Глава 6. Запретные чары.

Гермиона всегда считала магию приворота одной из самых опасных и коварных форм волшебства. Для неё это было ничуть не лучше, чем использование смертельных заклинаний. Ведь приворот лишал человека свободы воли, превращая его в марионетку, подчинённую чужой воле. То, что сделала Лукреция, даже близко не походило на обычную амортенцию. Это было что-то куда более мощное и вдвойне опасное. Гермиона стремительно бросилась вперёд, будто сорвавшаяся с тетивы стрела. Ее ноги едва касались земли, пока она мчалась к Малфою. Сжав зубы, она резко толкнула девушку плечом, оттесняя ее от Драко. — Отойди от него немедленно! Девушка, явно не ожидавшая такого напора, пошатнулась и отступила назад, выпучив глаза от неожиданности. Волшебная палочка выскользнула из ее рук и упала на пол с глухим стуком. — А-а..., девочка начала мямлить перед Гермионой. – Это совсем не то, что ты подумала... Гермиона вряд ли собиралась всерьез прислушиваться к её оправданиям, особенно когда та потеряла контроль над ситуацией. Как только палочка выскользнула из рук Лукреции, действие заклинания начало ослабевать. Глаза Малфоя постепенно прояснились, однако состояние его оставалось далеко не идеальным. Он согнулся пополам, издавая хриплые звуки, словно пытался вдохнуть воздух, но не мог справиться с кашлем, угрожающим перекрыть дыхание. Лицо Драко побледнело, а губы приобрели синеватый оттенок. Он задыхался. А возможно умирал. Хотелось бы, конечно, сказать, что он это заслужил. Можно было его бросить тут, или пусть с ним разбирается Лукреция. Да и сам он вряд ли бы бросился на помощь ненавистной ему гриффиндорке. Несмотря на всю неприязнь, которую она испытывала к нему, инстинкт помощи взял верх. Гермиона, стремительно подбежав к Малфою, попыталась оказать ему помощь, но всё было напрасно — он продолжал мучительно кашлять. Её взгляд, полный отчаяния, метнулся к Лукреции, которая, словно окаменев, стояла на месте, не предпринимая никаких действий. По её щекам текли слёзы, а в глазах отражался неподдельный страх. Конечно, если Драко Малфой очнётся и узнает, что она сделала, ей несдобровать. А если не очнётся вообще — будет ещё хуже. В общем, перспективы у неё, мягко говоря, не самые радужные. «Как она вообще решилась на такое?» «Дура» Малфою стало намного хуже — его тело охватила сильная дрожь, и, кроме кашля, его начало трясти, словно в лихорадке. Всё это до чертиков напугало Гермиону. — Что с ним происходит? — спросила она, прожигая взглядом Лукрецию. — Я... я не знаю, — та продолжала мямлить и трястись. — Так быть не должно. Вероятно, я что-то напутала с заклинанием... — Напутали в Хогвартсе, когда решили прислать тебе приглашение на учёбу. — бросила Гермиона, нахмурившись от досады. — А до этого ты подливала или подсыпала ему что-нибудь в еду? — Да, на обеде— еле слышно простонала Лукреция. Гермиона злилась — и на Лукрецию, и на себя за то, что позволила втянуть себя в такую глупую ситуацию. Теперь она станет соучастницей преступления. Отлично. А ведь этот день только начал налаживаться. Хорошо хоть её бисерная сумочка была рядом, в которой она носила абсолютно всё. Гермиона лихорадочно рылась в ней, вытаскивая на свет всевозможные предметы. Она торопливо перебирала содержимое, надеясь найти что-нибудь полезное. — Так это не то… ну должно же быть что-то у меня, — бормотала она, не отрываясь от поиска. Пока она копалась, она не заметила попыток Малфоя встать. Его неуверенные движения привели к тому, что он просто покатился вниз с обрыва. Гермиона замерла, услышав глухой звук падения. Подняв глаза, она увидела, как Малфой, словно сломанная игрушка, катится вниз с обрыва, нанося удары о камни и ветки. Сердце сжалось от страха, и она инстинктивно прижала руку ко рту, пытаясь сдержать крик. Когда Малфой остановился внизу, неподвижно лежа среди обломков, Гермионе стало страшно от мысли, что могло произойти самое ужасное. А казалось, хуже быть не может. Лукреция в тот же миг сорвалась с места и убежала, оставив Гермиону одну в этой непростой ситуации. Которую, кстати, эта стерва заварила сама. Гриффиндорка вновь прошерстила сумку, её пальцы нащупали маленький флакон с противоядием. Не задумываясь ни на секунду, она схватила его и помчалась вниз к Малфою, молясь, чтобы зелье подействовало, и чтобы он всё ещё был жив. Что-то ей подсказывало, что мёртвый Малфой не улучшит её текущее положение. Наконец, добравшись до подножия склона, Гермиона остановилась, переводя дыхание. Перед ней лежал Малфой, распростёртый на земле, лицо бледное, почти белое. Он выглядел ужасно, но, к счастью, дышал. Девушка опустилась на колени рядом с ним, дрожащими руками открыла флакон и поднесла его к губам парня. Несколько капель жидкости упали ему в рот, и Гермиона напряжённо наблюдала, ожидая реакции. Прошло несколько секунд, которые показались вечностью, прежде чем Малфой слегка пошевелился. Его веки дрогнули, и он открыл глаза, сначала недоумевающе оглядываясь вокруг. Парень осмотрел свои руки, которые были все исцарапаны и изранены, как и он сам собственно. — Что?.. — он тяжело сглотнул. — Что ты сделала со мной? — Я? Я спасла тебя, дурак! А ты попал под действие приворота, ты бы проверял свою еду что ли… Малфой резко выпрямился, несмотря на боль, его лицо исказилось гневом. Он резко перебил её, повышая голос: — Ты пыталась меня приворожить?! — Ой, нет, я бы никогда… — Гермиона заговорила монотонно, будто читала лекцию. — Малфой, дело даже не в том, что это неправильно, а в том, что, чтобы я захотела терпеть твоё общество, на меня тоже пришлось бы наложить приворот. Ты для меня… — и она театрально отвернулась, прикрывая рот рукой, словно её вот-вот вырвет. — Повторяй это как можно чаще, Грейнджер, и когда-нибудь ты в это поверишь, — усмехнулся Драко. — А кто тогда? — Эта блондинка с твоего факультета, ты называл её, Лукреция, у неё ещё такая короткая стрижка. — Я понял, о ком ты. Объясни, почему я в таком состоянии. — На этих словах Малфой сделал резкое движение и тут же зажмурился от боли. Гермиона не могла не заметить, как он, весь будто сломанный, пытается сохранить самообладание. Она, стараясь казаться спокойной, продолжила: — Она где-то допустила ошибку, и ты начал задыхаться, а потом упал с обрыва. — Упал? Или, может, ты меня столкнула? — Мерлин, ну зачем я вообще за тобой поперлась! — Она раздраженно приложила руку к переносице, закрыв глаза, словно пытаясь успокоиться. — В самом деле, зачем? — Малфой с лёгкой насмешкой приподнял бровь, ожидая ответа. Она промолчала, почувствовав, как жар поднимается к щекам. Вопрос застиг её врасплох, и она осознала, что на самом деле не знает ответа. А ещё бесила его ухмылка, он вот недавно чуть не умер, а сейчас неизвестно, сколько у него переломов, а он всё равно продолжает ухмыляться. — Ну, я, разумеется, не давлю, но после всего, что я для тебя сделала, нормальные люди обычно находят нужным сказать «спасибо». — За то, что ты столкнула меня с обрыва? Большое спасибо, Грейнджер. — Да не сталкивала я! — возмутилась она, стараясь не повышать голос, но не получилось. — Это ещё доказать надо. — Да иди ты, достал! Собираясь уйти, она неожиданно остановилась. Вместо того чтобы покинуть место происшествия, она потянулась к своей волшебной палочке, решив оказать помощь, несмотря на всё его хамство. — Ты что, удумала, Грейнджер? Убери палочку. — Пытаюсь залечить твои раны, переломы, и чёрт знает, что у тебя тут ещё. — Не смей! Мне не нужна твоя помощь! — Ты весь переломан, как ты собираешься встать? Давай я залечу раны и потом отведу к мадам Помфри. — Мне не нужна твоя помощь, мне и так нормально, — процедил он сквозь зубы, стараясь сохранить лицо. — Может, стоит напомнить тебе историю с Клювокрылом? Тогда у тебя была сломана одна рука, а истерика на целый год. — Гермиона сложила руки на груди, чувствуя, что верх взяла именно она. — Ещё раз для особо тупых: мне не нужна сукина помощь! Девушка вздрогнула и сделала шаг назад, готовясь ответить, но тут заметила, как Малфой что-то бурчит себе под нос, осматриваясь. — Значит, мы вне Хогвартса, отлично. Он взял палочку в левую руку, хотя обычно предпочитал правую. Это Гермиона знала на сто процентов не потому, что следила за ним. Просто она была очень внимательным человеком. Когда Малфой начал творить заклинания, она закричала, поняв, какую глупость он хочет сотворить. — Не смей трансгрессировать, ты сейчас очень слаб! Она не успела договорить, когда Малфой исчез, теперь оставив гриффиндорку совсем одну. Делать было нечего, и Гермиона поплелась обратно в Хогвартс, оставалось лишь гадать, куда направился Малфой.

***

Гермиона спешила в Большой Зал на завтрак, предвкушая утреннюю порцию овсянки и свежего хлеба. Первым делом она направилась к столу, где её уже ждали друзья. Рон, сидел, развалившись на стуле, и выглядел совсем заспанным. Его взъерошенные рыжие волосы торчали во все стороны, а выражение лица говорило о том, что мысли его ещё блуждают где-то между сном и явью. И что особенно сильно поразило взгляд гриффиндорки — это примостившаяся рядом с ним Лаванда Браун. Эта картина чуть было не остановила её на месте, но быстро взяв себя в руки, она продолжила идти. «Она что теперь, будет сидеть с нами?» Гермиона не смогла сдержаться себя, чтобы не закатить глаза. Да и Гарри совсем не радовал, хотя он выглядел гораздо более собранным, но был напряженным — его глаза бегали по залу, как будто он кого-то нервно высматривал. Подходя к столу, Гермиона, как бы случайно, бросила взгляд на Слизеринский стол: Малфоя там не было. Впрочем, это было неудивительно — сколько раз он приходил вовремя, можно было пересчитать по пальцам. Если быть точнее, то четыре раза. Естественно, Гермиона это знала только потому, что внимательно относилась к тем, кто опаздывает, ведь это откровенное наплевательство на правила школы. — Доброе утро! — сказала она, пытаясь говорить дружелюбнее, но сомневалась, получилось ли. Рон поднял голову и лениво кивнул, а Гарри едва заметно улыбнулся, но продолжал смотреть в сторону. Лаванда же, стерва, казалось, не замечала ничего вокруг, кроме Рона. Одарила, вежливую гриффиндорку, полнейшим игнором. — Как спалось? — спросил Гарри, обращаясь к Гермионе. — Прекрасно, спасибо, — ответила она, стараясь говорить ровно, потому что это было враньё: ночь была беспокойной, она думала обо всём подряд, включая неожиданную привязанность Рона к этой девушке. Эта мысль до сих пор её тревожила, а ещё думала о Малфое, было интересно, куда он трансгрессировал и помогли ли ему там. Хотелось, чтобы помогли. Гермиона села рядом с Гарри, и он тут же придвинулся ближе, прошептав: — Нам надо поговорить. Тогда она заметила, что её друг не просто взволнован, а его глаза красные и усталые, как будто он вообще не спал ночью. Да он вероятно и не спал. — Что-то случилось со Снеггом? — тихо спросила она, косясь на парочку напротив. Но те, похоже, явно ничего не слышали и не слушали. Рон витал в облаках, а Лаванда была полностью им поглощена. Гермиона даже подумала, что еще чуть-чуть — и она начнет кормить его тут с ложечки. — На него напали сегодня ночью, я вернулся минут сорок назад от него. — Что?! Как они узнали, где он? Он в порядке? — В целом да, если не говорить о проклятии. — Как пожиратели каждый раз его находят? — Гермиона шептала почти беззвучно, бросая тревожные взгляды по сторонам. — Понятия не имею... Но вот что интересно: я думаю, что в этот раз за мной кто-то специально проследил. — Он начал нервно постукивать пальцами по столу, его взгляд беспокойно бегал по залу. — Кто же это мог быть? — Малфой! Именно об этом я и хотел с тобой поговорить... — Гарри заговорщически наклонился ближе к Гермионе, стараясь говорить тише. — Со мной? Не понимаю тебя... — Когда я последний раз возвращался от Снегга, я пришёл около пяти утра. При входе в Хогвартс я столкнулся с Малфоем. — Но это ни о чём не говорит, Гарри! — Ты будешь его защищать?  Плюс — это ещё не всё. Вот тут почему-то Гермиона совсем не хотела услышать, что скажет Гарри. Ей не хотелось разрушать свою маленькую уверенность в том, что Малфой не имеет к этому грязному делу никакого отношения. Почему-то ей было так надо. Ну, не был он похож на злобного пожирателя смерти. — Просто я считаю, что нельзя сразу обвинять людей без доказательств. Давай сначала разберёмся, что происходит. — Гермиона старалась сохранять спокойствие, хотя её внутренний голос кричал: «Неужели Малфой действительно замешан?» — Ладно, ладно... Но дело не только в этом. Я заметил, что Малфою каждую неделю приходят какие-то странные письма от Министерства. Это уж точно подозрительно, не находишь? — Гарри наклонился вперёд, его голос стал едва слышимым шепотом. — Письма от Министерства? Может, это просто обычные уведомления или что-то такое? — И с каких пор ты личный адвокат, Малфоя, не подскажешь? Гермиона внезапно замолчала, её щёки вспыхнули румянцем от смущения. Она лишь пожала плечами. — Значит, ты до сих пор считаешь, что Министерство связано с пожирателями смерти? —Министерство последнее время ведёт себя крайне подозрительно. Я уверен, что там происходит что-то тёмное... — Так что же ты хочешь, чтобы я сделала? — Мне нужен пароль от гостиной старост. — Ты серьёзно? Решил пробраться в чужую комнату — это безумие! Тем более, Малфой всегда запирает дверь... — Гермиона взмахнула руками, выражая своё возмущение, и даже сама испугалась громкости собственного голоса. — Мне нужен только пароль, с заклинанием на двери я сам разберусь. — Откуда такая уверенность? — Ты же знаешь, Северус раньше был близок с Малфоем. Я уверен, что всё, что он знает помимо школьной программы, ему показал именно Северус. — Разве это не усложнит дело с дверью? — Сейчас Северус передаёт мне максимум знаний, словно знает, что мы не сможем снять проклятие. Постоянно твердит, что я должен стать сильнее, чтобы защитить себя... Гарри тяжело вздохнул, и Гермиона почувствовала, как его боль отражается на ней самой. Её сердце сжалось. Ей хотелось облегчить его страдания, сделать так, чтобы ему стало легче. Поддерживая друга, она слегка сжала его руку. Наклонившись к нему, она прошептала на ухо: — Красный дракон. — Что? — Пароль красный дракон. Только обещай, что когда решишь действовать, обязательно скажешь мне. Я помогу. Гарри задумался на мгновение, но потом кивнул. — Знаешь, я тебя ни за что не оставлю. — продолжала Гермиона. —Если понадобится, я изучу все возможные заклинания и расшифрую любые руны. Мы вместе справимся, ты сможешь спасти его. Гарри посмотрел на неё с благодарностью и надеждой. Его улыбка говорила больше, чем любые слова. В этот момент она поняла, что теперь она точно не сможет его подвести. После разговора Гермиона наконец смогла приступить к еде, вот только и кусок в горло не лез. Зато Рон и Лаванда, напротив, уплетали за обе щёки, словно завтра не наступит. Они были настолько увлечены едой, что, казалось, даже тролля не заметили бы, если бы тот внезапно ворвался в Большой зал. Гермиона украдкой поглядывала на стол Слизерина. Малфой всё не показывался, и это её беспокоило. Эхо слов Гарри о нем звенело в голове, но ещё больше пугало воспоминание о состоянии Малфоя на склоне. Мысль о том, что он сейчас может лежать где-то весь переломанный, вызвала холодок по спине. И если учесть, что слова Гарри о нём верны, то сейчас сидеть и переживать за пожирателя смерти — чистое безумие. Но она ничего с собой поделать не могла, да и не старалась особо. Просто каждый раз вздрагивала, когда открывались двери Большого зала, в ожидании чего-то или кого-то. Как заметила гриффиндорка, она не единственная, кто испытывает беспокойство. Астория Гринграсс тоже выглядела напряжённой, постоянно теребила одежду и беспокойно оглядывалась. Как и Гермиона, она вздрагивала всякий раз, когда в зале открывались двери. Потеря самообладания для слизеринки — событие из ряда вон выходящее. Девушка всегда гордо несла знамя уверенности. Гермиона её откровенно недолюбливала, но списывать со счетов её достоинства было бы как минимум неумно. Слизеринцы славились своими стервозными и высокомерными представителями, но Астория была настоящей королевой этого списка. И у неё были все основания быть такой, какая она есть. Гермиона внимательно разглядела Асторию. Она действительно была красивой. Высокая, стройная, шатенка, всегда с шикарной укладкой в виде локонов, большие голубые глаза. Но ложка дёгтя в этой бочке мёда — её невыносимый характер, даже несносный характер. Стервозность Астории, казалось, была её визитной карточкой. Даже несмотря на то, что она была младше Дафны и Пэнси, она легко могла заткнуть их за пояс. Гермионе она не нравилась, очень не нравилась, а в последнее время даже больше, чем обычно. Было в ней что-то неприятное. После завтрака гриффиндорка отправилась на занятия. И какую досаду она испытала, когда узнала, что Малфой не явился даже на их смешанные занятия по трансфигурации. Мысль о том, что её не должно волновать состояние слизеринца, возникла так же быстро, как и пропала. Очень уж хотелось получить ответы, и она решила, что пора навестить гостиную старост, где её права были ничуть не меньше, чем у самого Малфоя. Сегодня.