует? – Долохов наслаждался её страхом.       Альварес скривился. – Мне плевать, Долохов, делай что хочешь, только не переусердствуй. Она нам ещё нужна. Запри её где-нибудь, – приказал мужчина, и его тон стал ледяным. – И отбери палочку.       Пожиратель смерти оскалился, обнажая ряд жёлтых, неровных зубов. – Как скажешь, – он с силой схватил Гермиону за руку, причиняя ей боль.       – Отпусти меня! – Закричала она, пытаясь вырваться из его хватки. Она чувствовала, как по её телу пробегает дрожь от страха и отвращения.       Антонин лишь рассмеялся в ответ. – Не дёргайся, грязнокровка, иначе будет хуже, – он рывком выхватил из её руки палочку.       – Нет! Отдай её! – Закричала Гермиона, чувствуя, как её покидают последние остатки надежды. Без палочки она была совершенно беззащитна.       Он потащил её прочь из комнаты, не обращая внимания на протесты и крики. Она пыталась сопротивляться, вырваться, даже укусить его, но его сила была гораздо больше, чем её. Мужчина привел её в какой-то темный, сырой подвал. Воздух был затхлым и вонял плесенью. В углу пищали крысы.       – Здесь ты и посидишь, – прорычал Долохов, толкнув её в подвал. Она упала на грязный пол, ударившись ногой. Он усмехнулся. – Теперь ты моя пленница. И никто не сможет тебе помочь, – мужчина начал медленно приближаться к ней. Каждый его шаг отдавался в груди Гермионы глухим ударом, ей не хватало воздуха. Он вдруг резко схватил её за горло и прижал спиной к холодной каменной стене. Девушка судорожно сглотнула, пытаясь справиться с подступающей паникой. Глаза Долохова, тёмные и блестящие, не отрывались от её лица, а на губах играла жестокая, почти издевательская улыбка. – Мне нравится, что ты боишься меня... – Прохрипел он ближе к её уху. Он поднял руку и медленно, словно дразня, провел пальцами по её щеке.       Гермиона вздрогнула от отвращения и попыталась дернуться.       – Как думаешь, что бы я мог с тобой сделать? – Он наклонился ещё ближе, его дыхание обжигало её кожу. – Может мне вспороть тебе брюхо и заставить истекать кровью? – Он медленно провёл палочкой вверх от её живота до самой груди.       Гермиона зажмурилась, ожидая неминуемой боли, но вместо этого почувствовала лишь едва уловимое покалывание.       – Или пытать тебя «Круциатусом», пока ты не потеряешь сознание? – Он с силой надавил палочкой прямо в висок. – А может... – Он ухмыльнулся, и улыбка его была такой сальной и мерзкой. – Может мне трахнуть тебя прямо этой палочкой? А, Грейнджер? Малфой уже успел тебя выебать? Думаю, он будет не против отдать мне свою грязнокровку...       Из глаз девушки хлынули слёзы. Она пыталась оттолкнуть его, но он крепко навалился на неё своим весом, практически вжав в стену. Сердце бешено колотилось в груди, отстукивая тревожный ритм. Его руки, словно стальные тиски, сжимали её предплечья, не давая свободы. В горле пересохло, и она попыталась закричать, но из груди вырвался лишь слабый, сдавленный стон. – Пожалуйста, отпусти меня, – прошептала она, и слова прозвучали почти неслышно в звенящей тишине. Его лицо было совсем близко, и она чувствовала его горячее дыхание на своей коже. Он медленно наклонился, его губы коснулись её щеки. Она инстинктивно отвернулась, и его поцелуй пришелся на край её челюсти. Отвращение волной захлестнуло её. Она собрала все оставшиеся силы и попыталась вырваться, ударив его коленом в пах. Мужчина, не ожидавший удара такой силы, согнулся пополам, скорчившись от боли. Он издал хриплый стон, ослабив хватку. Это был её шанс. Девушка со всей силы оттолкнула его и бросилась бежать к выходу. Но не успела она сделать и двух шагов, как почувствовала на себе действие заклинания, которое прилетело в её спину. Гермиона упала на пол, её тело парализовало, она не могла пошевелиться.       – Ах, ты маленькая грязная сука, – взбесился Долохов. – Это ты зря... «Круцио»! – Он резко направил на неё свою палочку.       Невыносимая боль пронзила каждую клеточку её тела. Она чувствовала, как будто её разрывают на части изнутри, как будто тысячи раскалённых игл вонзаются в кожу, мышцы, кости. Она хотела закричать, но не смогла. В глазах потемнело, и сознание стало ускользать. Она отчаянно пыталась удержаться, боролась с накатывающей тьмой, но боль была слишком сильной. – Пожалуйста... хватит, – сумела прошептать она, но её голос утонул в океане боли. Гриффиндорка чувствовала, как тело судорожно дёргается, как из глаз текут слёзы. Боль усиливалась с каждой секундой, становясь всё невыносимее.       Мужчина подошёл к ней ближе и присел на корточки. – Мы только начали... – Прошептал он возле её уха. И через секунду адская боль в теле девушки повторилась.       А тем временем наверху дома, Арчибальд Альварес медленно потягивал сигарету, под оглушительные женские вопли и, казалось, совершенно не обращал внимание на этот хаос.

***

      Драко сел в постели, прогоняя остатки сна. Пустота внутри нарастала, заполняясь холодом, который не грело даже одеяло. Он оглядел пустую комнату, пытаясь найти хоть какой-то след её присутствия. Ничего. Только тишина. «Может, она встала раньше?». Его обычно невозмутимое лицо исказилось от нарастающей паники. Он спустился вниз, обошёл каждую комнату, но её нигде не было. «Сбежала? Просто взяла и ушла посреди ночи?» – мысль была невыносимой. Он никогда не чувствовал себя таким... брошенным. Не просто одиноким, а именно преданным. Это чувство было новым, острым, словно осколок стекла, застрявший глубоко внутри. Драко был в настоящем смятении. Комната казалась ему ловушкой, где каждый шаг отдавал эхом его растущей тревоги.       «Может, я что-то не так сделал?» – пульсировало в голове. Он судорожно пытался вспомнить последний разговор, каждое сказанное слово, каждое выражение лица. «Сказал что-то, что её обидело? Но что? А может быть, с ней что-то случилось?» – эта мысль пронзила его ледяным копьём. Он остановился, прислушиваясь к своим ощущениям. «Ну вот куда она могла пойти, зная, что им угрожает опасность?». – С ней точно что-то случилось, – твердил он, пытаясь заглушить панику, но правда от этого становилась только страшнее. «Ему нужно было действовать. Но что он мог сделать, не зная, где её искать?».       Блейз застал его на кухне, когда тот пил чашку кофе, уже не зная какую именно по счёту. Кофе, конечно, не помогал, скорее, наоборот, подстёгивал и без того взвинченные нервы.       – Хреново выглядишь, чувак, – констатировал Блейз, окинув Драко сочувствующим взглядом.       – Она исчезла... – Произнёс Малфой, сам не веря в то, что говорит.       Мулат нахмурился. – Подожди... но как?       Драко отставил чашку, звякнув ею о столешницу. Взгляд его был пустым и потерянным. – Когда я проснулся, её уже не было, – он провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё больше, – ни записки, ничего. Просто... исчезла.       – Этот дом под защитными чарами, – проговорил Блейз, словно размышляя вслух. – Сюда никто не мог добраться. Только если... только если она сама из него не вышла, – его глаза сузились, в них читалась растерянность.       – Что-то случилось, Блейз. Я это чувствую. И это дело рук Альвареса, я уверен, – голос Драко задрожал от ярости.       – Блять... – Выругался Забини. – И что нам делать?       Блондин отвернулся к окну, глядя на утреннее солнце, которое, вопреки всему, продолжало светить. Ему было приятно ощутить поддержку друга, он всегда знал, что может положиться на него, в ситуациях, когда мир вокруг рушился, он был всегда важной опорой для него. – Я не знаю... Я уже сообщил Поттеру. Он собирает оперативную группу авроров, – говорить это было унизительно, но сейчас другого выхода не было. – Я не могу сидеть просто так и ждать, – продолжил Драко, поворачиваясь обратно к Забини. – Я должен найти её, это всё из-за меня, – его кожа была бледная, почти прозрачная, и он сильно нервничал. Руки его дрожали, выдавая бурю эмоций, бушевавшую внутри. Чувство вины давило на него невыносимым грузом.       Забини положил руку ему на плечо и крепко сжал его. – Ты не мог этого предвидеть... Мы её найдем. Вместе.       Драко коротко кивнул. – Только с чего начинать? – Спросил он. – Может... может, она в своей квартире? Или у родителей? – Предположил он, хватаясь за соломинку, хотя прекрасно понимал абсурдность этих мыслей, но отчаянно искал хоть какую-то отправную точку.       Парень нахмурился. – Драко, я, конечно, не эксперт... но вряд ли бы Грейнджер решила пойти просто в гости, зная, что за ней охотятся. Ты уверен, что она ничего не оставила?       Малфой замотал головой. – Я обыскал весь дом. Ничего, – он метался по комнате как зверь в клетке, не находя себе места.       – Так, вспомни... может быть, вы о чём-то разговаривали? – Настаивал Забини, стараясь удержать Драко в настоящем моменте.       Слизеринец нахмурил брови, пытаясь ухватиться за ускользающие обрывки воспоминаний. – Она рассказывала о том, что начала проводить сеансы групповой терапии, – он замолчал, погрузившись в воспоминания. – А я... я предложил ей обучиться на колдомедика. Сказал, что у неё есть талант и что ей это поможет в работе с людьми, – Драко снова запнулся, словно стесняясь своих следующих слов. – А потом... я показывал ей кулон своей матери. Сказал, что это семейная реликвия. И... я сказал, что подарю ей такой же, – Малфой немного смутился, осознавая, насколько уязвимым звучал сейчас. Но в этот момент в его голове что-то щёлкнуло. «Кулон. Ну, конечно! Всё это время он был у неё. Она вчера примеряла его», – парень, как будто очнулся от гипноза. – Блейз, я кое-что понял... – Выпалил он, его голос был полон новой решимости. – Я буду через пять минут, – и с хлопком он аппарировал, оставив друга в недоумении посреди кухни.       – Ладно, – только и сказал мулат, так ничего и не поняв.       Драко вернулся даже меньше, чем через пять минут. Он тяжело дышал, словно пробежал марафон.       – Где ты был? Ты забыл, что тебе лучше пока не высовываться? – Спросил Блейз, озадаченный его внезапным исчезновением и появлением.       Блондин раскрыл свою ладонь и протянул её другу, на ней лежал кулон, такой же, как у его матери, только с переливающимся зелёным камнем.       – Кулон Андромеды? – Удивился Блейз, узнав фамильную драгоценность из рассказа Драко.       – Если второй кулон всё ещё у Гермионы, то у меня есть... – Он произнёс это так быстро, что Забини едва успел уловить смысл.       – Драко... я хочу тебе кое-что показать, – загадочно сказал парень, прерывая его. Он пошёл прямо к лестнице, словно зная, что они должны увидеть это как можно скорее.       Малфой нахмурился, немного раздражаясь, но всё же поплелся за ним. Они зашли в ванную комнату. – Ну и что ты хотел мне показать? – Нетерпеливо спросил он. Каждая секунда времени была на счету, и он не мог позволить себе тратить её впустую.       Блейз указал на зеркало, висящее над раковиной. – Я пошёл ополоснуть лицо и увидел это...       Драко подошёл ближе и прочитал вслух ту злополучную надпись, написанную чем-то красным. Его глаза расширились от ужаса. Это было прямым подтверждением его худших опасений. «Альварес. Он похитил Гермиону и угрожал её родителям». – Я убью его первым! – Проревел Малфой, его глаза метали молнии. Ярость захлёстывала его, затмевая разум.       – Подожди... я с тобой, – твёрдо заявил Блейз, не отступая ни на шаг.       – Нет, Блейз. Ты не должен... – Попытался возразить слизеринец, понимая, что это слишком опасно.       – Драко, ты так и не понял? Я с тобой до конца! – Отрезал мулат, его голос звучал так, словно он произносил клятву. – Мы друзья, чёрт возьми! И я не позволю тебе идти туда одному.       Малфой на мгновение замолчал, смягчившись под напором преданности друга. Он знал, что спорить бесполезно. Блейз был таким же упрямым как он сам. – Хорошо, – выдохнул он. – Предупредим Поттера по дороге...

***

      Когда Гермиона очнулась, она почувствовала какую-то странную ломоту в теле. Как будто её кости были сломаны изнутри. Она попыталась пошевелиться, но тело резко пронзила острая, тупая боль. Хоть глаза были открыты, она всё равно ничего не видела. Девушка уже было подумала о том, что ослепла, но вскоре поняла, что в подвале было настолько темно, что она не видела даже собственной руки, вытянутой перед собой. Грейнджер попыталась сконцентрироваться, прислушаться к звукам, но всё, что она слышала, было собственное учащенное дыхание и тихий, монотонный капающий звук, словно где-то поблизости текла вода. Почему-то ей было так невыносимо холодно, словно она лежала прямо на снегу. Мороз пробирал до костей, и она не могла перестать дрожать. Она чувствовала, как кожа странным образом соприкасается с поверхностью пола, и вскоре поняла, что на ней практически нет одежды. А точнее, только то, что от неё осталось. Гермиона плохо соображала, в голове что-то сильно шумело, как будто кто-то включил телевизор на полную громкость. Она попыталась осторожно потрогать своё тело, скривившись от боли. Каждое прикосновение отдавалось тупой, ноющей болью по всему телу. Кажется, у неё были ссадины, синяки, и какие-то странные порезы, словно её оцарапали. Она попыталась вспомнить, что произошло, но в голове была лишь непроглядная тьма, прерываемая вспышками боли и страха. Больше всего у неё ныло правое бедро и где-то в области промежности. От этой мысли ей стало ещё страшнее. «Что с ней сделали?». Тревога и паника нарастали с каждой секундой, но, как ни странно, от этого её мозг слегка прояснился. Она начала отчётливо ощущать свои джинсы где-то в районе голеней, скрученные и сковывающие движения. Это заставило её вспомнить что-то. Обрывки воспоминаний мелькали в голове. «Руки... чьи-то грубые руки, зловонное дыхание...». Она судорожно сглотнула и опустила руку ниже, чтобы убедиться. «Это же не может быть правдой?» – думала она про себя, отчаянно пытаясь отгородиться от ужасающей реальности. Её глаза тут же наполнились слезами, которые неудержимым потоком потекли по щекам. Она хотела закричать от боли и отчаяния, от того, что с ней сделали, от осознания собственной беспомощности. Её трусики были порваны. Изодраны так, что от них остались лишь какие-то жалкие обноски, которые тонкими ниточками свисали на ней. Она зажала рот рукой, чтобы не издать ни звука. Слёзы душили её так, что она начала задыхаться. Воздуха катастрофически не хватало, и ей казалось, что лёгкие вот-вот лопнут. Кажется, у неё начиналась паническая атака, впервые за долгое время. Сердце бешено колотилось в груди, грозясь выскочить, а в голове пульсировала одна мысль: «Это конец». Либо её здесь добьют, либо она убьет себя сама, чтобы не мучиться и не жить с этим ужасным осознанием. Какой же она чувствовала себя дурой, раз решила, что справится самостоятельно.       Она никак не могла понять за что? Просто за что? Девушка никому не желала зла, не делала ничего плохого, наоборот, всегда хорошо относилась к людям и помогала им, даже если они не заслуживали этого. «Так почему судьба была так жестока к ней? Зачем на её долю выпало столько испытаний, страданий и боли? Сначала война, её болезнь, разбитое сердце и сейчас это. Может быть её кто-то проклял? Ещё давно, в детстве? Может она и вовсе не должна была рождаться, не должна была стать волшебницей, учиться в Хогвартсе?».       Гермиона всегда думала, что её первый раз будет с мужчиной, которого она будет любить, и которому будет доверять без остатка. По крайней мере, она опиралась на эти факты. Сначала она была уверена в том, что это будет Рон. Она долго настраивала себя на то, что рано или поздно нужно будет попробовать, нужно будет дать их отношениям шанс. Но она тогда ещё не знала, что одной любви для этого мало. А потом она встретила Драко. Он украл её сердце так легко и безоговорочно, заставив её забыть обо всём на свете. Гриффиндорка мечтала о том моменте, когда они станут ближе, когда она сможет отдать ему себя полностью, без страха и сомнений. Гермиона чувствовала, что влюблена в него так сильно, как никогда прежде. Как много слов она хотела бы ещё ему сказать... Как много всего они ещё не успели сделать... А сейчас... её опорочили, просто растоптали и уничтожили, лишив её этой мечты. Её захлестнула волна отчаяния. Она уже не могла сопротивляться. Она закрыла глаза, готовясь к худшему.       – Спаси меня, Драко, – прошептала она беззвучно.

***

      Драко бесшумно ступал по влажной траве, стараясь не выдать своего присутствия ни малейшим шорохом. Каждый шаг был тщательно выверенным, каждое движение – плавным и бесшумным. Его сердце билось в бешеном ритме, адреналин пульсировал в крови. Он крепче сжал палочку в руке, готовясь к любому повороту событий. Неизвестность пугала, но он был полон решимости. Малфой должен был найти её, чего бы это ни стоило. Блейз, скрытый под дезиллюминационными чарами, следовал за ним, как тень. Он двигался с той же осторожностью и грацией, что и Драко, готовый в любой момент прийти на помощь. В воздухе висело напряжение, густое и тягучее, как паутина. Блондин замер, напряжённо прислушиваясь. Скрип половиц под ногами показался оглушительно громким в тишине. Он бросил быстрый взгляд на Забини, убеждаясь, что тот понял его безмолвный приказ. Парни глубоко вдохнули, собираясь с духом. План был прост, но опасен. Драко должен был выиграть время, отвлечь на себя внимание Альвареса, чтобы Блейз смог найти Гермиону и аппарировать с ней в безопасное место. Малфой осторожно толкнул дверь, та поддалась с тихим скрипом, открывая вид на тёмный коридор. Драко вошёл внутрь, палочка была наготове. Где-то в глубине дома он чувствовал присутствие тёмной магии, густой и зловещей, как ядовитый туман. Он знал, что враг где-то рядом.       – Альварес... выходи, я знаю, что ты здесь! – Голос слизеринца прорезал тишину дома, отражаясь от стен и потолка. Он ждал, напряжённый, словно струна, готовый к любому ответу.       Секунды тянулись, как минуты. Из глубины дома донёсся холодный, наигранный смех. – Драко Малфой, какая неожиданность... – Раздался голос Альвареса, пропитанный язвительной иронией. – Что привело тебя сюда?       Шаги. Медленные, размеренные, всё ближе и ближе. Из тени коридора вышла мужская фигура.       – Ты это серьезно? – Прошипел Драко. В глазах сверкали яростные искры, а пальцы ещё крепче сжимали палочку. Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию между ними. – Где она?       Арчибальд издал резкий короткий смешок. – Где кто? А, твоя кудрявая подружка? – Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом своих слов, и пожал плечами, изображая невинность. – Не знаю. За ней следит Долохов, – произнёс он небрежно.       Драко бросил в него быстрое «Ступефай», но заклинание проскочило мимо и попало в стену, прошибив её.       Мужчина только коротко хмыкнул. – Повнимательней, Драко, – с упрёком сказал он, его глаза холодно блеснули.       Парень заскрежетал зубами, сдерживая ярость. – Где она? – Прошипел он снова. – Что ты с ней сделал?       Альварес приподнял бровь, притворно удивившись. – Я же сказал, Долохов присматривает за ней. А что он с ней делает... это уже его личное дело, – мужчина мерзко расхохотался, и этот смех эхом отозвался в пустой комнате, словно насмехаясь над Драко.       Блондин сжал кулаки до побеления костяшек. Он понимал, что если потеряет контроль, то только облегчит ему задачу. – Давай покончим с этим, – процедил он, пристально глядя мужчине в глаза.       – Хорошо, как скажешь, – Арчибальд вскинул палочку, и из неё друг за другом полетели заклинания.       Блондин уворачивался и отбивался от них так, как только мог. Вспышки разных цветов то и дело летели в разные стороны, освещая комнату зловещим светом. Парень чувствовал, как пот заливает глаза. Арчибальд был силён, очень силён. Его движения были плавными и отточенными, а сам он двигался быстро и бесшумно. Он использовал заклинания, которые Малфой едва узнавал, тёмные и опасные. Но Драко не мог отступить. Не сейчас. Он мысленно надеялся на то, что Блейз нашёл Гермиону и, что они оба в безопасности.       Альварес уклонился от проклятия с грацией пантеры, а его губы скривились в презрительной усмешке. – Это всё на что ты способен?       – Посмотрим, – прорычал парень, посылая в него ещё одну серию заклинаний. Он атаковал яростно, отчаянно, стараясь подавить его. Он знал, что его единственная надежда – это застать противника врасплох, воспользоваться моментом, когда тот почувствует себя слишком уверенно. И вот, когда на секунду защита Альвареса ослабла, Драко воспользовался этим мгновением. – «Сектумсемпра»! – Отчётливо выкрикнул он.       Арчибальд вскрикнул от боли, схватившись за грудь. На его мантии расцвело багровое пятно. Он отступил назад, тяжело дыша, и глаза его наполнились ненавистью.       Драко и сам ощущал, что его рука сильно кровоточит, а в голове неимоверно шумит. Он понятия не имел, сколько времени уже длилась их дуэль, но не имел права сдаваться. Парень собрал все последние силы в кулак. Он должен был закончить это раз и навсегда. – «Круцио...» – произнёс Драко ровным голосом, и Арчибальд упал на пол.       Тело мужчины затряслось в конвульсиях, но боль, казалось, доставляла ему извращённое удовольствие. На его лице застыла ухмылка, ненормальная, пугающая. – Ты такой же жалкий, как твой отец, – прохрипел он. – Ты всё равно сдохнешь...       – Как приятно услышать твоё жалкое мнение... – процедил Драко. – Но сдохнешь сейчас ты, – блондин поднял палочку, готовый произнести последнее заклинание, но что-то в последний момент его остановило.       В комнату ворвался чёрный кот, среднего размера. Драко даже не сразу узнал в нём «Патронуса» Блейза. – Всё хорошо, я нашел её. Мы сейчас в Мунго, – коротко и по делу выложил кот и так же внезапно исчез.       Малфой замер, не веря своим ушам. Обречённость, сковывавшая его последние часы, внезапно схлынула, уступая место ошеломительному облегчению. Она жива. Всё хорошо. Драко бросил на мужчину презрительный взгляд и подошёл в плотную, чтобы забрать его палочку, которая валялась на полу. «Мунго. Ему нужно в Мунго. Как можно скорее». Собравшись аппарировать, он в последний раз оглянулся на лежащего в крови Арчибальда. – Авроры скоро будут здесь, – бросил он. – Удачи, – он подмигнул мужчине и быстро исчез, оставив его на произвол судьбы.       «Ему нужно было к Гермионе».

***

      Блейз сидел в коридоре больничного крыла Святого Мунго, оперевшись локтями на свои колени. Его мантия была в крови и грязи. Клочья тёмных волос прилипли к его лбу, а глаза были красными и воспалёнными от бессонной ночи и ужасных воспоминаний. Он не знал, то ли это была его кровь, то ли кровь Гермионы, а может и их общая. Ему было тяжело даже вспоминать о той картине, которую он увидел, но образы преследовали его, как кошмар. Когда они с Драко проникли внутрь дома, воздух был пропитан запахом плесени и страха. Блейз потихоньку начал передвигаться, осматриваясь по сторонам, он зашёл в один коридор, с облупившейся краской и паутиной в углах, затем в другой, заваленный старыми ящиками и сломанной мебелью. Но безуспешно. Ни намека на Гермиону. Потом он услышал тихий плач, где-то вдалеке, будто ему это всё причудилось, слабый, словно его пытались заглушить. Он начал тихо подбираться ближе, прижимаясь к стенам, ощущая под пальцами холодную, шершавую штукатурку. Звук всё больше усиливался, превращаясь в тихий, надрывный стон. Он спустился вниз, в подвал, по скрипучей, покосившейся лестнице, каждая ступенька которой угрожала обрушиться под его весом. Там было очень темно и мрачно, лишь редкие лучи света пробивались сквозь щели в полу. Подвал пах затхлостью, сырой землёй и чем-то металлическим. Когда его глаза понемногу начали привыкать к освещению, он заметил какую-то фигуру, смутный силуэт, маячивший в дальнем углу. Но даже так он мог догадаться, что фигура совсем не женская. Этот силуэт ходил туда-сюда по комнате, пока плач всё не прекращался, будто пытаясь заглушить его своими шагами.       – Заткнись, дура! – Донёсся до Блейза, грубый, хриплый голос, полный злобы и презрения.       Забини, не теряя ни секунды, произнес: – «Ступефай», – прямо в спину тому человеку. Заклинание сорвалось с его губ, как выстрел, и поразило цель с безошибочной точностью. Человек рухнул на землю, в оцепенении, словно марионетка, у которой оборвали нити. Он спустился по скрипучей лестнице, направив палочку на тёмный угол и, прошептав «Люмос», залил пространство тусклым, дрожащим светом. Мулат с ужасом отметил, что этим человеком, в которого он стрелял, был Долохов. «Антон Долохов, печально известный Пожиратель Смерти, садист и убийца. Мерзкий тип». Далее его взгляд переместился на клетку, скорее на подобие загона, грубо сколоченного из металлических прутьев, почерневших от времени и покрытых ржавчиной. За решёткой, съёжившись в клубок, сидела девушка. Сначала мулат увидел только спутанную массу каштановых волос, запачканных грязью и кровью. Затем он различил бледное, измученное лицо, с распухшими веками и кровоподтеками под глазами. К горлу подступила тошнота. Гермиона сидела, прижавшись спиной к холодной стене, её руки обхватывали колени. Она дрожала всем телом, и из её горла вырывались тихие, прерывистые всхлипы. Она не замечала его, она была в своём собственном кошмаре.       Блейз медленно подошёл к клетке, стараясь говорить мягко и успокаивающе, чтобы не напугать её ещё больше. – Гермиона? Это я, Блейз. Ты меня слышишь? Всё хорошо, я здесь, чтобы тебя спасти, – он протянул руку к решетке, и в этот момент девушка вздрогнула и медленно подняла свои глаза на него. В её глазах всё ещё плескался страх, но появился слабый проблеск узнавания, словно луч света пробился сквозь густую тьму.       – Блейз? – Прошептала она. – Где Драко?       – Он наверху, борется с Альваресом, у нас не так много времени... – Ответил парень, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри него бушевала буря эмоций. Он уже расправился с хлипким замком на решетке и вошёл внутрь, осторожно протягивая девушке руку, чтобы та могла встать, но его ладонь остановилась на полпути. «Что-то было явно не так. А точнее, всё было плохо. Пиздец как плохо». Он только сейчас заметил, что Гермиона прикрывает своё тело коленями не потому, что это интуитивная реакция организма, искусственно созданное ощущение безопасности, а потому, что на ней толком нет одежды. Её одежда была разорвана в клочья, обнажая бледную кожу, покрытую синяками и ссадинами. На её плечах и руках виднелись следы от порезов, а на шее – тёмные отметины, словно её душили. По спине мулата пробежал столб мурашек, а в животе всё сжалось от отвращения и сочувствия.       – Что с тобой сделал этот ублюдок?       – Где моя палочка, пожалуйста... найди мою палочку, – прошептала девушка, её взгляд был по-прежнему направлен куда-то в пол, словно она боялась поднять глаза и увидеть весь тот ужас, что её окружал.       Забини, не говоря ни слова, подошёл к неподвижному телу Долохова. Он брезгливо осмотрел его, стараясь не касаться грязной одежды. Наконец, нащупал твёрдый предмет в заднем кармане его брюк и вытащил палочку. Парень протянул её Гермионе, а та отчаянно вцепилась в неё мёртвой хваткой, словно в спасательный круг.       Её пальцы побелели от напряжения, а руки дрожали. Затем она глубоко вздохнула, словно собираясь с силами, и наколдовала себе мантию. Ткань выросла из воздуха, окутывая её тело мягким, защитным коконом. Мантия полностью скрыла все видимые участки кожи, скрывая разорванную одежду и следы насилия. Из её глаз снова потекли дорожки слёз, смешиваясь с грязью на её щеках. – Я убью его... – Прошептала она, её голос был наполнен ненавистью и болью.       Блейз опустился перед ней на колени, взяв её ладони в свои тёплые руки, которые сильно контрастировали с её ледяными пальцами. Девушка невольно сжала их, как тонущий человек хватается за соломинку, единственную надежду на спасение. – Ты слишком слаба для этого... у тебя не хватит сил, – произнёс он.       – Тогда... убей его ты... Прошу... пожалуйста, – она смотрела на него с мольбой в глазах. Её взгляд был настолько отчаянным и умоляющим, что сердце Блейза сжалось.       У него никогда не было оснований доверять этой девушке, и тем более делать что-либо для неё. Более того, они не были друзьями, у них были совершенно разные ценности, разное прошлое. Но сейчас, глядя в её полные слёз глаза, Блейз не видел ни гриффиндорку, ни врага, ни даже просто знакомую. Он видел только сломленную, измученную девушку, которая просила его об одном – избавить её от мучительных воспоминаний, отомстить за причинённую боль. И он знал, что не может ей отказать. Дело было не в дружбе, не в морали, и даже не в жалости. Дело было в том, что он не мог это просто так оставить. Не после того, что он увидел своими глазами. Забини глубоко вздохнул, стараясь унять бушующую в нём ярость. Он отпустил руки Гермионы и поднялся на ноги. – Хорошо, – тихо произнёс он.       Грейнджер облегченно выдохнула и закрыла глаза, словно скинула с плеч непосильный груз.       Блейз повернулся к Долохову, который всё ещё лежал на полу, скованный заклинанием. Он достал свою палочку и направил её на Пожирателя Смерти. В его голове не было сомнений. Ему уже приходилось раньше это делать. Он варился в таком кругу, где убийство считалось плёвым делом. Особенно убийство непростительным. «Этот ублюдок явно не заслуживал быстрой и легкой смерти». Мулат вспомнил заклинание, о котором ему однажды рассказал посетитель его отеля – старый волшебник, любивший хвастаться своими познаниями в тёмных искусствах. Заклинание, которое причинит Долохову долгую и мучительную смерть. Заклинание, которое идеально соответствовало его преступлениям. Блейз произнёс слова и тело мужчины забилось в конвульсиях, его мышцы судорожно сокращались, а лицо исказилось гримасой невыносимой боли. Его кровь начала постепенно вытекать из организма, тонкой струйкой стекая на грязный пол, образуя тёплое и липкое пятно. Он кричал, но его голос был заглушён, словно кто-то заткнул ему рот кляпом.       – Эта тварь будет истекать кровью до тех пор, пока она вся не вытечет из его организма, – проговорил Блейз, глядя на мучения Долохова с ледяным спокойствием. – А потом крысы придут полакомиться его плотью... Так что нам лучше убраться отсюда... да поскорей.       Гермиона, всё ещё прижимаясь спиной к стене, покачала головой, её тело продолжало дрожать. – Я не могу... Я не чувствую ног...       Забини осторожно поднял её на руки, стараясь не причинить ей боли.       – Спасибо... – Еле слышно прошептала она.       Блейз ничего не ответил. Он просто крепче сжал её в своих руках и, закрыв глаза аппарировал в Мунго.

***

      Дверь палаты, где лежала Гермиона, открылась, и из неё вышел целитель, пожилой мужчина с добрыми, уставшими глазами. Его мантия была помятой, а на переносице криво сидели очки в роговой оправе.       – Мистер Забини, – сказал целитель, его голос был мягким и успокаивающим. – Она в стабильном состоянии. Раны залечены, кости сращены. Но она пережила сильный шок. Ей потребуется время, чтобы восстановиться. Сейчас она спит, ей нужен отдых. Приходите завтра.       В этот момент в конце коридора появилась фигура, стремительно приближающаяся к ним. Его лицо было бледным, как полотно, а глаза горели беспокойством. Увидев Блейза, он ускорился, словно боясь, что тот исчезнет.       – Блейз? Что с ней? Как она? – Его голос был полон отчаяния, в нём слышались нотки паники.       – Она будет в порядке... – Ответил мулат, стараясь говорить как можно увереннее, хотя сам до конца в это не верил. – А ты? Как сам?       – Я... – Он оглядел себя, словно только сейчас заметил, во что превратился. Его рука была вся в крови, он хромал на правую ногу, а одежда вся была грязная и перепачканная. Драко резко двинулся к палате, но целитель преградил ему путь, выставив вперёд руки.       – Мистер, я понимаю ваше желание увидеть её. Но сейчас это невозможно. Девушке нужен отдых. Завтра. Завтра вы сможете её навестить.       Малфой посмотрел на мужчину своими ледяными серыми глазами, и Блейз почувствовал, как в воздухе сгущается напряжение. – Я увижу её сейчас, – в его голосе чувствовалась та самая упрямость, которую так сложно было сломить.       Целитель попытался возразить, но Драко просто обошёл его и проник в палату, оставив старика в недоумении. Блейз последовал за ним, готовый в любой момент вмешаться, если понадобится. В палате было тихо и светло. Парень увидел Гермиону, которая лежала на кушетке, к её рукам были подцеплены какие-то трубки, по которым медленно капала прозрачная жидкость, а над головой летала какая-то светящаяся диаграмма, показывающая её жизненные показатели. Она спала, её лицо было бледным и умиротворенным. Девушка была жива, и это было самое главное. Блондин подошёл к кушетке и осторожно погладил её по щеке, словно боясь прикоснуться.       Блейз наблюдал за ним, чувствуя, как в его груди зарождается странное чувство. Он никогда не видел Драко таким уязвимым и беззащитным. Он всегда казался ему надменным и уверенным в себе, но сейчас парень стал по-настоящему свидетелем новой грани души Драко Малфоя.       – Молодой человек, она правда будет в порядке, с ней всё хорошо, – процедил мужчина, осторожно подойдя к Драко, – вам бы и самому не мешало подлечиться... Пойдемте, я осмотрю вас.       Слизеринец медленно кивнул, словно не до конца понимая, что происходит, и на удивление целителя, согласился. Он посмотрел на Забини, и в его глазах была невысказанная благодарность. – Спасибо, – произнёс парень и вышел вместе с целителем.       Мулат просто кивнул, зная, что будь Драко на его месте, то тот поступил бы точно также.

***

      На следующее утро Драко уже сидел в палате Гермионы. Хоть ему и самому наложили швы, так как плечо было разорвано, и он принял убойную дозу зелий, это не помешало ему быть там. Он сидел так уже битый час, ждал, когда девушка проснётся. Целители хоть и были недовольны его присутствием, но выгнать его не могли. А Малфой же, в свою очередь, задалбливал их вопросами о том, почему она спит так долго и нормально ли это. Он не выпускал её руку из своей, чувствуя слабый, но все же ощутимый пульс.       Комната была залита мягким утренним светом, проникающим сквозь плотные шторы. Драко, с осунувшимся лицом и тёмными кругами под глазами, казался измученным, но ни на секунду не отрывал взгляда от Гермионы. Он поглаживал её ладонь большим пальцем, будто пытаясь передать ей свою энергию и заставить её вернуться. В голове роились мысли. Он всегда знал, что она смелая, но эта самоотверженность чуть не стоила ей жизни. «Он должен был защитить её. Он должен был быть сильнее. Если она и когда-нибудь сможет его простить, то он себя за это не простит никогда. Это полностью его вина, он втянул её в это».       Тихий стон вырвал его из раздумий. Драко резко наклонился вперёд, вглядываясь в лицо гриффиндорки. Её веки дрогнули. – Гермиона? – Прошептал он, боясь даже дышать.       Она медленно открыла глаза, моргая, чтобы сфокусировать взгляд. Её губы тронула слабая улыбка, когда она увидела его. – Драко, – прошептала она осипшим голосом.       Парень наклонился, чтобы легонько поцеловать её лоб. – Больше не смей меня так пугать... – Прошептал он в её макушку. В его голосе звучало облегчение, граничащее с отчаянием.       – Прости, – произнесла она, еле шевеля губами.       – Это ты меня прости... Я виноват перед тобой, – он нежно взял её руку и приложил к губам. Лёгкий, трепетный поцелуй обжёг её кожу, но больше обжёг его самого. В этом прикосновении было столько вины, столько благодарности, столько невысказанной любви, что слова казались лишними. Он ощущал её хрупкость, её уязвимость. Она была такой сильной и независимой, но сейчас, лёжа в этой постели, была такой маленькой и слабой, так нуждающейся в защите. И он, Драко Малфой, клялся себе, что будет ей тем самым щитом, её опорой. – Я люблю тебя, Гермиона... – Произнёс он. Слова сорвались с губ непроизвольно, как вздох, копившийся в груди долгое время. Это было истинное выражение чувств, вырвавшееся на свободу в момент слабости и абсолютной искренности.       Девушка на мгновение замерла. Для неё было неожиданно услышать эти слова от него. Она хотела произнести что-то в ответ... что тоже его любит. «Любит же?», – этот вопрос молнией пронзил её сознание, вызывая лёгкое замешательство. «После всего, что между ними произошло? Да, она точно знала, что любит его. Любит всем сердцем, каждой клеткой своего тела». Но вот только всё, что она смогла из себя выдавить, это слабая улыбка. Казалось, у неё всё ещё не было сил, и она даже не могла управлять своими губами. Её тело было ватным, а разум туманным. Слова застревали в горле, не желая складываться в цельную фразу. «Интересно, заметил ли Драко её реакцию? Заметил ли её колебание, её смущение, её неспособность ответить?».       Слизеринец смотрел на неё с такой нежностью и тревогой, что у неё перехватило дыхание. Он не отводил взгляда, словно пытаясь проникнуть в её душу. Он нежно провёл пальцем по её щеке. – Не говори ничего, – прошептал он, словно прочитав её мысли. – Отдыхай. Просто знай, что я рядом. И что я буду рядом всегда.       Её сердце бешено заколотилось. Она не нуждалась в словах, чтобы понять, что он чувствует. Его прикосновения, его взгляд, его присутствие – всё говорило о его любви. Она снова закрыла глаза, позволяя усталости окутать её. Гермиона знала, что ей нужно набраться сил, чтобы поговорить с ним по-настоящему, но сейчас, в этот момент, ей было достаточно знать, что он рядом, что он любит её. С этой мыслью она провалилась в глубокий, спокойный сон. Девушка знала, что теперь у них всё будет хорошо.       «Всё обязательно будет хорошо».