Ура, мы едем на море!

— А можно я поеду в чемодане? — Крайне нежелательно. Ты можешь там задохнуться или обо что-то пораниться. — А хотя бы в переноске? — Я настаиваю, чтобы ты ехал вместе с нами в автобусе, как человек. Если кто-то узнает, что ты оборотень, то проблем не оберёшься. Я уже купил тебе билет и не хочу, чтобы моя покупка была напрасной. Шидо складывал вещи в массивный серый чемодан с пластиковой чешуёй на крышке. Эсу казалось, что он занимает минимум четверть комнаты. Он сидел на кровати и время от времени подавал хозяину сложенную стопочками одежду. Котоко сидела тут же — доставала её из шкафа и складывала на кровати, не уставая удивляться терпению своего человека. Эс уже полчаса сканудил, что не хочет никуда ехать. На месте хозяина она бы давно сказала ему «захлопни свой грязный рот, помогай собираться и радуйся, потому что многие по десять лет на море съездить не могут!» — и на этом бы разговор закончился. Но Шидо, похоже, усиленно пытался изображать из себя снисходительного родителя и продолжал ставить на любые аргументы Эса убедительные контраргументы, ни на секунду не повышая голос. Котоко, наблюдая за ними, пыталась угадать, что произойдет раньше — Шидо сорвётся и поставит Эса на место или Эс сдастся и прекратит капризничать. Наконец всё было кончено; змейка с серебристым жужжанием спаяла две половинки чемодана. Хозяин, вздохнув, разогнулся и объявил: — С нами поедет ещё кое-кто. Вы же будете вести себя прилично? — А ты сомневаешься? — Честно говоря, да. — он осуждающе взглянул на неё. — Тогда будем, обещаю. — Котоко сложила руки на груди и закатила глаза. — Эс-кун? — Я постараюсь. — кивнул Эс. — Хорошо. Ну что ж, теперь осталось только дождаться нужного времени, и… Мы едем на море!

***

Теми, кто должен был их сопровождать, оказались Казуи и Аманэ. Девочка, увидев Котоко, сразу радостно подбежала к ней. — Я просил тебя её не обнимать. — хмуро напомнил Эс, когда волчица стала гладить прижавшуюся к ней лисичку по голове. Аманэ недоуменно посмотрела на него. — Он ревнует? — спросила она Котоко. — Ещё с вашего прошлого визита. — пожала плечами девушка. Аманэ оторвалась от неё и подошла к Эсу. Эс насторожился; у двенадцатилетней девочки был почему-то взгляд старой учительницы — из тех самых настоящих старых учительниц, которые носят пышные причёски, жирный макияж и бархатные кофточки, а пахнет от них всегда очень сильно — сладкими, уютными духами. — Известно ли тебе, дитя моё, что ревность, как одна из форм зависти, является смертным грехом и порицается Всевышним? — совершенно серьёзно спросила она. Эс только похлопал глазами и впал в ступор. Во-первых, его удивило то, что Аманэ называла его "моё дитя", хотя была, очевидно, младше его; во-вторых, он ожидал от лисички буквально чего угодно, но только не религиозных проповедей. Сначала он подумал, что это шутка. Но Аманэ, похоже, даже не собиралась смеяться. Он перевёл глаза на Котоко: та тоже смотрела на них со спокойным ожиданием. Эс даже собирался было засмеяться, чтобы проверить их реакцию, но почему-то оробел и передумал. В итоге он несмело проговорил: — Извините... Я больше так не буду... И отошёл к разговаривающим в стороне Казуи и Шидо. Аманэ снова обняла Котоко. Эс посмотрел на них обиженно, но ничего не сказал.

***

То ли они ехали очень долго, то ли автобус сильно качался, но Эс по дороге уснул. Его слегка подташнивало от тряски, но спать хотелось сильнее. Он упёр ноги в сиденье перед собой, чтобы не уронить пакет, который ему доверили держать на коленях (Эс даже не помнил, что в пакете), прислонил голову к плечу Котоко и закрыл глаза. Она оттолкнула его; пришлось пересесть к Шидо и спать на нём. Когда его разбудили, за окном уже бились в стекло безумные бабочки, испугавшиеся темноты. Хозяин велел ему выходить из автобуса. Эс, ещё сонный, ничего не соображая, кое-как вылез из машины и протёр глаза. Тут же в нос ему ударили сотни незнакомых запахов: цветочные, животные, машинные и химические — всё в перемешку. И выделялся среди них один особенно странный: свежий, солёный, лёгкий; он донёсся откуда-то издалека, со внезапно налетевшим тёплым ветром. Эс очнулся и начал мотать головой, пытаясь оглядеться, но вокруг была непроглядная ночь; только фары автобуса и слабый пробивающийся сквозь облака лунный свет освещали лицо хозяина и силуэт разбирающийся с багажом Котоко. Они куда-то пошли; вокруг всё также сменялись, словно калейдоскоп, разные запахи и звуки, значения ни одного из которых Эс не понимал. Они вошли в какое-то здание, в котором горела в подъезде тусклая лампочка; какая-то женщина дала им какие-то ключи. Затем, после лестничных пролётов и длинных коридоров, они попали в комнату, в которой стояли две кровати — одна обычная и одна двухъярусная. Котёнок тут же забрался на верхнюю постель и свернулся клубочком. — Эй, а ты не боишься, что превратишься в человека и свалишься во сне? Котёнок уже не слышал. Он сладко спокойно спал.

***

Эс проснулся таким бодрым, что сам этому удивился. Они находились в какой-то комнате — небольшой и скромно обставленной, но чистенькой и уютной. На стенах её были поклеены синие обои с полосками, потолок чисто выбелен. Одноярусная кровать стояла напротив двухъярусной; справа от неё было окно, а напротив окна виднелся краешек двери. Под окном располагался комод из белого дерева, над которым колыхались воздушные белые занавески. Все три спальных места были застелены белоснежным бельём, однако подушки — завёрнуты в синие наволочки.Эс слез с постели на тёмный паркетный пол, который слегка скрипнул под его ногами; за двухъярусной кроватью оказалась ещё одна дверь, а за ней — небольшая душевая кабина и туалет без сиденья. Только сейчас котёнок понял, что его разбудило: откуда-то с улицы доносился тяжёлый монотонный шум. Он раздвинул занавески, распахнул окно, высунул голову наружу и тотчас зажмурился: в лицо ему ударил свежий ветер, упругий, как струна, и тот самый загадочный солёный запах. Шум резко усилился. В безоблачном синем небе парили большие птицы с гладкими, словно бумажными, крыльями, пронзительно крича скрежещущими голосами. Голова закружилась от высоты неба, от солёного запаха, от солнечного света, от шума и криков птиц. Ему почему-то показалось, будто он очнулся после долгой болезни или обморока; словно этот сине-белый мир насыщал его своими звуками, запахами и красками, вливал их в него могучим потоком. Эс в испуге отпрянул от окна, спрятался в тихую тенистую комнату. Затем он снова подошёл к нему и снова робко выглянул на улицу — на этот раз вниз. Судя по высоте, они находились примерно на третьем этаже. Эс принялся расталкивать Котоко — она лишь недовольно заворчала и оттолкнула его. Шидо на такую же побудку молча отвернулся к стене. Эсу стало страшновато находиться одному в незнакомом месте; очень хотелось найти хоть одно живое существо в состоянии бодрствования. Он несмело открыл дверь. За дверью оказался длинный, узкий коридор с высокими окнами, на которых висели такие же воздушные занавески. Пол устилал синий ковёр. Эс посмотрел налево и направо; у окна в конце коридора виднелась хрупкая человеческая фигура, принадлежащая, по-видимому, юной девушке. Он подошёл поближе и тихо вежливо поздоровался; незнакомка обернулась. Она оказалась девочкой-подростком с тонкими, отчасти европейскими чертами лица, с голубовато-зелёными глазами и светлыми волосами, слегка отливающими розовым перламутром. На Эса она посмотрела недоуменно и немного с осуждением, словно не понимая, зачем он отвлёк её от созерцания пустоты на стене. — Здравствуйте, а вы кто? Му вас здесь раньше не видела. — Я... Я не знаю, что на это ответить. — Эс сконфузился не столько от вопроса, сколько от её взгляда. — Я приехал из города. Но я не помню, как сюда попал... Это случилось вчера ночью, я был слишком сонный. — Вы не кот того человека с серыми волосами? Просто вчера к нам только один заселялся. — Кот? — растерялся Эс. — Я думал, я пришёл сюда как человек... — Нет. — хихикнула девушка. — Вас собака на спине везла. Вы вот так, как тряпочка лежали, даже не боялись упасть. У Эса вспыхнули щёки. — Хватит уже стесняться, давайте знакомиться. Му — питомец хозяина гостиницы. — Тоже оборотень? — осведомился Эс. — Хомячок. — улыбнулась девушка. — А вы же не съедите Му, господин кот? — Я постараюсь. — уклончиво ответил Эс. "Она так легко об этом говорит... Совершенно не стесняется. Это странно... Даже Котоко старается скрывать свою сущность, а эта просто сообщает об этом постояльцу, малознакомому человеку..." — А ваше имя? Вы так и не представились. — Эс. — тихонько сказал он. — Как-как? — Эс. — Такое короткое? — Мне его вполне достаточно. Девочка снова захихикала и заправила за уши передние пряди своего кремового каре. — А где собака и человек? — Они ещё спят. — объяснил Эс. — Ты расскажи мне лучше, что это такое, когда... Ну... — Что? — девушка посмотрела на него с любопытством. — Оно шумит и пахнет солью. В городе ничего подобного не было, а у вас я везде его чувствую, но не вижу. Му рассмеялась. Смех у неё был удивительно звонкий, совершенно девичий. — Это море, дурачок. Конечно, ты его чувствуешь, мы же совсем рядом. Показать тебе его? — Прямо сейчас? — Эс оглянулся и посмотрел на дверь комнаты, откуда он пришёл — он оставил её слегка приоткрытой. — А почему нет? Му здесь всё знает, мы не потеряемся. Сейчас раннее утро, на пляже, вероятнее всего, никого нет. — он взяла его за руку и повела по коридору в обратную сторону, к узкой крутой лестнице из белых ступеней. Эсу даже стало страшновато — перила были такими тонкими, что, казалось, никак не могли защитить от падения с лестницы неосторожного постояльца, который потерял равновесие или попытался бы на них опереться. Она вывела его на узкое крыльцо под навесом без подпорных столбов, вокруг которого располагалась небольшая круглая площадка, вымощенная тротуарной плиткой, с лавочками, урнами и небольшими клумбами по краям. Напротив крыльца тянулась в синюю даль тенистая аллея из каштанов и буков. Шум моря здесь был слышен, хотя и не так отчётливо, как из окна. По дороге Му рассказала, что её хозяин очень богатый человек; гостиница небольшая и довольно дешёвая, но за счёт выгодной цены на номера и удобного расположения у них всегда много отдыхающих, поэтому зарабатывают они неплохо. У них была квартира в городе, но весь бархатный сезон они жили в гостинице. Вместе с ней в номере хозяина жил некий "кролик", о котором она не стала распространяться, но упомянула, что они лучшие друзья. Быть хомяком Му не любила, обычно гуляла по городу в качестве девушки. Аллея наконец закончилась, и взору Эса открылось нечто странное и удивительное. Перед ним лежал пологий песчаный холм, за которым начиналась тянущаяся до самого горизонта сверкающая голубая равнина. Небо казалось бесконечно высоким, крики бумажных птиц звенели так, словно отражались от него эхом; шум стал таким, что было плохо слышно собственные мысли. Солёный запах едва позволял дышать. Вдобавок ко всему, над ними свистел, как обезумевший, пропитанный солью ветер. Эс застыл, как вкопанный; он не понимал, как ему реагировать на этот вид, похожий в его глазах на пейзаж другой планеты. — Сними обувь. — шепнула ему Му. Эс, не говоря ни слова, стащил с ног кроссовки. — Носки тоже. Эс снял их и положил внутрь кроссовок. Вдохнул. Выдохнул. Сделал шаг. Песок оказался необычано мягким, словно он ступал по тонкой хлопковой ткани. Он даже слегка проминался под ногой. Эс невольно засмеялся. Он сделал ещё шаг, ещё один, быстрее и быстрее, и... Побежал. Внезапно оказалось, что звенящий солёный ветер вовсе не душный — даже наоборот, дышать им намного легче, чем воздухом в городе. Эсу казалось, что он сам стал ветром. Он был абсолютно счастлив. Внезапно ноги обожгло ледяным холодом. Он мгновенно отскочил назад и с удивлением взглянул на землю. А там не было земли. Там была вода. Песчаный берег лизали языки волн. Эс поднял голову на сверкающую равнину; она оказалась единым целым с тем кусочком влаги, в котором он только что промочил пальцы. Только теперь до него дошло. Море — это много воды. Теперь он понял, почему ветер был таким влажным и солёным. Он прилетел оттуда, из-за горизонта, где весь мир состоял из солёной воды. Это был запах моря. Эс хотел обернуться к Му и что-то у неё спросить, но внезапно поймал себя на том, что не может оторвать взгляд от моря. Оно так незаметно его заворожило, что он забыл обо всём: все мысли словно улетучились из его головы, унесённые солёным ветром. Волны не просто плескались за берегом — они танцевали. То, что он принял за бесцветный шум, на самом деле было удивительной красоты песней. — Это море называется японским. Оно разделяет Японию и континент. Там, за морем, есть огромная страна, в которой все водоёмы покрыты льдом, а все леса и поля — снегом. А южнее её — страна, которая со всех сторон закрыта, и туда никак не попасть, так что никому не известно, что там происходит. А за ней ещё страна, где живут в высоких горах красные драконы... Небо отражалось в волнах моря. А море отражалось в глазах Эса. Может быть, поэтому у него были голубые глаза — чтобы морю было проще в них отражаться?...