3. Мир, который кажется чужим

      Гермиона с замиранием сердца наблюдала за суетой учеников в Большом зале. Высокие своды, освещённые сотнями плавающих свечей, отражались в начищенных подсвечниках. Гобелены с гербами факультетов колыхались от сквозняка, а смех и звон столовых приборов сливались в неразбериху звуков, от которых кружилась голова.       «Мы вернулись в Хогвартс…»       Мысль снова пронзила сознание. Холодная, острая, но завораживающая. Сбоку послышался стон. Малфой, прижав ладонь к виску, медленно поднялся с пола. Его волосы, обычно безупречно уложенные, теперь торчали в разные стороны, а на лбу алела царапина.       — Хогвартс? — прошипел он, окидывая зал цепким взглядом. Серые глаза скользнули по столам, ученикам, гербам факультетов и только потом остановились на Гермионе. — Что за маскарад, Грейнджер?       Гермиона посмотрела вниз. Туда, где пальцы впились в подол мантии — не привычной гриффиндорской, а шёлковой, холодной, с вышивкой в виде серебряного орла. Дрожащими руками она провела по груди, где должна была быть эмблема льва. Вместо неё сиял когтевранский герб.       «Форма Когтеврана…» — мысль отозвалась беспокойством.       — Этого не может быть, — прошептала она, прикрывая рот ладонью.       Прежде чем Драко успел ответить, их настигли голоса. Топот ног, смех, а затем:       — Гермиона! Драко! Вы где пропадали?       Рон. Но не тот Рон, которого она знала. Его голос звучал легко. Походка вовсе не была неуклюжей, наоборот, пылала уверенностью. Да и выглядел он…       Это невозможно…       Рядом с ним стоял Гарри. В школьной мантии. С изумрудной змеей на груди.       Слизерин.       Гермиона едва пошатнулась, схватившись за край стола. Гарри Поттер. Герой войны. Избранный. Тот, кто победил Волан-Де-Морта, стоит в зелёно-серебряной форме, с улыбкой, без тени беспокойства в глазах.       — Мы вас везде искали! — Рон хлопнул Драко по плечу, не замечая, как тот поморщился. — Снейп в ярости! Вы с ума сошли, прогуливать перед экзаменами…       Он замолчал, наконец увидев их лица.       — Что-то случилось? Вы…       Малфой, сжав кулаки до белизны костяшек, заставил себя выпрямить спину.       — Не стоит напрягать мозги, Уизли, — процедил он, растягивая слова в привычной манере.       Рон отшатнулся, получив невидимую пощёчину, и теперь неловко переминался с ноги на ногу.       — Уизли? — повторил он, обращаясь к Гарри, но тот молчал, наблюдая за происходящим с непроницаемым выражением.       — Драко, — Поттер шагнул вперед. Голос звучал мягко, прямо как в те моменты, когда он разговаривал с друзьями. — Ты уверен, что всё…       Малфой вздрогнул. Пальцы непроизвольно потянулись к карману, где обычно лежала палочка. С каких пор Поттер называет меня по имени? С каких пор смотрит на меня так приторно-слащаво-мило-отвратительно?       — Божественно, Поттер, — выплюнул он, с трудом сохраняя маску безразличия.       Гермиона, стоявшая в стороне, кашлянула, привлекая внимание. Ее пальцы вцепились в ладонь Рона, когда тот попытался обнять её за плечи. Она заставила себя улыбнуться.       — Да, Рон, Гарри, всё в порядке, — сказала она, вкладывая в слова всю фальшивую сладость, на какую была способна. — Мы с Малфоем просто… Немного запутались в переходах. Сегодня лестницы ведут себя странно.       — Запутались? — Рон подозрительно прищурился. — Но мы… — он оборвал себя, внезапно махнув рукой. — Ладно, забудь. Сегодня на ужин подавали пудинг с патокой. С патокой! Ты пропустила сенсацию, Миона! Там…       Гермиона не дала ему договорить и схватила Драко за локоть — жест, от которого тот дернулся.       — Увы, — процедила она, — мы с Драко обязаны извиниться перед профессором Снейпом. Нехорошо заставлять его ждать из-за… недоразумений.       Малфой, шипя сквозь зубы, позволил увести себя. Его взгляд, полный яда, встретился с глазами Гарри. Чёртов слизеринский герой.       Стоило им отойти, как парень вырвался из хватки настолько резко, что Гермиона едва удержалась на ногах, врезавшись плечом в холодную стену.       — Что. Это. Было. Грейнджер? — прошипел он, понизив голос до шёпота. — Тебе кажется это естественным, хватать меня, как какую-то… девицу в обмороке?       — А у тебя всё в порядке, Малфой? «Поттер» и «Уизли»? — парировала она, потирая ноющее плечо. — Нужно было сказать хоть что-то! Подыграть!       — Ты хоть понимаешь, в каком мы дерьме? — голос дрогнул на последнем слове, выдавая бурю за маской. — По уши, Грейнджер! Поттер-слизеринец, Уизли… — он осёкся, сжав зубы так, что желваки заходили под кожей, — Уизли просто идиот.       Взгляд нашел тень от его профиля, танцующую на стене: острый подбородок, гордая линия носа — слишком упрямая, чтобы дрогнуть.       — Если мы хотим вернуться домой, нам придётся… — она запнулась, ища слово менее омерзительное, чем «сотрудничать», — …взаимодействовать. Хотя бы пока не найдём решение.       — Взаимодействовать, — повторил Малфой, растягивая гласные. — Слишком громко сказано для того, чтобы терпеть твоё присутствие.       — Твой оптимизм просто поражает, — выдохнула Гермиона, отстраняясь.       Коридоры Хогвартса обволакивали их знакомой тишиной, нарушаемой лишь эхом чужих шагов. Сводчатые окна пропускали тот же серебристый свет, что когда-то освещал их школьные годы, а в воздухе витал узнаваемый аромат: смесь старых пергаментов, и каменной пыли.       — Клянусь Мерлином, Грейнджер, я скорее соглашусь на пожизненное заключение в Азкабане, чем стану участником… — он скривился, бросив взгляд на группу учеников, мирно беседующих у лестницы, — …романтических посиделок с Поттером или Уизли.       Гермиона заметила, как напряжена его поза: плечи слегка сведены, руки сжаты в плотные кулаки, а взгляд скользит по теням, выискивая угрозу.       — Никто не просит тебя зажиматься с ними, — пальцы непроизвольно коснулись стены — холодной и гладкой. Такой же, как в их мире, и всё же… другой. — Мы должны быть осторожны. Это не похоже на обычное перемещение во времени.       Драко медленно повернулся.       — Я уже понял, что тебе не отшибло мозг при перемещении. Но объясни мне, как ты собираешься выяснять правила, не привлекая внимания местных?       Мимо прошла парочка студентов из гриффиндора, которые, вопреки ожиданиям, лишь кивнули в ответ, не выказав ни вражды, ни насмешки.       Гермиона почувствовала, как ладонь сильнее вжалась в камень. Всё в этом месте кричало о неправильности: слишком тёплый свет факелов, слишком спокойные лица учеников, слишком… Все было слишком.       — Мы начнём с малого, — проговорила она, отлепившись от холодной, шершавой стены. — Наблюдение. Вдумчивый анализ. Никаких импульсивных, необдуманных действий.       — Идеальный план. Гениально, аж до тошноты.       Он сделал шаг к лестнице, ведущей в подземелья замка и замер: только едва коснулся пальцами грубых, испещренных трещинами перил. От жеста веяло не столько страхом, сколько глубоко затаенной брезгливостью.       — Можешь изображать из себя мученика сколько угодно, Малфой. Всё равно придётся разгребать это вместе, — голос, лишённый всякого тепла, резал воздух. В словах сквозила усталая неприязнь, выкованная годами взаимных обид и неприкрытого презрения.       Драко медленно, с мучительной неохотой, повернул голову.       — Сладких снов, Грейнджер.       Он растворился в тени арки, а Гермиона, стиснув зубы, направилась к башне Когтеврана.       Странно… Она будто наизусть знает к ней путь.       Ступени под ногами мерцали в свете лунных лучей, проникающих сквозь узкие окна. Портреты магов на стенах не спали — их взгляды скользили вслед с тихим одобрением. Даже старый рыцарь в доспехах, обычно ворчавший на ночных гуляк, кивнул ей, как давнему знакомому.       У входа в гостиную её встретила дверь, с висящим на ней молотком. Совершенно точно. Загадка. Гермиона, инстинктивно, потянулась к двери и взяла в руки небольшой молоток.       Стоило постучать, как в башне раздался глубокий, гулкий голос: «Что принадлежит тебе, но другие используют это чаще, чем ты?»       — Имя, — бросила она, не задумываясь.       Дверь растворилась в стене. Новоиспеченная когтевранка замерла, ожидая увидеть что угодно: ловушки, чужие лица, пустоту. Но за порогом всё выглядело… нормально.       Её встретил уютный полумрак гостиной. Камины горели ровным пламенем, в креслах у окон сидели студенты с книгами. И среди них, склонившись над столиком с разбросанными картами звёздного неба, сидела Полумна Лавгуд.       — Гермиона! — девушка подняла голову. — Ты пропустила ужин. Я видела, как ты ругалась с Малфоем у лестницы. Вы поссорились?       Она говорила тоном человека, обсуждающего погоду. Гермиона замерла, чувствуя, как горло сжимается от внезапного спазма.       — Мы… обсуждали проект, — выдавила она, опускаясь в кресло напротив.       — Странно, — Полумна наклонила голову, отчего светлые волосы, собранные в причудливый узел, рассыпались по плечу. — В прошлом году ты бы сказала «нет» наотрез. А теперь… — она замялась, водя палочкой по краю книги, — …всё иначе.       Гермиона сжала подлокотники.       — Что ты имеешь в виду?       — О, ничего, — Полумна улыбнулась, заглядывая ей в глаза, — Ты знаешь, сегодня я ходила в Запретный Лес… Видела Нарлака. Он рассказал мне о временных паутинках. Очень опасно… Можно запутаться и потерять путь домой.       Слишком прямой намёк. Гермиона заставила себя рассмеяться — коротко, натужно.       — Мило, — бросила она, поднимаясь. — Я так устала. Пойду… спать.       — Спокойной ночи, — донёсся вслед мечтательный голос. — И… Гермиона?       Она обернулась на пороге.       — Если встретишь Гарри, скажи ему, что это нарглы воруют его носки. Он мне не верит.       Дверь захлопнулась. Гермиона прислонилась к стене, чувствуя, как дрожь наконец прорывается наружу. Она знает. Или подозревает. Но почему тогда не спросила прямо?       Нет. Завтра. Завтра она начнет разгадывать эту головоломку. Вместе с Малфоем.       А пока нужно просто выспаться.

***

      Но ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю — встретиться с Драко не удалось. Он избегал её общества с таким мастерством и упорством, что Гермиона не могла поймать его ни взглядом, ни словом. Любая попытка окликнуть, подозвать или незаметно подойти заканчивалась провалом. Он будто предвидел её приближение и растворялся в толпе.       Мерзавец.       Впрочем, несмотря на это, удалось собрать некоторую информацию. Она урывками выхватывала знания из уроков Истории Магии, часами просиживала в библиотеке, перебирая незнакомые книги, и даже пыталась расспрашивать друзей, хотя… Эти попытки не стоит засчитывать.       Оказывается, Волан-Де-Морт был окончательно побежден еще в семидесятых годах, задолго до её рождения. После этого все магические семьи, желая сохранить свои позиции и избежать преследований, подтверждали свою лояльность магическому миру торжественной клятвой. Но многие пошли дальше, закрепляя свои слова «союзами», как их называли. Чистокровные семьи, ранее гордившиеся чистотой крови, теперь охотно объединялись узами брака с маглорожденными волшебниками и полукровками, стремясь укрепить влияние.       Благодаря изменившейся политической обстановке, межфакультетская вражда, веками разделявшая Хогвартс, постепенно искоренилась. Теперь даже слизеринцы не брезговали находиться с гриффиндорцами в одном помещении, а совместные проекты стали обычным делом.       Слова, оскорбляющие по кровному признаку: «грязнокровка», «предатель крови», превратились в четвертое непростительное. Их произнесение вызывало всеобщее осуждение и могло повлечь за собой серьезные последствия.       Это был последний семестр шестого курса. Совершенно обычный, не омрачённый страхом и Пожирателями Смерти.       Гарри Поттер ходил в форме слизерина, демонстрируя чистый лоб без привычного шрама. Она сама — когтевранка, а не гриффиндорка. И, что было самым ужасным и в то же время совершенно чудесным — полное отсутствие всех тех ужасных, трагических событий, которые они когда-то пережили.       Ужасным, потому что именно благодаря испытаниям зародилась их прочная, нерушимая дружба. Не то чтобы они не дружили здесь, вовсе нет, но всё стало другим… Прекрасным, потому что, смотря на беззаботное лицо Гарри, на душе становилось немного легче. Видеть его счастливым, пусть и в искажённом мире, было своеобразным утешением.       В остальном, это был их Хогвартс. Совершенно обычный, до боли знакомый, такой родной и привычный Хогвартс, с его скрипучими половицами, высокими потолками, вечным запахом пергаментов и чего-то неуловимо волшебного. Директор — Альбус Дамблдор, зельеварение преподаёт вечно угрюмый Северус Снейп, трансфигурацию — Минерва МакГонагалл, прорицания ведёт эксцентричная Трелони. Всё на своих местах, как и должно быть. Но сейчас это утратило свою значимость и превратилось в далекие, едва различимые отголоски на задворках сознания. Гермиона стремительно неслась по лабиринту коридоров — прямиком в подземелья.       Всё началось с обычной беседы с Джинни.       — Гермиона, с тобой точно все в порядке? — участливо поинтересовалась девушка, присаживаясь на плюшевую подушку дивана.       Гостиная Гриффиндора. Такое знакомое место… До боли согревающее сердце неповторимой атмосферой уюта. Камин весело потрескивал, отбрасывая танцующие блики на лица собравшихся.       — Конечно, Джинни! Что-то не так? Выгляжу неважно? — Гермиона натянула на лицо беззаботную улыбку и постаралась устроиться в кресле поудобнее, надеясь скрыть бушующее внутри смятение.       — Всё так, просто… — Джинни отвела взгляд и задумчиво прикусила нижнюю губу. — Ладно, я должна была это сказать. Почему вы с Драко не общаетесь? У вас всё хорошо? Или что-то случилось?       Лицо, покрытое россыпью озорных веснушек, сейчас казалось серьёзным и сосредоточенным. Подруга нежно взяла руку Гермионы, выражая поддержку и готовность выслушать.       — Ты… Ты можешь не держать всё в себе, можешь рассказать мне, что тебя тревожит. Я пойму.       Гермиона сдавленно выдохнула, чувствуя, как волна беспокойства постепенно отступает, уступая место слабому облегчению. Подобные назойливые вопросы преследовали её постоянно. И в ответ на них Гермиона выработала чёткий, отточенный до автоматизма ответ, служивший надёжной бронёй от чужих подозрений:       — Ничего особенного, просто немного повздорили во время работы над совместным проектом. Не сошлись во мнениях по некоторым вопросам, — произнесла она на одном дыхании. Когда она научилась так лгать?       Джинни, однако, не удовлетворилась ответом и не прекратила допрос. Наоборот, лицо выразило искреннее недоумение и тревогу.       — Гермиона! Но… Это же не повод! Неужели из-за такой мелочи вы перестали общаться? Вы же помолвлены!       Сердце пропустило мучительный удар.       Все дальнейшие слова долетали до ее ушей лишь отдельными, бессвязными обрывками.       — …я же говорила, что он…       Удар.       — …миона…       Еще один.       —…й… миона…       Тук. Тук. Тук-тук-туктуктук… Неистовая барабанная дробь пульса в висках заглушала все вокруг.       Рука Джинни, крепко сжавшая плечо девушки, вывела её из оцепенения, возвращая в реальность.       — Гермиона! Что с тобой?       — Джинни! Я… — она вскочила на ноги неестественно резко, двигаясь с лихорадочной поспешностью. — Мне пора! Ты… Ты права! Да! Это все мелочи, и сейчас мне… Я просто подумала, что необходимо извиниться! Это будет правильно! Я сейчас же…       Двери гостиной с грохотом захлопнулись, прежде чем Джинни успела произнести хоть слово.       Гермиона неслась в направлении подземелий, не разбирая дороги и не обращая внимания на любопытные взгляды окружающих. Это безрассудное поведение лишь усугубляло и без того непростую ситуацию. Они не просто друзья. Теперь им придется держаться вместе, изображая счастливую пару.       Они помолвлены.