Глава 13. Этика падшей отличницы.

— Пей! Пей! Пей! — оглушительные крики толпы сотрясали «Три метлы».   Хогсмидский бар, пропитанный ароматом сливочного пива, жжёной карамели и дымка от потрескивающего камина, утопал в праздничном безумии. Над стойкой колыхались зачарованные шарики, переливающиеся от рубинового до золотого. На стене, окружённая мерцающими огоньками, красовалась надпись: «С Днём Рождения, Сьюзен!»   — Давай, Уизли, добей их! — проорал кто-то из толпы, и бар взорвался хохотом.   В центре внимания, на шаткой сцене из сдвинутых столов, стояла Джинни Уизли, её рыжие волосы пылали в свете магических светильников, а глаза блестели от азарта. В руке она держала третий — нет, уже четвёртый! — стакан с шипящей жидкостью. Рыжая бестия, с дерзкой ухмылкой, поднесла стакан к губам. «Громовой удар» с эссенцией драконьего пламени обжёг горло, но она опрокинула его одним глотком, не дрогнув. С победным возгласом она швырнула пустой стакан на пол — тот разлетелся снопом безобидных искр, зачарованный для безопасности. Джинни вскинула руки, красуясь перед толпой, и крикнула:   — Вот ваш чемпион, Хогсмид!   Толпа взревела, а Дин Томас, пробившись сквозь гудящую массу, выскочил к сцене, размахивая зачарованной метлой с гравировкой «Чемпион Хогсмида по выпивке». Его тёмные глаза искрились восхищением, а голос загремел на весь бар:   — ДЖИНЕВРА УИЗЛИ — НАША ПОБЕДИТЕЛЬНИЦА! Я в восторге! МЫ ВСЕ В ВОСТОРГЕ! — Он вручил ей метлу, а затем, понизив голос до заговорщического, добавил: — И, раз уж я тут… Я бы пригласил такую девушку на свидание? Или, нет, если честно, я бы даже женился! — Дин с галантным поклоном поцеловал ей руку, но тут же хмыкнул: — И всё это могло быть правдой, если бы Гарри Поттер как обычно не успел первым.   Джинни закатила глаза, гордо вскинув подбородок:   — В очередь, Томас, — бросила она с насмешкой, перекинула метлу через плечо и направилась к столику, где сидела Гермиона, сжимая свой несчастный стакан тыквенного сока.   — Поздравляю, о великая чемпионка! — Главная староста школы, всё ещё хихикая, подняла взгляд. — Ты официально спятила!   — Ничего не могу с собой поделать, просто люблю побеждать.   — Ты чокнутая, Джинни! Четыре стакана этой гадости? Я бы уже вызывала мадам Помфри!   Уизли плюхнулась на стул, небрежно прислонив метлу к стене, и хитро прищурилась:   — А может тебе тоже стоит попробовать, хотя бы для блеска глаз. А то я могу заказать «Громовой удар».   — Нет, нет, нет! — затараторила Гермиона. — Алкоголь — не моё. Я… я за трезвость, спасибо.   Джинни закатила глаза так драматично, что чуть не свалилась со стула.   — Ой, да ладно тебе, Герми! Поживи хоть раз без своих списков и правил! — Она вдруг замерла, округлив глаза с притворным ужасом, и зашептала, наклонившись ближе — Слушай, если ты в какой-то своей библиотечной книжке вычитала, что веселье портит мозги или вызывает кариес, это бред собачий.   — Ты невыносимая, Джинни, — хихикнула староста, откидываясь на спинку стула.   — Тогда объясняй, почему ты бежишь от всего, что пахнет весельем? — Джинни вскинула бровь, скрестив руки. — Вон, смотри, Лаванда с Парвати пытаются зачаровать бокалы, чтобы те пели, а они только воют.   — Я просто… не в своей тарелке. Будто я тут чужая. — Чужая? — Джинни хлопнула по столу так, что кружки подпрыгнули, а её голос задрожал от наигранного негодования. — Мы, между прочим, празднуем твой день рождения! — Мой день рождения был в сентябре. — Да, и я до сих пор в ярости, что ты его зажала! — Джинни надула губы, изображая обиженного пикси. — Это было преступление против человечества, Герми! — У меня была куча работы, я староста, а Малфой…    — Всё, больше не продолжай! — перебила рыжая подруга, вскинув руку. — Давай лучше ты что-нибудь выпьешь.   — Не хочу, — отрезала Гермиона, скрестив руки с упрямым видом. — Это не просьба, — Джинни сунула ей меню, ткнув пальцем в список напитков. — Выбирай, или я закажу тебе что-нибудь с пузырьками и драконьей чешуёй. Гермиона фыркнула, пробежалась взглядом по меню, пока над их головами пролетел поднос, чуть не задев гирлянду из фей, которая возмущённо загудела. — Ну… давай сливочное пиво, — нехотя сказала она. — Это не алкоголь, Герми! — Ну, пиво же, — мудро заметила Гермиона, пряча улыбку.   — Я тебя поняла, — Джинни щёлкнула пальцами, подзывая официанта. — Смотри, какой хорошенький сейчас подойдёт. Новенький, прямо из Дурмстранга, подрабатывает тут, пока проходит стажировку в нашем министерстве магии, — шепнула она на ухо подруге, отчего та прыснула, прикрыв рот рукой.   Официант возник, словно по мановению палочки, — молодой брюнет с лёгкой щетиной и обаятельной улыбкой, от которой в уголках его тёмных глаз собирались морщинки.   — Чего желаете, милые дамы? — спросил он, слегка наклонив голову.   — Два бокала огневиски, мне и моей одинокой подруге, — выпалила Джинни, игнорируя возмущённый взгляд Гермионы.   — Огневиски? С огоньком, значит, — парень подмигнул, чиркая пером по блокноту. — Сейчас всё будет.   Джинни, с пьяной ухмылкой, протянула ему меню, но нарочно уронила его, тут же подхватив с ловкостью квиддичистки и сунув прямо в руку официанту:   — Предлагаю сделку. Я тебе деньги на чай, а ты мне потом — чай… только без чашки, без одежды и желательно без свидетелей. Гермиона ахнула, её лицо вспыхнуло ярче, чем фейерверк на сцене:   — Джинни! — прошипела она, закрывая лицо руками. — Этому столику больше не наливать, никогда!   Победить ощущение позора за собственную захмелевшую приятельницу было испытанием уровня квестов из фильмов ужасов. Убрав ладошки от покрасневших щёчек, Гермиона выяснила, что именно она оказалась единственной участницей турнира по чувству неловкости. Официант, этот статный брюнет, даже не думал смущаться, а Джинни, закинув ногу на ногу и поморщив губы, с интересом наблюдала за подругой, будто та была экспонатом в музее магических катастроф.   — Скоро всё будет, — бросил официант, отступая от стола с лёгкой ухмылкой, которая, к возмущению Гермионы, была адресована Джинни. И, кажется, он ещё и подмигнул рыжей, что было просто верхом наглости!   — Ты заставляешь меня краснеть за тебя, Герми! — заявила она, окончательно добивая подругу.   — Я?! Это ты тут флиртуешь с официантами!   — Это называется шутки, а ты покраснела, как первокурсница.   — Не смешные у тебя шутки, — огрызнулась подруга, пытаясь изобразить суровость. — Не боишься, что я всё Гарри расскажу?   — Можешь рассказывать, разрешаю, — медленно протянула Уизли, её тон был таким спокойным, что Гермиона заподозрила подвох. — Но лучше расскажи мне, что у тебя на личном фронте. Мир, знаешь ли, не заканчивается моим придурковатым братом.   Староста школы поджала губы, её взгляд невольно метнулся к соседнему столу, где Лаванда и Парвати довели свои бокалы до нового уровня катастрофы — теперь те не просто выли, а выдавали звуки, похожие на кошачью драку в грозу. В углу кто-то запустил магические искры, складывающиеся в непристойные фразы, пока старшекурсник не развеял их, вопя от возмущения.   — Отношения — последнее, о чём я думаю, — буркнула она. — У меня обязанности старосты, экзамены на носу, а Малфой…   — Так начни уже встречаться с Малфоем! — резко перебила Уизли. — Совмести приятное с полезным.   Гермиона резко притормозила взгляд на подруге, словно увидела не Джинни, а приглашенную собственную казнь с высоты Астрономической башни. Хотя разве это было не одно и то же? Слова подруги вогнали её в ступор, она даже не моргнула, когда на их столе материализовались два бокала огневиски.  — Годрик милостивый, — протянула Джинни, разглядывая ошарашенную подругу. — Такого я не ожидала. Ты прям в трансе. — Что? Я не поняла, к чему ты это сказала, — спустя вечность выдавила Гермиона. — К тому, что ты только и говоришь о нём: Малфой то, Малфой сё! — Джинни вскинула руки, пародируя Гермиону. — Малфой опять опоздал на дежурство! Малфой меня бесит! Малфой дышит неправильно! — Это не правда, я не говорю о нём, — вспыхнула Гермиона, её щёки покраснели ещё сильнее. — Меня просто бесит, что он вообще не считает нужным мне помогать. Хотя должен... Он же тоже староста школы. Меня это злит, и всё! — Неправда? — Джинни изогнула бровь. — Да ты, как заезженная пластинка: Малфой, Малфой… МАЛФОЙ! — каждое повторение она выкатывала на свет с такой нарочитой торжественностью, будто читала тост за его здоровье, и чем дальше, тем выше поднимала голос, смакуя каждую букву. У Гермионы внутри всё сплелось в плотный узел раздражения, а Джинни, эта маленькая садистка, явно наслаждалась эффектом. — Да заткнись ты уже! — Староста школы зашипела так, что змеи в зоопарке могли бы подать на неё в суд за плагиат. Но эта… персона, которую, кого стоило называть скорее знакомой, нежели подругой, подняла голос ещё сильнее, привлекая взгляды окружающих посетителей. — МАЛФОООЙ! — Ради всего святого, прекрати немедленно! — Голос Гермионы дрожал от отчаяния. Она буквально впивалась глазами в лицо подруги, одновременно надеясь вразумить или вырубить взглядом. — Ты хоть представляешь, как это звучит? Две гриффиндорки вопят «Малфой» посреди паба! Завтра вся школа будет трепаться. А Малфой… У старосты школы оказалась невероятно жёсткая приятельница, и это стало очевидным сразу, ведь настоящая стихийная беда категорически отказалась прекратить свою дурацкую забаву. Она бодро вскинула руки, изображая собой виртуозного маэстро на карнавале, и, сияя счастливой улыбкой маньячка, торжественно заорала: — МАААААААЛФООООЙ! Смех её разнёсся по пабу, как салют на похоронах приличия, будто она вызывала какого-то древнего демона из закопчённых углов «Трёх мётел». И, что хуже всего, этот демон — Драко Малфой — мог оказаться где-то поблизости. Если Малфой сейчас где-то поблизости, если он услышит… О, Мерлин, это будет не просто позор. Это будет очередной, оглушительный, эпический крах. Ещё один в длинной череде унижений, связанных с этим белобрысым хлыщом.  Гермиона мысленно поклялась себе, впредь быть разборчивее в выборе друзей и больше никаких рыжих, хитрых, особенно с фамилией Уизли. Пока она лихорадочно перебирала в голове возможные способы восстановления своего достоинства, чувство постыдства, горячее и неприятное, внезапно сплелось с ощущением чего-то прохладного и влажного. Опустив взгляд, Гермиона едва удержалась от истерики: на её джинсах быстро расползлось пятно от тыквенного сока. Какая-то рука случайно зацепила стакан, пробираясь мимо их стола. — Блин, извини, вообще не собирался врезаться! — произнес знакомый бархатный голос. Подняв глаза, Гермиона обнаружила перед собой белокурого красавчика, чьи светлые глаза вдруг вспыхнули узнаванием. — Ой, Гермиона, это ты? Прости, я правда не нарочно! — Да ничего страшного, Джером, — пробормотала она, уже потянувшись за палочкой, чтобы одним движением исправить этот кошмар. — Я всё уберу. — Да-да, ничего страшного, — вклинилась Джинни, которая, к счастью, наконец-то перестала выкрикивать слово на «М». Её зелёные глаза сверкали, как у кошки, готовой вцепиться в новую игрушку. — Тем более, с этим стаканом давно надо было разобраться.  — А ты не видела мою сестру? — Его глаза с интересом скользнули по её лицу, и Гермиона почувствовала, как её сердце делает лишний скачок. — Мариан? Нет, я её сегодня тут вообще не видела. — Она где-то здесь должна быть, — кивнул Джером, оглядывая паб. — Ладно, пойду поищу. Ещё раз извини за сок. Он бросил на неё ещё одну улыбку, которая, Годрик его дери, была слишком хороша для этого мира, и растворился в толпе. Гермиона проводила его взглядом, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, но тут же поймала взгляд Джинни. Рыжая подруга смотрела на неё, как детектив, нашедший наконец-то пропавшую сову. — Ну и кто этот красавчик? — Джером Беррингтон. Новый ученик, завтра, с понедельника, начнёт занятия. Слизерин. Брат Мариан Беррингтон, они — двойняшки. Должны были приехать вместе, но у Джерома что-то не срослось, какие-то дела задержали. — И откуда ты всё это знаешь, мисс Энциклопедия? — Он приехал сегодня утром. Я, как староста, вводила его в курс дела, вот и разговорились. А вообще, это должен был делать Малфой… — Хватит уже дрочить его фамилию, Герми. Неужели последние десять минут тебя ничему не научили? Я могу продолжить — сказала Джинни, делая вид, что вот-вот снова заорёт. — А давай лучше выпьем! — выпалила Гермиона, чуть не подпрыгнув, лишь бы заткнуть этот рыжий ураган. Уизли замерла, её глаза блеснули, но, к счастью, она захлопнула рот.  — Ладно уж, уговорила, — кивнула она, слегка смягчая свою усмешку. — Только взамен расскажешь всю правду про своего таинственного принца из Слизерина. — Я больше ничего о нём не знаю. Мы едва поговорили, времени на знакомство было мало. — Ну так давай позовём его к нам! — заявила она, её голос звенел от энтузиазма. — Познакомимся как следует! Гермиона уставилась на стакан, который приятельница так настойчиво придвинула, и её пальцы невольно сжались вокруг него. — Я не думаю, что это хорошая идея, — пробормотала она.  — Это замечательная идея. Ты сама видела, какой красавчик. Его же быстро к рукам приберут. Надо успевать, Герми! — Он уже ушёл.  — А я не гордая, схожу за ним! — Джинни вскочила, опрокинув пару глотков огневиски. Благо, это был не конкурс, и пить стаканами разом не требовалось. Она бросила на Гермиону взгляд, полный такого неподдельного вызова, что та почувствовала себя под прицелом. — Давай, пей. Гермиона закатила глаза, но под этим взглядом, острым, как у профессора Макгонагалл на экзамене, всё-таки поднесла стакан к губам. Жидкость обожгла горло, и она поморщилась, чувствуя, как тепло растекается по груди. Джинни, удостоверившись, что подруга проглотила свою порцию, удовлетворённо кивнула и рванула к двери, за которой совсем недавно скрылся Джером Беррингтон. Джинни была быстротой сама воплощённая — не успела староста школы даже досчитать до десяти, как её подруга вернулась обратно, да ещё и рука об руку с новоиспечённым слизеринцем. Всего пара минут потребовалась, чтобы поймать жертву и привести добычу на общий столик. Взгляд Гермионы скользнул по Джерому, и она тут же пожалела об этом. Он был красив, и это было не просто наблюдение — это был факт, от которого её мозг пытался отвертеться, но глаза упрямо фиксировали детали. Его светлые волосы, почти белокурые, но чуть теплее, чем у... Нет, не думать о Малфое. Волосы Джерома были чуть растрепаны, прямо как у кого-то знакомого, у кого-то они тоже бывали слегка растрепанными, но с ноткой аккуратности. Его рост тоже бросался в глаза — высокий, но, пожалуй, чуть ниже... Опять Малфой. Гермиона мысленно дала себе пощёчину. Хватит. Джером был здесь, перед ней, с его лёгкой улыбкой и голубыми глазами, которые, к счастью, не имели ничего общего с серыми, как зимнее небо. Она сжала стакан сильнее, надеясь, что физическое усилие вытрясет эти мысли из головы. Джинни, подтянула парня к столу и ловко уселась обратно на своё место. Джером, всё ещё с той самой лёгкой улыбкой, которая, казалось, намертво приросла к его лицу, начал устраиваться на стуле рядом с ней. Но едва его задница, которая, кстати, тоже была весьма ничего, коснулась сиденья, как рыжая вдруг театрально вскинула брови и покачала головой с преувеличенным сожалением. — Ой, нет, подожди-ка, — протянула она, наклоняясь к стулу и демонстративно его покачивая, будто проверяла на прочность. — Этот стул какой-то кривой, честное слово. Качается, как лодка в шторм. — Она подняла взгляд на Джерома, её глаза сверкнули с таким невинным видом, что Гермиона едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. — У Герми стул явно лучше, устойчивый, как её принципы. Садись туда. Гермиона почувствовала, как её лицо снова вспыхивает, будто кто-то поджёг её щеки. Она метнула на Джинни взгляд, который мог бы испепелить половину паба, но рыжая лишь ответила лёгким пожатием плеч, будто говорила: «Что? Я просто забочусь о комфорте гостя».  Джером, не замечая подвоха — или делая вид, что не замечает, — кивнул и, с той же обезоруживающей улыбкой, переместился к стулу рядом с Гермионой. Когда он сел, его локоть оказался так близко, что она уловила слабый запах чего-то древесного, смешанного с чистотой свежей рубашки. Она уставилась в свой стакан, и мысленно прокляла Джинни за её талант превращать всё в хаос. Но где-то в глубине, под слоем раздражения и паники, она не могла не признать: сидеть рядом с Джеромом было… не так уж и ужасно. На этом «подарки» от подруги не заканчивались. Пока Гермиона пыталась взять себя в руки, Джинни вдруг подняла взгляд и поймала глаза официанта, который пробирался через толпу. Не говоря ни слова, она показала ему три пальца — явный намёк на ещё одну порцию огневиски. Официант кивнул, и Джинни, эта неугомонная катастрофа, подмигнула ему с таким видом, будто они уже полчаса вели тайный разговор. Гермиона закатила глаза так сильно, что чуть не увидела собственные мысли. О Мерлин, они уже общаются без слов. — Ну, Джером, расскажи немного о себе! — Уизли, завершив свои игры с официантом, повернулась к новой цели. — Какие у тебя хобби и интересы? — Ничего особенного, — начал он. — Я люблю кататься на лошадях. У нас дома есть пара чистокровных, и я с детства привык проводить время в седле. А ещё дуэли. У нас есть старый зал, где я тренируюсь. Каждые выходные — спарринг, отработка движений, всё по строгим правилам. Воспитывает дисциплину и честь. — Он слегка усмехнулся, но в его глазах мелькнула искренняя гордость. — Лошади, дуэли? Получается, ваша семья из аристократов? Богатая? — ​Гермиона сделала паузу, её взгляд невольно скользнул по его светлым волосам, которые, проклятье, снова напомнили ей о… нет, не надо. Но всё же. — Вы типа как Малфои? Джером замер, его щёки вспыхнули ярким румянцем, будто кто-то поднёс к ним факел. Он замотал головой, почти панически, и его голос сорвался на полтона выше: — Нет, нет, мы не как Малфои! — Он неловко кашлянул. — Может, когда-то наша семья и была… ну, похожей. Но сейчас всё иначе. У нас нет никакого древнего поместья, или гор золота в хранилище. Просто… дом в Девоншире, пара лошадей и старый дуэльный зал. Это всё. — Герми, ты такая некультурная, — с легкой укоризной вмешалась Уизли. — Такие древние семейства, как Малфои, давно наперечёт — максимум Гринграссы и Паркинсоны ещё держатся. Остальные аристократические линии загнулись, оставив жалкую горсточку знати.  Давным-давно такая породистая публика была куда многочисленнее — гербы предков, и головы, набухшие от собственного превосходства. Сейчас же большинство сгубили кровосмешение и финансовый коллапс. И чаще всего это второе. Остались лишь старые привычки: вроде лошадей или дуэлей. — Джинни завершила свою тираду с хитрой улыбкой, поймав взгляд парня, который теперь чувствовал себя еще более скованно, чем после провокационного вопроса Гермионы. Видимо, рыжая хотела сделать как лучше, но сегодня у нее получалось все с точностью да наоборот.   — Ладно, хватит обо мне, — откашлялся парень, пытаясь вернуть себе уверенность. — А вы? Расскажите о себе. Джиневру Уизли не нужно было просить дважды, она быстро подхватила: — Ну, я Джинни, младшая в семье, квиддичная звезда Гриффиндора. — Она хмыкнула, ткнув пальцем в сторону Гермионы, не давая той даже рта раскрыть. — А это, наша главная умница, староста Хогвартса, спасительница мира, без которой мы бы все провалили экзамены и, наверное, до сих пор бегали бы от Пожирателей Смерти. Она читает книги быстрее, чем я летаю на метле, а ещё у неё такие кудри, что половина девчонок в школе готовы продать душу за такие. Короче, она у нас первая умница и красавица. Гермиона почувствовала, как её щёки запылали, а Беррингтон, сидевший рядом, обернулся к ней, и на его лице появилась тёплая, почти чересчур милая улыбка. — Джинни права, — заметил он, задержав взгляд своих голубых глаз на старосте чуть дольше, чем требовалось для простого комплимента. — Ты очень красивая. — Он перевёл взгляд на рыжую девушку и добавил: — Вы обе, кстати. У вас… у вас обеих удивительно красивая кожа. Гермиона с изумлением посмотрела на Джинни, её брови взлетели так высоко, будто пытались сбежать с лица. Кожа? Серьёзно? Джинни лишь усмехнулась, но не успела вставить ни слова, как шум паба заглушил громкий голос Дина Томаса, который внезапно оказался на сцене. — Дамы и господа! — проревел он, раскинув руки. — Время для нашего второго легендарного конкурса! Кто быстрее осушит три стакана фирменных напитков «Трёх мётел» — огневиски, тыквенный шторм и медовый сбитень с перцем! Победитель получает бесплатную выпивку до конца вечера! Кто готов? Толпа загудела, несколько человек уже начали проталкиваться к сцене. Джером, сидевший рядом с Гермионой, наклонился чуть ближе, его брови приподнялись от любопытства. — А что за конкурсы тут у вас? Это что, правда пьют на скорость? — О, это только для смельчаков, Беррингтон, — сказала Джинни. — Ты будешь участвовать? Джером усмехнулся, но покачал головой. — Не, я пас. А ты?  — О, я уже тут всех оставила позади, — с улыбкой заметила Джинни, кивнув на метлу, которая стала её заслуженным трофеем. — А вот Герми, знаешь, могла бы нас всех удивить. Она ведь у нас мастер на все руки, правда, Герми?   — Джинни, я не намерена становиться участницей этого балагана.   — Ой, ну ты прям мисс «Я-слишком-хороша-для-веселья», — протянула рыжая, пародируя чопорный тон подруги. — Что, боишься, что твой трон Королевы Зануд пошатнётся, если ты глотнёшь огневиски?   Гермиона фыркнула, но её щёки предательски порозовели, особенно когда она заметила, что Джером, сидящий рядом, слегка наклонился ближе, пряча ухмылку. Джинни, почуяв слабину, как акула кровь, пошла в наступление.   — Мы же не можем допустить, — продолжала она, — чтобы староста Хогвартса вдруг оказалась в центре всеобщего внимания. Вдруг люди узнают, что она умеет веселиться, и у её репутации образуется… трещина.   — Джинни…   — Ой, да ладно тебе! — Уизли наклонилась ближе. — Подумай, как это будет эпично! Староста Хогвартса уделывает всех в пабе! Да ты станешь легендой! Плюс, — она подмигнула, — Джером явно оценит.   Слизеринец, услышав своё имя, кашлянул в кулак, делая вид, что изучает трещину на потолке, но его уши слегка покраснели, выдавая, что он ловит каждое слово.    Гермиона метнула на него быстрый взгляд, и её лицо вспыхнуло, как будто она проглотила целый галлон тыквенного шторма. Она тут же отвернулась, пытаясь скрыть смущение, но Джинни уже торжествующе хмыкнула.   — О, да ты покраснела!   — Хорошо, я согласна! — решительно заявила староста, резко вскинув руку вверх, мгновенно пожалев о своём порыве. Однако даже эта поспешность казалась ей предпочтительнее ещё одной минуты выслушивания нескончаемого потока красноречия от подруги.   Толпа взревела, а Джинни захлопала в ладоши. Ведущий, заметив её, махнул рукой, приглашая на сцену. Гермиона, чувствуя, как её щёки все еще пылают, пробралась через толпу.   На сцене уже стояли трое соперников: долговязый пуффендуец с растрепанной челкой, коренастый парень с Когтеврана, и, к её ужасу, Анджелина Джонсон, которая ухмылялась с таким видом, будто уже держала приз в руках.   Перед каждым участником стояло три стакана: огневиски, тыквенный шторм с его пузырящейся оранжевой пеной и медовый сбитень. Алкогольные пары от бокалов были настолько интенсивными, что опьянение казалось неизбежным даже для тех, кто просто стоял рядом.   Ведущий поднял палочку, и толпа затихла.   — На старт… внимание… пей!   Гермиона схватила первый стакан с огневиски, чувствуя, как её горло сжимается от одной мысли об этом. Первый глоток обжёг так, что она чуть не поперхнулась, её глаза заслезились, а толпа загудела, подбадривая. Она заставила себя проглотить остальное, чувствуя, как жидкость медленно растекается по груди, словно лава. Второй стакан — тыквенный шторм — пошёл легче, его сладковато-терпкий вкус смягчил ожог, и она начала входить в азарт.   К третьему стакану, медовому сбитню, она уже почти не морщилась — перец бодрил, а толпа вокруг орала так, будто она сражалась с драконом. Её сердце колотилось, адреналин бил в виски, и на секунду ей показалось, что победа близко. Но когда она опрокинула последний стакан, Анджелина уже победно вскинула руки, опередив её на долю секунды.   Под рев ликующей толпы Дин Томас, словно пружина, взмыл на сцену:   — Ну что, дамы и господа, вы это видели? Тут только что развернулась такая битва, что бармен уже переписал прайс на напитки! Каждый глоток стоил дороже совести слизеринца, а каждый стакан приближал к славе и позору одновременно. И вот, наш победитель, Анджелина Джонс!   Паб гудел так, будто только что объявили амнистию всем должникам. Победительница подпрыгивала от радости — откуда у неё, скажите на милость, силы после трёх стаканов этой адской смеси? Джордж, похоже, с выбором пассии не просто угадал — сорвал джекпот.    Гермиона спустилась со сцены, ощущая, как пол ведёт себя подозрительно, словно решил поиграть с ней в «качели». Голова кружилась, но, к её собственному удивлению, вместо раздражения или досады расползалось странное, почти хмельное чувство лёгкости. И это при том, что она проиграла.   Паб бурлил: кто-то танцевал, кто-то орал тосты, и вдруг музыка сменилась на что-то медленное, тягучее, с мягкими аккордами, которые будто обволакивали зал.Гермиона, еле держась на ногах, добралась до края танцпола, но её ноги предательски подкосились. Она бы точно рухнула, если бы чья-то рука не поймала её за талию.    Она подняла взгляд и наткнулась на Джерома, чьи голубые глаза смотрели на неё с лёгкой тревогой, смешанной с той же проклятой улыбкой.   — Осторожно, — сказал он, мягко уводя её в центр танцпола. — Давай потанцуем, а то ты сейчас весь паб разнесёшь.   Староста школы кивнула, и его рука уверенно обхватила её талию, крепко, но деликатно, а второй рукой он взял её ладонь, легко переплетая пальцы. Они начали двигаться — медленно, в такт тягучей мелодии, и Гермиона сразу ощутила, как мир вокруг завертелся ещё стремительнее. Танец подразумевал круговые движения, плавные повороты, и это было последнее, что ей сейчас требовалось: каждый шаг отдавался приступом тошноты.   А потом она заметила этот жест: большой палец Джерома скользил по коже её руки, лёгкими, почти незаметными поглаживаниями.   Это было странно, вроде бы невинно, но всё равно странно. Если бы они были ближе знакомы, это можно было бы списать на ласку в разгар танца. Но даже в близких отношениях такое поглаживание большим пальцем казалось каким-то странным, излишним, а сейчас это вообще выглядело слишком интимно для простого предотвращения падения.   Танец оборвался неожиданно быстро, и это стало настоящим спасением: ещё пара кругов — и она бы устроила Джерому незабываемое шоу, разлив содержимое желудка по всему пабу, на радость всей пьяной толпе.     Хотя ей понравилось обниматься с ним — тепло его тела, уверенность в движениях, —  алкоголь действовал на неё подло: внезапно захотелось мужского внимания, простого, без подвоха, чтобы кто-то вот так держал и не отпускал. Странно, как пара стаканов может перевернуть всё с ног на голову, превратить серьёзную старосту в кого-то, кто жаждет поддержки.   Они едва отошли от края танцпола, направляясь к столику, как на них налетела Джинни — вихрь рыжих волос и энергии:   — Так, ребятки, я сваливаю, — заявила она, её голос был подозрительно бодрым. — Очень срочное дело. Джером, ты за главного. Не бросай Гермиону, доведи её до Хогвартса, а то она сейчас в обнимку с фонарным столбом уснёт.   — Я в порядке, — цокнула Гермиона, пошатываясь так, что это «в порядке» звучало как издёвка.   — Да-да, в порядке… — протянула рыжая. — Прямо как Рон, когда говорит, что «не голоден» и уже держит ложку.   — Джером, я же могу тебе её доверить? — спросила она, не сводя глаз с Гермионы.   — Конечно, — коротко отозвался он.   — Доведи её до башни… или до спальни — там уже как карта ляжет, — усмехнулась рыжая. — Но смотри, за мою пьянь отвечаешь головой.   — Я не пьянь! — взорвалась Гермиона. — И вообще, это по твоей милости мне так паршиво. Ты сама меня уговорила! — А надо научиться отделять здравый смысл от моих сумасбродных идей, — ухмыльнулась Джинни. — Помнишь, прошлым летом я предложила пойти в клуб маггловских стриптизеров и подбросить им зачарованные трусы? — Помню. Я сказала «нет». — Верно! — торжествующе ткнула пальцем Джинни. — Тут ты тоже могла сказать нет.   Гермиона мрачно решила, что больше никогда в жизни никуда не пойдёт в компании Джинни — ни за что. Ну, по крайней мере, до следующего раза, пока та снова не уговорит.   Рыжая стерва, она же бывшая подруга, улыбнулась, словно всё идет по её плану, и выскользнула из бара, оставив их вдвоем. Понимая, что тоже следовало бы отправляться к выходу, староста школы, движимая исключительно научным интересом, решила задержаться ненадолго перед дорогой.   Причины были две. Первая — любопытство: хотелось выяснить, не подойдет ли к выходу один темноволосый красавчик-официант, который как раз закончил смену. Конечно, Гермиону это особо не касалось, но Гарри был её другом, и ей совсем не хотелось, чтобы он был в дураках.    Вторая причина была куда прозаичнее: голова всё ещё кружилась настолько сильно, что один неловкий шаг мог запечатлеть её в памяти Джерома как самую запоминающуюся девушку в его жизни. Её всё ещё тошнило.   Бедный парень, наверное, уже пожалел, что связался с гриффиндорками. Он ведь просто искал свою сестру, которая, кстати, так и не появилась. И Гермионе было страшно додумывать, где она могла быть.   В голове тут же вспыхнули серые глаза и мужская рука с массивным перстнем с буквой «М» на талии Мариан. Фу. Просто фу.   Они ещё пару минут просидели за столом в каком-то полусонном молчании. Ни одной новой темы для разговора не нашлось, зато Гермиона успела раз десять убедиться, что официант, к её большому удовольствию, так и не покинул территорию. Джинни, скорее всего, давно ушла по своим загадочным делам, оставив за собой ощущение, что она только что подстроила хитрую многоходовку.    В итоге Гермиона всё-таки поднялась — голова всё ещё плавала, но идти предстояло в компании того самого красавчика, что удержал её от падения на танцполе.   Дорога от Хогсмида до Хогвартса промелькнула незаметно. Джером, едва переступив порог деревни, будто сменил маску: весёлый, лёгкий, смешной. Он так щедро сыпал историями, что Гермиона пару раз едва не сползла на обочину от смеха, и лицо у неё уже начинало ныть от улыбок. Грех было не заметить — парень выглядел чертовски привлекательно. Светлые волосы, растрёпанные ветром, и эта лёгкая улыбка делали его похожим на того самого героя, на которого в кино влюбляется главная умница. И да, Гермиона ловила себя на том, что разглядывает его чуть чаще, чем прилично.   Алкоголь всё ещё делал своё дело — её качало, и пару раз она едва не клюнула носом в землю, но Джером каждый раз ловил её, словно специально тренировался. Вежливый, внимательный, и при этом ни на шаг за границу дозволенного. Хотя, будь честной, в этот вечер именно она была готова эту границу сдвинуть.   В Хогвартс они пробирались почти шпионски — вдоль стен, без звука, избегая малейшего шороха. Минус пятьдесят очков никому из них не улыбался.   — Давай я провожу тебя до гостиной Гриффиндора? Тут темно, не страшно? — тихо предложил Джером, вглядываясь ей в глаза с лёгкой озабоченностью.   — Нет, я сама дойду, — пробормотала она, делая шаг вперёд и тут же едва не потеряв равновесие. — Ой… мне тут недалеко…   — Ладно, хотя бы сову мне пошли, когда доберёшься до своей комнаты, — сказал Джером, чуть склонив голову. — Просто хочу знать, что ты не свалилась где-то по дороге.   — Обещаю.   — Рад был познакомиться, — он протянул руку, явно намереваясь завершить вечер джентльменским рукопожатием.   — Я тоже, — она подала ему руку в ответ, про себя ухмыльнувшись: этот дружеский жест её ничуть не впечатлял. — Спокойной ночи.   — Спокойной, — сказал Джером, наблюдая, как она, слегка покачиваясь, уходит по коридору, прижимаясь к стене, будто та была её лучшей подругой.   Гермиона брела по коридорам, думая лишь о том, как поскорее добраться до своей кровати, обнять кота и наконец-то уснуть. Путь казался бесконечным, а походка — подозрительно похожей на то, как ходят пьяные тролли. Добравшись до портрета, она шепнула пароль, проскользнула внутрь и начала подниматься по лестнице, цепляясь за перила. Шанс свернуть себе шею был процентов девяносто. Дверь комнаты поддалась легко — странно, что не заперта.    — Какого хера ты делаешь, Грейнджер? — голос Малфоя звучал так, будто его только что вытащили из приятного сна и бросили в ледяную воду.   Девушка беззаботно прошла внутрь, не вполне понимая, какая сила привела её сюда, но подчиняясь ей целиком и полностью. Решив сегодня ни в чём себе не отказывать, просто делать то, что хочется, следовать своим желаниям.   — Знаешь, я уже и не против, если ты переедешь в соседнюю комнату, лишь бы ты перестала ломиться ко мне, — продолжал он, потирая глаза.   Гермиона, едва держась на ногах, шатаясь, направилась к кровати Драко. Она почти бессознательно опустилась на край матраса, не отдавая себе отчёта в том, что делает. И тут её мозг подкинул кадр, как Мэриан провернула что-то похожее и едва не довела Малфоя до инфаркта.   Малфой аж заткнулся, когда увидел, как Гермиона стянула свитер, а затем, немедля, расстегнула джинсы и торопливо стащила их. Она предстала перед ним в одном нижнем белье: лифчик и трусики по цвету не совпадали. Зачем он обратил на это внимание, сам не понял. Безрассудная гриффиндорка невозмутимо скользнула под одеяло, уютно расположившись рядом с ним.   — Где ты так нажралась, Грейнджер?   — Я была на дне рождения Сьюзен Боунс, — сказала она, поворачиваясь на бок и заглядывая ему в глаза.   — Кто это такая?   — Девочка с Пуффендуя.   — Значит, не симпатичная, я только хорошеньких оттуда знаю, сказал Малфой, положив подбородок на руку. — Зачем ты сюда пришла, Грейнджер?   — Спать.   — И что, во всём Хогвартсе ты не нашла другое койко-места, кроме как у меня?   Видит Салазар, Драко мечтал вышвырнуть эту зануду. Прямо тянуло — взять, поднять, донести до двери и вышвырнуть к чёртовой матери. Каждый раз мысленно отсчитывал: «Ещё пять секунд — и всё, пинок под зад». Но не делал. Чистое любопытство: а что она отчебучит дальше? Сегодня Грейнджер вела себя так, будто кто-то подлил ей в кровь хаос.   — Ты обнимешь меня… как тогда? — тихо спросила она, чуть приблизившись.   — Нет.   — Мне хотелось бы, чтобы ты меня обнял, — сказала она с тяжелым вздохом.   Драко буквально физически ощутил её чувства — это было искренне, даже более чем. Влюблённость гриффиндорки уже давно не удивляла, но сейчас её мерзопакостное признание вывернуло его наружу. Внутренний голос, который ещё недавно настаивал на том, чтобы поскорее выпроводить её, внезапно затих. Он просто не мог, не мог этого сделать, хотя это было легко: взять за шкирку и выкинуть вон.   Слизеринец демонстративно отодвинулся, всем своим видом показывая, что не намерен идти у неё на поводу. Он и так слишком многое ей позволил, сдался, и каждый новый шаг навстречу ей казался всё более опасным. Тем не менее, он не смог удержаться и медленно повернул голову, встречаясь взглядом с её глазами.   Он, не отрываясь смотрел на неё, на её глубокие карие глаза с золотыми искорками, как тогда, когда он сам попросил её остаться, за каким-то хером… Его взгляд задержался, тело напряглось, и желание прикоснуться к ней стало почти невыносимым.   Всё это казалось рискованным и безумно неверным.   Грейнджер резко напряглась, в глазах промелькнул страх. Она вскочила, рванула прочь из комнаты.   — Да что случилось? — удивлённо спросил он.   Через секунду раздались быстрые шаги, ведущие в сторону туалета. Вскоре оттуда послышалось приглушённое бульканье.   «Великолепно, теперь её тошнит— последнее, что мне было нужно!» — слизеринец с досадой хлопнул себя по лбу.   Резкий звук удара заставил Драко мгновенно подскочить с кровати. Гриффиндорская зануда, растянулась на полу ванной, в одном нижнем белье, а волосы рассыпались вокруг головы. Зрелище впечатлило, совладав, с собой, он вернулся обратно в спальню. Драко схватил первую попавшуюся футболку и снова оказался рядом с ней.   — Давай поднимайся, — сказал он, протягивая руку.   Она медленно приоткрыла глаза, и её лицо мгновенно залилось краской. Руки нервно задёргались, пытаясь прикрыть наготу. Неужели опомнилась, все это вызвало у Малфоя неподдельную ухмылку.   — Поздно краснеть, Грейнджер, я уже всё посмотрел, — сказал Малфой, снова окинув её взглядом. — Подними руки, — коротко приказал он.   Девчонка послушно подняла руки, позволяя ему надеть футболку. Когда ткань коснулась её кожи, Драко почувствовал лёгкое покалывание в пальцах. Только потом он понял, что, натянув на неё футболку, оставил свои руки на её бёдрах.   Она его заводила, и это всё больше становилось проблемой.   Отгоняя лишние мысли, он решительно поднял её на руки. Заучка вздрогнула, но быстро обвила шею слизеринца тонкими руками и прижалась головой к его груди, закрыв глаза. Устроилась она удобно, он был в этом абсолютно уверен.   Устроив гриффиндорку на кровати, Драко сам рухнул рядом. Она тут же прижалась спиной к его груди, а он обвил её талию так, будто это происходило каждый день. Голос здравого смысла в его голове тихо закашлялся, махнул рукой и куда-то свалил.   К чёрту всё!   Он мысленно усмехнулся, вспомнив, как удачно решил не звать к себе на ночевку Гринграсс. Объяснить появление грязнокровки посреди ночи у него в спальне казалось нереальным.   Голова пошла кругом, Грейнджер, взбесилась, она начала елозить своей наглой попкой, которая и без того находила приключения на ровном месте, ровно по тому месту, куда приличные девушки без предупреждения не елозят.   «Салазар, молю, приведи меня в чувство! Я на грани — готов трахнуть грязнокровку!»   «Она же грязнокровка, грязная»   «Малфой, остановись»   Рука сама скользнула вверх, под ткань её футболки. Пальцы уверенно нашли край лифчика, отодвинули его, и ладонь жадно сжала тёплую упругость. С губ грязнокровки вырвался тихий, но совершенно неприличный стон.   И вот это было зря. Очень зря. Потому что если до этого в голове ещё мигали жалкие искры разума, то теперь там осталась чистая пустота. Ни здравого смысла, ни голоса, только глухой гул желания, от которого тело жгло изнутри.   «Я хочу грязнокровку»    «Грязнокровка хочет меня»    «Что будет от одного раза?»     Вторая рука, словно не спеша и смакуя каждый сантиметр, поползла вниз, скользя по плоскому животу и задевая чувствительную кожу бёдер. Пальцы на секунду остановились на краю трусиков, и он отчётливо почувствовал, как ткань уже промокла от её возбуждения. Кончики пальцев едва коснулись этой влажной границы, и девчонка выгнулась, как будто её пронзило разрядом.   «Грейнджер, текла...»   Это стало завершающим аккордом: рядом с ним не было никакой грязнокровки, а лишь очаровательная и невероятно притягательная девушка, которая будоражила его, вознося его на вершину блаженства.   Карие глаза распахнулись так широко, будто она и сама не верила в происходящее, когда его пальцы нашли дорогу сквозь влажное тепло и коснулись чувствительных складок. Он скользнул по ним медленно, изучающе, словно хотел запомнить каждую линию, каждую реакцию. Когда подушечки пальцев нащупали крошечный напряжённый бугорок, заучка тихо выдохнула, губы приоткрылись, а дыхание стало рваным. Слизеринец начал лёгкими, дразнящими движениями массировать его — не спеша, но с той безжалостной точностью, от которой у неё предательски подрагивали колени, даже лежа.   Стоны самой прилежной ученицы в школе завораживали его, словно музыка, и казались ему самым прекрасным звуком, который он когда-либо слышал.   И он хотел ещё.   Каждый её стон, он так хотел её.   — Тебе нравится? — тихо спросил он, прикасаясь губами к её шее.   — Да… Драко… Продолжай, не останавливайся.   Это было чистое безумие. Её страстные стоны, смешивающиеся с его именем, разжигали огонь, а её просьбы о продолжении сбивали с толку все оставшиеся ограничения. Которых на хуй и не было уже.    «Один раз трахну, и всё»   «Ничего не будет»   «Может, никто и не узнает»   «Да и вряд ли она сочтёт за честь, когда её нагибает пожиратель смерти» «Она будет молчать»   — Ты за этим сюда пришла, да, Грейнджер? — он усилил давление на клитор.   — Я пришла просто к тебе — её голос дрожал, прерываемый тяжёлыми вдохами.   — Повтори.   — Что?    — Повтори моё имя.    — Драко. —  покорно простонала девушка.   Он больше не мог сдерживаться — желание разлилось по венам горячей волной, проникая в каждую клеточку, стирая границы между разумом и инстинктами. Внутри клокотала буря — смесь ярости, вожделения и какой-то первобытной жадности, от которой дыхание стало тяжелым, а сердце билось так, будто вырывалось из груди. Ткань пижамных штанов предательски натянулась, выдавая его состояние. Он даже не пытался притормозить — одним резким, почти хищным движением схватил её, и мир для них обоих перевернулся. Гермиона оказалась на спине, распластанная под ним, а он навис сверху, впиваясь взглядом так, словно собирался не просто коснуться, а завладеть ею целиком.   Эта картина впечатлила его: школьная заучка с раздвинутыми ногами и на прочь мокрыми трусами, вполне могла стать его любимой сексуальной фантазией.   Потому что больше он это повторять не станет.   Никогда.    Малфой сделал несколько похлопывающих движений по клитору. Потом повторил движение чуть настойчивее, как будто проверяя её пределы, и в этот момент она запрокинула голову, выдавая себя с головой. Всё её тело отзывалось на его ритм, словно между ними возникла невидимая, но очень прочная связь.   Это было ахуенно, теперь казалось, что именно кончающая заучка стать его главной сексуальной фантазией.   Даже самое лёгкое её дыхание и короткий стон вызвали у него внутреннюю дрожь.   «Блять, она была хороша».   «Сейчас такая влажная, горячая, с затуманенными глазами от алкоголя»   Алкоголя... Эта мысль словно нож вонзилась в его голову.   «Её оправдание — опьянение, а твоё что, дурак?»   — Грейнджер... — голос прозвучал тихо, почти угрожающе. — За всё, что сейчас произойдет, ответственность ляжет только на тебя.   Она еле открыла глаза, вероятно, ничего не соображая. Интересно, понимает ли она, что раздвигает ноги перед пожирателем смерти? Вот просто интересно.   — Ты будешь смотреть, поняла? — скомандовал Малфой, а та прикусила губу. Он спустил пижамные штаны, обнажая член.   Гриффиндорка вздрогнула, когда он провёл по ней всей длиной, но не входя. Этот жест не был ни ласковым, ни грубым — просто констатацией его правил игры.   Он скользнул коленом между её бёдер, мягко, но настойчиво разводя их шире, пока не занял всё пространство. Его бёдра двигались с отмеренной хищной точностью, имитируя движения, чтобы давление падало на клитор. Входить он по-прежнему не собирался.Малфой чуть наклонился вперёд, прижимая её к матрасу собственным весом, и ладонью на талии контролировал каждый её импульс, не давая изменить ритм. Её бёдра подрагивали, пытаясь подстроиться, а он лишь крепче зафиксировал её, заставляя следовать заданному темпу, будто играя на собственных правилах.   Грязнокровка начала скулить, точнее, стонать.   — Я не стану это делать, Грейнджер, я не могу, — он тяжело сглотнул, — но ты должна смотреть.   Она обожгла его таким похотливым взглядом, что казалось, вытянула из него всю душу. Это была не та занудная, деревянная девчонка. Это была другая. Горячая. И очень сексуальная.   Грейнджер провела рукой по всей его длине, неровно, будто наощупь, словно пытаясь понять, как правильно, и именно эта лёгкая неуверенность сделала момент ещё более острым. Малфой успел подумать, что это чересчур медленно и неуверенно, но уже в следующую секунду это перестало иметь значение — что-то в её касании зацепило его так, что все прочие мысли исчезли.   Она сменила темп — движения стали увереннее, настойчивее, будто каждое новое прикосновение добавляло ей опыта прямо в моменте. Пальцы уже не просто скользили, а выстраивали свой ритм, от которого по его позвоночнику пробегала дрожь. Он чувствовал, как в груди нарастает жар, а дыхание становится тяжелее, и теперь уже он ловил себя на том, что ждёт её следующего шага так же, как в шахматной партии ждут решающего хода, зная, что он поставит мат.   «Да чтоб тебя, Грейнджер…»   Вся ситуация кричала о недопустимости происходящего — и именно поэтому казалось ещё слаще.   Драко стиснул зубы, пытаясь удержать контроль, но ее взгляд — этот проклятый, горящий взгляд Грейнджер — лишал его всякой способности эволюционироваться. Она завладела его разумом. Настолько, что порой казалось, что верховодит вовсе не Малфой, а она, искусно ведя свою игру. Коварная ведьма закусила губу, и Драко практически застонал, уже самостоятельно работая рукой, водя вверх-вниз по своей плоти.    Драко чувствовал, как его сердце колотится, отдаваясь куда-то в висках, в то время как его рука продолжала двигаться, почти механически, подчиняясь ритму, который она, черт возьми, задавала своим присутствием.   «Блять, Грейнджер была бесподобна» «Странно было в этом признаться, но факт» «А её раскованность — от алкоголя, правда, но всё равно» Но как же ему это все нравилась!  Она смотрела и закусывала губу, смотрела и закусывала.   Это как раз то, что и было нужно.   Он ускорил движение рукой, уже не в состоянии остановиться. Ее близость, ее запах, ее проклятая уверенность — все это сводило с ума. Грейнджер, эта чертовски умная, чертовски невыносимая ведьма, сейчас была центром его вселенной, и он ненавидел себя за это. Но ещё больше он ненавидел то, как сильно ему это нравилось.   Ещё немного.   — Быстрее, Грейнджер, задери футболку, — прохрипел он, и она покорно выполнила приказ.   Он кончил, глядя прямо в её карие глаза с золотыми искорками, излился ей живот и все ровно замарал футболку. Досадно.   Это было ахуенно, кончать, глядя в её глаза, ему определённо понравилось, и непонятно, почему он раньше об этом не подумал. Он давно знал, что она ему симпатизирует, затащить её в постель — как два пальца об асфальт.   Как показала практика, и тащить не надо — самодоставка, вот пожалуйста.   Он наклонился над ней, тяжело дыша.   Эйфория быстро сошла на нет, и сознание внезапно захлестнуло тяжестью содеянного. Грейнджер уже не казалась привлекательной, напротив, она вызывала отвращение. Его начало тошнить, казалось, каждая клетка тела пропиталась грязью — её грязью.   «Сука»   Малфой стремительно схватил палочку и ликвидировал последствия преступления, очищая себя, живот заучки и свою футболку, которую он так неблагородно зафаршмачил.   Он резко отстранялся, сползая вниз, и прилег рядом, чувствуя, как сердце гулко бьётся в груди. Напряжение нарастало, и внезапно окружающий мир показался чрезмерно ярким и шумным. Его взгляд нервно заметался по комнате, пытаясь уловить суть происходящего.   — Ты в порядке? — тихонько поинтересовалась она, нежно касаясь его плеча.   — Отвали! — резко произнес он, сбрасывая с себя её руку и отворачиваясь прочь, накинув одеяло на голову.   — Я что-то сделала не так?   — Грейнджер, ты тупая! — рявкнул он, не сдерживая эмоций. — Я же сказал: отвали!   — Но… — начала она, но он перебил её.   — Не «но»! — крикнул он, его голос звучал глухо в тишине комнаты.   Он пытался убедить себя, что это просто случайность, сиюминутная слабость, которая ничего не значит. Но чем яростнее он внушал в себя эту мантру, тем яснее понимал: никакая это не случайность. Это был выбор. Его выбор. И это бесило сильнее всего. Всё это нужно было немедленно выжечь, забыть, обесценить, пока не поздно.   — Это не считается, это не считается, — бормотал он себе под нос, отчаянно вдалбливал в себя эти мысли.   — Что не считается? — снова послышался её тоненький голосок.   Да, когда же она угомонится? Достала. Он внезапно поднялся — от его стремительного движения гриффиндорка аж дернулась, но быстро вернулась в состояние самообладания. Их взгляды встретились — она казалась достаточно спокойной, разве что лёгкий отблеск тревоги промелькнул в глазах. Стараясь не обращать внимания на её холодную невозмутимость, но это кольнуло. Немного. Он процедил сквозь зубы:   — Слушай сюда, сегодня ты можешь остаться тут, но это в последний раз. Больше никакого контакта между нами.   Сделав глубокий вдох, он добавил:   — Ни-ка-ко-го, — он раздельно, почти зло проговорил каждое слово, демонстративно шевеля пальцем перед её лицом. — Что случилось сейчас, забудь. Представь, что этого не было.   — Драко, — ещё одна неудачная попытка коснуться его руки, но он снова её пресек.    — И даже близко не подходи, ни-ког-да, — ледяной тон его голоса прорезал воздух. — Максимум по делам старостата. И десять раз подумай, нужно ли тебе это. Поняла меня?   — Поняла, — ответила она спокойно, почти безучастно.   — Больше ничего подобного не повторится, ты запудрила мне мозги... Ты тупая... грязн...— он осёкся, не в силах выдержать её взгляд, снова отвернулся.   «Слабак».   Гермиона приблизилась, нежно провела рукой по его светлым волосам, прижавшись к его спине и обхватив его талию.    — Грейнджер, я что только что сказал?   — По-моему, твои правила начнут действовать завтра, — ответила она тихо, но твёрдо. — Ведь ты сам разрешил мне остаться сегодня.   Драко тяжело вздохнул, но ничего не ответил. Он не обнял её в ответ, но и с места не сдвинулся, позволяя себе постепенно погружаться в сон в теплых объятиях ненавистной ему гриффиндорки.  

 

***

Гермиона стремительно шагала по коридорам Хогвартса, чувствуя, как пульсирует головная боль. Алкоголь — зло, эта мысль стала её первым разумным выводом за сегодняшний день. Она опоздала во все щели, проспала. Проснувшись, увидела, что Малфой уже ушёл, мог бы и разбудить, придурок. Идти на завтрак не имело смысла — всё равно не успевала. Поэтому она поспешила прямо в кабинет трансфигурации, надеясь хоть немного подготовиться к уроку. Вчера она впервые в жизни не сделала домашнее задание, и это казалось настоящей катастрофой.   — Гермиона! — донёсся голос откуда-то издалека. Она обернулась за ней шел Джером Беррингтон, милоулыбался, выглядел свежо, явно выспался.   — Как самочувствие? Голова не болит?   — Болит, —девушка поморщилась, массируя виски. — Более чем.   — Есть одно проверенное зелье, быстрое и эффективное. Могу приготовить, будешь как новенькая.   — Не хотелось бы доставлять хлопоты…   — Пустяки, мне не трудно, — Джером улыбнулся, скользнув взглядом по её лицу. — Хотя, признаться честно, я ожидал увидеть тебя в худшем состоянии.Кстати, почему ты не отправила мне сову вчера?   — Какую сову? — бровь девушки вопросительно взлетела вверх.   — Ну, ты же обещала известить, как доберёшься, чтобы я не волновался.   — Прости, забыла, — Она покачала головой, стараясь стряхнуть воспоминания прошедшей ночи. — Пришла и сразу уснула.   — Ладно, прощаю, — Джером добродушно похлопал её по плечу. — Пойду искать сестру, пока не начался урок. А тебе зелье принесу позже.   Гриффиндорка задумчиво проводила глазами Джерома, пока тот удалялся по коридору, в голове не укладывалось, как такой милый парень, ну правда милый, мог попасть на Слизерин.   — Привет, мисс ночная искательница приключений!? — ехидно прокричала Джинни, прерывая её размышления.   Гермиона вздрогнула, громкий тон подруги не понравился от слова совсем, да и обстоятельства начали подбешивать: ей дадут сегодня дойти до кабинета или нет?   — Чего ты так кричишь?   — А чего ты так краснеешь?    — У меня голова болит, Джинни.   — Кто бы мог подумать, оказывается, я поставила не на того блондина. —с азартом вставила рыжая бестия. Гермионе даже показалось, что ещё немного — и та начнёт прыгать от возбуждения. — Ты вчера так и не вернулась в свою комнату.    — Наверное, я потерялась в коридоре, — сухо ответила Гермиона, пытаясь игнорировать очевидные намёки подруги.     — О, я просто подумала, что, возможно, ты нашла себе занятие поинтереснее, чем сон.   — Если бы это было так, я бы точно не рассказывала тебе первой, — отрезала Гермиона, метнув в подругу пронзительный взгляд и закатила глаза, показывая, что её штучки тут не работают.   — Хватит уже, Герми! Я все утро гадала: куда же наш смазливый новичок тебя уволок? А он, бедняжка, и сам не в курсе, что успел похитить.   — Подслушивала?   — Я бы так не сказала, просто оказалась в нужное время в нужном месте.   Игривый настрой рыжей подруги был неуместен. Голова трещала по швам, Гермиона еле сдерживалась, чтобы не закричать.   — Я вчера ночевала в гостиной старост, у меня там есть своя личная комната, —она почти растягивала по слогам, — если ты там что-то надумала себе, то можешь начинать раздумывать. Меня крайне задевает такое отношение, — последние слова она просто пропитала нотками разочарования, сама, дивясь своему таланту так нагло врать.   И опять же, где она тут врала? Ночевала она в гостиной старост, и комната действительно существует. Остальное— это просто детали, кому они нужны.   Веселье мгновенно исчезло с лица её рыжеволосой приятельницы, и та опустила взгляд в пол, виновато кусая губу. Не успела Гермиона насладиться своим искусством убеждения, как по коридору раздались уверенные шаги. Она поняла, кто идёт, ещё до того, как увидела его. Эта мысль ужаснула её: до чего она докатилась, если теперь узнаёт его даже по шагам.   Драко Малфой двигался с особой грацией и надменностью, которая выделяла его среди остальных учеников. Его манера держать спину прямо и слегка наклонённую голову создавала впечатление скрытого превосходства. Гермиона ненавидела это в нём, потому что, когда он так делал, хочешь не хочешь, но начинаешь чувствовать свою неуместность. Это бесило.    Следом за ним тянулся его змеиный эскорт: Тео и Блейз шли бок о бок. Позади всех, изо всех сил стараясь не отстать, семенила Пэнси Паркинсон, её тоненькие ножки едва поспевали за широкими шагами парней, на их фоне она выглядела несколько комично.   Гермиона мобилизовала всю свою волю, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица и продемонстрировать абсолютное равнодушие к появлению слизеринца. Ей казалось, что это несложно — достаточно лишь ответить ему взаимностью. Для Малфоя было привычным делом проходить мимо гриффиндорки, высоко задрав нос и ни разу не взглянув в её сторону.   Но сегодня что-то пошло не так. Её будто пронзил электрический разряд, когда она встретилась с серыми глазами слизеринца. Этот миг длился всего мгновение, но для Гермионы он показался бесконечностью.   Компашка прошла быстро, оставив за собой лишь эхо шагов, а девушка так и осталась стоять в ступоре, зачарованная этими совсем не привлекательными серыми глазами.   — Хм-хм, — Джинни деликатно кашлянула в кулак, пытаясь привлечь внимание подруги.   На её лице больше не было и намёка на вину; напротив, одна бровь приподнялась, а на губах заиграла насмешливая ухмылка, ничуть не хуже, чем у самого Малфоя.   — Между нами ничего нет, — поспешно оправдалась Гермиона. — А я ничего и не говорю. — Больше нет… — голос дрогнул, слова сами сорвались с губ.   — Ох, Герми, — настрой подруги снова изменился, и она тут же схватила её в охапку, будто боясь, что та сбежит.   Гермиона уткнулась лицом в рыжую шевелюру подруги, пытаясь спрятаться от всего мира. Открываться вот так действительно казалось отличной идеей — это было именно то, что ей нужно. Ни Гарри, ни тем более Рон не смогли бы её понять, вероятно, только усугубили бы ситуацию. Но Джинни... С ней всё иначе.   — Ну и как тебя занесло в клуб поклонников Драко Малфоя? — попыталась пошутить младшая Уизли. — Хотя, честно говоря, я уже боюсь услышать ответ...   Не самая умная ученица школы издала тихий, нервозный смешок и глубже погрузилась в объятия рыжей подруги, ища утешение. Внутри неё словно что-то сломалось, и слёзы неудержимо покатились из глаз. Все её внутренние установки, которые она так настойчиво выстраивала, в одно мгновение рухнули, разбившись вдребезги от одного взгляда дурацких серых глаз.   Она почти уговорила себя, что эта история с Малфоем больше её не волнует, особенно после недавнего обещания самой себе, что всё кончено. Но, как водится, сама же его и нарушила. А тут он взял и поставил точку, и вроде всё правильно, но до ужаса обидно. Глупо, конечно, думать, что у них были какие-то отношения, только тонкая ниточка странного… чего-то. Но потерять даже её оказалось невыносимо больно.    Его холодный уверенный тон говорил ясно и чётко: точка поставлена навсегда, и сомневаться в этом не приходилось.   И от этого стало только хуже.   — Джинни, я полная дура, да?   — Нет. Когда сердце влюбляется, разум молчит. Просто это же Драко Малфой, такой паразит, что надо прямо постараться поискать, чтобы найти хуже. Ты что, решила прыгнуть в бассейн с акулами, потому что тебе показалось, что одна из них мило улыбается?   Гермиона ничего не хотела комментировать, а Джинни и не ждала ответа. Она вообще больше не мучила её вопросами, не лезла в душу, а просто была рядом, как настоящий друг. Гриффиндорка не помнила, сколько они ещё так простояли, только вот по итогу она опоздала на урок, где потом её присутствие было скорее номинальным: тело сидело, а мысли гуляли между чёрной тоской и серыми глазами.   Трансфигурация пролетела мимо, как пустой поезд. Она уже закидывала учебники в сумку, когда в тишине раздался холодный голос: — Мисс Грейнджер, прошу вас задержаться.   Всё внутри перевернулось, словно земля ушла из-под ног. Неужели директриса заметила её пассивность на уроке и теперь хочет обсудить это? Что нельзя простить ей эту шалость и взять во внимание, сколько лет её безупречной учёбы?   Достали все.    Гриффиндорка медленно приблизилась к столу директрисы, изображая уверенность, которую никто бы даже за конфету не купил. Прямо день тотального провала.   — Мисс Грейнджер, я хотела поговорить с вами об экзаменах...   — Простите, мадам, — резко вставила Гермиона, начиная тараторить — Я обязуюсь приложить максимум усилий и сдать экзамены идеально! Просто сегодня я неважно себя чувствую.   — Прошу вас, дайте мне сказать, — уверенно перебила Минерва.   Гриффиндорка осеклась, поняв, что опять ляпнула лишнее, и кивнула директрисе, мысленно молясь, чтобы губа, которую она неустанно покусывала, не отвалилась насовсем.   — У меня есть для вас интересное предложение. Я хотела бы рекомендовать вас на должность в Министерстве Магии, — она сделала эффектную паузу — в Отдел Тайн.   Гермиона уставилась на неё, словно услышав что-то невозможное. Её рот открылся от удивления, а глаза стали ещё больше. — В Отдел Тайн?! — она почти прошептала, не веря своим ушам. —  Но... туда же не берут тех, кто только окончил школу!   — Школа имеет право ежегодно выдвигать одного студента на работу в Министерство. И я ни секунды не сомневаюсь, что в этом году это место должно принадлежать нашей лучшей студентке, самой умной ведьме вашего курса.   — Директор Макгонагалл, я невероятно благодарна за вашу веру в меня, но правда ли это возможно? — тихо спросила Гермиона, стараясь скрыть дрожь и смущение в голосе. — В конце концов, обычно кандидаты тратят годы на подготовку, прежде чем попадают в Отдел Тайн.   — Всё это станет возможным, если вы успешно сдадите экзамены, хотя в вашем успехе я не сомневаюсь, — директор Макгонагалл положила на стол свиток и подвинула его к Гермионе. — Чтобы попробовать себя на эту должность, вам предстоит ещё сдать несколько дополнительных дисциплин и тестов. Лучшая ученица школы с трепетом взяла предложенный ей свиток и начала внимательно изучать его. Сначала всё казалось знакомым: привычные предметы, которые она знала и любила, тут же вызвали в голове яркие картины успеха и новой должности. Но когда она добралась до последней строки, её дыхание перехватило. — Дуэль? — прошептала она, чувствуя, как ладони становятся влажными. — Но я ведь не боевой маг.   — Мисс Грейнджер, я понимаю ваши переживания, — сказала директриса. — Дуэль, непростое испытание, но у вас есть время подготовиться, и я уверена, что вы справитесь. — Я… я приложу максимум усилий, чтобы оправдать ваши надежды, — прошептала девушка, не веря в собственные слова.   Директриса, видимо, ничего не заметила и лишь благосклонно наклонила голову, после чего Гермиона двинулась к двери, ощущая себя ещё более дезориентированной, чем при входе.    Возможность стать частью Отдела Тайн представлялась ей настоящей манной небесной, однако сложность заключалась в том, как за короткий срок преобразоваться из неловкой и медлительной ученицы в проворную и успешную волшебницу. Для успеха необходимы были изворотливость, быстрота реакции, умение владеть телом — всё то, чего Гермионе всегда недоставало. Экзамен по полётам на метле она сдала на первом курсе благодаря чудесам Мерлина, заслужив высший балл скорее за теорию, чем за практическое мастерство.   Ну кто мог ей помочь? Кто?   Первой мыслью Гермионы был Гарри. Он ведь настоящий герой, сумевший одолеть могущественного тёмного мага. Правда, его боевой стиль основывался на стремительных атаках, чтобы скорее обезоружить противника, и это срабатывало на ура, но для экзаменационных дуэлей требовалось нечто совсем другое.   Северус Снейп был вторым кандидатом, идеальным выбором среди всех возможных вариантов. Но тут было одно "но", местонахождение профессора оставалось загадкой, а его физическая форма оставляла желать лучшего.    От досады хотелось стукнуть себя по лбу.   Поразмыслив немного, она решила всё-таки обратиться к другу. В конце концов, Снейп передавал ему свои знания, возможно, будет какой-то толк. Сама она точно не справится. К её радости, она встретила избранного на входе в гриффиндорскую башню.   — Э-э... Гарри, — начала Гермиона, пытаясь привлечь его внимание. — Могу я... поговорить с тобой минутку? Гарри Поттер замер на месте, но вместо того, чтобы повернуться к ней, он продолжал смотреть вперёд, словно стараясь избежать прямого контакта глазами. — Извини, — произнёс он тихо, не поворачиваясь. — Сейчас не самое подходящее время. Мне нужно идти.   — Но... — попыталась она возразить, но тот уже начал удаляться, быстро двигаясь вдоль коридора. Время от времени он бросал короткие взгляды через плечо, словно проверяя, не идёт ли кто-нибудь следом.   Странности Гарри в этом году стали нормой. Если бы в школе проводили конкурс «Мистер Загадка», победитель был бы очевиден.   Гермиона действительно пыталась подавить желание идти за ним, не хотелось бы, чтобы ситуация повторилась, как с Малфоем. Но, тщательно обдумав все доводы, она в конце концов добавила легкомысленное замечание, что просто переживает за друга, и спокойно двинулась следом.   Гарри Поттер шагал по коридорам Хогвартса с видом заговорщика, и его поведение выглядело крайне подозрительно, даже чересчур. В каждом его шаге чувствовалась странность, которую невозможно было не заметить. Если он хотел пройти скрытно, то получалось у него из ряда вон плохо.   Они добрались до коридоров третьего этажа, и избранный внезапно остановился возле статуи Одноглазой ведьмы, гриффиндорка, затаив дыхание, отступила назад, прячась за углом. Сердце её бешено колотилось, когда она наблюдала за его неуверенными движениями. Внезапно Гарри повернулся в её сторону, и девушка испугалась, что он её заметил. Но, к счастью, его взгляд скользнул мимо, не задержавшись на её укрытии.   — Ты тут? — произнес он, обращаясь неизвестно к кому.   — Ты опоздал, Поттер. — послышался недовольный тонкий голосок, который Гермиона узнала мгновенно, и её удивлению не было предела.    Из тени вышла Пэнси Паркинсон, это было нечто невозможное — увидеть этих двоих вместе, столь же невероятно, как встретить Дамблдора и Волдеморта на чаепитии.   — Я… я торопился как мог, прости меня — начал оправдываться он, словно школьник, попавшийся на месте преступления. — Это не оправдание, — сухо отрезала слизеринка.   «Они что, общаются? Как такое вообще возможно?»   Гриффиндорка ломала голову, она не могла найти ни одного логичного объяснения, которое помогло бы разобраться в происходящем. Что между ними может быть общего? Они даже словом не обменивались. Единственными взаимодействиями между ними были лишь колючие взгляды со стороны Паркинсон, выступающей в роли группы поддержки Малфоя. Гарри же её просто игнорировал, и правильно делал.    Что же изменилось сейчас?