Глава 4. Стратегия на грани риска.

— Что?! — воскликнула Гермиона, отшатываясь назад. Широко раскрытые глаза отразили страх и потрясение одновременно. — Как это вообще возможно? Ты ведь сам видел всё, был с ним в тот момент, когда он... — Я знаю, что я видел, однако сейчас он жив. — Гарри снова сглотнул, его голос немного дрогнул. — Пока ещё жив…Он нашёл меня в середине лета. Парень тяжело вздохнул, чувствуя, как тяжесть ситуации ложится на его плечи. Он знал, что рассказ будет трудным, особенно учитывая, насколько невероятным он казался даже ему самому. — Помнишь, как я говорил, что чувствую, будто за мной кто-то следит? — произнёс он, понижая голос почти до шёпота. — Тогда мы решили, что это простая паранойя, следствие пережитой войны... Гермиона согласно кивнула. — Так вот, я и сам верил, что мне кажется, а потом ко мне пришёл Снегг. Знаешь, Гермиона, когда я увидел его, у меня возникло ощущение второго дыхания, словно дали вторую попытку изменить прошлое. Подруга сделала шаг ближе, внимательно прислушиваясь к каждому слову, удерживая горячий импульс вопросов и негодований. Её рука мягко коснулась плеча Гарри, выражая поддержку и сопереживание. — Продолжай, Гарри, расскажи мне остальное. — Он попросил о помощи. Суть в том, что война закончилась, но механизм Пожирателей всё ещё действует. Они разыскивают Северуса и не намерены оставлять его в живых. Тишина стояла плотной стеной между ними, ветер играл волосами Гарри, подчёркивая его возбуждённое состояние. Нервы натянуты струной, тело вибрирует от внутреннего давления. — Они охотятся за ним, и он пришёл за помощью... ко мне, Гермиона, понимаешь, ко мне. Его голос дрожал, когда он начал говорить, словно каждое слово отдавалось эхом в его душе: — Гермиона, я потерял всех, не успев обрести... Родителей, Сириуса Блэка. То же самое случилось и с Северусом. Девушка крепко схватила его за плечо, пытаясь показать, что она рядом. Сердце у неё громко стучало, видеть друга таким казалось невыносимым. — И вот теперь Северус...он вернулся, я не выдержу ещё одной потери. — Ты сказал, что он «пока жив». Что ты имел в виду этими словами? — осторожно уточнила подруга. Гарри резко развернулся, и слова посыпались каскадом: — Всего несколько дней назад, перед началом учебного года, нас настигли Пожиратели смерти. Северус подвергся сильнейшему темному проклятию, медленно убивающему его. Уже не ходит, живёт в полном заточении, неспособный выйти из дому. Я ежедневно навещаю его, кормлю, ухаживаю. — Боже мой, Гарри, — ахнула Гермиона. — Проведи меня к нему, я могу посмотреть, что это за проклятие, ты же знаешь, я могу быть полезной. Избранный резко поднял голову, взгляд его ожесточился: — Нет, Гермиона, я не смогу тебя к нему провести, — жёстко отрезал он, оттолкнув предположение подруги. — Пойми, дело не в том, что я тебе не доверяю. Просто я не могу рисковать. Снегг сказал, что Малфой искусно владеет легилименцей, если он проникнет тебе в голову, ты даже не заметишь. Гриффиндорка поморщилась, перспектива, что Малфой может проникнуть в её мысли, звучала отвратительно ужасно, и хотелось, чтобы это было невероятно. — И что же ты хочешь, чтобы я сделала? — осторожно уточнила она. Поттер, поколебавшись, полез в сумку и вытянул оттуда невзрачную тряпичную упаковку, осторожно передавая её Гермионе: — Здесь всё написано рунами, — объяснил он, заметно нервничая. — Анти-проклятие, которое может помочь Снеггу. Проблема в том, что он физически не в состоянии заниматься переводом, а мои попытки провалились. Других специалистов, которым я мог бы доверять, у меня нет. Я понимаю, что это большая нагрузка... — Без проблем, Гарри, — резко выпалила подруга, быстро развязывая узел упаковки. — Руны так руны. Рассмотрев содержимое пакета, Гермиона быстро подняла взгляд на собеседника: — Сколько у нас времени? — Примерно пара месяцев, сложно сказать точно. — Я справлюсь, — уверенно заявила Гермиона, расправляя лист бумаги с руническими письменами. Избранный коротко кивнул, бледнея и нервно кусая губу. Взгляд подруги лихорадочно пробегал по строчкам рунических символов, пока она рассеянно уточняла: — Почему бы тебе не привлечь Министерство или Макгонагалл? Она ведь, могла бы помочь... Гарри резко прервал её, вскинув руку и стискивая зубы: — Я никому не доверяю! — прорычал он, оглядываясь по сторонам, словно боялся прослушивающих заклинаний. — В Министерстве полно Пожирателей, и обвинение против Северуса так и не сняли. Мои показания не приняли даже к рассмотрению! Макгонагалл... — он замялся, густо покраснев от напряжения, — я просто не хочу, чтобы кто-то ещё знал. Слишком высок риск, что сведения станут известны врагам. Гермиона замерла, посмотрев на Гарри внимательными карими глазами. Друг был каким-то слишком психованным, она даже сделала себе заметочку в голове, попоить его однажды чаем с ромашкой, а лучше с валерианой, и желательно двойной, ибо обычная, похоже, не подействует. — Миона, я прошу тебя, — продолжил парень, глядя на девушку. — Ещё раз: это должно остаться между нами. Больше никто не должен знать. — Обещаю, Гарри, — решительно кивнула Гермиона. — Я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе и Северусу. Гарри облегчённо выдохнул, благодарно улыбнувшись ей: — Спасибо, — тихо произнёс он. — Твоя поддержка значит для меня очень много. — А как тут замешаны Малфои? — Люциус Малфой до сих пор на свободе, — хмуро произнёс Гарри, почесывая переносицу. — Он столько лет состоял в рядах Пожирателей, думаешь, он так просто отказался от привычек? Сомневаюсь. Скорее всего, его влияние распространяется шире, чем кажется. Избранный понизил голос до шёпота, нервно огляделся по сторонам: — Волан-де-Морт оставил незавершённое дело, так говорит Северус. Кто-то продолжает его начинания, убийства, которые недавно потрясли страну, являются ритуальными. Газеты об этом не пишут. — Это ужасно, Гарри. Избранный утвердительно кивнул, оглядываясь по сторонам: — Я рад, что ты остра на восприятие угроз, Гермиона. Держись от Малфоя подальше, несмотря на общую работу, осторожность превыше всего. — Хорошо, — ответила девушка, выдавив из себя невольный нервный смешок, от которого у неё слегка подергался уголок глаза. Обсудив дальнейшие планы действий, друзья отправились на урок, где их ждало сложное искусство зельеварения. Гермиона шла, внутренне сокрушаясь: как же некстати она вступила в перепалку с потенциально опасным типом, претендующим на роль серийного убийцы. Угрозы Малфоя в её голове приобрели совершенно новые краски, напоминающих расцветку гостевых апартаментов психиатрического отделения больницы Святого Мунго.

***

Гермиона пулей летела по коридорам Хогвартса, чуть ли не задыхаясь под тяжестью огромной кипы книг. Цель — как можно скорее оказаться в своей уютной спальне и погрузиться в чтение. Она еле удерживала эту гору знаний, но ради Гарри готова была таскать и не такое. Ему нужна была помощь, и она поможет ему. Даже если путь к победе пролегал через бесконечные полки пыльных фолиантов. Перечитать всю библиотеку Хогвартса? Легко! Более того, эта перспектива не пугала её, а наоборот — будоражила воображение. Причиной её спешки было не только страстное желание скорее начать читать. Время отбоя наступило уже десять минут назад. Гермиона сильно задержалась, пытаясь подобрать нужную литературу по рунам. Сейчас она не только нарушила правила школы, но и имела риск встретить одного гадёныша, у которого, кстати, сегодня первый день патрулирования. Перспектива встретиться с Драко Малфоем одной в тёмном коридоре была не только сомнительной, но и откровенно опасной. Все его угрозы настолько глубоко врезались в память, что паранойя достигла своего апогея. Когда он придёт, чтобы отомстить за её маленькую шалость? Но, о чудо, прошло целых три дня с той истории в школьном дворе, и Малфой просто делал вид, что её не существует. И сейчас Гермионе это нравилось, как никогда. Почти достигнув портрета, открывающего путь в общую комнату Гриффиндора, Гермиона внезапно ощутила, как по спине пробежал холодок. Она машинально сжала книги крепче, замедляя шаг, и тут заметила тень. Кто-то стоял у входа в гостиную, облокотившись на стену, словно позируя в жанре «надменный аристократ». «Мерлин, только не это» — Грейнджер, — протянула та самая тень, и этот звук отозвался эхом, заставив всё внутри Гермионы перевернуться. Казалось, ещё никогда её фамилия не резала слух так больно, как в этот самый момент. Книги, словно услышав команду, дружно посыпались на пол. — Ты, кажется, опоздала, — произнёс, конечно же, Малфой, делая шаг навстречу. «Он что, ждал её?» «Караулил?» «Что бы что?» Сердце Гермионы стучало так громко, что, казалось, могло заглушить даже эхо в коридоре, а слова застряли в горле. Малфой, заметив это, лишь ухмыльнулся, самодовольно, по-малфоевски, ему явно понравилось впечатление, которое он произвел. Вот же гад. — Забыла, где встречаются старосты перед началом патрулирования? — с издёвкой спросил он. —  Я полагал, что умные девчонки не пропускают такие элементарные вещи. — Что? У меня нет сегодня патрулирования. — Разве? А я вот точно помню, как сходил к Макгонагалл и передал ей «твою» просьбу, что ты вызвалась дежурить со мной все девять дней. — Ты, должно быть, шутишь? — Нет, просто делюсь радостью: теперь у нас с тобой целых девять вечеров тет-а-тет, только ты и я. Его лицо озарила такая ядовитая ухмылка, что казалось, она может соперничать с заклинанием «Сектумсемпра». Гермиона замерла, не веря своим ушам, а затем и глазам, когда Малфой протянул ей новый согласованный график дежурств с подписью Макгонагалл. «Как такое вообще возможно?» — Хм, руны, — произнёс он, подняв одну книгу. — Интересно, но слишком углублённая литература для обычного школьного эссе. Что-то мне подсказывает, что ваш «Клуб любителей неприятностей» снова в деле. Гермиона едва сдерживала порыв стереть эту чертову ухмылку с его лица. Хотелось что-то сказать, или, лучше, настучать ему по макушке, но внутренний голос подсказывал, что сейчас преимущество явно не на её стороне, и злить его — всё равно что подписывать себе смертный приговор. Поэтому она просто молча вырвала книгу у него из рук, хотя, если честно, она просто легонько протянула её себе обратно. А то мало ли. — Ну что, Грейнджер, давай-ка быстренько свои книжонки на место забрось и возвращайся. Гермионе ничего не оставалось, как действительно зайти в гостиную, оставить книги и отправиться на патрулирование. Она подошла к портрету полной дамы, и когда тот отодвигался, услышала фразу Малфоя, брошенную ей в спину: — Кстати, ты ведь знаешь, что самое страшное в пытке — это ожидание? И снова его ухмылка стала ещё самодовольнее, хотя, казалось бы, куда уж ещё. Тяжело вздохнув, стараясь успокоить нервы, она аккуратно сложила книги на столике возле кровати. Мысль о том, чтобы вообще не возвращаться к Малфою, казалась соблазнительной. «Но в конце концов, не убьёт же он её…» «Не убьёт же?» Девушка набрала побольше воздуха, взяла себя в руки и пошла к выходу. Портрет полной дамы ожил, открывая проход, и она вышла в коридор, готовая к следующему раунду. Он ждал её. А ещё он был всё такой же довольный. Интересно, почему?  Вряд ли он испытывает восторг от того, что ближайшие сорок минут проведёт в её компании. Она никогда за ним этого не замечала. А это могло означать только одно… Гермиона побледнела. — Расслабься, Грейнджер. Мы всего лишь отправимся на патрулирование, а потом ты будешь сама делать все отчёты. Сегодня, завтра и ещё семь дней подряд, — он игриво растягивал слова. — А я буду просто украшать обстановку. Здорово, правда, я придумал? Малфой, не дождавшись ответа от Гермионы, принял её молчание за знак согласия. Он развернулся и с уверенной грацией зашагал по коридору, твёрдо зная, что та обязательно последует за ним. А она и последовала. Минуты патрулирования тянулись медленно, и тишина между ними становилась всё тяжелее. Малфой шёл впереди, даже не поворачиваясь и не говоря ни слова. Его уверенность и невозмутимость раздражали Гермиону всё больше с каждой минутой. Вдруг он резко остановился, и когда Гермиона начала подходить ближе, он повернулся: — Грейнджер, шаг назад. Любопытство взяло верх над ней, и она продолжила приближаться. — Я же ясно дал понять, шаг назад. — Да отстань, Малфой, ты не имеешь права мне приказывать, — с этими словами она решительно подошла к нему, и перед ней развернулась сцена, которую она меньше всего хотела увидеть. Ох, Мерлин, лучше бы она послушала Малфоя. Впервые в жизни она пожалела, что не прислушалась к нему. Рон Уизли целовался с Лавандой Браун под лестницей. Это было как удар под дых. Слёзы сами собой полились из глаз, и, не в силах сдержать рыданий, она сорвалась с места, оставив за спиной всё это безумие. Позади, сквозь шум своих мыслей, она услышала голос Малфоя, который, видимо, решил наказать нарушителей. Он же, блин, дежурный сегодня. — Минус пятьдесят очков с Гриффиндора. Гермиона бежала, как в тумане, не замечая ничего вокруг. Ноги сами привели её в туалет для девочек — единственное место, где можно было спрятаться и выплакаться. Влетев внутрь, она упала на пол и разрыдалась. Опять эта чёртова Лаванда... Опять она... Гермиона лежала на полу, свернувшись клубочком, и её тело трясло от беззвучных рыданий. Голова была пустой, мысли путались, а слёзы продолжали течь по щекам. Вдруг она услышала скрип двери и подняла голову. В дверном проёме стоял Малфой. Он замер на мгновение, глядя на неё, а потом сделал несколько шагов внутрь. «Что ему надо?» «Пришёл позлорадствовать, конечно» — Это ты, да? Всё подстроил, чтобы мне отомстить? — Подстроил что? Заставил Рыжего присосаться ко рту Браун? Эти слова разлились по телу Гермионы волной неописуемой боли. Как искусно он владел способностью ранить, не применяя физической силы. — Хотя, знаешь, это была бы шикарная месть, — Малфой смотрел на неё с каким-то странным сочетанием удивления и насмешки. — О таком я подумать не мог. — Ой, да ладно. Ты и не мог. — Грейнджер, я много чего могу, но вмешиваться в сердечные дела Уизли — увольте. Да и желания никакого нет, — блондин скривился, словно попробовал что-то горькое. Гермиона попыталась вытереть слёзы рукавом мантии, но это было бесполезно. Она чувствовала себя уязвимой и беспомощной. — Почему ты плачешь? Случилось что-то плохое? — Надменный слизеринец оперся на стену у двери, уголки его губ слегка приподняты. В глазах не было и тени сострадания. Да он откровенно издевался. Абсурдный вопрос Малфоя привёл Гермиону в ярость. — Выйди отсюда! — потребовала она, указывая на дверь. — Просто уйди и оставь меня в покое! Но слизеринец не уходил. Он молчал, и это молчание казалось странным. — Оставь меня в покое, — прошептала она, не поднимая головы. Её грудь вздымалась от тяжёлых, прерывистых вздохов, а слёзы продолжали катиться по щекам, оставляя солёные дорожки. Рон и Лаванда... Как они могли? Да ещё и Малфой оказался свидетелем её унижения? Он всегда знал, как довести её до белого каления, и теперь видел её в таком состоянии. Она лежала на полу, зареванная, наверняка красная и опухшая от слёз. «Ух ты, Гермиона, поздравляю, это вершина позора» Истерика накрыла её с головой, и она уже не могла контролировать себя. Но тут Малфой схватил её и куда-то потащил. Страх, моментально сменил боль в сердце. Неприятная реальность обрушилась на неё, как снежный ком. Она осознала, что они остались вдвоём в туалете, куда днём редко кто заглядывал, а сейчас и подавно. Паника захлестнула её. «Он убьёт меня. Прямо здесь» «И в этом туалете появится ещё одно приведение» Малфой, не тратя времени на разговоры, быстро подтащил Гермиону к раковине. Он крепко держал её за плечи, словно боялся, что она снова рухнет на пол. Включив воду, он направил струю на её лицо, не обращая внимания на её слабое сопротивление. — Хватит, — коротко произнёс он, не скрывая раздражения в голосе. — Умывайся. Холодная вода освежила её, заставив прийти в себя. Драко развернул её к себе, крепко держа за плечи, и прошипел, явно потеряв терпение: — Давай ещё раз спрашиваю, случилось что-то плохое, Грейнджер? Гермиона смотрела на него, не в силах выдавить из себя ни слова. Ком застрял в горле, и она лишь хлопала глазами, пытаясь выдавить из себя хоть какие-то слова. Получалось плохо, а точнее вообще никак. — Молчишь? Ну что ж, разреши мне помочь тебе найти ответы. Кивай, если согласна. — Он сверлил её взглядом. — Ну же, Грейнджер, кивай. Она словно приросла к месту, не в силах отвести взгляд. Медленно, еле заметно, кивнула в ответ. — Сегодня ты видела, как рыжий ублюдок засосал твою сокурсницу по идиотскому факультету? Так? Малфой хорошенько встряхнул Гермиону, и она снова кивнула. — Ты представляешь, как тебе повезло? Лучше уж рыжий сам исчез сейчас, чем потом ты нарожаешь от него кучу маленьких рыжих и кучерявых детишек. Когда я говорю "куча", я не преувеличиваю — с их плодовитостью ты будешь беременна большую часть жизни. И тогда прощай карьера в Министерстве. Ты этого хотела? Гермиона заикнулась, не зная, что сказать. Он заметил её растерянность и, воспользовавшись моментом, продолжил. — Ты готова пожертвовать всеми своими амбициями ради того, чтобы сидеть дома и растить бесконечную череду рыжих и кучерявых малышей? — Нет, все было бы совсем не так. — Да ну, а как было бы, Грейнджер? — Ну не так.... — Ты видела Молли Уизли? — Малфой продолжал давить, словно адвокат на суде. — Ну и что? — Гермиона напряглась, чувствуя, куда он клонит. — Это твоё будущее, если свяжешься с Уизли, — заявил он, словно ставя точку. — Она хорошая и прекрасная женщина. — Я не об этом. Ты представь себя на её месте, — предложил Малфой. — Нравится такая перспектива? Гермиона нахмурилась, её глаза сузились. Она не хотела признавать правоту его слов, но логика была на его стороне. Молли Уизли действительно жила жизнью, полной заботы о семье, и Гермиона прекрасно знала, что это далеко от её собственных мечтаний. — Я думаю, я смогла бы совмещать семью и карьеру, — сказала она, собравшись с силами. — Я хочу детей, как минимум двоих, а то и троих. А Рон бы поддержал меня в моих начинаниях. — Двоих, троих? — усмехнулся Малфой. — Ты вообще видела генеалогическое древо Уизли? Когда они останавливались на двоих или троих? — Малфой, вооб… Драко прервал её, выпаливая один аргумент за другим. — По поводу карьеры, мужчины не переносят успешных женщин, сразу чувствуют себя никчёмными. С тобой у Уизли точно так бы и случилось, и он нашёл бы себе ведьму попроще. — Рон он не никчё... — Ах да, он уже нашел попроще. — Слизеринец бросил на Гермиону взгляд, словно намекая: «Всё ясно как день».  — Ну хорошо, Грейнджер, скажи мне, что у вас вообще общего с Уизли? — Ну у нас... — Сразу скажу, что Поттер и его способность искать проблемы не в счёт, — перебил Малфой. — Скажи, что у ВАС общего? Гермиона всегда считала, что они с Роном идеальная пара. Но почему сейчас у неё не находилось аргументов, почему они действительно подходили друг другу? Малфой разбивал её иллюзии простыми, но одновременно сложными вопросами. — Ну мы хорошо ладим, — решилась хоть что-то сказать Гермиона, чувствуя, как её уверенность тает на глазах. Гриффиндорка задумалась. Честно говоря, кроме общих друзей и приключений, их ничего особо не связывало. Вспомнила только, как они постоянно ругались из-за разных взглядов на жизнь. «Ой,» — подумала она, осознавая, насколько шаткими были их отношения. — Просто я люблю его. Вот и всё. — За что ты его любишь? — Он милый, добрый, верный. — Верный, значит? У самой умной ученицы школы память как у рыбки. Ты точно видела, что было под лестницей? Гермиона осеклась, осознав, что ей вообще, нечего сказать. Весь этот чертов вечер ей нечего было сказать, если быть точной. — И ты его не любишь, просто привязалась к Уизли из-за всех этих острых ощущений во время войны. Адреналин, эмоции, опасность. — Ты следишь за нами? — Нет, Грейнджер, я просто наблюдательный. И, кстати, очень умный. — Спасибо, доктор Малфой, за ваш психологический анализ, что бы я без вас делала? — Протирала бы пол в туалете собственным телом, — произнёс он лениво, кривя губы и бросая взгляд туда, где совсем недавно валялась гриффиндорка. Жар стыда обожёг её лицо, хотя она уже начала забывать про этот, мягко говоря, конфуз. Да и если признаться, в таком состоянии её даже Гарри и Рон не видели. Да вообще никто не видел. Зато Малфою повезло увидеть шоу в полном объёме. — Поверь, могло стать гораздо хуже. Если бы мы затянули визит, зрелище оказалось бы намного веселее обычного обмена слюнями. — Драко сделал театральную паузу, поправляя манжету. — И тогда тебе некому было бы помогать, после увиденного, я бы просто сел рыдать вместе с тобой. Гермиона неожиданно для себя рассмеялась — легко и непринуждённо, как будто перед ней был не ненавистный Малфой. Смех получился искренним, и в этот момент она почувствовала себя уютно. — Раз с истериками покончено, давай закругляться. Завтра готовься писать отчёты, я снял десять очков с Когтеврана — Терри Бут шатался после отбоя, пока я шёл к тебе. Ну и, конечно, минус пятьдесят очков Гриффиндору за неподобающее поведение после отбоя. — Лицо блондина озарила фирменная ухмылка. — Пятьдесят очков?! — возмутилась Гермиона. — Думаешь, мало? — Думаю, много. — Я оценил твоё разбитое сердце в минус пятьдесят очков, — ответил он. — Думал, ты оценишь. — Благодарю, но снял-то их с моего факультета. Малфой театрально пожал плечами, словно говоря: «Мол, ничего не поделаешь». — Всё, пошли, Грейнджер, я и так тут задержался с тобой, — добавил Драко, направляясь к двери. — У нас ещё два этажа на патрулировании остались. — О нет, Грейнджер, на сегодня всё, у меня нет на это времени, меня девушка ждёт. — Девушка? — А ты думала, только у тебя личная жизнь? — Я просто не знала, что у тебя есть девушка, я не столь наблюдательна, как ты. — Даже не девушка, а считай невеста, — Малфой осёкся, словно пожалел, что сказал лишнее. «Интересная откровенность» Гермиона опустила взгляд, снова не найдя, что ответить. Да что ж за вечер такой…. Драко любезно проводил её до башни Гриффиндора. Сегодня он был само добродушие. Когда она вошла в спальню, её взгляд сразу упал на стопку книг, потерпевших фиаско в конкурентной борьбе за внимание хозяйки. Главная причина поражения — некая светловолосая личность, определённо обладающая даром вводить девушек в полное смятение. Сначала она была готова продать душу, лишь бы не идти с ним на патрулирование, а в конце ужаснулась абсурдности мысли: расставание с ним вызвало у неё дискомфорт.