Глава 14. Сделка на нервах.

Как же горько осознавать, что заклинание «Обливиэйт» нельзя использовать на себе, а так хотелось стереть из башки этот сюр, разворачивающийся прямо на глазах. Это было нелепо, абсурдно и просто вопиюще неправильно. Гарри Поттер, что-то неразборчиво шепча, притянул Пэнси Паркинсон к себе и заключил в объятия. Она, слегка сморщившись, всё же уступила.   А затем — о, держите меня! — они вляпались в поцелуй.   Гарри Поттер и Пэнси Паркинсон поцеловались, они вцепились друг в друга, словно хотели добить этим единственную свидетельницу этой катастрофы.   — Прости меня, — снова прошептал Поттер, на мгновение оторвавшись от поцелуя.   Как посчитала Гермиона, её друг извинился перед Паркинсон уже два раза, что было на два раза больше необходимого.   «Гарри Джеймс Поттер, ну какой же ты мудак!»   Злющая гриффиндорка едва не выплюнула глаза от собственного желания броситься вперёд и устроить этим двоим взбучку. «Влюблённые», наконец, прервали свои ласки, юркнули в потайной ход и скрылись за спиной статуи.   Сердце разрывалось от боли; оправдать поступок лучшего друга казалось невозможным. Неужели все парни такие? Рон предал её доверие, Малфой изменял — Астории, а теперь и Гарри подвёл Джинни, и за последнюю было обиднее больше всего.   Любопытство — зло, и вот, видимо, это её второй «умный» вывод за день. Информация висела в воздухе, как токсичный дым, и она не знала, с кем поделиться: рассказать Джинни? Та не заслуживает предательства, она лучшая подруга. Но Гарри был для неё важен не меньше, а мысль о том, что она может подставить его, рвала мозг на клочки. Каждый вариант казался плохим, и весь её внутренний мир напоминал крутящийся в стиральной машине коктейль из злости, обиды и странного чувства… ответственности.   Развернувшись, Гермиона медленно поплелась в сторону Гриффиндорской башни. Голова пульсировала от боли, мысли кружились в замкнутом круговороте, и казалось, что выхода нет.   «А вдруг это вообще был не Гарри, а кто-то, прикинувшийся им под оборотным зельем?» Надежда оправдать друга всё ещё теплилась в её сердце.  «В этом была логика»   «Гарри Поттер никогда бы так не поступил с Джинни»   «Пэнси Паркинсон ни за что не связалась бы с кем-то, кто не из Слизерина и не чистокровный»   «Её лучший друг не подходил ни под один критерий».   «Может, это вообще Малфой был?»   «А что? Он вполне мог».   Гермиона резко оборвала себя, её сердце болезненно дрогнуло. Вариант, где Малфой целует Пэнси, не устраивал её ещё больше, более того, этот вариант был хуже, намного хуже.   Она остановилась, глубоко вдохнула и изменила курс, будто следуя внутреннему компасу, ведущему к единственному спасению — книгам. Возвращаться в башню не имело смысла: в общей комнате с Джинни каждый взгляд, каждое слово рисовали бы в её голове Гарри и Пэнси снова и снова. А стопки с обложками и шуршащими страницами могли стать её тихим укрытием, личной зоной эвакуации. Там можно было утонуть в строках, пока реальность не успеет догнать.    Чтение не меняло обстоятельств, но давало передышку: занять разум и тело, дать мозгу шанс на перезагрузку. Смягчив тревогу убеждением, Гермиона, решила, что решение придет, но лишь потом, не в спешке и не в сегодняшнем дне.   Очутившись вновь в своём убежище среди стеллажей, гриффиндорка привычным жестом уселась за любимый стол и аккуратно разложила перед собой потрёпанные страницы старинных свитков. Зал наполнился особенным запахом древних фолиантов, пропитанных вековой мудростью.   Для неё эта библиотека давно перестала быть просто книгохранилищем — она стала убежищем, где можно найти покой и безопасность. И сейчас, среди бесконечных рядов переплетённых томов, Гермиона обрела гармонию и свободу, чувствуя себя защищённой от внешнего мира за стеной книг, которые оберегали её душу от жизненных бурь.   Как вдруг… Чья-то рука с грохотом приземлилась на стол, и Гермиона тут же заметила массивный перстень с выгравированной «М». Она подняла глаза — и вот он, Драко Малфой, собственной персоной.   — Грейнджер, ты что, всё ещё девственница? — выпалил он, не утруждая себя ни тенью вежливости, ни каплей такта.   Девушка окаменела. Кровь бросилась в лицо, щеки раскраснелись, а рот открывался-закрывался несколько раз подряд, как у рыбы, выброшенной на берег.   — Грейнджер, да или нет? — повторил Драко, и в его голосе скользнула неожиданная мягкость, почти нежность, как будто он внезапно решил притвориться человеком.   — Я… э-э… ну… — Её слова путались, как наушники в кармане, и она готова была поклясться, что это всё ей снится. Ещё пару минут назад она ловила долгожданный момент покоя, когда хаос её жизни ненадолго заткнулся. И вот, на тебе, этот грёбаный ураган по имени Малфой снова врывается, чтобы перевернуть всё с ног на голову. Её сердце колотилось, будто хотело выпрыгнуть и дать ей подзатыльник за то, что она вообще открыла рот.   — Неужели великий мозг Гермионы Грейнджер нуждается в перезагрузке? Вопрос со звёздочкой, Грейнджер?     — Должна признать, Малфой, — начала она, — твой интерес к моей личной жизни несколько… неожидан. Но, к сожалению, я не намерена удовлетворять твоё любопытство подобными подробностями.   — Мне срочно нужно знать, — снова заявил этот сероглазый, бесстыдный грубиян, который явно никогда не сталкивался с такими понятиями, как деликатность и личные границы.   — Как ты вообще можешь позволить себе такое! Зачем такое спрашивать?    Видимо, достаточно насладившись моментом, Малфой решил внести ясность, чтобы успокоить раскрасневшуюся девушку, которая выглядела так, будто готова была либо взорваться, либо провалиться сквозь землю.   — Послушай, Грейнджер, мне нужна помощь с одним заклинанием, — начал он. — Не переживай, это чисто деловой вопрос, никаких скрытых мотивов. Всего-то и нужно, прочитать текст с бумажки. И, конечно, никакой тёмной магии.   — А чистая магия, по определению, не может быть тёмной, дебил, это буквально в её названии! — Она выпрямилась, чувствуя, как её мозг, этот её верный двигатель, снова заработал на полную мощность. Она правильно уловила суть, буквально сложив два плюс два. — Что, Малфой, опять что-то хочешь починить, восстановить? Во вкус вошёл после шкафа исчезновения?   Она заметила, как серые глаза Драко на миг расширились, затем смущение сменилось растерянностью, а возможно, даже лёгким шоком. Трепетное чувство триумфа заполнило её грудь: вот оно, настоящее наслаждение властью знания. «Так значит я попала в яблочко»    — Снова решил пригласить в гости своих «дорогих» друзей — Пожирателей? А для этого опять нужно что-то починить? — продолжила она, вгрызаясь в него словами.— Или сегодня в планах что-то посерьёзнее? Например, поднять из могилы самого того-кого-нельзя-называть?   Малфой замер, его глаза стали круглыми, как у филина:   — А… такое вообще возможно?..   — Оживить вашего Лорда? — она прищурилась. — К счастью для мира, нет. Я просто издеваюсь над тобой, дурилка.   — А-а… тогда хорошо, — промямлил он, моментально превращаясь в статую, словно чей-то умелый палец переключил внутренний рубильник, оставив сознание в кромешной тьме. Факел яркого красного пламени «дурилка» сгорел зря — реакции никакой.   Никогда ещё Гермиона не ликовала так от собственной эрудиции. Даже высвобождая Гарри и Рона из опаснейших переделок или поражая профессоров своими знаниями, она не чувствовала ничего подобного, как сейчас — когда перед ней стоял растерянный Драко Малфой, кстати, бледнее обычного.   «Ох, ради такого момента стоило бы и тысячу книг перелопатить!»   Ему, видите ли, понадобилась очень экзотическая магия — столь редкая, что упоминания о ней можно встретить лишь в старинных манускриптах. Магическая чистота, или, если называть вещи проще, — невинность. Искусство светлое, древнее, предназначенное исключительно для устранения перекосов в мире — будь то восстановление справедливости, гармонии или элементарной работоспособности чего угодно.   Гриффиндорка едва сдерживала любопытство: так интересно было выяснить, что именно задумал этот белобрысый прохвост. Однако куда веселее оказалось видеть, как быстро испаряется его самоуверенность, столкнувшись с её острым умом. Высокомерный фасад разрушился быстрее карточного домика, становясь почти неприлично привлекательным зрелищем. Гермиона не была садисткой, ей не нравились чужие мучения, но вот Малфой… О, Малфой был тем редким исключением, которое она готова была разглядывать с попкорном в руках.   А ещё пикантности ситуации добавляла одна простая истина: ему была нужна её помощь. Ведь эта магия была крайне сложной во всех своих аспектах и совершенно неподвластной Малфою.   В его способностях она, конечно, не сомневалась — как бы ни хотелось ей это отрицать, гадёныш был не просто хорош, а реально силён. Но вот с этой «невинностью» у него, похоже, полный швах. И, к своему ужасу, она даже знала, с какого момента всё пошло по наклонной.   Тогда, когда этот придурок якшался с Инспекционной дружиной в школе, он красовался не только значками от Амбридж, но и одним «любовным подвигом». Пэнси Паркинсон стала главной звездой той истории. И, по мнению самой Гермионы, слизеринка должна была врезать Малфою, расцарапать лицо за неспособность держать язык за зубами. Но вместо этого девушка всюду следовала за ним, потыкая его самолюбию.   Драко Малфой явно выложился по полной, чтобы склеить свою треснувшую самоуверенность. Маска ледяной холодности вернулась на место. Но в этом не было никакого смысла — Гермиона уже все видела.   — Смотрю, ты самая умная, Грейнджер? — произнёс он с натянутой невозмутимостью, где проскальзывал легкий скрежет раздражения.   — Именно, Малфой, — с торжеством ответила она. — Меня так и называют — умнейшая ведьма своего поколения. Ты хочешь использовать магию, но не простую, а ту, что требует чистоты и невинности. Только вот, похоже, у тебя с этим сложности. Поэтому ты и пришёл ко мне за помощью. Как трогательно, правда?    Гриффиндорская выскочка уже основательно начала его раздражать. Пусть она и была права каждым своим злоебучем словом, но Малфои не привыкли проигрывать, поэтому получай стерва.    — Отлично сформулировано, Грейнджер, речь действительно идёт о магии невинности, — процедил он схолодной ухмылкой. — Только скажи честно, этот предмет твоей компетенции случайно не ограничен? Расскажи, поимел тебя Уизли или, может, кто-то другой?   Чувство торжества мгновенно улетучилось. В груди заклокотала обида, смешанная с унижением, будто кто-то влил ей в вены кипящий яд. Гермиона стиснула зубы, чувствуя, как эмоции рвутся наружу, словно дикий зверь из клетки. Честно? Ей до дрожи хотелось зарядить кулаком прямо по этой белобрысой башке, чтобы его самодовольная морда наконец заткнулась.   — Ну не томи, — продолжил Малфой с издёвкой. — А то я прямо весь теряюсь в догадках. С одной стороны, все эти твои телячьи нежности с рыжим дебилом наводят на мысль, что ты под него легла. Но, с другой стороны, судя по твоей детсадовской реакции — вся краснеешь, глазки бегают, — вы с ним дальше держания за ручку не зашли. И не зря же он слинял к Лаванде Браун, а? Что, Грейнджер, ты у нас, фригидная книжная мышка, которая предпочитает страницы мужчинам.   Гермиона представила, как её кулак встречается с его белобрысой физиономией, и это на миг принесло облегчение, но реальность кусала больнее: его слова копались в старых ранах, напоминая о тех ночах, когда она одна в постели пережевывала предательство Рона, задаваясь вопросом, почему она всегда остается на обочине чужих жизней.   Обида душила, горло сжалось, а глаза предательски защипало. Она не даст Малфою этой радости — видеть, как она ломается. Ни за что. Схватив сумку, она рванула на выход. Дверь захлопнулась за ней с громким стуком, оставив Малфоя в одиночестве с его ядовитой ухмылкой.      

***

Драко Малфой развалился на кресле в гостиной старост, делая вид, что внимательно изучает свежие новости в "Пророке". Однако его мысли были заняты совсем другим. В голове крутились планы, как заставить заучку помогать. Вопрос с её девственностью был закрыт, а её ум и проницательность обещали безошибочное выполнение любого заклинания.   Помимо прочего, Грейнджер, мастерски владела искусством молчать. Это оказалось весьма кстати, ведь кто знает, какие секреты всплывут, когда эта магия начнёт действовать. Её рот нужно было держать закрытым. Как показала практика, зануда не спешила делиться тайнами Драко, которые она узнала, сунув свой нос туда, куда совсем не следовало, гадина. Впрочем, она почему-то не торопилась делиться добытыми сведениями с замшелыми друзьями. Несмотря на свое природное недоверие к людям, он рассчитывал, что привычка к секретности останется у девушки стабильной чертой характера и впредь.   — Красный дракон, — раздался голос за дверью, и картина плавно отъехала в сторону, пропуская в гостиную ненавистную ему заучку. Но, как ни странно, сейчас она оказалась весьма кстати.    Её каштановые волосы были небрежно собраны в пучок, откуда игриво выбивались несколько локонов. На ней была привычная школьная форма: рубашка, застёгнутая почти под подбородок, поверх мантия и юбка, скромно прикрывающая колени. Зачем Драко оценил её внешний вид, он сам не понял, но решил не зацикливаться на этом. Это не важно. Возвращая мысли к ключевой теме, он подумал, что это будет весьма просто. Она сама припёрлась, так что останется только протянуть руку и взять.    Естественно, демонстрировать интерес к её появлению — это не в стиле Малфоев, поэтому Драко скептически бросил взгляд на девушку и снова углубился в газету, нарочито делая вид, что гриффиндорка — последний человек, кого он хотел бы здесь видеть.    «Сейчас мы будем играть», — злобно подумал он.   Но вот только Гермиона тоже не спешила нарушать молчание. Она стояла перед ним, слегка наклонив голову, словно изучая его реакцию. Её взгляд оставался твёрдым и внимательным, но в нём мелькала едва заметная искорка интереса. Она явно ждала, когда он заговорит первым, сохраняя спокойную, но напряжённую позу. В комнате повисла тишина, лишь треск дров в камине нарушал её, усиливая ощущение ожидания.   — Любоваться прекрасным — это нормально, — заявил Малфой. — Но ты явно пересмотрела лимит, Грейнджер, я не музейный экспонат.   — Ты должен попросить прощения, — гордо заявила она, будто имела дело не с самим Драко Малфоем, а с кем-то незначительным. Её тон мог бы раздавить эго целой армии, и, чёрт возьми, это сработало — парень на миг онемел, будто его током шарахнуло.   Быстрое восстановление контроля над собой было одной из особенностей Малфоя. Холодный, отстранённый взгляд с примесью высокомерия — его базовая настройка. Он быстро справился с ситуацией и решил осадить выскочку, стараясь не обращать внимания на то, как часто гриффиндорская зануда всё чаще выводит его из равновесия.   Драко откинулся на спинку кресла, демонстрируя полное спокойствие. Его лицо оставалось непроницаемым, с лёгкой усмешкой, а голос звучал холодно и уверенно, как будто он контролировал каждую деталь разговора. Он медленно обвёл взглядом комнату, прежде чем снова встретиться глазами с Гермионой, подчёркивая своё превосходство.   — Грейнджер, мне казалось, что ты умнее и понимаешь, как работают социальные игры. Какие извинения? —произнёс он с еле заметным оттенком презрения.   — Малфой, я думала, ты умнее и понимаешь: настоящее мастерство — это не игра, а умение признавать свои ошибки, особенно когда ты в уязвимом положении и тебе нужна помощь. Но, видимо, ты предпочитаешь играть в свою старую игру, — с иронией заметила стерва, её глаза опасно сверкнули, а челюсти сжались. Ох, она явно сегодня нарывалась.    Драко приподнял бровь, позволяя своей холодной усмешке сыграть главную роль. Он откинулся глубже в кресло, демонстрируя абсолютное спокойствие, несмотря на нарастающую напряжённость в воздухе.   «Ну что ж, сука, если ты так хотела извинений, получите и распишитесь».   — Прости меня, Грейнджер, что я не поверил всем этим нелепым слухам о тебе и даже осмелился подумать, что у тебя может быть хоть какая-то личная жизнь, — едко и насмешливо выплёвывал Малфой каждое слово. — Извини меня, что мог посчитать тебя умной ведьмой, способной справиться с таким сложным заклинанием. Впредь я буду искать ведьм, которые действительно умеют читать заклинания, а не просто носятся с книжками.   Не дожидаясь её реакции, он закинул ногу на ногу и уткнулся в газету.   — Просто носятся с книжками! — повторила она, видимо, раздражённо топнув ногой. Драко это не видел — газета надёжно скрывала его лицо, на котором заиграла едва заметная, но самодовольная усмешка.   «Попалась, заучка».   Комната погрузилась в тишину, если не считать тяжёлого дыхания гриффиндорки, которая сейчас кипела как паровоз, и сдавленного смешка слизеринца, который изо всех сил сдерживался, стараясь сохранить равнодушный вид.   — Показывай своё заклинание, — Гермиона вырвала газету у него из рук.   — Зачем мне это? — он скрестил руки на груди, всем своим видом пытаясь показать, как ему наскучил этот разговор.   — Высокородие, спуститесь с облаков, это тебе нужна моя помощь.   — Я в этом сильно сомневаюсь, — сказал он, слегка наклонив голову. — Я всё еще не знаю, пригодна ли ты для такой магии.   Заучка залилась краской, но не от смущения, как обычно, а от бешенства. Казалось, что вот-вот она станет такой же красной, как помидор, и лопнет от ярости. Малфой был в восторге: его старания не прошли даром, досадно лишь, что за такие проделки факультеты не получают баллы. Вздрючил грязнокровку. Слизерин — десять очков.   Кулак гриффиндорки яростно сжимал газету. Через мгновение газета стремительно полетела в сторону Малфоя, со всей силой ударив его по лицу. Как ни крути, данный манёвр оказался для него неожиданным, что кстати глупо.    — Проблемы с контролем эмоций, мисс? — съязвил он, ещё сильнее кривя губы. — А с чем ещё? Ноги ты так же импульсивно раздвигаешь?   — Ты подонок, настоящий подонок.   — Дай ответ, и я отстану.   Ответ его ничуть не интересовал — он уже все знал. Но дразнить её было таким сладким занятием, что остановиться было невозможно.   — Пригодна, — пробормотала она, уставившись в пол.   — Ну, славненько, — он встал с дивана и пошел к лестнице. Гермиона машинально сделала пару шагов за ним. — Грейнджер, не ходи за мной. — Разве ты не идешь показывать мне заклинание? — Иду, — он тяжело вздохнул, — но ты жди меня тут. Гермиона резко одёрнула себя, когда поняла, что у неё, кажется, уже появилась привычка следовать за ним. Малфой же не заставил себя долго ждать: он быстро вернулся из своей комнаты, держа в руках потрёпанный фолиант. Найдя нужную страницу, он молча протянул книгу девушке. Её пальцы мгновенно пролистали страницы, остановившись на той, которую он открыл. Глаза девушки загорелись от любопытства. — Так понятно… — водила пальцем по строчкам. — А это что? — продолжала она, лихорадочно перелистывать страницы, полностью погрузившись в содержание.    Малфой наблюдал за ней с тенью глубокого непонимания. — Грейнджер, ты что делаешь? — приподнял он бровь. — Я же специально нашёл для тебя нужную страницу!   — Это заклинание уровня детского сада, — произнесла девушка с самодовольным видом, возвращая фолиант блондину. — Справишься?    — Конечно, а ты хоть ингредиенты сможешь подготовить? — вызывающе спросила она.   — Не сомневайся.   — Лунный камень уже сварил?   — А что его надо варить, Грейнджер? — он посмотрел на неё как на дуру.   Глаза Гермионы загорелись азартным блеском, и, едва заметно улыбнувшись, она драматично выдохнула, прежде чем задать свой вопрос: — Малфой, прошу прощения, но о каком лунном камне, по-твоему, здесь вообще идёт речь?   — А что, их много? — спросил Драко, чувствуя, как нарастает раздражение от её странной манеры вести беседу. Она выёбывалась.   Гриффиндорка вновь театрально вздохнула, устремив взгляд в потолок, и после короткой паузы заговорила: — Малфой… — Ещё раз закатишь глаза, я лично проведу экскурсию до выхода в окно, — перебил Драко. — Ты способна говорить нормально, без всех этих спектаклей?   — В конце книги есть сноски, — проговорила она , глядя на парня с жалостью, как на безнадежного пациента. — Ты действительно не удосужился заглянуть туда?   Малфой закатил глаза, а она изо всех сил сдерживалась, чтобы не ответить ему тем же.   — В книге точно написано, как варить камень, да и любой дурак знает, какой камень нужен для митирной магии.   — Какой магии? — не понял Малфой.   — Ой, прости, любой умный дурак знает.   — Грейнджер!   — Митирная магия, это такая штука, которая требует чистоты и невинности. Угадай, кому тут не повезло?   — Тебе, если не снизишь свой уровень язвительности, — фыркнул Малфой, но не смог скрыть интереса. — Что ты ещё про это знаешь?   — Это особая и древняя форма магии, — начала читать лекцию Гермиона. —  Она используется крайне редко из-за множества ограничений и требований. Во-первых, маг должен обладать абсолютной невинностью. Во-вторых, ингредиенты для заклинаний должны быть собраны в определённое время лунного цикла и обработаны особым образом. Более того, эта магия не просто тратит силы мага, а наоборот, придаёт ему новые.    — Понял, — попытался перебить слизеринец. — Эта магия когда-то практиковалась в сестринских общинах, своего рода аналогах магловских монастырей.  — Ну и что?  — Сейчас таких общин практически не осталось, известно мне только одно место — где-то в Южной Америке. — Да выключи ты уже заучку, это уже слишком много информации, — он открыл фолиант и начал нервно его пролистать.    Гермиона с интересом наблюдала, как Драко увлечённо схватил книгу, его лоб нахмурился, а глаза сосредоточенно забегали по страницам. Было очевидно, что он ищет подтверждение её словам. Ей стоило немалых усилий подавить ухмылку: ещё одна вспышка раздражения с его стороны была совершенно не к месту.    — Ладно, Грейнджер, скажи, ты знаешь, как варить этот чертов камень? — сдался Малфой.   — Конечно! Тут всё как с обычным зельем. Смотри, вот страница после самого заклинания — там вся информация — Гермиона небрежно перевернула страницу и ткнула пальцем. — Сначала варим, потом в круглую баночку заливаем и ждём. Настаиваться будет долго, но зато эффект гарантирован! — Сколько ждать? — Недели три.   —Три недели?! Ты серьёзно? Я не собираюсь столько ждать! Мне срочно нужно! — Малфой едва не подпрыгнул от возмущения.   — Увы, даже если мы начнём читать заклинание задом наперёд, быстрее двух месяцев ничего не получится. Так что забудь про спешку и просто подожди.   — Что значит два, мать твою, месяца?   Они обменялись пристальными взглядами. Гермиона собралась первой.   — Заклинание действует только в конкретные дни лунного цикла. Чтобы провести ритуал успешно, нужна полная луна, но ближайший подходящий момент мы пропустим, поскольку Камень ещё не будет готов. — Гриффиндорка скрестила руки на груди, внимательно наблюдая за реакцией блондина. — Или ты об этом тоже не подумал?   — И где об этом написано?! — Малфой потряс книгой перед её лицом.   Чувство собственного превосходства охватило Гермиону. Она удобно устроилась на диване, закинув ногу на ногу, как совсем недавно это сделал один надменный слизеринец, и оперлась локтем о подлокотник. Затем, с деланным спокойствием, промурлыкала:   — Благодари судьбу, что рядом есть такая смышлёная ведьма, знающая все эти нюансы.   — О, я лучше поблагодарю свой статус чистокровного, ведь если бы не он, то одной прекрасной ночью произошло бы нечто такое, после чего ты бы здесь оказалась абсолютно бесполезной, — зло прошептал Малфой.   — Неужели думаешь, что этот мелкий инцидент между нами уже не подкосил твою чистую кровь? — с притворным безразличием поинтересовалась она.   — ЗАТКНИСЬ!   Гермиона театрально подняла руки, словно говоря: «Сдаюсь, сдаюсь». Желание вывести Малфоя из себя буквально распирало её изнутри. Играть на нервах слизеринского принца было удивительно увлекательным занятием.   — Кстати, Грейнджер, не расскажешь, как тебе удалось дожить до последнего курса девственницей?   — Я не тороплюсь, — спокойно заговорила она, понимая, что он только ждет от нее реакции. — Для меня важно, чтобы это произошло с человеком, которого я действительно люблю, с тем, кто станет частью моей жизни, а не мимолетным эпизодом. С тем самым.   Она могла поклясться, что заметила, как зрачки Малфоя вдруг расширились, а сам он едва заметно вздрогнул.  В первый момент гриффиндорка предположила, что это всего лишь его реакция на ее, возможно, устаревшие представления, но тут же нахлынули воспоминания.   Когда Малфой чуть было не стал тем самым.   Гермиона помнила ту ночь до мелочей: каждое движение, каждое касание... Особенно запомнились ей те самые серые глаза, которые смотрели на нее без тени презрения или привычной ненависти. Они сияли обожанием и восхищением.    И смогла бы она всё это остановить, зайди они дальше? Нет, она не обманывала себя — шансы были маленькими, вернее, никакими.   — Я помогу тебе сварить камень, — решила перевести тему девушка, чьи щёки сейчас пылали красным огнём от воспоминаний. — Не надо, — он захлопнул книгу и направился к лестнице. — Отбой, этот вариант мне не подходит.   — Что?   Гермиона едва не подавилась воздухом. Цель почти была достигнута. В какой момент всё пошло не так?   — Слишком долго ждать, у меня нет столько времени.   — А что, у тебя есть другие варианты? —она судорожно пыталась придумать хоть что-то, чтобы его задержать. Сейчас или никогда.   — Найду, — отозвался Малфой, уверенно поднимаясь по ступенькам.   — Времени у тебя немного, а у твоего отца — и того меньше, — сказала она, и эти слова буквально пригвоздили блондина к месту. — Пока ты будешь искать другой вариант, рискуешь потерять дни, а возможно, и недели. Учти также время на его подготовку и реализацию. Не факт, что ты справишься быстрее.   Малфой неспешно приблизился к перилам и, опершись о прохладный камень балюстрады, прикрыл глаза ладонью, словно пытался поймать ускользающие мысли. Вокруг повисло напряжённое молчание, каждая секунда растягивалась до бесконечности. — И что ты предлагаешь, Грейнджер? — спросил он, ломая затянувшуюся паузу.   — Предлагаю сразу приступить к делу и заняться подготовкой камня. Каждая потраченная впустую минута может оказаться последней возможностью для твоего отца, — добавила она, внимательно следя за выражением лица Малфоя.   Боль на его лице была очевидной, без тени привычного безразличия. Манипулировать Малфоем через его отца, возможно, не самое благородное занятие, но да простит её Мерлин, на кону сейчас стояло слишком многое, и она решила не останавливаться. — Ты ведь стараешься ради него, чтобы освободить его из Азкабана, так? — Верно, мисс Длинный Нос.   — Это связано с тем, что поручил тебе мистер Дебуш?   —Именно, — буркнул он, направляясь вниз по лестнице. Оказавшись возле дивана, он плюхнулся рядом с Гермионой. — Ну а теперь давай ты.   — Что я?   — Что тебе от меня надо? Ты же не просто так раздувала всю эту истерию.   — Ну... — только она открыла рот, как нахальный блондин тут же её перебил.   — Сразу скажу, что в койку я с тобой не пойду, да и сама понимаешь теперь наши с тобой обстоятельства.    Гермиона закатила глаза, не сдержалась на этот раз.    — Я тебе что, говорил про это? — рявкнул Малфой.   — Ты прав, — признала Гермиона, внутренне злясь на его сообразительность. Она рассчитывала представить просьбу изящнее. — Мне нужна помощь с расшифровкой рун. Ты же говорил про какие-то книги, и я думаю, ты знаешь, где их можно взять?   — Знаю. — Отлично! Тогда предлагаю сделку: ты помогаешь мне с рунами, а я тебе с заклинанием. —Гермиона протянула ему руку.    — А может моя миссия ограничится тем, что я просто дам тебе книги?   — Можно, но тогда и камень вари сам.   — Ладно, помогу с рунами. — он пожал ей руку.   Это прикосновение было отвратительным: оно вызвало у Гермионы мурашки, и волна злости мгновенно захлестнула её. Почему обычный деловой жест вызывал в ней столько эмоций? Касаться Малфоя ей сегодня совсем не хотелось, именно поэтому она задержала его руку дольше положенного. Ещё чуть-чуть — и он бы начал вырываться из цепкой хватки гриффиндорки.   — Надеюсь, ты всё хорошо обдумала, прежде чем решиться на это, — заговорил Малфой, довольно мило улыбаясь. — Если вдруг заклинание не сработает, я, вероятно, сверну тебе шею.   — Я никогда не принимаю необдуманных решений.   — Ха! Ну, конечно, — усмехнулся Драко, небрежно положив руку на спинку дивана за спиной Гермионы. — Для самой умной ведьмы Хогвартса ты частенько совершаешь весьма сомнительные поступки.   — Например? — спросила она, тщетно пытаясь игнорировать его близость, тело предательски покрывалось мурашками.   — Ну, скажем, зачем ты полезла за мной тогда в кабинет директора подслушивать? Там я мог сделать с тобой всё что угодно.    Гермиона поджала губы и опустила глаза в пол, не желая отвечать.   — А у тебя даже палочки с собой не было, — сказал он, делая вид, что схватился за голову от изумления.   — И это ты тоже прочитал у меня в мыслях?    — Разумеется, а теперь подумай, что могло бы произойти, если бы на моём месте оказался кто-то менее дружелюбный. Скажем, я покинул кабинет чуть раньше, а ты вылетела из картины чуть позже, когда Дебуш решил пройтись. Тогда твой вечер мог завершиться крайне неудачным купанием в Чёрном озере.   — Мне повезло, что там встретил меня ты, — прошептала она, поворачиваясь к нему и невольно прижимаясь щекой к его руке, всё ещё покоившейся на спинке дивана.   — Именно об этом я и говорю: просто повезло, это не результат твоих обдуманных решений.   Тишина повисла между ними, тяжёлая и насыщенная скрытыми эмоциями. Гермиона оставалась безмолвной, не зная, что сказать. Она внутренне соглашалась с ним, но признать это вслух не хотела. К тому же, ей не хотелось шевелиться. Его парфюм словно заворожил её, заставляя замереть и наслаждаться каждым мгновением этой неожиданной близости. Этот момент казался хрупким, как хрустальная ваза, и она боялась его разрушить малейшим движением. Его рука, которая всё ещё лежала на спинке дивана, словно превратилась в мостик между ними, соединяющий их тела.   — С кого ты хочешь снять проклятие? — заговорил парень, который всегда находит, что сказать. — Я видел твои руны, это явно антипроклятие.   — Не скажу.   — Это Поттер? Обычно он и так выглядит неважно, но в этом году у него вид, будто его прокляли десять раз подряд.    — Я не скажу, — строго пыталась сказать Гермиона, но её губы предательски дрогнули, и она начала улыбаться.   — Понял, но, если всё же это окажется Поттер, я могу начать помогать немного медленнее. Процесс может затянуться... исключительно случайно, конечно, и абсолютно непреднамеренно.   — Это не Гарри, — заявила она, шлёпнув себя по лбу, но смех всё равно прорывался сквозь её слова.   — Может, рыжий, хотя он не выглядит проклятым. Если только на голову.    — Ты просто несносный! — выдавила гриффиндорка. — Ну и когда же мы, наконец, начнём?   — Сегодня.   Они договорились встретиться после отбоя в гостиной старост. Малфой, аккуратный до педантичности, собрал всё необходимое, сверившись со списком трижды. Каково же было его разочарование, когда он узнал, что для камня придётся варить не одно зелье, а целых семь.    — Блять, Грейнджер, почему ты сразу не сказала, что нас ждёт марафон алхимии?!   — Ой, прости, наверное, случайно забыла упомянуть этот маленький нюанс, — сказала она с притворной беспечностью, делая вид, что изучает свои идеально ухоженные ногти. — В следующий раз буду внимательнее.   Они сидели над зельями до самого утра, и время пролетело на одном дыхании — всё завертелось в постоянных перебранках и колкостях, которыми щедро делился Малфой. Гермиона мастерски отвечала на его выпады, но пару раз не удержалась и отвесила ему подзатыльник. Внутри она понимала, что это не самая умная идея, ведь кто знает, когда он решит щёлкнуть ей в ответ, или того хуже. Но пока гриффиндорке всё сходило с рук.   Споры между ними возникали постоянно, но они носили характер скорее интеллектуальных баталий, чем обычных конфликтов. Они обсуждали всё: от свойств различных ингредиентов до философских вопросов о природе магии. Иногда их аргументы были настолько абсурдными, что оба не могли удержаться от смеха.   И хотела бы Гермиона сказать, что ей плохо с Малфоем, но это было не так, ей было хорошо, и даже очень. Поганец был интересным и остроумным. Невозможно было не оценить его живость ума: она почти не тратила усилий на объяснения по зельям, он молниеносно вникал в суть дела и сам брал инициативу в свои руки, что не могло не произвести впечатления.   Он был для неё очень притягательным, и это вызывало досаду.   Когда Малфой уже настроился на приготовление седьмого зелья, его ждало новое разочарование, бедный парень.     Гермиона, словно метеор, метнулась к двери, бросив на ходу:   — Седьмое зелье сегодня не получится приготовить. Для него нужна определённая фаза луны, не полнолуние, конечно, но всё равно. По моим подсчётам, это будет через три дня. Спокойной ночи, Малфой. — быстро протараторила она одним дыханием и пулей вылетела из гостиной, оставив блондина переваривать эту прискорбную весть.  Девушка летела по коридорам Хогвартса на чистом адреналине, чувство эйфории захлестнуло её с головой. Местами она, конечно, переживала, что Малфой вот-вот нагрянет следом, чтобы на этот раз дать ей по башке. Однако сердце её трепетало от удовольствия: проведённое вместе время оставило яркий след, а совместная работа оказалась удивительно плодотворной.    Заключённая сделка открывала новые перспективы помощи Гарри. Несмотря на то, что сейчас она была разочарована в своём друге, желание помочь ему оставалось непоколебимым.   Осталось лишь узнать, оправдаются ли их усилия с Малфоем. Ведь цена вопроса велика — жизнь двоих зависела от их успеха.