Глава 10. Цирк на метлах и не только.

Какой нюхлер укусил Макгонагалл, что она решила не отменять матч по квиддичу в такую погоду? Может, она ещё и в ураган играть разрешит? Ворчала Гермиона, нервно взбираясь по ступенькам трибуны Гриффиндора, словно на эшафот. Небо, словно в насмешку, разорвалось молниями, а дождь, будто ледяные стрелы, хлестал её по лицу. Чувствовалось, ближайшие сорок минут пройдут просто катастрофично. Как же так, эта, казалось бы, мудрая женщина, прожившая долгую жизнь, могла пойти на поводу у факультета истерички? Слизеринцы устроили такой концерт из-за отмены матча, что даже стены школы начали трещать от возмущения. Хотя, справедливости ради, Гриффиндор тоже не отставал в этом хоре, но всё равно. А Малфой, идиот, выставил бедную Гермиону чуть ли не главной злодейкой школы! Ну что она такого сделала? Всего лишь попросила Макгонагалл перенести матч. Она же не хотела отменить его навсегда, так как это, к прискорбию, было невозможно. Девушка, всё ещё ворча себе под нос, добралась до своего места и тяжело опустилась на мокрую скамью рядом с Джинни, которая, кстати, тоже не блистала хорошим настроением. — Ты расстроилась, что тебя не взяли играть в команде? — спросила Гермиона, пытаясь скрыть своё собственное раздражение. — Да что ты! — фыркнула рыжая подруга, гордо вздернув подбородок. — Нет, я просто жду, когда они проиграют и приползут ко мне на коленях, умоляя вернуться! — Я всё ещё не могу разгадать загадку мышления наших ребят: ты, конечно, пропускала обычные тренировки в школе, но зато занималась на продвинутых курсах по квиддичу, которые явно круче. Разве они, наоборот, не должны были цепляться за тебя, как за последнюю метлу в магазине? С лукавым блеском в глазах Джинни объявила: — Решение принято командой сообща, и мне остаётся лишь согласиться. После она поднесла фляжку к губам, отпила немного и дружелюбно спросила, предлагая напиток подруге: — Присоединяешься? Гермиона скривилась, словно от одного вида фляжки у неё уже начинала болеть голова: — Я не пью алкоголь. Уизли закатила глаза и, сделав ещё один глоток. — И все равно это странно, — продолжила Гермиона. — Гарри же капитан. Неужели он не смог их переубедить? — Что поделаешь, капитан тоже не идеален, — холодно заметила Джинни. В этот момент молния снова рассекла небо, заставив главную старосту девочек вздрогнуть. А рыжая дива на трибуне, словно, не замечая бури вокруг, коварно приподняла бровь, продолжала потягивать напиток. Гермиона снова скорчила гримасу, на сей раз причиной стал идиотский ритуал, предписывающий юным леди Хогвартса предварительно одаривать своих избранников поцелуями, предшествующими каждому важному поединку на поле квиддича. По какому-то неясному суеверию считалось, что это приносит удачу. Эффективность данной традиции была примерно такая же, как у зонта от дождя в подводном мире. Единственное, кому там везло после такого контакта, были микробы и бактерии, скользящие изо рта в рот. Каждое повторение этого действа неизменно провоцировало у гриффиндорки непроизвольные рефлексы, свидетельствующие о крайней степени эстетического неприятия. Взять хотя бы показательную иллюстрацию любви Лаванды Браун к мистеру Уизли, которая сейчас буквально вылизывала его. С таким-то запасом удачи он должен уже играть как минимум на чемпионате мира против Виктора Крама, не иначе. Несмотря на отчаянные усилия игнорировать происходящее, взгляд Гермионы автоматически зафиксировался на Малфое, словно коварный колдовской артефакт притягивал её внимание. Невольно девушка увидела сцену, достойную любого водевиля: Астория Гринграсс поспешно догнала возлюбленного, потянувшись рукой к его мантии. Он резким движением руки отбросил руки слизеринской красавицы, что-то ей сказал, судя по его лицу, ничего хорошего, и стремительно удалился в направлении поля. Бедной Астории ничего не оставалось, как обижённой вернуться на слизеринскую трибуну. Ну и зачем так унижаться, искренне не понимала Гермиона. Яростно коря себя за удовольствие, которое испытала при виде этой сцены, девушка изо всех сил старалась переключить внимание на Джинни. — А ты к Гарри не пойдёшь? — Я?! Да с чего бы это вдруг? — удивлённо фыркнула Уизли. Гермиона уставилась на неё широко раскрытыми глазами, совершенно потеряв нить разговора, рыжеволосая волшебница слегка смутилась и тихо пояснила: — Ему и так всегда фантастически везёт! Принимая во внимание, что хлопот в этом году у старосты девочек скопилось столько, что уже трудно дышать, Гермиона мгновенно отбросила идею заниматься анализом действий приятельницы. Тем более сейчас её взгляд приковывали две высокие фигуры, стремительно поднимавшиеся на трибуну преподавательского состава. Минерва Макгонагалл, с идеально прямой спиной, словно воплощение непоколебимого достоинства, уверенно направлялась к своему законному месту на трибуне. А следом, словно зловещая тень, шёл уже хорошо знакомый Гермионе чёртов мистер Дебуш. Худой, высокий и ужасный. По счастливому случаю директриса вернулась в Хогвартс уже следующим утром после того, как ученица «случайно» обнаружила факт её недельного отсутствия. Это известие успокоило взволнованную гриффиндорку, избавив её от страшных образов профессорши, погружённой в бессмысленные трудности и тяжбы, грозящие концом карьеры или заключением в Азкабан. Единственной проблемой оставалась навязчивая фигура мистера Дебуша, который прочно обосновался в стенах Хогвартса и теперь шествовал по школьным коридорам с таким видом, будто являлся полноправным хозяином замка. Возможно, он и ранее бродил там незаметно, однако теперь девушке бросалось в глаза каждое его появление. Странным казалось и другое обстоятельство: заняв кабинеты директора, Дебуш оставался неизвестным широкой публике — ни официального представления, ни внятного объяснения целей его пребывания в школе никто так и не удосужился дать. То, что этот тип занимается чем-то тёмным, было ясно сразу, просто хотелось бы немного большей конкретики. — Игра началась!  — объявления ведущего Ли Джордана прозвучало словно приговор. Главная староста осознала, что выпала из реальности, она пропустила всё: выход команд, их приветствие, выступление мадам Трюк. Она вернулась к игре, когда метлы уже взмыли вверх, и, как отметила сама Гермиона, это была самая тупая идея. Каждый игрок, достигший нужной высоты, подвергался риску оказаться жертвой воздушных колебаний, поскольку метлы под действием стихии начинали вести себя непредсказуемо. Проникнутая сомнениями, гриффиндорка ещё раз на всякий случай скользнула взглядом по директрисе, убеждаясь, что та точно в себе, ведь дать разрешение играть в такую погоду казалось чистым сумасшествием. Избежав переломов костей и неприятных приземлений, сегодняшняя игра войдёт в учебники истории Хогвартса как редчайшее чудо. Красивым людям не нужны мозги. Гермиона в этом отчетливо убедилась, посмотрев на парящего в небесах Малфоя, который виртуозно демонстрировал полную свободу от страха перед высотой и полное отсутствие каких-либо извилин, если они и были у него, то это опять же, только для красоты. Пользоваться он ими не умел. Парень летал и вертелся на метле выше всех, совершенно не думая о собственной безопасности. Если этот поганец сломает пару костей, грешно его будет жалеть. Голос ведущего громко зазвучал из динамиков стадиона, наполнив трибуны восторженным гулом: — Внимание, внимание! Через плотную завесу дождя и грозовых облаков пробивается луч победы! Только что произошло нечто потрясающее: Гарри Поттер мастерски забросил квоффл в кольцо Слизерина!  Зрители замерли в ожидании следующей фразы комментатора, прозвучавшей словно гром среди ясного неба: — ДЕСЯТЬ ОЧКОВ Гриффиндору! Этот матч останется в анналах Хогвартса навечно! Пускай бушует буря, пускай льёт ливень — Поттер неумолимо движется вперёд! Аплодисменты зрителей заполнили стадион, знаменуя начало победного счёта, однако Гермиона едва замечала ликование толпы. Весь её внутренний мир концентрировался на одном человеке — диковинном господине Дебуше. Мужчина выглядел чрезвычайно возбуждённым: его глаза пылали, на лице читалось неподдельное удовольствие, а уголки рта изгибались в хитрой ухмылке. И Гермиона как-то сильно сомневалась, что его эмоции связаны с радостью за команду Гриффиндора. Более того, вместо наблюдения за игрой, он откровенно пренебрегал ходом матча, а смотрел куда-то мимо, в небо, в тучи, в грозу. Пока остальные страстно переживали за спортсменов, он самозабвенно любовался живописностью природного катаклизма, с восторгом встречая каждую яркую вспышку молнии и могучий рокот грома. «Извращенец какой-то» Гермиона задумчиво сморщила лоб, стараясь осмыслить странное поведение господина Дебуша. Неожиданно, оборвав своё очарованное созерцание природных явлений, он мгновенно встал и быстро ушёл с трибуны, моментально растворившись в густой пелене дождя. Приободрившись мыслями о том, что друзья не сильно обидятся на её небольшую отлучку, она поспешила вдогонку за таинственной фигурой. Тем более, наблюдать за игрой для девушки сегодня было нечто гораздо худшее, чем обычное удовольствие уровня пыток. Она уже порядком устала, многократно используя заклинание защиты, чтобы сохранить одежду сухой, и искренне не понимала, почему школа придумала такой прекрасный барьер, который регулирует высоту, но не удосужилась придумать никакой защиты от банального дождя, которую успешно решают даже жители мира маглов. — Куда это ты? — приподняла одну бровь Джинни, заметив суету Гермионы, готовящейся покинуть трибуны. — Я быстро, сейчас вернусь! — крикнула та в ответ и рванула прочь с поля, напрягаясь изо всех сил, чтобы поспеть за стремительно убегающей целью. Сделав маневр вокруг угла, староста школы мгновенно скрылась под плащом-невидимкой, щедро предоставленным ей Гарри Поттером после одной крайне неловкой ситуации с Малфоем. Совсем не соблазнившись перспективой поменять свои фирменные способы поиска ответов на нечто более благородное, она спокойно продолжала следовать прежним правилам игры. Только вот здравый смысл подсказывал ей, что дополнительная мера предосторожности совершенно не помешает. Следуя за высокой фигурой, Гермиона осознавала, что каждое её движение становится опасным. Ветер играл с краями плаща-невидимки, заставляя девушку чувствовать себя открытой для посторонних глаз. Приближаясь к массивным каменным стенам Хогвартса, она старалась сохранять спокойствие, несмотря на растущую панику. Впереди маячил неожиданный пункт назначения — неприметный туалет для мальчиков. Желание повернуть назад и вернуться к друзьям выглядело вполне разумным решением. Вряд ли Дебуш нуждался в сопровождении в такие места. Единственное, что настораживало — приближаясь к цели, мужчина становился всё более тревожным. Прежде чем скрыться за нужной дверью, он дважды оглянулся вокруг. Гермиона, отметив у себя паранойю, быстро поспешила за ним, едва успев протиснуться внутрь помещения перед захлопнувшейся дверью и вовремя отпрыгнуть от запирающего заклятия, которое Дебуш мгновенно бросил на дверь. Высокий мужчина, заметно нервничая, приблизился к раковинам. Прошел, казалось, целый век, прежде чем он сумел совладать с собственной нервозностью. Он несколько раз мыл руки, трижды прошелся быстрым шагом по тесному пространству уборной, снова встал перед зеркалом и повторил свой бессмысленный цикл движений. Наконец, с видимым напряжением, руки нетерпеливо полезли в карман, откуда появилась маленькая стеклянная палочка — настолько миниатюрная, что сразу привлекала внимание своим отличием от традиционных волшебных инструментов. После долгой, тягостной паузы дрожащие пальцы аккуратно направили крохотную палочку к зеркалу, выставив её строго параллельно гладкой поверхности. Под негромко произнесённые неясные слова стекло мягко задрожало, затем стремительно потемнело. Из глубин зеркала возникла глубокая чёрная бездна, в которой блёкло светились глаза: — Ты слишком долго, Том, — прозвучал угрожающий низкий голос из зеркала. Дебуш, который, как оказалось, был Томом, смутился, и его голос задрожал, когда он попытался оправдаться: — Хозяин, возникли сложности, но процесс запущен... Гермиона, наблюдая за Томом, отметила про себя, что он был больше похож на испуганного домашнего эльфа, чем влиятельного представителя Министерства. — Где результат? — резко спросил голос. — Всё идёт по плану, Тёмная Мать сработала безупречно. — Я хочу увидеть результат собственными глазами, — прозвучало из зеркала, словно эхо из бездны. Дебуш, тут же приложил волшебную палочку к виску. Тонкая серебристая нить воспоминания медленно вытянулась из его сознания и, сверкая в полумраке, переливалась в сторону зеркала. Он осторожно направил её к поверхности, и та, словно впитываясь, исчезла в глубине отражения. — Небо озарилось молниями, грохот грома потряс всё вокруг, это невероятно, — с благоговейным трепетом прошептал Дебуш, наблюдая, как в зеркале оживают образы его воспоминаний. — Всего лишь пара туч и мелкий дождик — это не то, что мне нужно, — холодно и презрительно отозвалось зеркало. — Мы работаем над этим, — торопливо заверил Дебуш. — А что с мальчишкой? — голос из зеркала стал ещё жёстче. — Я... я над этим тоже работаю. — Неужели ты не способен справится с каким глупым школьником? Ты меня разочаровываешь, Том. Может, напомнить тебе... — Нет-нет, господин, умоляю! — голос Дебуша дрожал, словно лист на ветру. — Я всё сделаю, результат будет у вас, клянусь! — НУЖЕН КОНКРЕТНЫЙ ИТОГ! — психануло зеркало. — Мальчишку сейчас обрабатывают со всех сторон, мне просто нужно немного больше времени. — Я убрал Люциуса, тебе же осталось просто надавить на мелкого, в чём сложность?! — Парень оказался куда хитрее, чем казалось сначала… — голос Тома внезапно смолк, заглушённый громким треском дверной ручки, которую отчаянно пытались повернуть снаружи. Темнота из зеркала моментально испарилась, словно дымка. Мелкая испарина покрыла лоб Тома, сделав его кожу влажной и холодной. Беспокойство буквально отпечаталось на его чертах, придавая взгляду тревожную сосредоточенность. Резким жестом убрав с лица предательские следы волнения, и быстрым шагом двинулся прямо к выходу. Стремительная вспышка движения — и дверь с шумом раскрылась, впуская удивлённого и беспомощного Теодора Нотта. Его взгляд метался хаотично, ища поддержку, пока кровь продолжала течь тонкой струйкой из носа, пропитывая старую тряпочку. Однако стоило пройти мгновенью, как на его лице зазмеилась стандартная ухмылка, характерная для любого приличного слизеринца: — Мистер Дебуш, а чего это вы так забаррикадировались? — игривым тоном начал он. — Боитесь, что первокурсники начнут подглядывать? Неужто комплексуете? — Мистер Нотт, какая нежелательная встреча, — язвительно произнес Дебуш, внимательно глядя на ручейки крови из носа слизеринца.  —  Кажется у вас проблемы? — Хотите пожалеть меня? — съязвил Тео, широко разведя руки, театрально притворившись, будто собирается обнять оппонента. — Может, тогда об-ни-маш-ки? Дебуш величественно проплыл рядом, ненароком толкнув хамоватую конечность слизеринского представителя. Уже почти скрываясь за дверью, он кинул ледяной взгляд поверх плеча и процедил: — Кажется, вашему отцу нужно напомнить, что существуют забытые воспитательные методы с использованием розог и ремней. — Да-да, а ну вы попробуйте, порекомендуйте ему, — со смехом отозвался Тео, двигаясь к раковине. Том Дебуш лишь злобно фыркнул и демонстративно захлопнул дверь с таким грохотом, что казалось, весь замок содрогнулся. Если раньше Гермиона искренне считала Малфоя — специалистом в искусстве доводить людей до белой горячки, то сейчас нужно было срочно переобуться, так как Теодору Нотту — Драко Малфой и в подмётки не годится. Маска веселья мгновенно спала с лица Тео, совпав с гулким ударом захлопнувшейся двери. Он, словно в агонии, судорожно прижимал платок к носу, пытаясь остановить кровавый поток. Острота движений выдавала растерянность и отчаяние, которыми вдруг пропиталось всё его существо. Дрожащими пальцами он лихорадочно прижимал ткань к носу, но красный водопад упорно отказывался останавливаться. Резкие порывистые вздохи сотрясали тело слизеринца. Платок оказался бесполезен — красные пятна ширились, продолжая покрывать ткань и пальцы. Следующее мгновение ознаменовалось решительным рывком руки к крану, но вода ударила так резко, что лишь усилила раздражение кожи вокруг носа. Череда неудачных действий Тео создавала глупую картину детской игры, где он перебрасывает предмет туда-сюда, надеясь случайно натолкнуться на решение проблемы. — Черт, черт, черт! — прошипел он, наклоняя голову вниз и с силой молотя кулаками по краю раковины. Громкий звук раскатился по помещению туалета, заставляя гриффиндорку инстинктивно вздрогнуть. Когда Тео поднял голову и взглянул в зеркало, Гермиона почувствовала, как земля уходит из-под ног. Лицо парня выглядело так, будто принадлежало существу из самого мрачного кошмара: густая кровь лениво вытекала из глазниц, оставляя мокрые следы на коже, словно кто-то грубо провёл кистью по лицу. Даже нос, истекающий кровью, казался мелочью рядом с этими красными тропинками ужаса, превратившими взгляд парня в пустой, равнодушный взор самой смерти. «Мерлин, что с ним?» Сердце девушки разрывалось надвое: желание помочь боролось с инстинктом самосохранения. Что-то подсказывало ей, что тут ситуация может закончиться гораздо хуже, чем недавняя с одним блондинистым слизеринцем. Она явно сейчас увидела лишнее. Теодора Нотта было жаль, несмотря на слизеринскую породу, он был вполне адекватным персонажем. Он не обижал Гермиону, во всяком случае, не сильно. Его реплики в поддержку компании Малфоя против золотого трио были скорее забавными, с легким стебом, без особого вреда. К тому же невозможно было не отметить его миловидную мордашку: он был симпатичным, ничуть не хуже самого Малфоя. И главное, был личностью и имел характер, в отличие от Гойла и Крэбба. Гермиона подпрыгнула, словно подскочившая пружинка, когда дверь туалета снова напомнила о себе характерным скрипом. Внутри появилась массивная фигура Грегори Гойла в форме команды Слизерина по квиддичу. Стоило только подумать о нём, как сам дьявол являлся лично. — Эй, Тео, всё нормально? — с непривычной заботливостью осведомился он, скрестив могучие руки на широкой груди. — Вышел к херам отсюда! — вскрикнул Нотт, стремительно повернувшись в противоположную сторону и закрывая рукой своё лицо от взгляда сокурсника. — Просто хотел убедиться, что всё у тебя нормально? Ты так неожиданно убежал с поля… — Нормально у меня всё, вышел отсюда! Грегори Гойл стоял неподвижно, внимательно следя взглядом за своим другом, чья спина судорожно напряглась, пальцы отчаянно впились в холодную поверхность стены. Хотя Гойл не видел лица своего напарника, яркие следы крови на руках ясно говорили сами за себя. Легкая дрожь пробежала по лицу Гойла, выдавая растерянность и смятение. Для Гермионы такое поведение оказалось настоящей нелепостью: человек, который способен на убийство, не способен сочувствовать, тревожиться за другого. Девушка всё ещё помнила, как Гойл направил на неё смертельное проклятие в Выручай-комнате. Именно этот эпизод навсегда закрепил за ним репутацию худшего персонажа во всём Слизеринском доме. Покидая уборную, Гойл бросил быстрый, подозрительный взгляд на друга, после чего медленно удалился. Гермиона моментально среагировала, двигаясь следом за слизеринцем и мысленно благодаря судьбу за удачный случай выбраться из тесного и опасного пространства. Шустро выскользнув из мужского туалета, девушка прибавила шаг, напряжённо озираясь по сторонам. В школьных коридорах уже толпились ученики — матч, судя по всему, завершился. Тем более игроки команды Слизерина давно уже разгуливали по всяким комнатам для мальчиков, в чём Гермионе выпала честь убедиться лично. Подгоняемая страхом случайно стать частью чьего-то неловкого столкновения с пустотой, гриффиндорка лихорадочно искала удобное место, чтобы снять свою мантию-невидимку. Ей вовсе не хотелось увидеть удивленно вытаращенные глаза какого-нибудь первокурсника, врезавшегося лбом в «воздушную» преграду посередине коридора. Наконец, заметив подходящий поворот, Гермиона нырнула за угол, облегчённо выдохнув. Однако не успела она расслабиться, как уловила приглушённые голоса неподалёку. В тёмном углу коридора стояли двое: Драко Малфой расположился чуть сбоку, опершись обеими руками о стену рядом с девушкой, будто ограждая её пространство. Напротив, него Мэриан Беррингтон тихо рыдая, бессильно прислоняясь к поверхности стены спиной. — Неужели ничего нельзя сделать? — еле слышно простонала она. — Тебе придётся смириться, — спокойно сообщил Малфой. — Отец принял решение, и я не вправе перечить ему. — Но я не хочу с этим мириться! —  выкрикнула Мэриан, судорожно цепляясь за его руку. —  Скажи честно, наша любовь настолько незначительна, что уступает решению твоего отца?! — Ты предъявляешь слишком высокие требования, детка. Я не могу отменить помолвку. Девушка отклонилась назад, шумно втягивая воздух. Слёзы выступили на её ресницах, угрожая скатиться по щекам. — То, что происходит у нас, неправильно, — проговорила Мариан, отворачиваясь от слизеринца. — У тебя скоро помолвка. Мы не можем… — Так давай прекратим этот фарс, — предложил он ровным тоном, медленно освобождаясь от её рук. — Ты свободна, я ухожу. — Нет! — отчаянно вскричала девушка, бросаясь к нему и жадно прижимаясь губами к его шее. — Нет! Ты не можешь уйти. Коварная полуулыбка тронула губы слизеринца, будто на это он и рассчитывал. Медленными, плавными движениями он обвёл фигуру девушки рукой, аккуратно подтягивая её ближе к себе, и осторожно погрузил пальцы под шелестящую ткань юбки, что почти мгновенно вызвало её стон. Гермиона, застывшая в ужасе, почувствовала жар, охвативший её щеки. Мысль об уходе была естественной реакцией, и она готова была рвануть прочь, спасаясь бегством. Малфой внезапно остановился, словно почувствовав посторонний взгляд. Медленно, с жутковатой точностью, он повернул голову прямо в её сторону. Слова, которые раздались следом, казались невозможными:  — Грейнджер, как же ты меня заебала! Оставив Мэриан позади, Малфой уверенно пошёл прямо к Гермионе. Подойдя почти вплотную, он холодно процедил: — Давай, сними свою идиотскую мантию или расскажи, как умудряешься становиться невидимой? Гриффиндорка всё ещё не верила в реальность происходящего, считая это простым сбоем восприятия. Но, собравшись с духом, стащила мантию с плеч. Первым словом, сорвавшимся с её губ, было простое и недоумённое: — Как?... — Твои мысли, Грейнджер, ты слишком громко думаешь. Гермиона нервно сглотнула, так громко, словно ей предстояло нырнуть на дно озера. Малфой же умолк, однако его взгляд был красноречивее любых слов. А когда он заговорил, стало ясно, что парень на грани истерики: — Признавайся честно, Грейнджер, ты ведь буквально одержима мной, да? — протянул он с притворным вздохом разочарования. — Я-то полагал, что дам немного информации, ну успокоится девчонка, оставит меня в покое, но нет же. — Я случайно! — резко вставила Гермиона. Из горла Малфоя вырвался странный звук — смесь нервного смеха и глухого рёва. Вот чёрта с два, он ей поверит, особенно учитывая, сколько уже было таких «случайно». Хоть это и реально случайно. — Давай поясняй, Грейнджер, как мы к этому пришли, что теперь ты мой пассивный наблюдатель за моими... э-э... интимными приключениями? Я не люблю посредственность, но я и не настолько извращенец. А что у нашей главной заучки такие вот такие наклонности, я и представить не мог. Принимая позу возмущённого негодования, Малфой скорчил преувеличенно тревожную мину: — Буду премного благодарен, если подтвердишь, что мои надежды не тщетны, и пока ты тут стояла, не позволила своим грязнокровным пальчикам отправиться путешествовать по собственным трусишкам. Словесный поток слизеринца буквально остановил разум бедной гриффиндорки, её лицо раскрасилось алым румянцем, а тело напрочь отказывалось выходить из состояния оцепенения. Обвинения Малфоя были мерзкие, поганые и очень, очень постыдные, поэтому её защитный аргумент, еле слышно прозвучавшее вслед шуму, было не менее абсурдным: — Там, у Тео кровь течёт по всему лицу, мне кажется, ему нужна помощь... — еле слышно пробормотала Гермиона. — Что?! — резко вскрикнул Малфой, вытягиваясь в струнку. — Где он? — В туалете для мальчиков, — тихо ответила девушка, слегка восстанавливая контроль над собой. Едва успев бросить презрительную реплику, слизеринец тут же сорвался с места, потеряв всякий интерес к обеим представительницам прекрасного пола. Освобождённая от его давления, Гермиона испустила тихий вздох облегчения, однако тут же столкнулась с новым источником дискомфорта — мрачным выражением лица Мэриан. Видимо, девушка также не оценила необычного появления старосты школы. Усмехнувшись презрительному взгляду когтевранки, явно обещавшему неприятности, Гермиона невозмутимо удалилась прочь, раздираемая смесью ликования и паники.  С одной стороны, Малфой сбежал спасать товарища — это два выстрелил одним махом: первое — он избавил Гермиону от своего «приятного» внимания, второе — обеспечил поддержку Тео, состояние которого просто кричало о том, что ему нужна помощь. А с другой стороны её пугала возможная перспектива объяснять Теодору, откуда у гриффиндорки оказалась столь эксклюзивная информация о нём. Объяснить это было невозможно. Гермиона тщетно убеждала себя, что новый позор перед Малфоем, вовсе не является страшным событием, спеша вернуться обратно, чтобы исполнить данное рыжеволосой подружке обещание, наверняка ожидающей её прихода. Вернувшись на трибуны, девушка обнаружила, что большая часть публики уже покинула стадион, оставив позади лишь небольшую группу зевак да парочку довольных болельщиков. Там же находилась и Джинни — всё ещё сидела на своём месте и выглядела настолько счастливо, будто съела целую тарелку любимого кремового десерта. — Как успехи нашей славной сборной? — начала разговор Гермиона, легко вскарабкавшись на свою скамью. — Полнейший успех, чистая победа! — радостно воскликнула Джинни, хлопая в ладоши. — Всё по плану. Внимательный взгляд Гермионы уловил некоторые изменения в поведении приятельницы: глаза слегка затуманились, щёчки окрасились нежным румянцем, а улыбка приобрела мечтательную игривость. По всей видимости, особый напиток из фляжки оказался таким соблазнительным, что за время игры Джинни успела исчерпать его запасы полностью. — Гриффиндор победил? — Слизерин победил! Сли-зе-рин! — засмеялась рыжая дива. — Что-то в этот раз игра завершилась неожиданно скоро… — Матч был неполным из-за погоды, победу отдали команде, которая быстрее набирала очки, — пояснила Джинни, испытав неудачу при попытке встать и моментально вернувшись обратно на скамейку, застигнутая врасплох собственной слабостью. — Эй, осторожнее, — сказала Гермиона, помогая приятельнице обрести равновесие. — Так давай потихоньку вставай, и пойдём в школу. Джинни, слегка пошатываясь, кивнула, и староста школы, словно заботливая мама, повела подругу вниз по ступенькам, внутренне радуясь, что рыжая бестия избавила Гермиону от возможной экзекуции жестоким допросом о причинах её долгой пропажи. Голос директрисы Макгонагалл, усиленный волшебством, грохнул по стадиону: — Дорогие студенты, напоминаю вам, что сразу после матча настоятельно рекомендовалось отправиться к мадам Помфри! Особенно это касается вас, игроков! Мистер Блетчли, вижу, что особое приглашение требуется? Вам лично письмо отправить, или сами разберётесь? Прекращаем прогулки по стадиону и советую срочно активизировать ноги в сторону лазарета. Больше повторять не буду. — Зачем к мадам Помфри? Случилось какое-нибудь происшествие? — полюбопытствовала Гермиона, прислушиваясь к шуму. — Игроки весь матч провели под проливным дождём, — отозвалась Джинни. — Защищать одежду заклинаниями у них не было времени, промокли насквозь. Поэтому отправляют всех скопом за целебной микстурой к мадам Помфри.

***

Драко вернулся в гостиную старост. Холодный пот стекал по его лбу, руки дрожали, а в горле першило, словно он глотнул ледяной воды. Простуда накрыла его внезапно, и теперь каждая клеточка тела болела, а дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Он чувствовал себя разбитым, но физическая слабость была лишь малой частью той тяжести, что лежала на его душе. «Отец сидит в Азкабане!» «Мать умирает в больнице!» Каждым ударом сердца мысли о родных ломали его дух, словно железные когти, разрывающие живую ткань. Невозможность помочь матери, страдающей в больнице, создавала ощущение полного бессилия. Под тяжестью чувства собственной бесполезности и отчаяния юноша медленно утопал в пучине самобичевания и тревоги. Он видел перед собой лишь море безысходности, разлившееся необъятной пустыней страданий и страха. Ничто не могло смягчить острую боль вины и страха за будущее семьи, которое теперь зависело целиком от него одного. Драко медленно опустился на диван, его веки сомкнулись, пытаясь укрыться в черной бездне одиночества. Ведь там, в темноте, ждал единственный покой — иллюзорный покой, от которого трудно было избавиться, ибо он становился единственной опорой его хрупкого существования. Когда в комнате появилась тёмная фигура, она двигалась бесшумно, плавно, словно скользила по воздуху. Фигура приблизилась к дивану, и Драко едва различил тонкие пальцы, тянущиеся к его лицу. Прикосновение холодной ладони к горячему лбу вызвало внезапную дрожь, и сердце замедлилось, ожидая последнего удара. «Это конец», — мелькнуло в его сознании. Тёмная фигура приняла отчётливые очертания угрозы и неумолимой близости Судьбы. Внутри него всё напряглось, боль в горле стала невыносимой, тело терзало жаром, словно он уже перешёл границу в другой мир. Вероятно, это был его личный ад или только сейчас смерть пришла за ним. — Малфой, я так и знала. Почему ты не пошёл к мадам Помфри? — донёсся голос, поганенький и мгновенно узнаваемый. «Это не смерть, это Грейнджер, блять». Однако мысль, что он всё же в аду, имела место быть. Главной претенденткой на должность личного мучителя в его персональном аду вполне могла оказаться школьная зубрила. Более того, на такую величественную роль вообще можно было рассматривать лишь двух кандидатов: она и Тёмный Лорд. Собрав последние силы, Драко заставил себя открыть глаза, встречая взгляд ненавистной гриффиндорки, и неожиданно его внимание привлекло нечто новое в её глазах. Они всегда были глубокого карего цвета, но теперь, когда он всмотрелся внимательнее, в них проглядывал тонкий золотистый оттенок. Этот оттенок напоминал солнечные лучи, пробивающиеся сквозь густые лесные кроны, создавая игру света и тени. Взгляд стал глубже, загадочнее, словно скрывал в себе тайну, которую Драко никогда раньше не замечал. — Тебе лучше свалить — еле слышно произнёс Малфой, сам удивляясь, насколько слабо звучит его голос. — А тебе лучше сходить к мадам Помфри. Давай я помогу тебе встать и проведу. Зубрилка уверенно подошла ближе, протянув руку к слизеринцу, но он инстинктивно оттолкнул её прочь, почувствовав приступ неудержимого раздражения. Её навязчивая опека вызывала отвращение, помощь казалась унизительной, а прикосновения — грязными. — Отвали! Последнее, что я хочу, это помощи от грязнокровки! Эти слова слетели сами собой, словно необдуманный жест, став частью обычной реакции на неё присутствие. Взгляд Драко зафиксировал смену выражения её лица: убеждённость испарилась, уступив место чувству унижения и разочарованности. «Сейчас она уйдёт и оставит его в покое». Она сделала шаг назад. Её плечи опустились, и она больше не пыталась помочь. Веки Драко стали тяжелеть, и он начал терять сознание. Вдруг он уловил звуки удаляющихся шагов и шорох сдвигающейся картины. Комната погрузилась в тишину. «Она ушла» . Сколько времени прошло, пока Драко лежал на диване, он не знал. Сознание плыло, словно в тумане, и он едва осознавал своё окружение. В какой-то момент он почувствовал лёгкое прикосновение к шее — мягкие, нежные движения, словно кто-то гладил его. Сначала он подумал, что это всего лишь галлюцинация, вызванная высокой температурой, но ощущение было слишком реальным. Медленно открыв глаза, он увидел перед собой... это снова была Грейнджер. «Ну, неугомонная» В руках неё был небольшой стеклянный флакон, наполненный полупрозрачной жидкостью янтарного оттенка, которая слегка переливалась в свете лампы. Она аккуратно окунула кончик пальца в вязкую смесь и, приблизившись к шее Драко, начала осторожно наносить мазь мягкими, круговыми движениями. — Потерпи немного, — пробормотала Грейнджер. — Сейчас я тебе ещё носик намажу и все. Улыбка оказалась сильнее воли слизеринца —  фраза девушки показалось ему забавной. Он посмотрел на неё и, подражая её интонации, повторил: — Носик? Лицо Гермионы засветилось ярким румянцем, похожим на распустившийся цветок весной, и, несмотря на попытку прикрыть смущение взглядом, щёки упорно горели жарким огнем. Драко наблюдал за ней с удивительным интересом: — Ты правда думаешь, что это поможет? — Конечно, поможет, — с этими словами Гермиона протянула руки к его шее, аккуратно нанося мазь мягкими, уверенными движениями. Затем, не отрывая глаз от его лица, она слегка провела пальцем по его носу, а после этого, незаметно для самого Драко, задев краешек уха. Прикосновение было таким лёгким, что он едва его заметил. — Тебе ещё нужно выпить вот это, — она достала флакон с зеленоватой жидкостью. Судя по всему, притащила сюда волшебную аптечку. — Решила меня отравить, Грейнджер? — Драко приподнял бровь, глядя на неё с насмешливым недоверием. — Отправить? Да как ты смеешь подозревать меня в таком благородстве. Драко скривился, будто предчувствуя горький вкус лекарства: — Ладно, давай своё зелье. Но если я потом начну светиться или, не дай Мерлин, стану лысеть... — Всё самое страшное с тобой уже случилось, — сказала Гермиона с лёгким смешком, — ты попал ко мне на лечение. Драко хмыкнул, но всё-таки взял флакон. Сделав глубокий вдох, он одним глотком осушил содержимое. Жидкость оказалась настолько противной, что он чуть не выругался. — Давай я перенесу тебя на наверх в спальню. Гриффиндорка схватилась за палочку, собираясь применить заклинание левитации, но Драко закатил глаза и раздраженно оттолкнул её руку. — Не нужна твоя помощь, Грейнджер. — Если ты будешь продолжать упираться, то окажешься на полу быстрее. —  предупредила Гермиона, держа палочку наготове. — Лучше пол, чем твоя забота, — сказал Драко, делая неуверенный шаг вперед, но ноги словно превратились в желе. — Отличный выбор, Малфой. — Я не нуждаюсь в твоей... Его слова прервались, когда он снова потерял равновесие и едва не грохнулся. Гермиона, не раздумывая, бросилась к нему, успев подхватить его под локоть. Без лишних разговоров она повела его по лестнице, ибо достал уже. Его пальцы легли на её кожу, и это прикосновение словно пробежало по всему телу теплом. Голова Гермионы закружилась от такой неожиданной близости. Это случилось… опять… чёрт. От Драко шёл приятный запах свежего дождя и летних трав. Каждый шаг вверх по лестнице был для девушки настоящим испытанием. Она старалась сосредоточиться на том, чтобы держать равновесие, но мысли постоянно возвращались к ощущению его руки на своём плече. Они двигались медленно, и Гермиона понимала, что это не только из-за его состояния, но и потому, что сама она боялась слишком быстро закончить этот путь. «Этот дурак кружил ей голову». «Это было очевидно» — Что-то не так? — тихо спросил Драко, его губы слегка изогнулись в еле уловимой, но довольно ухмылке. — Всё нормально, — быстро ответила Гермиона, пытаясь скрыть смущение. — Просто лестница длиннее, чем кажется. — А может, дело в том, что ты слишком близко? — Замолчи, Малфой, — прошипела она, краснея. — Иначе я оставлю тебя здесь. Сердце Гермионы забилось быстрее, и она почувствовала, как краска заливает её щёки. Гермиона тяжело вздохнула, когда наконец привела Драко в его комнату. Она помогла ему лечь на кровать, не зная, зачем вдруг решила подложить ему подушку поудобнее и накрыть изумрудным одеялом. «Мисс забота просто. И зачем?» Она вспоминала, как совсем недавно, после жутких слов: «Грязнокровка… отвали», — хотела бросить его одного в гостиной. Как ушла, пытаясь забыться, начала читать книгу, мысленно посылала Малфоя ко всем чертям, представляла, как запускает в него «Аваду», и с чистой совестью убеждала себя, что он это заслужил. Но буквально через пять минут чтения она рванула к мадам Помфри за аптечкой. Что за идиотские чувства? Эта мешанина злости, разочарования и странного желания помочь ему, несмотря ни на что. «Дура» Гермиона решительно прогнала все мысли прочь и посмотрела на Малфоя, который лежал на кровати. Свет свечей играючи падал на его черты, подчёркивая идеальные линии его лица. Волосы Драко, обычно идеально уложенные, сейчас растрепались, придавая ему особый шарм. «Красивый» Она вдруг почувствовала, как её ноги становятся ватными, а дыхание учащается. Сердце забилось быстрее, и она поняла, что если не уйдёт сейчас, то останется навсегда. Это было опасно, глупо, но в то же время невероятно притягательно. Гермиона заставила себя сделать шаг назад, собрав остатки воли.  — Куда это ты собралась, Грейнджер? — Драко схватил её за руку. — Помогла, так на полшишки, и решила свалить? Фраза показалась ей настолько многозначительной, что весь его шарм моментально испарился. — Что? — удивлённо восклицает она. — Останься, пока я не усну, — как-то мило проговорил слизеринец. — Будь добра, убедись, что пульс не пропадёт, а потом дуй куда угодно. Вдруг состояние ухудшится, не дай Мерлин, — Он картинно наморщил лоб и театрально вздохнул, продолжая плавно притягивать Гермиону к себе. Сопротивляться становилось всё труднее, особенно когда её собственные желания начали путаться с чувством долга. Было ли это странно? Ещё бы! Особенно учитывая, что Гермиона Грейнджер, которую все считали гениальной, вдруг вела себя так... странно. Да и сейчас она бы оспорила этот титул "самой умной", ведь её разум явно уступил место чему-то другому. Она прилегла рядом с Драко, который, как настоящий джентльмен, укрыл её одеялом. Его движения были осторожными, почти нежными, и Гермиона почувствовала, как по её телу пробежала дрожь. Она ощутила тепло его руки, скользящей по ткани, и, несмотря на всю абсурдность ситуации, не смогла удержаться от лёгкого трепета. Гермиона и Драко лежали напротив друг друга, даже не касаясь, но их взгляды были прочно связаны. Она смотрела на него, изучая каждое движение, каждую черту его лица. Его глаза, обычно такие холодные и уверенные, сейчас казались туманными, словно затуманенными высокой температурой. Гермиона задумалась: а может, он ведёт себя так именно из-за жара? Эта мысль успокоила её, ведь тогда его поведение можно было объяснить болезнью, а не чем-то другим. Она почувствовала облегчение и решила, что стоит дождаться, пока он уснёт, а потом просто встать и уйти. Но, несмотря на свои намерения, Гермиона продолжала смотреть на него. Его глаза постепенно закрывались, и вскоре он погрузился в сон. Она наблюдала за его спокойным дыханием, слушала тихие звуки ночи, и незаметно для себя сама начала погружаться в дрему. Тёплая атмосфера комнаты, мягкость одеяла и близость Драко создали ощущение уюта, которого она не испытывала уже давно. Вскоре её веки стали тяжёлыми, и она последовала за ним в объятия сна. Гермиона проснулась первой, и первое, что она ощутила, была тёплая рука, обвившая её талию. Она открыла глаза и увидела, что Драко спит, плотно прижавшись к ней. Его дыхание было ровным и спокойным, а лицо казалось таким безмятежным, что на мгновение она забыла обо всех сложностях их отношений. Однако сознание быстро вернулось, и она начала вспоминать, как оказалась в этой ситуации. Воспоминания нахлынули одна за другой: как она хотела уйти, как осталась, как они оба уснули. Она почувствовала лёгкий страх и смущение, смешанные с чем-то тёплым и незнакомым. «А ещё, что она полная дура, но да ладно...» Гермиона осторожно попробовала высвободиться из объятий Драко, но его рука лишь крепче сжала её. Она замерла, опасаясь разбудить его, и вдруг поняла, что не хочет уходить. Она обвела взглядом комнату. Вчера она в неё особо не всматривалась, они заходили в полумраке. Честно говоря, тогда ей было не до этого. Комната Драко просто кричала о слизеринской принадлежности: изумрудные шторы с изящным рисунком змей внизу, изумрудный ковёр. А ещё казалось, что тут как будто никто и не жил вовсе — идеальный порядок, пустота. О наличии хозяина говорили лишь полка, где виднелась небольшая стопка книг, шкаф, где висели несколько рубашек Драко, и шкатулка на столе с инициалами Д.М., явно дорогая вещь. Стены были украшены парой картин, изображающих сцены из истории волшебников, но никаких личных фотографий или сувениров, которые могли бы рассказать больше о владельце комнаты, не было видно. Всё это подчёркивало минимализм и сдержанность, столь характерные для Драко. «Ох, Мерлин, во что я вляпалась…» «Спокойствие, Гермиона, вообще-то он сам попросил тебя остаться, правда?» «Да, попросил остаться, пока не уснет, а не проводить с ним целую ночь» «Ещё раз, ну и дура» Гермиона аккуратно выскользнула из кровати, стараясь не потревожить спящего Драко. Уже стоя у порога, она обернулась и украдкой взглянула на парня, отметив про себя, каким очаровательным выглядит он во сне. На мгновение её охватили сомнения, но, собрав волю в кулак, она вышла из комнаты. Дверь захлопнулась громче, чем она рассчитывала, и этот звук эхом разнёсся по тишине. Драко вскочил, открыв глаза, и недоумённо осмотрелся вокруг. Комната была пуста, и только шум улицы снаружи напоминал о том, что утро уже наступило.

***

Завтрак в Хогвартсе начинался, как обычно, с шума и суеты большого зала. Солнце пробивалось сквозь высокие окна, освещая длинные столы факультетов. В воздухе витал аромат свежих булочек, овсянки и жареного бекона. Гермиона сидела рядом с Гарри и Джинни, аккуратно раскладывая приборы на столе. Рон, естественно, опять задерживался — либо проспал, либо решил поиграть в прятки с будильником. Гермиона чувствовала себя совершенно разбитой. Каждый взгляд, брошенный на неё друзьями, казался ей обвинительным. Казалось, что они видят её насквозь, читают все мысли и переживания. «Почему они так смотрят?» Староста школы старалась держаться уверенно, но внутри её бушевали настоящие страсти. Воспоминания о Малфое, казалось, разрывали её, мучил вопрос, как вообще так получилось? Этот вопрос сверлил её мозг, словно заноза. Она изо всех сил старалась держать лицо, надеясь, что хотя бы выглядит невозмутимой. Но судя по взглядам друзей, она явно заблуждалась. — Гермиона, ты в порядке? — тихо спросил Гарри, наклоняясь ближе. Кстати, о Гарри, он тоже выглядел ничуть не лучше — такой же растерянный и задумчивый. Конечно, у него были на то веские причины: ведь он пытался помочь близкому человеку, находящемуся на грани жизни и смерти. А у Гермионы что? Проснулась в постели Драко Малфоя — позорище, честное слово. — Всё нормально, Гарри, — ответила она, стараясь говорить уверенным голосом. — Просто немного устала, наверное. Ничего серьёзного. Её взгляд метнулся к тарелке, и она поспешно взяла вилку, делая вид, что заинтересована в еде. — Ты вчера не ночевала в своей комнате, у тебя что-то случилось? — спросила Джинни с выражением лица доктора Ватсона. — Осталась в гостиной старост, профессор Макгонагалл же оставила за мной комнату, — сдержанно ответила Гермиона. — У меня все нормально. — Понятно, — протянула Джинни, бросив на неё взгляд, полный сомнений. Староста школы сочла это несправедливым. Ведь она действительно ночевала в гостиной старост, и профессор действительно оставила за ней комнату. Просто она, ну, упустила некоторые детали — с кем не бывает. — Кстати, а где Рон? — Гермиона прекрасно знала, что проспать для него — обычное дело, но нужно было перевести разговор в другое русло. Гарри, поднял голову и ответил, слегка хмурясь: — Хороший вопрос, он тоже не ночевал в спальне. Вообще я думал, что вы вместе, ну это… — Он замялся, бросив на Гермиону короткий взгляд, словно ждал подтверждения или опровержения. — Нет, я не видела его, — произнесла староста, слегка сбиваясь голосом. — Странно, вдруг у него что-нибудь случилось? — Плохого не случилось, — быстро вставила рыжая Уизли. Гермиона заметила, как на этих словах Джинни бросила взгляд на место Лаванды Браун, которое, на минуточку, тоже пустовало. «Ясно-понятно». После обмена мнениями о загадочном отсутствии Рона и прочих мелочах дня, друзья плавно перешли к обсуждению вчерашнего матча по квиддичу. Гермиона слушала, кивая и вставляя короткие комментарии, но её взгляд то и дело скользил в сторону стола Слизерина. Там, как обычно, собралась вся змеиная компания, за исключением одного человека. «Интересно, что с ним? А вдруг его состояние не улучшилось?» Её сердце тревожно ёкнуло при мысли, что Драко, возможно, всё ещё плох. Её беспокойство росло, и она всё больше напрягалась, пытаясь скрыть, что её вообще что-то волнует. Она автоматически отправляла кусочки еды в рот, притворяясь, что получает удовольствие, хотя на самом деле пища казалась ей безвкусной. Время от времени она вставляла пару слов в разговор, делая вид, что интересуется, о чём говорят друзья. Завтрак уже подходил к концу, но ни Рон, ни Драко так и не появились. В какой-то момент двери Большого зала распахнулись, и Гермиона, словно по инстинкту, напряглась. В дверях появился Драко Малфой. Он вошёл уверенно, с высоко поднятой головой, и больным он совсем не выглядел — наоборот, его шаги были твёрдыми, а осанка гордой. Проходя мимо, он даже не бросил взгляда в сторону Гермионы, словно её там и не существовало. Его внимание было сосредоточено исключительно на пути к своему столу, где его друзья встречали его как героя, вернувшегося с поля битвы. «Прихвостни» Астория Гринграсс залебезила больше всех, чуть ли не с поклоном предложила присесть рядом. Ну и конечно же он туда и сел, небрежно откинув челку назад и, расслабленно опершись локтем на стол, обернулся к Астории с легкой, самоуверенной улыбкой. Та, в свою очередь, наклонилась к нему, прошептала что-то игривое на ухо и, кокетливо подмигнув, нежно поцеловала его в щеку. Драко, в свою очередь, повернулся к ней и, слегка прищурившись, ответил взаимностью, легко коснувшись её губ. Затем, словно ничего особенного не произошло, он спокойно взялся за еду. А с этим «ничего», Гермиона бы не согласилась. Сказала бы, что произошло больше, чем должно было быть. Они медленно, но уверенно действовали ей на нервы. — Прекрати пялиться, а? Они все видят, даже если делают вид, что нет. Пойдем, давай отсюда, — на этих словах Джинни потащила подругу к выходу. — Я... я не пялилась! — Ну да, конечно, — Джинни закатила глаза. Со стороны это, вероятно, выглядело странно, а ещё страннее был Гарри, который никак не отреагировал на Гермиону, прошёл рядом молча, опять уйдя в свои мысли. Если честно, хотелось орать. Но на кого? На Джинни за её внимательность? Или как минимум за то, что у неё есть глаза? Или на Драко, который поцеловал, считай, свою законную невесту? И, возможно, вообще не помнит, что было вчера. А может, орать на саму себя? За то, что позволила втянуть себя в эту историю? За то, что её сердце продолжает трепетать от каждого его взгляда, хотя разум кричит, что это глупо и бесполезно? «Дура» Гермиона сделала глубокий вдох, решив, что эти вопросы лучше оставить на завтра, а то и вовсе на никогда. В конце концов, учебный день впереди, и нужно же как-то его пережить. Так что она собралась с духом и потопала вместе с Джинни и Гарри на занятия. Лекции, практика — всё это должно было помочь отвлечься от всей этой драмы в Большом зале.