Глава 5. Ненастоящая любовь.

Кажется, Гермиона давно не испытывала большего дискомфорта, чем сегодня. День начался неправильно, и это чувство преследовало её с самого утра. И всё это благодаря Рональду Уизли, которого она не видела уже два дня. Он уехал с Джинни на отбор на спецкурсы по квиддичу. Отсутствие Рона в течение этих дней, пошло лишь на пользу. Гермиона наконец-то сумела немного собраться с мыслями. К тому же, возможно, слова Малфоя как-то магически на неё подействовали. Кстати, про него, он опять перешёл в стадию игнорирования. Даже на совместных патрулированиях они обмениваются максимум двумя-тремя словами. Всё это не могло не раздражать эмоционально неустойчивую гриффиндорку. Учебный год совсем не оправдывал её ожиданий. Бесило все. А Рон сейчас бесил её больше всех. Все мысли крутились вокруг него, а если быть точнее, Гермиона думала, как бы ей избежать с ним встречи. Сегодня она решила пропустить завтрак. Причины было две. Первая, конечно, Рон. Большой обиды на него у неё не было, но она просто не знала, что ему сказать и что хочет от него услышать. Вторая причина — это зрелище, которое открывалось перед ней в Большой зале в последние дни, совсем её не впечатляло. За столом Слизерина появилась новая пара — Драко Малфой и Астория Гринграсс, которые открыто демонстрировали свои чувства прямо на глазах у всех. Такое неуважение к школьным правилам тоже не могло не раздражать принципиальную гриффиндорку, особенно учитывая, что Малфой занимал должность главного старосты. Какой пример он подавал! Возмущению не было предела. Единственное хорошее за сегодняшний день — это два смежных занятия по зельеварению с Когтевраном. Что дало возможность Гермионе пересесть к Полумне Лавгуд. Этот маневр не ускользнул от внимания Рона, который, явно недоумевая, пару раз обернулся, бросая любопытные взгляды в сторону девушек. Гермиона ломала голову над тем, что делать дальше. До конца занятия оставалось всего десять минут, и она понимала, что после урока Рон наверняка захочет поговорить. Внезапный уход выглядел бы крайне странно, и Гермиона чувствовала, что у него уже накопилось много вопросов к её поведению. Но вдруг ей пришла в голову идея. Она подняла руку. — Профессор, а можно я останусь? Хочу задать вам несколько вопросов по пройденному материалу. Профессор одобрил просьбу: — Конечно, мисс Грейнджер, я задержусь на пятнадцать минут. — Спасибо, профессор, — ответила она, почувствовав облегчение. «Не станет же Рон её ждать, ведь у него впереди тренировка по квиддичу» «А для него это святое». Гермиона с облегчением наблюдала, как Рон, когда урок закончился, схватил свои вещи и быстро вышел из класса. Остальные тоже потихоньку начали расходиться, а она осталась на месте, притворяясь, что листает учебник. Профессор, как и обещал, задержался, чтобы ответить на её вопросы. А потом, сама того не замечая, она так увлеклась, что задержали его не на пятнадцать минут, а на все тридцать. Вопросов действительно оказалось много, и всё вышло, само собой. Выходя из класса, она почувствовала удовлетворение от того, что её план удался. Конечно, вечно она так бегать не будет — рано или поздно они поговорят. Просто не сейчас, не сегодня и, возможно, даже не завтра. Но внезапно сзади раздался знакомый голос: — Гермиона... Её сердце дрогнуло. Оглянувшись, она заметила, что за ней шёл Рон. «Всё-таки ждал». По мере того, как Рон подходил, Гермиона заметила, насколько он напряжён. Его лицо отражало беспокойство и растерянность. Приблизившись, он попытался улыбнуться, но улыбка вышла немного принуждённой. — Привет, почему ты не приходила на завтрак? — Да просто не была голодна. — Не была голодна? — с недоверием повторил Рон, приподняв бровь. — Ты пропустила главную новость: Джинни прошла отбор и теперь будет регулярно ездить на тренировки. Говорят, у неё есть реальный шанс попасть в сборную Англии по квиддичу. — Как здорово, это потрясающая новость. А как ты сам, Рон? — А я просто рад за сестру. Гермиона кивнула, и между ними повисло тягостное молчание. Рон уставился в пол, словно там был спрятан смысл жизни, а девушка начала изучать стены. Наконец, Уизли решил прервать эту паузу. — Миона, — начал он, растягивая слово, явно подбирая нужные выражения. — Ты ведь видела, что у Гриффиндора из-за меня сняли пятьдесят очков? — Конечно, я же составляла отчёт. — Ты? Но разве это не прямая обязанность Малфоя? Он же снял с меня баллы. — О, Малфой... — она закатила глаза. — Он снова сделал то, что умеет лучше всего, — повел себя как мудак и свалил всю работу на меня. — Вот подлец, — искренне воскликнул Рон, хмуря брови. Это вызвало в Гермионе волну возмущения. Нет, она согласна, что Малфой — подлец. Она и сама про него что-нибудь с удовольствием добавила бы. Но слышать это сейчас от Рона, в нынешних обстоятельствах, было абсурдно. Хотелось сказать, что подлец сейчас ближе, чем кажется. Стоит напротив — и рыжий. — Рон, скажи, ты тут зачем? Обсудить свои «лавандовые приключения», вроде поцелуя под лестницей? — выпалила Гермиона, ничуть не церемонясь. Гриффиндорец побледнел, и таким бледным его Гермиона ещё никогда не видела. — Откуда ты… — начал он, явно растерявшись. — Я заполняла отчёт, Рон. — В отчете указано просто... неподобающее поведение после отбоя. — Будешь отрицать поцелуй? Парень молчал, его лицо становилось всё белее, будто жизнь покинула его. Гермиона внимательно наблюдала за ним, терпеливо ожидая ответа, но тишина лишь растягивалась. Наконец, она глубоко вздохнула и тихо сказала: — Я была там и видела вас вместе. — Что значит была там? Я не видел тебя! — К вам вышел только Малфой, я не смогла... — она замолчала, её горло сжалось от боли. — Ты что, была с Малфоем?! — взволнованно воскликнул Рон, его брови нахмурились, а голос стал резким. — Да, я была на патрулировании. — Одна поздно с Малфоем? Миона, ты сошла с ума? — А ты? Какие претензии ко мне после того, что ты сделал? Рон подошёл ближе, осторожно взяв её за руку. — Прости, прости меня, Гермиона, я умоляю тебя. Хотелось на него наорать, оттолкнуть и сбежать куда подальше, но рука почему-то осталась в его руке. Голова взяла верх над чувствами, и она вдруг чётко поняла, что делать дальше. — Знаешь, сначала было так больно, когда я увидела вас двоих, но потом я подумала, что, наверное, всё это случилось неспроста. Может, это даже к лучшему. Рон молчал, его взгляд метался, будто он ждал, какой приговор вынесет Гермиона. — Понимаешь, я, наверное, не смогу простить тебя как парня, но точно знаю, что не хочу терять тебя как друга. — Не понимаю, о чём ты. — Я имею в виду, что, возможно, мы поторопились, когда решили попробовать быть парой. Рон внимательно слушал, и в его глазах отразилось понимание, а ещё важнее — согласие. Казалось, он испытывал тоже самое. — Может, из нас никудышные парень и девушка, зато какие классные друзья. — Гермиона, мне так стыдно... Я ненавижу себя за это. —У тебя есть чувства к Лаванде Браун? — неожиданно спросила она, чуть приподняв бровь. Рон дёрнулся, как будто его ткнули пальцем. Рот открылся, но вместо слов оттуда вырвался только жалкий звук, похожий на кваканье лягушки. — Эм... Гермиона... — Всё в порядке, говори как друг. — Ну, она... заботливая... Она мне нравится. — Он замялся, будто поняв, что сказал лишнего. — Прости, Герми, прости меня. Гермиона улыбнулась, но внутри неё всё сжалось. Боль не была такой острой, скорее, это было облегчение. «Неприятно, конечно, но совсем чуть-чуть» — Ты с ней счастлив? Рон так виновато посмотрел на девушку, что её проняло. Даже стало его жалко. — Если честно, я даже не уверен, что такое настоящее счастье, — тихо произнёс он, отводя взгляд. — С ней, возможно, тоже бывают мгновения, когда кажется, что всё идеально. Но счастье — это нечто эфемерное, трудноуловимое, и оценить его объективно почти невозможно. — И где ты научился так красиво говорить? — усмехнулась Гермиона. — Ты считаешь меня совсем дураком? — Нет, конечно, нет, — быстро ответила Гермиона, чувствуя, как её щёки начинают краснеть. Неожиданно для самой себя, она бросилась к нему и обняла. Рон, удивлённый, но довольный, крепко прижал её к себе. — Я люблю тебя, Гермиона. — Я тоже люблю тебя, Рон. Друзья? — Друзья, — прошептал он ей на ухо, ещё сильнее прижимая её к себе, словно опасаясь, что она может исчезнуть. Они отстранились друг от друга и встретились взглядом. Друг выглядел серьёзным, но в его глазах плясали озорные искорки. — Миона, теперь, когда мы всё выяснили, могу я тебя поругать? — спросил он, слегка улыбаясь. — Что? — недоумевала Гермиона, думая, что он окончательно потерял разум. — Что за ночные походы по школе с Малфоем? Почему ты никому из нас об этом не сказала? Это ведь могло быть опасно! — Рон, самое страшное, что произошло на нашем патрулировании, — это твой поцелуй с Лавандой. Тот поморщился, чувство вины всё ещё тяжким грузом лежало на нём. И, судя по всему, надолго. — Да и что он может сделать? — продолжила она, не давая ему вставить слово. — Не станет же он меня убивать или даже просто бить. Максимум —нахамит. Но тут я сама справлюсь, спасибо. — Но тебя всё ещё задевает это гадкое слово, которое любит повторять Малфой. — Да, — честно призналась Гермиона. — Но я думаю, я его отучу. Рон усмехнулся, услышав её уверенный тон. — Отучишь? — переспросил Рон, приподнимая бровь. — Охотно верю в твои педагогические способности, но прошу не переусердствовать. Они посмеялись, обменялись последними шутками, обнялись на прощание и разошлись. Гермиона шла по коридорам Хогвартса с лёгкой улыбкой на лице, чувствуя, что наконец-то всё встало на свои места. Этот день был не так уж и плох. А стал ещё лучше, ведь навстречу ей шёл Драко Малфой, причём один, без своей змеиной свиты. Для гриффиндорки это была настоящая удача, ведь ей нужно было передать ему отчётные документы по работе старосты. Она давно взяла себе за правило: если хочешь что-то обсудить с Малфоем, лучше ловить его, когда он один. Вот и сейчас — коридоры пусты, и, слава Мерлину, никто не видит, как его высокомерное слизеринское величество вынуждено общаться с «низшей кастой» вроде Гермионы. От этих мыслей она скривилась, но, несмотря на это, пошла навстречу. — Эй, Малфой! Тут для тебя документы по делам старосты. Подпишешь? Но парень даже ухом не повёл. Прошёл мимо, словно её и не существовало. Гермиона присмотрелась внимательнее и заметила, что его движения были необычно механическими: ноги двигались словно по команде, колени практически не сгибались, а взгляд был устремлён в никуда.  Это было так непохоже на его обычную самоуверенную походку, что Гермиона замерла и проводила его взглядом, недоумевая. «Да что с ним творится?» Девушка уже хотела развернуться и пойти по своим делам, ведь проблемы Малфоя её волновать не должны, но ведомая любопытством и чем-то ещё, она поскакала в след за ним. Чем дальше она шла за ним, тем больше убеждалась, что что-то тут не так. Даже стала жалеть, что рядом нет ни одного змеёныша. Может, он у них просто лунатик, и для него это обычное дело? К тому же они вечно таскаются за ним, словно охрана. Должна же быть причина, почему. Гермиона продолжала идти за Малфоем, и любопытство постепенно сменялось страхом. Они уже покинули Хогвартс и вскоре должны были покинуть прилегающие территории замка. В голове закралась ужасная мысль: а что, если он всё ещё сотрудничает с Пожирателями смерти? Гарри предупреждал, что такое возможно. Казалось, что это может быть ловушка, и сейчас девушка рискует оказаться в лапах Пожирателей смерти. Перспектива была весьма сомнительной. «Что я вообще делаю? Пора возвращаться, пока не поздно!» — пронеслась мысль, но ноги упорно тянули её дальше. Когда они покинули территорию Хогвартса, Малфой свернул в лес, а затем вышел на берег озера. Перед ним расстилался крутой обрыв. Девушка почувствовала, как холод пробежал по спине. «Он же не собирается прыгать?» — мелькнула паническая мысль. Малфой остановился у края обрыва, словно вкопанный. Гермиона, спрятавшись за деревом, затаила дыхание. Её сердце учащённо забилось, когда она увидела, как к нему подходит девушка. Это была красивая блондинка с аккуратным каре. Гриффиндорка её лично не знала — девочка училась на год младше. Всё, что ей было о ней известно, — что она была такой же высокомерной стервой, как и многие другие слизеринки. — Лукреция, я нашёл тебя, любимая, — произнёс Малфой, и у Гермионы буквально челюсть упала. Она на что все это время шла за ним, чтобы увидеть встречу двух влюбленных. А вообще ситуация всё ещё оставалась странной: Малфой вёл себя как зомбированный, а девушка не торопилась отвечать ему взаимностью. Она просто смотрела на него не отрываясь, что-то шептала губами и сжимала волшебную палочку. «Твою мать» Несмотря на необычность ситуации, ответ на вопрос, что тут происходит, не заставил себя долго ждать. Это был приворот.