Глава 15. Хогвартс в сумраке.

Последняя неделя для Гермионы была прямо-таки сказкой в стиле маггловских ромкомов: уроки проходили быстро и приятно, подготовка к экзаменам успешно продвигалась вперёд, а должность старосты удовлетворяла её внутренний перфекционизм. И это несмотря на растущую занятость, вызванную приближающимся визитом примерно двадцати учеников из Академии Шармбатон, Гермиона чувствовала особую приподнятость духа. Совсем скоро обе школы планируют совместные соревнования, целью которых является укрепление связей между учениками двух учебных заведений. А постоянные намёки Минервы лишь подогревали интерес девушки к грядущему событию, ведь она ясно дала понять, что награды будут чрезвычайно ценными. Но настоящим подарком стало сближение с Джеромом Беррингтон, который, к её радости, любезно согласился тренировать её к дуэльному поединку. Он был идеальным вариантом. Его происхождение из древнего аристократического рода говорило само за себя: искусство дуэлей передавалось в семье Беррингтонов из поколения в поколение, становясь неотъемлемой частью воспитания. И практика, как убедилась Гермиона, полностью оправдывала ожидания — Джером был превосходен. Казалось, сам Мерлин направил его путь навстречу гриффиндорке, чтобы стать идеальным союзником в столь важном начинании. Честно говоря, истинную радость Гермионе приносило нечто иное. Её сближение с Джеромом не укрылось от взгляда Малфоя, и тот бесился как никогда. Он не оставлял бедной гриффиндорке ни минуты покоя, преследуя её своим навязчивым вниманием. Она уже не знала, куда деваться от назойливости слизеринского принца. Ну кто бы мог подумать. — Я тебе в последний раз говорю: пошли его на хер, Грейнджер! — слизеринец торопливо вышагивал за девушкой. — А я тебе в последний раз отвечаю: я не могу. — Зато я могу! Давай сходим в подземелье, нам там всё равно сегодня патрулировать. Я весьма красочно передам ему твои слова. — Не надо, — отрезала Гермиона, бросив на него предупреждающий взгляд. — Грейнджер, давай начистоту: либо ты глухая, либо тупая. Сколько раз я тебе говорил, что я против вашего общения?  — произнёс Малфой с недоумением в голосе. — Ну ты совсем не слушаешься. — Я и не должна слушаться тебя, Малфой. — Почему? — искренне удивился слизеринец. — Мы с тобой заключили сделку. — Да, заключили. Но, увы, даже если бы у нас был договор, и я подписала его своей кровью, это не превратило бы меня в твоего личного раба. Малфой ускорил шаг, решительно направляясь наперерез Гриффиндорке, и вскоре оказался прямо перед ней, заставив остановиться. Его глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. — Если ты что-нибудь потеряешь от общения с мужчинами, ты станешь для меня бесполезной. Гермиона вздохнула, закатывая глаза. Её терпение уже давно подошло к концу. — Ой, прекрати, Малфой! Я устала от твоих двусмысленных намёков. Между мной и Джеромом ничего нет, он мне просто помогает. Так что расслабься, а то у тебя скоро паранойя начнётся. — Какие намёки, Грейнджер? Я боюсь, он трахнет тебя, и всё — моё заклинание можно будет списывать в утиль. — Ты настоящий подонок! — А ты, дорогуша, предательница. — Почему?! — Потому что ты предаёшь меня, Грейнджер! Мы заключили сделку, договорились, а тебе вдруг понадобилось завести мужика. — Малфой притворно вздохнул, положив руку на плечо Гермионы. — А у них не чистокровная семья. Он не побрезгует тобой, понимаешь? Внимание Малфоя было действительно много, но нельзя было сказать, что оно было приятным. — Иди к чёрту! Придурок! — Давай ты закончишь с заклинанием, а потом катись на все четыре стороны. Я тебе даже пинка потом дам, если надо. — Спасибо, не надо, — она быстрее зашагала прочь. Она изо всех сил старалась не останавливаться и продолжать двигаться вперёд. Это было непросто — приходилось почти бежать, ведь Малфой с лёгкостью настигал её своими длинными шагами. Каждое его едкое замечание лишь подстёгивало её, заставляя двигаться дальше, несмотря ни на что. Обычное патрулирование школы превратилось в забег на выживание с Малфоем в роли главного противника. — А про твои дуэли и я слушать ничего не хочу. — Блондин уверенно догнал её и продолжал, как ни в чём не бывало. — Я вообще оскорблён, почему ты не пришла ко мне в первую очередь? — Он надменно надул губки, изображая обиду. — А ты бы согласился помочь? — Возможно, нет, Грейнджер, но в нынешней ситуации я готов пересмотреть своё отношение, — ответил он, хитро прищуриваясь. Соблазн заниматься с Малфоем был слишком велик. Но от соблазнов лучше держаться подальше, особенно от таких ядовитых. Хотя он был бы неплохим вариантом, его навыки были очевидны. Во времена второго курса, когда дуэльные поединки на палочках стали регулярной практикой, именно Малфой оказался единственным, кто ни разу не потерпел поражения. Очевидно, что его семейка пичкала его тренировками не меньше, чем Джерома. — Малфой, ну сколько можно? — с ноткой нетерпения воскликнула гриффиндорка. — Беррингтон просто помогает мне подготовиться к экзаменационному дуэлю, за что я ему крайне благодарна. Всё чисто профессионально, так что успокойся! — Грейнджер, — слизеринец вновь притронулся к плечу девушки, упорно следуя рядом. — Давай всё же пошлём его на хер, да и всё. — НЕТ! — она сбросила его руку и рванула вперёд, переходя на бег. — Нет?! Что значит нет? Он тебе нравится, Грейнджер! — крикнул он вслед убегающей девушке. Гермиона мчалась через сумрачные коридоры Хогвартса, каждый удар сердца отдавался гулким эхом в ушах. Её лёгкие горели от напряжения, а длинные каштановые волосы развевались за спиной, словно знамя. Гнев и усталость сплетались в одно тугое узловатое чувство, заставляя её ноги двигаться быстрее, чем когда-либо. Малфой окончательно достал её своими насмешливыми замечаниями и высокомерием, и она бежала прочь, стремясь избавиться от его присутствия, от его ядовитых слов, от всего, что он олицетворял. Но внезапно девушка замерла, словно наткнулась на невидимую преграду. Перед ней снова возникла та самая лестница — знакомая до мельчайших деталей, словно кошмар её первого патрулирования с Малфоем. И вот опять, как по заказу, снова парочка застигнута за поцелуем, только вот состав участников оказался совершенно иным. — Сначала рыжий, а теперь этот мудила. — Малфой догнал Гермиону, продолжая бубнить — Ты не разбираешься в парнях, Грейнд...» — он не смог договорить, потому что развернувшаяся сцена накрепко закрыла слизеринский рот. Хотя это больше фигурально, в буквальном же смысле всё было совсем наоборот. Гриффиндорка едва могла припомнить, когда ещё ей доводилось видеть Драко Малфоя настолько потрясённым. Парень распахнул рот так широко, что все последующие попытки его закрыть не увенчались успехом. Гермиона, не выдержав искушения, легонько шлепнула его ладошкой по подбородку. — Закрывай варежку, Малфой, простудишься! Слизеринец резко повернулся вслед за её словами, лицо его вытянулось от негодования и удивления одновременно. — Грейнджер, иди сними с них очки, они совсем ахуели! — Мне кажется, это лишнее… — Иди, Грейнджер! — раздражённо перебил Малфой, больше похожий на ледяного принца, нежели на ответственного старосту. — Почему я? — Потому что я не сдержусь и убью её. Гермиона презрительно фыркнула, пытаясь подавить раздражение, и едва сдержалась, чтобы не закатить глаза так высоко, что они могли бы исчезнуть навсегда. Глубоко вдохнув, она собралась с силами и решительно двинулась навстречу виноватой паре. — Минус пятьдесят очков со Слизерина! — громогласно провозгласила она, отчего молодые любовники шарахнулись в стороны, словно получили внезапный магический разряд. — Пятьдесят очков? Со Слизерина?! — выкрикнул Малфой, показываясь из-за колонны, —Пусть Гриффиндор тоже поучаствует! Минус шестьдесят очков! Пэнси Паркинсон и Гарри Поттер были, мягко говоря, потрясены. Гарри густо покраснел, Пэнси — ничуть не меньше, и с неподдельным ужасом таращилась на Малфоя. Казалось, с каждой секундой она становилась всё бледнее и бледнее. — Сколько угодно фантазируй, Малфой, но свыше пятидесяти очков списывать права не дано, — едко заметила Гермиона. — Заткнись, Грейнджер! — Сам заткнись! — На какой хуй со Слизерина полсотни сняла? — поинтересовался Малфой. — Ты сам меня попросил, — она чётко выговорила каждое слово, прозрачно намекая, что собеседник не блещет умом. — Вот ещё одно доказательство, что тебе ничего нельзя доверять, ты всё проебёшь! Малфой сыпал ядовитыми словами, но Гермиона решила сохранять спокойствие и просто терпеливо ждать, когда этот поганец прикусит язык и сдохнет от собственного яда. Когда-нибудь это всё равно произойдёт. — Гарри, — вздохнула она, скорбно глядя на лучшего друга, — а как же Джинни? — Поттер, похоже, понятие чести у тебя стало столь широким, что теперь охватывает даже прогулки налево. — встрял Малфой, намеренно выделяя каждое слово своим особенным произношением. — Уж кто бы говорил, — укоризненно покачала головой Гермиона, одарив блондина тяжёлым, исполненным презрения взглядом. — Заткнись, Грейнджер! — Сам заткнись! Старосты обменялись взглядами, словно кинжалами, стремясь обратить оппонента в пепел прямо здесь и сейчас. Казалось, мгновение — и оба забылись, целиком окунувшись в поединок воли и ненависти, совсем упустив окружающую действительность. Пэнси невольно задумалась: не воспользоваться ли ситуацией и не улизнуть ли им с Поттером, но роковая случайность помешала этому замыслу — холодная ухмылка Малфоя снова возникла перед ней, мгновенно пробуждая внутри тревожную дрожь и ощущение опасности. — Паркинсон, ну ты и выдала, конечно, — раздражённо выдохнул злобный блондин. — Что такого сделал тебе родной отец, что ты решила устроить ему такую шикарную карусель унижения? — съязвил он, картинно указывая пальцем на Поттера. Драко Малфой положил руки в карманы и неспешно спустился вниз по несчастливой лестнице прямо к попавшей в затруднительное положение паре. Гермиона тут же двинулась следом за ним, сама, не заметив, как ноги начали повторять его движения. — Прошу, выслушай меня, Драко…– умоляюще зашептала Пэнси, теряя голос от волнения. — Давай, расскажи, — резко оборвал её Малфой, — отчего тебя так торкнуло слить собственное достоинство прямо в унитаз?! — Закрой свой рот, хорёк, — зло прокричал Поттер, решительно сокращая расстояние между ними. Пэнси тут же схватила Избранного за запястье и изо всех сил потянула назад. Гарри подчинился, но продолжил сверлить Малфоя уничтожающим взглядом. Такая реакция друга крайне удивила Гермиону. Казалось, ещё секунда — и он накинется на Малфоя, чтобы разорвать паршивца. Да, Гарри всегда был вспыльчив, но не до такой же степени. А если взять во внимание, сколько раз она сама страдала из-за Малфоевских нападок, это ни разу не приводило Поттера в такой гнев. Да, он, конечно, защищал подругу, но тут было что-то другое. Это не могло не наводить на разные мысли. — Ещё раз назовёшь меня так — и на твоей башке будет на один шрам больше. Бесплатно и навсегда. — Малфой бешено рванулся вперёд, практически прижав палочку к самому центру лба Поттера. — Что ты делаешь, остановись! — воскликнула Гермиона, решительно хватая его за рукав мантии. Малфой, резко дернувшись, легко сбросил её хватку и зло прорычал: — Держись подальше! Его резкое движение сбило Гермиону с ног, и она приземлилась на спину. От боли перехватило дыхание, но ещё сильнее впечатлил мимолётный взгляд Драко, брошенный на неё сверху: на доли секунды взгляд утратил обычную жестокость, показывая слабое отражение какого-то смятения. Вскоре прежний огонь вернулся в глаза слизеринца, и уже через секунду он уверенно смотрел на Поттера, который уже целился своим оружием ему в голову. — Да прекратите же вы, — прохрипела она, чувствуя, как саднит горло от напряжения. Парни никак не отреагировали, стоя друг напротив друга с готовыми к действию палочками. Оба были напряжены до предела, и казалось, что стоит кому-то сделать малейшее движение, как в воздухе разразится магическая буря. — Довольно! Призываю директора Макгонагалл! Пусть займётся вами лично! — Стой! Совсем съехала с катушек? — крикнула Пэнси. — Их же накажут! — А что, предлагаешь подождать, пока они друг друга поубивают? — возмущённо спросила Гермиона. Пэнси Паркинсон, удивила не на шутку, она решительно вклинилась между разъярёнными соперниками, положив ладони на грудь каждому. Два острия волшебных палочек синхронно метнулись в её направлении. — Решили поубивать друг друга проклятиями? — тяжело дыша, процедила она, посмотрев сперва на одного, потом на другого. — Отличная идея. Запускайте первое заклинание в меня, ибо я отсюда не уйду. Действия слизеринки возымели эффект: парни начали медленно опускать палочки, словно очнувшись от наваждения. Гермиона, наблюдая за этим, почувствовала укол зависти. Сколько у них было стычек и сколько раз она пыталась встать между ними, пытаясь урезонить, но её слова всегда оставались без внимания. А тут, неожиданно, именно голос Пэнси заставил их остановиться. И кого же? Упрямого Поттера и заносчивого Малфоя, которые, казалось, покорно подчинились её воле. На мгновение воцарилась тишина. Слизеринец застыл на месте, его взгляд был прикован к одной точке, словно он пытался осмыслить что-то важное. Затем, словно прозрев, он тихо прошептал, массируя виски: — Как же я сразу не догадался… Его голос звучал сдавленно, полон смеси изумления и раздражения. Малфой придвинулся ближе, подозрительно прищурившись и внимательно разглядывая Пэнси. — Это была ты! — воскликнул он, двигаясь решительно и порывисто, проявляя накопившуюся злобу. — Нет, я… я всё объясню! — вскричала Пэнси, схватив обеими руками его за предплечье. — Объясню всё, прошу тебя… Так было нужно. Но Малфой, казалось, не слышал её. Его глаза горели как у сумасшедшего, когда он повторил: — Это была ты… — Прости! — голос девушки дрогнул, её лицо померкло от мучительного отчаяния. — ТЫ ПРЕДАЛА МЕНЯ! — Эй, Малфой, прекращай орать на неё! — сказал Поттер, приобнимая испуганную Пэнси за плечи. Слизеринец замер, прикрыв глаза и слегка нахмурившись. Он провел рукой по переносице, словно пытаясь унять головную боль. На его лице появилась едва заметная улыбка, но в ней не было обычной самоуверенности — скорее, разочарование и усталость. В тишине, которая повисла в воздухе, он, почти шепотом, произнес: — Знаете, что, да пошли вы на хуй! —Малфой резко развернулся и быстро зашагал прочь. — Погоди, Драко! — истерично крикнула Пэнси, освобождаясь из рук Гарри. — Да отпусти меня! — Рыдая, она пыталась догнать удалявшегося Малфоя, зовя его по имени и захлёбываясь слезами, но тот упорно ускорял шаг, игнорируя её призывы. Всегда уверенная в собственной проницательности и остроте ума, Гермиона впервые испытала странное чувство неловкости и незначимости. Судя по сосредоточенным физиономиям этой троицы, они прекрасно знали, о чём шла речь. Она же оказалась вне игры, будто стала случайным зрителем, попавшим туда, где её присутствие явно никого не волновало. Поддавшись эмоциям, Пэнси Паркинсон потеряла равновесие и тяжело плюхнулась на пол, приземлившись прямо на пятую точку. Элегантная и уверенная в себе слизеринка, чей облик восхищал многих сокурсников, внезапно показалась жалкой и неуклюжей. Слёзы потекли ручьём, размывая тушь и делая черты лица особенно ранимыми и беззащитными. Трудно было поверить собственным глазам, глядя на то, что творил Гарри Поттер. Он рухнул на колени перед Паркинсон. Позорище. Быстро притянул её к себе и стал пылко зацеловывать её чёлочку. Он так с ней заморочился, будто в руках у него был величайший, редчайший и бесконечно хрупкий алмаз в целом свете. Совершенно игнорируя реакцию подруги, которая сейчас пребывала в большом недоумении, если можно так мягко выразиться. — Пэнси, милая, ну всё, хватит, — тихо пробормотал Гарри, уткнувшись носом в её шею. Гермиона же едва сдерживала тошноту от всех этих сладостей. — Он обиделся на меня, — всхлипывала слизеринка. — Драко всё понял, и теперь я его обидела. Понимаешь? — Не переживай, — попытался приободрить её Гарри, продолжая свои телячьи нежности. — Малфой ничего тебе не сделает, я рядом. — Ни черта не понимаешь!! Драко на меня обиделся. — Я не думаю, что обида Малфоя, это какая-то катастрофическая проблема. — Знаешь, у нас на Слизерине есть поговорка: «Кто Драко разозлит, тому беда грозит». — Я всегда злю вашего Драко. — Вот ты и ходишь бедовый, Поттер, — с лёгкой усмешкой заметила Пэнси, закатывая глаза, а Гарри возможно, впервые за этот год, позволил себе улыбнуться. — Дело не в этом, — серьёзно продолжила слизеринка. — Просто он не заслужил такого предательства. На его плечи и так легло слишком много, а я, вместо того чтобы стать опорой, нанесла удар в спину. — Да помиришься ты с ним, не вижу, конечно, в том острой необходимости, ну если тебе прям надо, — он чмокнул её в щёчку. — Побесится и успокоится. Ты сделала хорошее дело, а с Малфоем ничего не случилось. Пока Паркинсон пыталась сформулировать умную мысль, коварный Поттер, словно, не замечая вокруг ничего и никого важного, перешёл от слов к делу, переведя поцелуй с её щеки непосредственно на губы. Щёки Гермионы вспыхнули ярким румянцем, она начала считать секунды, пока эта парочка придёт в себя. Похоже, мозги у обоих отключились окончательно... — Гхм-гхм, — кашлянула она, привлекая внимание. Гарри и Пэнси одновременно повернулись к ней, словно только сейчас вспомнив о её присутствии. Ситуация сложилась крайне нелепой и парадоксальной. В обществе своего лучшего друга Гермиона чувствовала себя как никогда лишней и ненужной. И мысль о возвращении к блондинистому слизеринцу, от которого она недавно улепётывала быстрее ветра, начинала казаться вполне адекватной альтернативой этому сюрреалистическому спектаклю. — Я... я, наверное, пойду... К Малфою, что ли… — нерешительно протянула Гермиона. — Грейнджер, ради Мерлина, какая тупая идея!  — резко выпалила Пэнси, поднимаясь с пола и хватаясь за локоть Гарри. — Он сейчас в режиме боевой готовности, приближаться категорически противопоказано. — Да мне плевать! Пусть затыкает свою внутреннюю истеричку, у нас сегодня патрулирование, он не отлынет от обязанностей. — Я хочу сказать, он сорвётся на тебе, и ваше патрулирование плавно перейдёт в слёзную вечеринку, — с необычной теплотой и лёгкой тревогой произнесла Пэнси, что заметно смутило Гриффиндорку, которая вот-вот ретируется прочь от этой сладкой парочки. — Гермиона, я его знаю, как облупленного, — добавила она с не меньшим теплом. — Спасибо, я не нуждаюсь в уроках малфоведенья, — отрезала Гермиона, кипя изнутри и даже не думая поддаваться на эту внезапную «доброту» слизеринки. Пэнси прикусила губу, но не огрызнулась, что было странно. Напротив, выглядела подозрительно живой, настоящей, словно из плоти и крови, а не из ехидных комментариев и скривленных ухмылок — и от этого Гермионе стало еще паршивее. Потому что в любой другой день такое «Гермиона» из уст Паркинсон могло бы растопить ее гриффиндорское сердце. Но не сейчас. Не в тот момент, когда эти двое, со своей слащавой романтикой, так бесстыдно наступили на горло чувствам Джинни. — Гермиона, останься, — вмешался Гарри с виноватым лицом, словно щенок, только что разодравший хозяйские тапочки. — Нечего тебе одной шататься по коридорам с Малфоем. Давай проводим Пэнси, а потом я пойду с тобой на патрулирование. Он тяжело вдохнул, словно решался на прыжок с башни. — Тем более, я думаю, у тебя есть ко мне вопросы. Как раз поговорим. Главная староста школы посмотрела на него, и её взгляд был смесью из разочарования, презрения и какого-то едкого, болезненного недоумения. «Вопросы?» О, да, вопросов у неё было вагон и маленькая тележка, но ни один из них Гарри не потянет. Как можно оправдать то, что она только что увидела? Тут даже фантазии Сивиллы Трелони не хватило бы на приличное оправдание. — Гарри, мне правда пора, — холодно обрубила она. — Малфой и так сваливает на меня всё, что только можно. Пусть хоть раз нормально отработает патрулирование. Поттер хотел что-то добавить, открыл рот, но Гермиона уже зашагала прочь, слишком быстро, чтобы это выглядело естественно. Её шаги по коридору превращались в марш-поход, а найти Малфоя, к её глубокому сожалению, оказалось проще простого. Он был не один. С ним была Астория. Малфой больше не выглядел напряжённым — наоборот, был до смешного расслаблен, причём настолько, будто недавняя стычка с Гарри и истерика Паркинсон были каким-то дешёвым спектаклем, в котором он, разумеется, не участвовал. Пара расположилась в сумрачном коридоре неподалеку от окна. Малфой что-то рассказывал девушке вполголоса, судя по его мимике, он шутил. Гермиона не слышала — она уже в панике прижалась к каменной стене, прячась изо всех сил. Но Астория… Астория смотрела на него открыто, глазами, полными безнадёжного восторга, радостно смеясь над каждой репликой молодого мага. Гермиона стиснула зубы, пока её собственный мозг, как надзиратель, шептал: «Это не должно тебя задевать, ни черта не должно». Почему тогда в груди всё сжималось, будто кто-то затянул невидимый корсет? Почему колкая обида проколола её насквозь? И на что? На то, что этот Драко Малфой, который сейчас миловался с Асторией, а точнее — его версия, никогда не доставалась Гермионе. Та, где он просто парень. Тот, кто шутит не ради язвительного укола, а, чтобы вызвать улыбку. Тот, с кем можно говорить без вечного напряжения, без этого проклятого груза его фамилии и прошлого. Просто Драко. Не Малфой. Такой… невыносимо до боли настоящий. В этом году она подошла к Малфою чуть ближе, чем позволяли правила техники безопасности. И, Мерлин, она разглядела в нём что-то человеческое — парня, раненого войной, как и все они. Но всё равно именно эта его ипостась — светлая, настоящая, как вдох — была закрыта для неё. Будто она была лишена права дотянуться. Словно была не той. Недостойной. Она резко развернулась, заскрежетав каблуками по камню, и рванула прочь. Плевать, что подумают. Плевать на гул шагов, на патрулирование, на всё. Её походка стала ещё более нервной, каждый шаг отдавался эхом обиды. Чем быстрее она неслась, тем сильнее казалось: Хогвартс стал тесным, душным, переполненным чужими людьми. Не родными. Не близкими. — Гермиона? — голос за спиной ударил, как неожиданный толчок. Она вздрогнула и обернулась. За спиной, прижавшись к стене, стоял Джером Беррингтон. — Ты плакала? — спросил он. — Нет, — слишком поспешно ответила она. — Ну, может, и нет, — мягко согласился он. — Просто глаза у тебя такие… будто им тяжело. Она вздохнула. — Сегодня всё тяжело. Просто день был не из лёгких. А ты почему тут бродишь? Все уже давно должны быть по спальням. Джером пожал плечами, разведя руками в жесте, который мог быть извинением. — Иногда люблю пройтись один. Ночью Хогвартс другой. Тихий. Пустой. Только шаги твои и эхо. Чувствуешь себя живым, отдельным от всей этой суеты. — Его губы тронула улыбка. — Правда, есть риск нарваться на старосту, которая выпишет штраф быстрее, чем я успею сказать "прости". — Повезло тебе, — Гермиона фыркнула, почти улыбнувшись. — Я закончила патрулирование. Будь ты тут минут десять назад, я бы срезала с твоего факультета тридцать баллов за нарушение комендантского часа. Статья пятая, пункт третий, если тебе интересно. — О, Гермиона, твоя страсть к уставу — это что-то легендарное, — хмыкнул Джером, но в его тоне не было издёвки, только тёплая, почти заигрывающая лёгкость. Он шагнул ближе, и расстояние между ними стало опасно малым. — Значит, ты сейчас свободна? Не убьёшь меня, если я тебя украду? — Украдёшь? — переспросила она, чувствуя, что губы снова дрогнули в улыбке. — Я собиралась спать. Завтра уроки, и Шармбатон приезжает. — Тем более, — спокойно сказал он. — Ты всегда в делах. Уроки, патрули, староста, спасение мира по выходным. А когда ты просто жила? Когда в последний раз делала что-то не по расписанию, а просто потому, что хочется? Она напряглась. Слова были опасно правильные. Слишком… подстроенные под неё. — И что ты предлагаешь? Лекцию по искусству безделья? — Не лекцию, — он наклонился чуть ближе, его голос стал тише, но от этого только убедительнее. — Хогсмид. Ход через Одноглазую Ведьму. Я покажу путь. — Я знаю эту дорогу, Джером. Я тут дольше тебя учусь. — Тем лучше. Проверим вместе, не зарос ли пылью. Свежий воздух, пара кружек сливочного пива. — Он сделал паузу, и его глаза блеснули. — Или ты скажешь, что тебе это не нужно? — Это безумие — она покачала головой — в будни, после отбоя… за такое не просто баллы снимают — за такое выгоняют. — Только если поймают, — слизеринец пожал плечами. — А мы не дадим. Представь: тёмные улицы Хогсмида, пара глотков сливочного пива, и на час ты забываешь про весь этот Хогвартс с его правилами. Ты же не из тех, кто боится риска, правда? — Он наклонился ещё ближе, и его голос стал почти шёпотом. — Или мне стоит уговорить тебя посильнее, принцесса Гриффиндора? Эта настойчивость была странной, слишком… сконцентрированной. Он подбирал слова с пугающей точностью, будто знал, какие струны задеть. Гермиона чувствовала, как её решимость тает, как внутри разгорается крамольная мысль: а почему бы, чёрт возьми, нет? Она устала. От Малфоя, от Гарри, от всей этой проклятой школы. — Я не уверена… — выдохнула она. — Может, попробуем начать с первого шага? — мягко произнес Джером, улыбаясь какой-то особенно привлекательной улыбкой. — Пойдем спокойно, постепенно разберемся. Захочешь развернуться назад — я провожу тебя обратно в твою львиную башню. Не бойся, я же не кусаюсь... ну, почти. Она уже почти кивнула. Почти шагнула, когда за спиной раздалось резкое: — Гермиона. Девушка обернулась, и её сердце ухнуло вниз. Гарри Поттер стоял в нескольких шагах, его взгляд был жёстким, настороженным, как у человека, который только что застал что-то, чего не должен был видеть. Он шагнул ближе, и коридор вдруг стал ещё теснее. — Я тебя везде искал, — сказал он, хмурясь. — Пойдём на твоё патрулирование. — Спасибо, Гарри, но я закончила. Мы вот… — она кивнула на Джерома, — собирались прогуляться в Хогсмид. — Куда? — Гарри уставился на неё, будто она объявила, что собирается нырнуть в Чёрное озеро. — Герми, ты с ума сошла? В такое время? Джером, стоявший рядом, вдруг выпрямился, его лёгкая, заигрывающая улыбка испарилась. Он бросил короткий взгляд на Гарри, и в его глазах мелькнуло что-то — не то раздражение, не то осторожность. — Твой друг прав, — сказал он, отступая на полшага. — Время позднее. Давай в другой раз, Гермиона. Его тон был лёгким, но в нём чувствовалась тень разочарования. Он кивнул ей, бросил короткий взгляд на Гарри и, не сказав больше ни слова, растворился в тёмном коридоре. — Куда он тебя звал? — тихо спросил Поттер. — Прогуляться, — задумчиво пробормотала Гермиона, удивленно наблюдая за быстро уходящим слизеринцем. «Что это только что было?» — Прогуляться, — повторил он с нажимом. — Почти ночью. В учебный день. В Хогсмид. Гермиона, это звучит… не по-твоему. — А что такого? По правилам, может, и нельзя. Но я тоже человек, Гарри. Я тоже должна хоть иногда… жить жизнью. — Всё равно странно. И этот твой Джером какой странный. Гермиона нахмурила брови, её лицо исказила обиженная гримаса, и она зашагала по коридору. — Если он слизеринец, это не делает его автоматически плохим! Это клише, Гарри! Джером хороший. Добрый. Очень внимательный. И он помогает мне с дуэлями. Если бы не он, это была бы твоя обязанность, между прочим. — Да, — Гарри догнал её и сузил глаза. — Но занятия в дуэльном зале — это одно. Там всегда кто-то есть, двери открыты. А ночью идти вдвоём в Хогсмид… совсем другое. — Ты всё усложняешь. Джером хороший парень. — Гермиона на миг замялась, потом тихо добавила: — Кажется, я ему нравлюсь. Друг невольно поморщился. Сделал вид, что просто нахмурился от усталости, но лёгкий румянец выдал больше, чем он хотел. Повисла пауза, староста школы, смерив его профессионально-экспертным взглядом, считала это как не тонкий намек, что приятель не намерен развивать эту тему, вероятно, ему неудобно. Хотя если уж и выбирать, из-за чего краснеть, то список бы возглавлял не этот глупый разговор, а его предательство Джинни. Молчание отступило, стоило им только переступить порог коридора с большими окнами, Гарри тут же устроился на подоконнике. — Присядешь? — сделал он жест, предлагая присесть рядом. Гермиона приняла предложение. Избранный взял секундную паузу, словно настраивался, и потом произнёс: — Ты думаешь, что я предал Джинни. Но это не так. — Гарри, послушай, я вовсе… — Мы расстались ещё в сентябре, — перебил он спокойно. — Вернее, это она рассталась со мной. И знаешь… я не могу её винить. — Что? Но как… Он чуть улыбнулся, безрадостно, но с теплом: — Я не хотел. И да, я сам виноват, наверное. Зациклился на Снейпе, перестал уделять ей время. Даже не понял, как между нами выросла эта дистанция, и что Джинни всё дальше от меня уходит. — Не понимаю… — едва выдавила Гермиона. — Вы столько пережили вместе, и… как вы просто…разошлись? — Она для меня была всем. И остаётся, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Но так бывает… Когда сердце остывает, и ищет другого тепло. Джинни отошла от меня. И, знаешь… благороднее было отпустить, чем бороться с тем, чего уже нет. — Ты хочешь сказать, что у Джинни появился кто-то другой? — осеклась она. — Но кто? И почему вы никому ничего не сказали? Рон знает? — Я не знаю. Я никому ничего не говорил до сих пор. Джинни просила никому не рассказывать… боялась упрёков. А я не хотел, чтобы её винили. Тем более я сам тоже виноват. Он замолчал на мгновение, позволяя тишине проникнуть в каждый угол коридора. Потом добавил мягко, но твёрдо: — И Гермиона... Ты её не суди и ничего ей не говори. Она поступила, как чувствовала. А я уважаю её выбор. Подруга прикусила губу, но не успела возразить. — Всё, что ни делается, всё к лучшему, — чуть стесняясь добавил он, — тем более теперь у меня есть Пэнси. — Ты и Паркинсон… — протянула Гермиона с кривой улыбкой. — Безусловные лидеры моего списка всего странного и необъяснимого в этом году. — Да, — согласился он, слегка посмеявшись. — Понимаю, какое это производит впечатление. Почти так же нереально, как если бы ты пошла гулять рука об руку с Малфоем. — Точно, — пробормотала староста. Смех вырвался невольно, неестественный и какой-то нервный. — Однако, это моя реальность. Впервые за долгие годы она ощущается верной. Не случайностью, не временным этапом — именно верной. Словно весь мир долго ломался и перестраивался лишь для того, чтобы привести меня сюда. К ней. И это ощущение единственного правильного выбора не покидает меня. — А как вы вообще… — Гермиона запнулась, чуть смутившись. — Ну… сошлись? Вы теперь официально пара? — Нет. Нам просто хорошо рядом. Но назвать это «парой»… сложно. Это не те отношения, о которых нужно трубить на весь свет. — Ты боишься, что тебя осудят? — осторожно спросила она. — Я? Нет, я ничего не боюсь. Я-то готов. Но она… — он осёкся, подбирая слова. — У неё всё сложнее. Мы никому не говорим. Если её родители узнают… у неё будут проблемы. Я не та партия, на которую рассчитывает её семья. Понимаешь? — Понимаю, — ответила Гермиона, и её голос прозвучал искреннее, чем ей хотелось. Ведь она действительно понимала. — Чувствуешь себя недостойным? — Нет, — Гарри покачал головой. — Я чувствую только, что эти старые устои — полное дерь… — он замолчал на полуслове, поймал взгляд Гермионы и чуть усмехнулся. — В общем, глупости. Устаревшие, бессмысленные. Но изменить их я не могу. Поэтому приходится подчиняться… — голос его стал тише, серьёзнее. — И я прошу тебя, как друга, никому об этом не говорить. Я не хочу, чтобы у Пэнси были проблемы. Её отец… не самый приятный человек. — Конечно, я никому не скажу, — пообещала Гермиона. Она чуть улыбнулась, но тут же вновь запнулась: — Но ты так и не объяснил… как вы… ну… начали. — Всё получилось случайно. Снейпу становилось хуже. Проклятья прогрессировали, и нужна была работа хорошего колдомедика. Любая ошибка могла стоить ему жизни. Я обратился к Пэнси… и она согласилась помочь. Староста школы чуть приподняла брови — предвестник очередного взрыва— но Гарри не отводил взгляд и продолжил ровно: — Это не решает проблему полностью, но помогает. Замедляет проклятье… пока ты разгадываешь руны. — Гарри, ты должен был обратиться ко мне. Ко мне, и никому больше! Друг виновато опустил голову. — Я бы пришёл к тебе, если бы Пэнси отказала. Но она согласилась. Видишь ли… там не должно быть ошибок. Нужен высокий навык, точность. Понимаешь…? Гарри Поттер со своим «понимаешь» уже изрядно стал раздражать, но к своему глубокому неудовольствию, она и правда понимала, куда он клонит. Для Гермионы Грейнджер вовсе не было секретом, что о ней думает чистокровная слизеринская элита. Но, честно говоря, она и сама не могла похвастаться о них лучшим мнением. Всё было взаимно. И когда на четвёртом курсе ей пришлось уступить по знаниям такой персоне, как Пэнси Паркинсон, для старосты школы это было как уступить мухе, севшей на испорченное яблоко. Унижение уровня «ниже падать уже некуда». То было обычное дополнительное занятие, добровольное и, на первый взгляд, совершенно безобидное. Гермиона шла туда с привычной миссией: блеснуть знаниями, продемонстрировать способности и показать миру самую талантливую ведьму Хогвартса. В общем, она планировала блистать. Но жизнь, как водится, любит подкидывать сюрпризы. На эти, казалось бы, чисто факультативные занятия явилась Пэнси Паркинсон — и удивила всех так, что потом даже мадам Помфри подошла, чтобы попросить у неё помощи. Да-да, помощи! Почётная миссия, которую Гермиона считала своей личной привилегией, вдруг оказалась в чужих руках. У девочки, которая, даже не знала о существовании оценок выше уровня «приемлемо». Однако факт оставался фактом. Шмыга с короткой стрижкой и такой же юбкой умела не только крушить и рушить — в основном, конечно, самооценки бедных студентов, попавших под её ядовитый язык. Но лечить и восстанавливать — в этом она была лучшей. Абсурд. — Получается, ты отвел Пэнси к Снейпу? — Гермиона резко прокашлялась, будто сама фраза застряла у нее в горле, тон был всё ещё обиженным. — Она знает, где ваше убежище? Поттер кивнул. Спокойно, как будто это вообще мелочь. — Гарри, да это же небезопасно! Ты хоть понимаешь, что её отец на девяносто процентов был Пожирателем? Да, суд ничего не доказал, но магические архивы кишат косвенными подтверждениями. Разве можно ей так доверять? Избранный выдержал паузу, упрямо глядя прямо ей в глаза: — Я доверяю Пэнси. «Отлично, Гарри, просто великолепно. Подруге, проверенной годами, ты не сказал ни слова об убежище, под предлогом безопасности. А этой... девице с юбкой, которая, кажется, вообще не знает, что такое приличие, — разболтал все секреты». «Обидно». — Ты… доверяешь? — Староста едва не задохнулась от возмущения. — Да, — твёрдо сказал он. — Я бы доверил ей даже свою жизнь. Гермиона моргнула, будто не верила своим ушам. Губы приоткрылись, но слова снова не пришли. В который раз за этот год она отметила про себя: с её разговорным аппаратом творится что-то неладное. — Ты… на меня злишься? За то, что не рассказал сразу? Что пришел не к тебе, а к Пэнси? Или… из-за Джинни? В его голосе было столько вины, что староста школы тяжело выдохнула и, будто решившись, положила свою ладонь на его руку. — Если ты считаешь Паркинсон достойной своего доверия, значит, так оно и есть. Для меня она по-прежнему кажется ненадежной и подозрительной, я бы трижды поставила галочку напротив «опасно». Но если это твой выбор — я его принимаю не потому, что верю в Пэнси, а потому, что верю в тебя. Он чуть дрогнул, а она продолжила, уже твёрдо: — Да, мне грустно из-за Джинни. Очень. Но для меня важнее другое. Чтобы вы были счастливы. Вместе или порознь — неважно. Счастливы будете вы, счастлива буду и я. Потому что я вас люблю. И это всё, что имеет значение. Они сидели, обнявшись на подоконнике, в свете луны, и на мгновение мир перестал казаться таким колючим. — А вот тебе, кстати, лучше бы держать дистанцию в общении с Джеромом. — О, Гарри…, — подруга закатила глаза. — Просто будь осторожнее, ладно? — упрямо добавил он. — Он какой-то… подозрительный. Гермиона вздохнула, но не сердито — устало, по-дружески. — Гарри Поттер, если ты ещё раз заведёшь эту шарманку про Джерома, я лично наложу на тебя заклятие тишины. Всё, идём в башню. Спать пора. Он прыснул со смеху, но послушно встал, и они медленно двинулись по пустынным коридорам, болтая обо всём и ни о чём, подшучивая друг над другом. Шаг за шагом они приближались к родной башне, где их ждали тёплые комнаты и крепкий сон.

***

Восемь раз. Восемь чертовых раз. Гриффиндорская зануда закусила губу — девять раз улыбнулась. Еще три раза соблазнительно облизывала губы. Драко Малфой резко хлопнул себя по лбу. До чего же он докатился, поймав себя на столь абсурдном наблюдении. «Ты что хочешь грязнокровку, Малфой?» — кольнуло сознание. «Нет, ты все ещё хочешь, грязнокровку, Малфой!» «Этого не может быть, это что-то другое». — успокоил себя он. «Но что?» Сколько слизеринец ни пытались отвлечься, ничего не помогало. Ему следовало бы спокойно сидеть в Большом зале Хогвартса и наслаждаться традиционными праздниками накануне важного события. Вместо этого он замер на месте, фиксируя каждый жест грязнокровки. Противная зубрилка казалась необъяснимо привлекательной и невероятно раздражающей одновременно. Да, она и раньше раздражала, но сейчас — больше, чем когда-либо. Каждый раз, когда её розовый язычок скользил по пухлым губам, Малфою становилось тревожно и сладостно сразу. В какой-то момент ему захотелось вскочить и крикнуть на весь зал, чтобы грязнокровка закрыла рот и сидела смирно. Да, да, пусть закроет свой грязнокровый рот, который почему-то оказался таким притягательным. Кошмар. «Ты просто хочешь кого-нибудь трахнуть, Малфой», — мелькнула дельная мысль в голове. «Тем более, после сомнительной ночи с грязнокровкой, ты ни с кем другим и не был, вот и вся причина». Подобное объяснение вполне его удовлетворило, осталось решить проблему и удовлетворить себя. «И сюда совершенно необязательно подключать грязнокровую девку». Откинувшись на спинку стула, Малфой окинул взглядом зал. Взгляд упал на Пэнси Паркинсон, прежнюю поклонницу, теперь увлеченную Поттером. Мерзость. А жаль, секс по-дружбе его более чем устраивал. Однако идиллическая связь с подругой завершилась задолго до появления избранного. Все изменилось, когда в картину вмешалась Астория. Узнав о приближающейся помолвке, Пэнси закатила грандиозный скандал. «В постели с одной нельзя говорить о помолвке с другой. Тупанул». От шума Малфой опоздал на самую бесполезную встречу в истории Хогвартса — самое первое собрание старост с Грейнджер. «Грейнджер» — поганое имя ударило по сознанию болезненным звуком. Сейчас нагнуть Пэнси означало бы нагнуть Поттера, но быть там, где побывал шрамоголовый… «Ну уж нет, увольте». Да и Паркинсон было жалко, реально же крутая девчонка, смешная, веселая. «Точно не заслуживает такого хренового отношения от тебя, мудила». «Нет, это не вариант». Затем взгляд остановился на Астории Гринграсс — казалось, идеальный выбор: соблазнительная красавица, да ещё и будущая жена. Но как же она утомила его своим однообразием… «Надоела». Следующей на очереди была Мэриан Беррингтон. Когда её глаза встретились с Малфоем, девушка тут же подарила ему обаятельную улыбку, на что тот лишь поморщился. «Идиот, зачем посмотрел, теперь она точно не отцепится». «Сучка была весьма прилипчива». «Но спасибо выходкам, Грейнджер». После того случая, когда девушки посреди ночи нахально вломились в его комнату, интерес когтевранки к слизеринскому принцу как будто бы поугас, вызвав у парня небывалое облегчение. «Грейнджер» — мерзкое слово будто само собой резонировало в голове неприятной пульсацией. Выбор раздражающе разочаровал — ничего подходящего. Как будто попал в магазин, где витрины забиты дешёвым ширпотребом, примитивный, скучным и ненужным. — Дорогие ученики, прошу вашего внимания! —  строгий голос старой карги сорвал Драко с потока собственных мыслей. —  Напоминаю, сегодня к нам прибывают студенты из французской Академии Шармбатон. Прошу вас помнить, что Хогвартс славится своими традициями благородства и достоинства, и мы не имеем права ударить в грязь лицом перед гостями. Монолог директрисы тянулся бесконечно долго, постоянно мусоля очевидные вещи о поведении и этикете. Долго-долго, сплошное блаблабла и всякая ерунда. Его же мысли были далеко от этого словесного кошмара. Так, как только что гриффиндорская зануда в четвёртый раз подряд облизала губки своим алым язычком, сладострастно смакуя глоток тыквенного сока. Пару раз моргнув и окончательно очнувшись, Малфой диагностировал у себя временный сбой фазы сознания. Вопрос следовало решать радикально, нужна свежая кровь — француженки обещали стать настоящей панацеей от тоски. Экзотические, соблазнительные и чертовски увлекательные. К приезду ожидается примерно две дюжины зарубежных гость — должна же оказаться хотя бы одна относительно нормальная.