Глава четвёртая – ПРИВИВКА

Все энты разные, но науке известен лишь один способ преобразования. Но нельзя исключать, что есть и другие…Глава НИИ Утро принесло неожиданности. Заглянувший перед завтраком куратор объявил, что нестыковки расписания устранены и сегодня мы будем заниматься по программе первого дня, а потом глянул на меня как-то нехорошо и добавил: «Все, кроме тебя». При ближайшем рассмотрении стало понятно, что взгляд его мрачно-сочувственный, а не недобрый, как мне показалось сразу. Дополнение всё прояснило: «А ты – к научникам на весь день». Удивление, недоумение и лёгкая степень испуга – вот и всё, что проявилось на моём лице. Сумел сдержаться. За мгновения до того, как куратор продолжил, воображение успело нарисовать с десяток картин одна другой хуже. Предположения зачем я понадобился вспыхивали в сознании одно за другим, от безобидного: «Док захотел ещё пообщаться», до худшего из возможных: «Меня раскусили». Но как?! По вопросам? Невозможно, любопытство – не доказательство. Другие энты как-то почуяли во мне своего? Неразлучная троица вчера как-то не спешили уходить, крутились рядом и бросали странные взгляды… Но не успел я в своих размышлениях дойти до вывода: «Пора делать ноги», как куратор дополнил своё заявление уточнением: «Пойдёшь с энтами на обход лесничества». Это, конечно, лучше того, что я представил, но не отменяет подозрений. И что за обход вообще? Не дожидаясь вопросов, куратор пояснил сразу. Так мы узнали, что энты периодически делают обходы вокруг ограды лесничества. Этот нужно учёным, для получения образцов, которые подлежат сравнению с обычными растениями. Всё это делалось ради сбора новых данных, способных продвинуть исследования по изучению влияния лесничеств на окружающую природу. Пока выяснить удалось только то, что растения растут и развиваются на порядок быстрее, поэтому обходы не реже раза в неделю, чаще два. Иногда на такие вот обходы к энтам прикрепляют кто-то из людей… Куратор не знал, что может ждать бойца в таких условиях. Тогда я, объясняя заинтересованность в себе, рассказал, что вчера мы приятно пообщались с главой местного НИИ и, вероятно, это его инициатива, чтобы после обхода, ещё поговорить об интересующем нас обоих. Глянули на меня странно, но явно расслабились. Объяснение звучало понятно и всех устроило – что и требовалось. Даже самое дурацкое объяснение лучше, чем никакого, при его отсутствии люди начинают думать и могут додуматься до чего-нибудь проблемного для меня. Ещё лучше, когда объяснение логично. Куратор зашёл за нами после завтрака – то есть за ними, остальной пятёркой исключая меня – и, перед тем как увести отряд, сказал мне, что только первый раз боец обязан идти на задание по обходу. Если попытаются зазвать снова, я имею полное право отказаться и ничего мне за это не будет. Кивнув, поблагодарил и, махнув на прощание ребятам, зашагал по направлению к лабораториям. Там меня уже ждали… Поздоровался с троицей, которые приветливо улыбнулись, и замер, наткнувшись взглядом на стройную фигурку, приближающуюся к нам. В горле пересохло и все слова вдруг куда-то улетучились. Только и сумел, что выдавить из себя приветствие и помахать рукой. Понимаю, что веду себя как дебил, а сделать ничего не могу! – Ты привыкнешь. – хлопнул меня по спине один из троицы. – Это проходит, когда пообщаешься с ней немного. Вон, видел, улыбнулась? Ты ей нравишься. – а ведь и правда. Очаровательно фыркнув, девушка отвернулась, но взгляд выхватил небольшую улыбку уголками рта. Видимо, её забавляла моя реакция. Хорошо, даже очень! – Всё, прекращай, вернись к нам… – оторвать взгляд от её спины оказалось невозможно… – Это мы попросили, чтобы тебя прислали на обход. – серьёзность тона и смысл слов мгновенно выбили разум из мечтательной дымки. Я впился взглядом в этих троих, пытаясь понять, что именно они заподозрили. Не просто же так… – А зачем? – уточняю, стараясь выровнять голос и расслабить лицо. Если они не имели в виду ничего из того, о чём подумал я, иное покажется очень подозрительным. Уже немного прокололся, честно говоря, когда вот так напрягся, но это можно списать и на другое. – Ну как зачем? – неожиданно весело удивился тот, который с самого начала говорил со мной. – Чтобы помочь тебе сблизиться к той, что тебе понравилась, разумеется! Она у нас красотка, но, сам понимаешь, все боятся подойти. Лаборант весь в своей научно-исследовательской работе, а мы воспринимаем её как сестру. И тут появляешься ты! Который не боится энтов и явно заинтересован! А она уже в таком возрасте, когда пора интересоваться парнями, если ты понимаешь о чём я. – вся это весело звучащая и кажущаяся иронично-подначивающей речь сопровождалась совершенно серьёзным выражением глаз всех троих. Это мало вязалось с их же улыбками и, если честно, выглядело жутковато. – Постараюсь оправдать ваше доверие! – ответил я в том же духе, резко всё поняв. Хватило взгляда одного из них. Энт глазами показал на едва заметную камеру наблюдения под потолком в углу коридора. Замысел ясен: меня взяли на обход, чтобы поговорить без лишних глаз и ушей. Значит, разговор пойдёт серьёзный, об этом говорило решительно всё… Вопрос только в том, что именно они узнали обо мне. Невольно напрягся, но кто-то из них положил руку на плечо и улыбнулся по-настоящему, открыто и по-доброму. Успокаивающе. И я каким-то глубинным внутренним чувством осознал, что они мне не враги. Понял и расслабился. И теперь стало интересно! Нам выдали снаряжение в виде защитных жилетов на всех и две странного устройства сумки. Потом инструктаж лично для меня – сам Док, довольный возможностью ещё раз перекинуться парой слов. Оказалось, что сумки нужны для сбора образцов, каждый вид – в отельную ячейку. Энты всё знают и сами справятся, моя же задача носить всё это добро. Мой недоумевающий взгляд – задать вслух вопрос на кой сдался носильщик более физически сильным энтам я постеснялся – учёный понял верно и охотно пояснил, что это остатки программы сближения энтов с людьми. Они действительно могли сами всё носить, программу же разработали для того, чтобы простые люди могли посмотреть на энтов поближе и познакомиться, но не срослось. Существовал, мол, когда-то такой проект… сейчас заброшенный, а это – его наследие. Всё то же самое, о чём Док говорил вчера под конец нашего разговора: чтобы люди получше узнали энтов и поняли, что они на самом деле не опасны и никакие не чудовища. А тут появился я, весь такой из себя к ним расположенный… вот и послали. На должность носильщика зелени бойцы шли крайне неохотно, вот эту практику и прекратили. Однако, сама возможность, закреплённая в правилах – осталась и, если ею не злоупотреблять, и никто не начнёт жаловаться… Док заговорщически подмигнул, намекая на то, что уж я-то точно жаловаться не должен, получив такую возможность сблизиться с объектом мечтаний если не всей базы, то уж точно большей части её обитателей. Разумеется, я не собирался делать подобную глупость, о чём прямо заявил широкой довольной улыбкой и несколькими кивками. Пусть сейчас больше девушки меня интересовала троица, но это ненадолго. Узнаю, о чём там они хотели мне сообщить и сразу обращу всё своё внимание на неё!.. Ещё в ходе инструктажа узнал, что это задание это на целый день и обратно я вернусь хорошо, если к ужину. Наше лесничество имело порядочную длину окружности, а идти мы будем неспеша. Всё потому, что энты умеют определять, чуять необычные растения, но это требует сосредоточенности. Быстро пробежаться не получится. Зато эта способность не требовала преобразования тела и являлась общей, то есть это мог делать каждый энт. Четверо работают быстрее одного, потому и отправляли сразу всех. Только лаборанту всегда сложно давался поиск, поэтому его уже давно оставляли на базе, да и полезнее он там. Так я оказался за пределами базы в обществе четверых энтов. И сразу стало как-то страшновато. Уведут меня куда-то, за пределы видимости камер и прикопают по-тихому… Кто знает, что у них в голове? Может, посчитали, моё существование угрозой?.. Их, конечно, потом спросят за потерю бойца, но мне это уже никак не поможет… Будто улавливая моё состояние – а может так и есть, безо всяких «будто» – один из троицы стал отвлекать от мрачных дум рассказами о том, зачем они вообще собирают здесь растения. Исследование, ведущееся с самого появления зеленух, заключается в сравнении того, что растёт обычным образом, в природе, с произрастающим вблизи лесничества, а также с образцами выращенными энтами. Когда я хотел сказать, что они вчера говорили о невозможности влияния на растения, он напомнил о подвластной любому энту возможности выращивать что-то на себе. То есть, из себя. Они могут, мол, приживить себе семечко, и оно будет расти, подпитываясь от жизненных соков самого энта. Удивительные вещи говорил. Невероятные. Растение становится частью тебя и вот на него можешь влиять как хочешь. Но выращивать что-то вот так в промышленных масштабах всё равно не получится. Только одно растение за раз и процесс выращивания сильно отвлекает от остального, а энты всё же боевая сила. А не отвлекаться не получается, слишком уж непривычные, незнакомые ощущения – чувствовать всё то же самое, что и растение. И его – частью себя. Потом энты какое-то время занимались делом. Они так интересно это делали: шли от деревянного забора лесничества и друг от друга на равном расстоянии и находились как будто не здесь. Их отстранённые лица то и дело озарялись пониманием и тогда кто-то из них делал несколько шагов в сторону или просто наклонялся и срывал какое-нибудь растение. С виду ничем не примечательное. Без них такие поиски становились попросту невозможны. Я подходил и принимал очередной стебелёк в сумку… Понятно теперь зачем им нужен носильщик, чтобы не отвлекаться. И так несколько часов. И оказалось, что отделений в сумках ещё мало! А ведь как заглянул внутрь, казалось, что и до вечера не заполним… две трети ячеек уже заняты, а ведь ещё даже не полдень! Ближе к обеду, когда мы прошли уже много и, судя по всему, оказались на противоположной от базы стороне лесничества, энты сделали привал. Как по команде остановились у одинокого камня в человеческий рост, стоящего рядом с древесной стеной. Постояли, помолчали… отведя меня чуть в сторонку один из троицы сообщил, что здесь они вчера развеяли прах павшего собрата. Как и всех его предшественников. Вроде как возвращение к природе… Вот куда они ходили, значит. Он же рассказал, что девушка переживает это острее бывалых мужчин, поэтому её оставили в покое и никуда не потащили, поэтому, мол, я её вчера и не видел. Но так-то я ей нравлюсь и именно об этом со мной и собираются поговорить… Спустя ещё пару десятков шагов мы оказались на симпатичной полянке. Несколько камней явно использовались для отдыха… Деревьям вблизи лесничества расти не позволяли, а вот высокие кусты имелись. И явно необычные кусты, вон какие ягоды на некоторых, размером, почитай, с голову! Насыщенного тёмно-фиолетового оттенка, они так и просились в рот, аж слюна выделилась! Проследив за моим взглядом, один из троицы – окончательно перестал их различать – улыбнулся и предложил пойти сорвать ягод. Мы подошли к ягодному кусту и по кивку энта я попытался взять одну из особо спелых ягодок в руки. «Осторожно!» – крикнул он, но предупреждение запоздало. Ягода взорвалась, окатив нас обоих липким тёмно-синим соком. Пахло одуряюще-вкусно. «Не переживай, даже у нас не всегда получается рвать их правильно. Иногда приключаются вот такие конфузы», – весело отозвался на это энт, а я не удержался и обмакнул пальцы в стекающий по мне сок. Слизнул – вкуснотища! После этого заметил насмешливый взгляд и… он мне подмигнул, резко становясь серьёзным. Его следующее движение призывало изобразить попытку отчистить жилетки. Так всё по плану, это просто план такой… эдакий! Уточняю взглядом, получаю кивок и принимаюсь пучком травы оттирать ягодный сок с его одежды, попутно извиняясь. Ожидаемо ничего не получается. Он отнекивается, а жестами велит продолжать, а потом тянется поверх моих рук и делает что-то, после чего велит мне заняться собственной одеждой. Что я и делаю. Спустя полминуты шорканья пучком травы и фразу: «Да не помогает это», сказанную с долей раздражения в голосе, энт делает что-то уже с моей жилеткой. Со второго раза понимаю, что. Понятно, почему жилет столько весил – там прослушка и камеры. От последнего – взрывные ягоды, а первое устранялось вот так. Пока я шуршал травой, он, вроде как случайно, заткнул отверстия микрофонов. Но уж больно профессиональны движения – явно не впервой. Но почему-то больше не страшно, что они могут сделать со мной что-то плохое и пригляд базы – единственное, что их сдерживало. Теперь энт смотрел на меня по-другому, будто пытаясь узнать. Или узнавая. – Мы знали твою мать. – говорит энт и, сорвав ягоду поменьше, идёт обратно к остальным. Я – за ним, как привязанный. Любопытство, даже скорее потребность узнать, гложет со страшной силой, но приходится ждать. Жду я ровно столько, сколько ему нужно, чтобы поговорить и передать ягоду другому из своей тройки. Это, как я понимаю, чтобы мелькнуть на записях их камер. Процедура отработана… Остальные журят его в духе: «Опять испачкался!» – но ягоду берут и начинают хитрым образом разделывать. Обещают подождать, но мой товарищ по посинению говорит, что мы нагоним, а то отчищаться долго. И чтобы продолжали без нас. Ещё несколько минут они перебрасываются ничего не значащими фразами, а девушка бросает настолько благосклонные взгляды, что я почти забываю о цели. И только когда остальные уходят, подхватив мои сумки, энт снова обращается ко мне: – Не переживай за них, образцов мы набрали более, чем достаточно. С носильщиком намного проще, не приходится каждый раз отвлекаться… Док не говорил, что программа сближения людей с нами – это его детище? – заговорил совершенно не о том, что я жаждал узнать. Нет, это тоже любопытно, но не сейчас же! И всё же прервать я не решился. – Наш союзник. Кроме пользы, приставляя к нам людей, он пытался бороться со страхом и отчуждением. Наверняка ведь не сказал, скромничает… Это всё он придумал и продвигал всеми силами, а начальство противилось его идеям и пошло на это крайне неохотно. Воплотили только для галочки, почти сразу закрыв под предлогом отсутствия результатов, просто не дав времени этим результатам появиться… – Я не об этом!.. – рявкнул я, но подавил злость на промедление и продолжил уже сдержаннее: – Хотел услышать. Ты сказал, что знал мою мать. – Но вместо ответа я получил лишь: – Они делают вид, что недовольны только порчей снаряжения, а мы делаем вид, что не знаем о наблюдении. Док знает, что мы это специально делаем, но он позволяет нам мелкие вольности, закрывает глаза. Понимает, что нам тоже нужно побыть наедине с собой и без присмотра, хоть иногда. – говорит с улыбкой и смотрит куда-то в сторону. А мне становится спокойнее. Желание узнать всё гложет уже не так требовательно. – «Что опять ходили за ягодами?» – только и спросит вроде как неодобрительно хмурясь, а сам понимающе улыбается. Мы отвечаем, что да, ходили, они ведь очень вкусные. Он по заведённой традиции говорит, что лучше бы принесли образцов в целом виде, а не вот так, на себе, чем рассказывать какие они вкусные, а мы так же привычно отзываемся, что они очень быстро портятся и их не донести, даже если бежать, сам, мол, знаешь. Он кивает: «Знаю», – и улыбается. – понимаю, что это то, чем он хочет со мной поделиться и, если я хочу что-то узнать, то нужно сперва уважить и дослушать до конца. Тем более, это может оказаться полезным для рассказа, и он не зря начал так издалека. – Как-то раз ходил с нами в обход в качестве носильщика, – тем временем продолжает энт. – Посмотрел на забор лесничества, увидел эти самые кусты, ягоды на них растущие и даже попробовал. Был в восторге, а ещё… обляпавшись с ног до головы, и таким образом отключив наблюдение – и показав нам, как это делать – а также заглушив микрофоны, очень серьёзно посмотрел и сказал, что считает нас, энтов, следующей ступенью эволюции человеческого вида и будет поддерживать всеми силами. Всем, чем сможет. Только просил не отключать наблюдение у всех сразу, а то могут подумать, что мы пытаемся сбежать, что обернётся ужесточением режима и проблемами для всех. А так… он, мол, будет прикрывать. – Так мы обрели первого и единственного союзника среди людей. – улыбнулся. Явно приятные воспоминания. – Конечно, поверили мы ему не сразу, какое-то время проверяли, но он так и не сдал нас и действительно прикрывал, даже когда мы… специально косячили, чтобы его проверить. Пару раз ему действительно крепко доставалось, чуть не вылетел со своей должности, его даже отстранили на месяц. На этом мы проверки и закончили. Но даже ему мы доверяем не полностью, не раскрываем секретов… которые можем открыть тебе. – А остальные не против? – я так удивился столь резкому переходу, что спросил первое пришедшее в голову. – Это как раз один из секретов. – тепло улыбнулся энт. – Мы трое, можно сказать, единый разум в миниатюре. От моего лица с тобой сейчас говорим мы все. – не нашёлся с ответом, только ахнул. – Небывалый случай, да. – спокойно подтвердил он, не видя в этом ничего такого. Может для них так и есть, но для меня это полнейший шок. – Феномен, как сказал бы Док, если узнал. Как так получилось? Вот мы и подошли к наиболее интересной части, которая, к тому же, касается тебя. Мы трое стали такими благодаря твоей матери. Через неё, если точнее. Тебе знакомо понятие прививки? – Когда одному растению приживляют кусочек другого? – при чём тут это? Или как раз-таки имеет значение? – Ты говоришь о растительной прививке, я же имел в виду… хотя, в нашем случае, ввиду специфики, обе трактовки верны в одинаковой степени. – усмехнувшись, он продолжил: – Человеческая прививка – это внедрение в здоровый организм вируса, ослабленного пребыванием в другом организме и борьбой с его иммунитетом. То есть, когда один человек уже почти выздоровел, из него берётся образец вируса и передаётся тому, кто ещё не болел. Так происходит вакцинация. Это и произошло с нами тремя. Наше заражение произошло не от споровика, а от неё. Там был расщепитель… Док, должно быть, рассказывал… Кровавая взвесь в воздухе… условно, конечно, у энтов ведь не совсем кровь… Мне тяжело говорить об этом. – это и так заметно, но. – Пожалуйста, расскажи! – взмолился я. – Я должен узнать, что случилось с моей матерью! – Поэтому я и говорю с тобой сейчас… – вздохнул, потёр переносицу. – Ладно. О твоей матери я знаю немного. Тогда мы были людьми и, соответственно, не имели касательства к внутренней кухне НИИ. Простые штурмовики. Сколько себя помню, то одному то другому отряду придавались в усиление энты. Она появилась недавно, в смысле проработала недолго… Там ещё была какая-то мутная история с её появлением… – он этого не знал, зато знал я. Если выдастся возможность, нужно будет рассказать вторую часть. Если я смогу им доверять, понятное дело. История и впрямь была не самой простой. Энт, неизвестно сколько времени притворявшийся человеком, да ещё и работавший в лаборатории, наверняка неприятно удивил, а то и вызвал панику в руководстве и повальные проверки всех и вся. Видимо с той поры весь персонал и стал невыездным, как сейчас. – Тот бой, – тем временем продолжал энт. – С самого начала казался странным. Щепки, ты уже должен знать, что это значит… До странного много деревней по всему полю боя… Все чувствовали напряжение и морально готовились к расщепителю. Не повезло нашему отряду. Он сидел на деревне сзади и когда бревно уронили, прыгнул к нам. Больше похож на животное, чем на растение… Прости уж, не стану вдаваться в подробности. Твоя мать встретила его плетьми и попыталась остановить, но не вышло. Это существо – модификация на базе шиповника – успело ударить несколько раз и раскроило нам шлемы, а потом занялось ею. Вгрызлось в плети и, подтащив к себе, начало… больше всего это походило на перемалывание. – Мы, оказавшиеся, ближе всех, вдохнули эту условно-кровавую взвесь, до сих пор помню этот запах… – его зримо передёрнуло. – Но энты куда прочнее людей, она продолжала жить и пытаться сражаться. Потом перешла черту и удары её плетей стали неуправляемы. От них и полегла большая часть нашего отряда. Даже слабый энт, обезумев, открывает в себе небывалые силы. – горькая усмешка. – Она была слабым энтом, но после срыва, – вот кто не имел предрассудков к этому определению, в отличии от Дока. – Сумела своими плетьми прилично помять всех нас. Суть в том, что целым не остался никто… – ещё вздох. Ему было зримо тяжело вспоминать, но он уважал моё желание и право знать, потому продолжал выдавливать из себя слова о произошедшем тогда. – Но расщепитель держал крепко и больше досталось задним рядам, чем нам, оказавшимся впереди. А может она уже как-то знала, что мы заражены зеленухой, прошедшей через неё, потому и не тронула… Так или иначе, шиповники подтянулись раньше подкрепления. После взрыва споровика я помню только как очнулся уже с чужими мыслями в голове. Не думаю, что она хотела этого или знала, что так будет, но вышло как вышло. Мы много думали, почему так получилось. К тому же, нас много раз об этом спрашивали. Но свои догадки о том единственном, что нас объединяло и по нашим же предположениям послужило причиной всех феноменов, мы оставили при себе. Вдохнуть распылённую в воздухе кровь энта… да нас бы на опыты разобрали, если бы узнали! – какие знакомые и правильные мысли. Но почему он, они, решились рассказать об этом мне? – А девушка? – сначала спрошу об этом, потом уже о причинах откровенности. – Ей немногим больше твоего. – охотно отозвался энт. – Но о ней мы узнали только когда сами перестали быть людьми. Она была совсем малышкой, когда… Док наверняка рассказывал. Дети тоже могут становиться энтами, как оказалось. – и тут до меня дошло. Вот что мама делала здесь, на базе, в лаборатории! Пожалела девочку моего возраста, ещё и энта. Наверняка к ней и ходила, заглядывая хоть ненадолго, а может постоянно находилась рядом с ней, может, в этом и состояла её работа. Вот это уже выглядело весомой причиной так рисковать. Мама именно что подрабатывала на базе местного НИИ, раз могла растить меня. И обо мне никто не знал, раз не наведались после её раскрытия… Делала она это, подвергая себя такой опасности, вероятнее всего, из жалости к ребёнку-энту. Не вижу иной причины, так что пусть будет эта. Наверняка малышка плохо управлялась со своей силой или же не знала о ней, а моя мать пыталась рассказать-показать. Видимо, в такой момент её и застали, выяснив истинную природу. Конечно, после такого её никуда больше не выпустили, заперев на базе. А после расследования стали задействовать в отражении атак зеленух, где она вскоре и скончалась… Вот уж история. Неудивительно, что я не помню ничего подозрительного, мама просто ушла однажды на работу и не вернулась – не знал ведь где и кем и где она работала. Ребёнку это не нужно, да и конспирации ради – мало ли кому малыш может сболтнуть. Только та её подруга знала, к которой я пришёл в поисках следов, желая выполнить просьбу из сна… Кстати, краем уха слышал, что сейчас весь персонал базы находится на территории неотлучно. Видимо, после того случая и ужесточили режим. Когда ты постоянно под наблюдением, даже невольным, скрыть что-то куда сложнее… Понял, что уже какое-то время молчу, увидев ожидание на лице энта. Давал переварить. – А ещё она – сильный энт. – заговорил он, дождавшись прояснения моего взгляда. – Сильными или слабыми энты получаются независимо ни от чего – это общеизвестно. Никто не знает, от чего это зависит. Нам, можно сказать, повезло, мы трое – слабые энты и потому наиболее стабильны. Но это понятно почему. Ослабленный вирус, помнишь? – я помнил. – О стабильности говорит уже хотя бы наш возраст. Многие приходили в наши ряды и так же быстро уходили. Часть задерживались подольше, но итог один. – невесёлая усмешка. Сразу вспомнился тот камень, возле которого они развеивали прах других энтов. – А вот она – сильная, причём очень. Помнишь же, что чем больше силы, тем короче путь до срыва? – киваю. – Поэтому её ни разу не выпускали в бой. Первый же бой станет для неё последним. К тому же она всеобщая любимица, жалеют… – Почему ты мне всё это рассказываешь? – наконец задал тот самый вопрос, который меня волновал. Но ввиду последних откровений, смысл получился немного другим. – Она тебе нравится, ты нравишься ей – вот и вся причина. Так считаю, молодые люди должны узнать друг о друге побольше, прежде чем… – ироничная улыбка быстро сошла на нет, когда он перешёл к настоящему ответу: – А если серьёзно, ты – сын той, благодаря которой мы стали такими. Можешь считать это благодарностью. – но это ничего не объясняло! Видя моё недоумение, энт пояснил: – Увидев тебя, мы почувствовали… что-то. Какой-то сигнал. Твоя частота мыслей недалеко от нашей, а так как частота есть только у энтов… ещё мы ощутили родство и поняли, кем ты можешь быть. Поэтому тебе можно знать это всё, ты свой. Наши частоты недостаточно близко для мысленного общения, но ты сможешь слышать наше присутствие. Хочешь попробовать? – я хотел. Но больше любопытства оказался страх. Что, если это такая изощрённая проверка? Ситуация из категории нарочно не придумаешь, но… – Это неопасно. И никто не заметит. И уверен, зелень на тебе из-за этого тоже не появится. – лёгкая усмешка. На подначку я не повёлся. – Ладно, настаивать не буду. Твоё дело. Может и правильно, не буди лихо пока оно тихо. Я тебе всё рассказал и теперь ты знаешь, что можешь обратиться к нам в случае необходимости. И к Доку, но лучше всё же сначала к нам. И не забывай о повсеместном наблюдении на базе. – Да, спасибо. – отвечал, как полагается, в то же время мучительно размышляя могу ли ему доверять. Казалось бы, они открыли мне достаточно своих секретов, которые причинят им очень много проблем, если станут известны кому не надо, вплоть до того самого «пустить на опыты», но это всё равно может быть уловкой! – Я могу вам доверять? – вырвалось само собой. – Доверять можно только самому себе. – философски отозвался энт, глядя куда-то мимо меня. – Вот я, например, доверяю только своим братьям… и теперь ещё тебе. Что ты должен был понять по объёму информации, который я тебе раскрыл. – тонкая усмешка и снова совершенная серьёзность. – Но, если ты мне что-то расскажешь, дальше нас троих это не уйдёт. Клянусь кровью твоей матери, текущей по нашим жилам. – Вот вы меня опознали… какой-то там мысленный сигнал… – сформулировать оказалось на удивление сложно, но я старался донести свою мысль как можно понятнее. Понимал, что этими словами сдал себя с потрохами, признавая, что являюсь энтом или хотя бы отчасти подобен им, но почему-то его ответ меня успокоил. – Кто-то ещё может по тому же принципу узнать, что я… не совсем человек? – Насколько нам известно, этой способностью обладали всего несколько энтов за всю историю войны с зеленухами. Кроме нас троих, ещё двое или трое. Относительно общего количества появлявшихся энтов – капля в море. Не могу утверждать, что сейчас таких больше нет, но вероятность крайне мала. Наша сестра такой возможностью не обладает, а новые энты… если появятся новые с этой способностью – мы придумаем, как дать тебе знать. – на мой скептический взгляд в духе: «И чем же это поможет?» – энт отозвался в своей спокойной и размеренной манере: – У тебя будет пара недель, чтобы убраться с базы. Этому нужно учиться, с самого перерождения никто не умеет пользоваться новыми возможностями. Это ведь важнее, твоя тайна, чем то, зачем ты здесь? – Да я уже, считай, достиг своей цели. Хотел узнать о матери и теперь знаю… – усмехнулся и себе, поражаясь тому, как повернулась судьба: – Вот, значит, как получилось. Я её почти не помнил, но она начала сниться и просить найти её. Теперь понимаю, что, наверное, должен был найти вас. И то, о чём я благополучно забыл, меня настигло. Решил разобраться, посчитав, что спокойной жизни мне не будет, пока не завершу это дельце. Расспросил её подругу и узнал об этом НИИ при военной части. Хотел узнать о ней, а узнал, получается, о себе… Говорил, а сам думал. Что делать дальше? Остаться с риском раскрытия или сразу исчезнуть отсюда? Но теперь упорно казалось, что мы с этими энтами связаны и вот так просто уйти, сбежать, поджав хвост… нехорошо. Всё равно что бросить их. Это я могу попросить о переводе или даже расторгнуть контракт. Да, ценой чудовищной неустойки, отрабатывать которую придётся полжизни – иначе все сбегали бы после первого же боя – но могу. Лишь бы оказаться подальше от наблюдения… Или просто сбежать и вернуться на волю, а они-то – нет. Как цепные звери… Сидят по комнатам-клеткам, прогуливаются в чуть больших вольерах, но всё равно в заключении. Некоторые даже не знают, что такое свобода… Не могу бросить их вот так! Подчинёнными, униженными почти в рабстве у людей, избегаемыми всеми, вынужденными сражаться и умирать… Нет, не могу. Меня же потом сожаления на пару с совестью съедят и косточки обглодают! Пусть они и старались этого не показать, но смотрели на меня как на… если не спасение во мне видели, то уж точно надежду. Эти трое. Они-то понимали, что я, выглядящий как человек, но в сущности – энт, многое могу изменить. Даже самим фактом своего существования. И это они ещё не знают, что я умею подключаться к разуму зеленух и управлять растениями… что ещё нужно проверить. Когда если не сейчас? Ждать следующего обхода? Если не откажусь – как, судя по всему, делали все – буду выглядеть странно. Могут ещё и не позвать – мы сейчас вроде бы всё обсудили. Ещё и неизвестно когда… Зачем, раз мы уже здесь и наблюдение отключено? Уточнив этот момент, получил от энта твёрдое подтверждение. Он подобрался, предчувствуя что-то… а я всё вглядывался в него, пытаясь определить, могу ли доверять ему, им, настолько. Видимо, желал столь сильно, что каким-то образом ощутил. Будто услышал их разум. Верно, полноценного общения не поучится, только вот так, узнавать, что они, кто-то из них, рядом… Энт улыбнулся, тоже ощутив это. Удивительная всё же чувствительность! Я же вдохнул, выдохнул и подключился. Судорожный вдох стал мне сигналом, что он, они, и это ощутили. Сделать невозможное получилось легко и мягко, даже приятно. Такое тёплое и уютное чувство, будто вернулся домой. Знакомое – я и правда делал это раньше! Так же легко, как прикоснуться к разуму зеленух, у меня получилось и направить силу в растение, на которое я смотрел. Пожелал – и оно выросло. Зацвело, дало плоды… Это как будто задело что-то в том огромном разуме, которого я коснулся. Как великан, оборачивающийся, чтобы глянуть – такое ощущение возникло. Я сразу прервал контакт, отключился. Но в памяти сохранилось осознание, перекрывающее по важности решительно всё. Растения… зелень по всей планете от тысячелетних сосен до трав, мха и плесени… все они соприкасались с разумом зеленух. Безопасных мест попросту не существовало, непроявленное лесничество… охватывало весь мир. Осознание повергло в ступор. А Док оказался абсолютно прав, зелёные не пытаются уничтожить людей и играют по правилам… разработанным для людей же, чтобы они могли что-то предвидеть. Думали, что могут. Не зная, когда и откуда придёт атака, люди просто уничтожали бы всю зелень подряд, что в любом случае кончилось бы очень плохо. Для всех. Разум зеленух придумал всё это и действительно ждал. Судя по всему – меня. Ведь на моё прикосновение что-то отозвалось, я почувствовал отклик. Но слишком быстро прервал контакт. Боязно как-то. Отошедший от увиденного и прочувствованного энт ничего не сказал, только кивнул и как-то совсем-по другому взглянул на меня. С долей благоговения. Не понравился мне его взгляд, но я тоже промолчал. Сразу после этого мы выдвинулись вдогонку за остальными. По пути он только раз нарушил тишину, сказав, что все втроём они могли бы воссоздать образ моей матери. По одиночке есть риск срыва, причём единая частота мыслей приведёт к безумию и остальных двоих тоже. К тому же втроём они всегда работают лучше. Поэтому – только так. Может когда-нибудь и покажут. В последней фразе мне почудилась надежда. И скорее всего так и есть. Ведь это значит встречу всех нас без наблюдения, а такое возможно только при снятии всех ограничений. Когда я… сделаю что-то. Вернувшись к остальным энтам, я получил ещё больше уважительных взглядов и один любопытный, от девушки. К ней меня мягко и направили, отказавшись отдавать сумки. Вообще, я заметил, что они больше гуляли, чем собирали что-то. Видимо, норма уже выполнена. Троица общалась между собой вслух – явно для подсматривающих и подслушивающих – а мы с девушкой оказались предоставлены друг другу. Это быстро вернуло мне положительный настрой. Мы шли и просто разговаривали. Запах луга причудливо переплетался с её собственным ароматом и кружил голову. Хотелось дурачиться и делать глупости, но эти порывы я держал под контролем. Чуть не поддался желанию вырастить для неё прекрасный цветок и с того мига следил за собой. Энт с детства, вряд ли она оценит сорванные цветы… Если не подарить, то хоть показать что-то красивое, очень хотелось и я стал высматривать что-нибудь примечательное. И будто отзываясь на мои желания из моря трав показался удивительный цветок. Действительно появился, но я, ни о чём не думая, только обрадовался и поспешил показать ей. «Это лес подарил тебе», – нежно улыбнулась она, услышав мой рассказ, – «Паутинная лилия», – опознала цветок. И тут же задала вопрос, повергнувший меня в ступор: «За что лес любит тебя? Знак особого расположения», – уточнила, касаясь лепестков, «Немногие энты удостаивались такого дара». «Может, за то, что я нравлюсь тебе?» – отшутился. Та самая женская интуиция? Она смущённо улыбнулась и чуть заметно покраснела, но отрицать не стала. Я знал, что это правда, видел. Она оказалась более открытой, чем обычные девушки. Может, потому что росла вдали от ровесников или сама по себе, или её сущность наложила такой отпечаток? Энты ближе к природе, на них меньше человеческой шелухи… всех этих понятий о правильности и допустимости. Они проще и приятнее в общении. Или мне с ними проще из-за моей сущности? На ужин примчался в последних рядах – как и обещали, обратно на базу мы вернулись только вечером. Поблагодарив встречающего нас Дока, я убежал в столовую, надеясь успеть. Пропускать вечерний приём пищи не хотелось, тем более обед, считай, выпал… успел. Наскоро похватал предложенное и вернулся в нашу с отрядом комнату. Там меня, конечно, завалили двусмысленными вопросами, но я молчал, не отрицая и не подтверждая. Вскоре обиженно назвали молчуном и оставили в покое. Вот и хорошо. А мне теперь снова нужно подумать. Как назло, в голову лезли мысли только о ней. Ладно, об остальном подумаю завтра. Денёк выдался насыщенным и хорошим – новости, да и общение с энтами склонило чашу весов в сторону положительных впечатлений. Я ей правда нравлюсь! Даже удивительно.