Глава пятая – КОРЧЕВАНИЕ

Даже если против нас восстанет весь мир, мы будем стоять и сражаться, ибо таковы наши приказы!..

Из вдохновляющей речи командующего базы

Утро началось со включённого света. По ощущениям, прошло слишком мало времени, да и часы на стене показывали глубокую ночь. До подъёма ещё несколько часов! Ребята недовольно ворчали, поднимаясь и начиная одеваться. Казалось бы, прошло совсем немного времени, а рефлекс уже почти сформировался. На этот раз к нам заглянул не куратор, а какой-то незнакомый офицер рангом пониже. Быстро осмотрел нас, ещё не успевших собраться, зло цыкнул зубом и велел спать дальше. Мы, чуть постояв, кто в одном ботинке, а кто в наполовину одетой рубашке, пошли укладываться обратно. Приказ есть приказ. Через несколько минут свет потух. Немного повозмущавшись, народ пришёл к выводу, что подняли всех, только новобранцы им оказались без надобности. Думать, что это как-то связано со мной, вернее моей вчерашней выходкой, не хотелось. Нет, нет и нет, это не я виноват! Мало ли что могло случиться? Может, к нам едет внезапная и очень важная проверка, что объясняет встревоженность заглянувшего офицера? И бойцов срочно поднимают, чтобы они успели навести порядок везде, где положено по уставу… и один не совсем энт здесь совсем не причём… Тем не менее я вслушивался в тишину, надеясь уловить какие-нибудь звуки. И ничего, шумоизоляция на базе отличная. Обратился к восприятию энта – не ради подключения к разуму зеленух, а чтобы узнать местонахождение своих… родственников, получается? Очень странная мысль. Но логичная. Если так подумать, то эти трое приходятся мне кем-то вроде старших братьев. Нет, скорее всё же дядь, разница в возрасте и всё такое. Тем более братьями они называют друг друга. А девушку – сестрой… это что же, получается, она мне тётя? Однозначно нет. Пусть будет сестра… сводная, вот. Совсем сводная, как когда у супругов при женитьбе уже имеется по одному ребёнку – они друг другу не родные и в принципе нет ничего плохого в том, чтобы… Отвесил себе мысленную затрещину за неправильное направление мысли. Троица ощущались там, где и положено, в стороне лабораторий. Значит, всё в порядке. Будь бой, их точно привлекли бы, а лесничество в противоположной от НИИ стороне, перепутать я не мог… Аж выдохнул. Наверное, и правда какая-то проверка. С тем и заснул. Следующее пробуждение произошло уже по расписанию. И снова куратор не появился. В столовой народу оказалось немного – ещё бы, разбуженных в ту рань наверняка покормили тогда же – и никто ничего не знал. Из ближайших соседей, не будешь же орать через весь зал, интересуясь происходящим. После завтрака подошёл знакомый по первой побудке офицер и молча проводил на плац, а потом и в тир. Ни задания не выдал, ничего. Поэтому мы отработали по старой программе. Никто не следил, поэтому на обед мы пошли пораньше. Я надеялся увидеть девушку. Пока ещё не мою девушку, но всё к этому шло… Но она не пришла. Пришедшие заранее по той же причине бойцы зароптали, но ничего не изменилось. Вот тут-то меня и охватила тревога. Что-то не так, что-то случилось! Беспокойство оказалось настолько сильно, что я чуть не перешёл на восприятие энта прямо так, у всех на виду. Вовремя одумался и придержал в себе это желание. Даже если всё так – чем я помогу? Что изменится, если узнаю? Готов ли я раскрыть себя, чтобы что-то сделать? Нет. А раз ответ нет, тогда смысл рисковать? Может, я меняюсь в лице или просто странно выгляжу когда пользуюсь этой возможностью? Нужны мне проблемы на пустом месте? Ответ всё тот же – нет. Придумал, понимаешь, себе повод для переживаний: девушка не появилась в столовой! Может они чем-то там заняты в своих лабораториях, вот и не пришла! А я тут уже надумал себе всякого, теории всемирного заговора… После обеда всё тот же офицер отвёл на занятия. Коротко бросил, что заниматься нами некому, поэтому сидите здесь и никому не мешайте. Вот вам устав базы, вот остальные научно-методические материалы – просвещайтесь. На вопрос что же всё-таки происходит, отвечать отказался. Не считать же ответом пренебрежительное напоминание о том, что я всего лишь новобранец и высказанное в грубой форме пожелание засунуть своё любопытство в соответствующее место? Так что мы снова оказались предоставлены сами себе. Порывшись в груде книг и брошюр, кем-то оставленных на столе, я нашел себе интересное чтиво. Раз всё равно пока ничего неизвестно и ничего не сделать, займусь-ка я чем-нибудь. Чем-то более полезным, чем сидеть и переживать о том, чего не могу изменить. Остальные последовали моему примеру и разобрали книги. Кто-то нашёл пачку бумаги и принялся конспектировать устав, другой лениво листал страницы, особо не вчитываясь – но главное, что все при деле и создают видимость работы на случай, если кому-нибудь вдруг вздумается заглянуть. Теперь, когда на меня не направлены взгляды, можно закрыться книгой, изобразив живейший интерес и наконец узнать, где находятся энты. Направление-то я получил, но дало это немного. Сейчас мы находились в незнакомом месте, а до этого проходили по нескольким коридорам… не то, чтобы я потерялся, дорогу обратно найти смогу, а вот точно сказать, где сейчас находятся энты – уже нет. Тем более восприятие энтов давало только направление и приблизительное расстояние, а эти данные полезны только тогда, когда знаешь своё положение в пространстве относительно привычных объектов и что находится в том месте, куда указывает это чувство. С тем же успехом я мог покрутить на столе карандаш, пачка которых тоже нашлась здесь. Одно только узнал: все трое рядом, что тоже ничего не давало, ведь это их естественное положение. Они везде так ходят. В брошюре, которую я взял, рассказывалось об энтах. Вернее, почти о них. На этих страницах собрали все теории, касающиеся энтов. Встречались и совсем бредовые, и похожие на правду. Даже Дока с его предположением о наличии у зеленух общего разума упомянули. И остальные его мысли, в том числе о некорректном подключении, пусть и кратко. Имя Дока оказалось не то, что трудновыговариваемым, а даже трудночитаемым. Неудивительно, что все зовут его просто Доком. Что это он, я опознал по очень уж знакомым теориям. В числе которых значилась и идея о переговорщике. На это военные ответили следующей же статьёй какого-то умника о том, что если допустить существование всех недоказанных факторов, такой энт станет скорее оружием зеленух. Ультимативным оружием против человечества. И эта теория явно казалась автору сборника более правдоподобной, раз её рассмотрению уделено целых три листа, а всем мыслям Дока – неполный разворот. Я не поленился и вернулся в начало… производителем и составителем значилось правительство, то его подразделение, которое отвечает за образование и прочую подобную типографию. Значит, это официальная версия… А Дока не могли не упомянуть потому как видный учёный. С другой стороны, понятно, почему. Если его послушать и расширить его теории, то получится, что человечество по-прежнему существует более-менее как раньше и люди вообще ещё живы только по милости зеленух. Никто на такое не пойдёт. Зато все считают, что, если энту удастся подключиться правильно, он станет самым страшным врагом… Значит, показывать это нельзя. Я, конечно, и не собирался, не могу даже представить ситуацию, в которой мне это придётся делать… После читал дальше. Дошёл до статьи с внешними признаками энтов – кто-то пытался подвязать их силу к количеству внешней зелени. Безуспешно. О большинстве вариаций я знал, но встречались и незнакомые, как например позеленение кожи или конечности, превратившиеся в лезвия. Пусть и из дерева, но по прочности не уступающие металлу. Самое распространённое, понятное дело, листья… Тут мои мысли свернули в другое русло, вернувшись к вчерашнему… это же можно называть свиданием? На попавшемся под руку листке для заметок чёркал что-то, а когда глянул, оказалось изобразил тот самый цветок, который нашёл. Не ахти какой художник, но кое-какие навыки имелись. Несколько размашистых штрихов и с десяток мелких – а понятно, что нарисовано. Паутинная лилия – так она называла эту ни на что не похожую красоту. Ещё говорила, что это лес подарил. Как это, когда лес тебе что-то дарит? Судя по её же словам, лес иногда что-то дарил энтам. Цветы, судя по всему. А я? При чём тут я? Может, после этого контакта, лес начал воспринимать меня как энта? Вполне может быть… В этот миг голову прострелило резким ни на что не похожим ощущением. Неприятно, почти больно. Схватившись за виски, поймал на себе взгляды ребят. На немой вопрос ответил, что голова заболела, но уже всё в порядке. И правда в порядке, боль как появилась, так и исчезла – неожиданно. Вот это мне уже совсем не нравится! Предчувствие беды сжало сердце. Стоит ли удивляться, что вскоре за нами пришли? Тот же офицер, только ещё более взволнованный, потребовал идти за ним. И пришли мы в арсенал. Сюда нас ещё не водили… дурное предчувствие усилилось и стало совсем невыносимым, когда этот офицер попытался задвинуть нам мотивационную речь. Нас что, отправляют в бой? Так скоро? Мы же ещё толком не обучены… Видел подобную растерянность и на лицах своих ребят, никто из нас не понимал, что происходит, вплоть до последних слов нашего нынешнего начальника. Это прояснило всё. Оказалось, что бой идёт с того самого момента, как всех разбудили утром. Всё-таки не проверка… Новобранцев не брали, посчитав, что справятся, но штурм шёл непрерывно, волнами. Все зеленухи вперемежку, без разбора и почти без перерывов. Из лесничества просто пёрли всевозможные существа, в том числе и расщепители. Причём не только из нашего, такое происходило по всему миру! Он что-то говорил о том, что это какая-то там база изобрела новое оружие и слишком успешно опробовала его на ближайшем лесничестве, но я пропускал это мимо ушей. Как бы ни хотелось мне верить, что в происходящем повинен кто-то другой, а не получается. Это точно из-за меня, внутреннее чутьё не даст обмануться. Офицер говорил ещё что-то, но слух выхватил только самое важное. Наша база держалась по большей части за счёт энтов, но теперь они больше не могут сражаться. Я вздрогнул. Связано ли это с тем, что я ощутил? Скорее всего… Снова кольнуло тревогой: энтам просто нужен перерыв, чтобы не заработать срыв или это что-то более серьёзное? Спрашивать не стал. А сейчас бойцам нужен перерыв, иначе база не выстоит, потому и задействуют все возможные подкрепления, в том числе новобранцев. Вот и шанс показать, чему мы успели научиться… В бою всё воспринимается иначе. Воспоминания смазываются и обрываются, что затрудняет восстановление картины произошедшего. Например, я не помнил, как умудрился порвать защитный комбинезон. Слишком много всего происходило за единицу времени. Кажется, неподалёку разорвалась шипастая граната. Кажется, поднялся не только я. Кажется, болела рука и я рефлекторно накрыл пострадавшее место ладонью. Прореху обнаружил только при выходе из боя. Нас пришли сменить чуть отдохнувшие бойцы. Мы шли обратно в здание, а у меня – да и не только у меня, судя по взглядам остальных переживших этот бой – перед глазами стояли те картины. Под мертвыми зеленухами не видно земли, зелень густо перемежается комбинезонами павших бойцов – бой шёл слишком долго, поэтому от них оставались одни только комбинезоны, остальное, как и положено удобрению, впитывалось в землю… Ещё сохраняющие форму тела… Оглушающая пальба изо всех стволов и смутная мысль, что патронов надолго не хватит при таком-то расходе. Зрелище того, как рвутся шипастые гранаты, казалось самым впечатляющим, как и последствия… От нашего отряда осталось только трое. Половина. Это ещё хорошо, другие отряды вымирали целиком и полностью… Заведя остатки выживших в помещение, нас оставили на каких-то людей, которые тут же принялись что-то говорить и вообще пытались растормошить народ, находящийся в ступоре. Видимо, специальные работники, оказывающие психологическую поддержку. Я думал, что видел всё в своём первом бою? Я не видел и половины. И тем более не осознавал… Так бы, наверное, и сидел куда усадили, но слух уловил упоминание энтов и сознание ожило. Верно, я не могу тут рассиживаться! Эти люди так обрадовались моему оживлению, что отвечали на все вопросы. Наверное, это их долг – говорить с шокированными бойцами о том, о чём они хотят. Осмотревшись, узнал, что тут находились и другие бойцы, явно бывалые. Как мне объяснили, из предыдущей смены. Да, базе пришлось быстро перестраиваться под новый режим. Бойцы работали посменно: одна смена отражает набег, вторая и третья – спят сколько получится, едят, пьют, меняют экипировку, если у кого пострадала, и запасаются оружием с патронами. И все эти люди надеются, что небывалый поток зеленух вот-вот прекратится, но он всё не кончается. Вот эти-то люди мне и нужны! Со мной согласились поговорить сразу, и сразу же рассказали о произошедшем с энтами. А произошло ужасное. Одного из троицы прикончил расщепитель, и остальные двое рухнули как подкошенные. Вот, что я тогда ощутил. Двоих оставшихся тут же унесли куда-то и несложно предположить дальнейшее. Расследование, допрос… все, умеющие видеть и думать, сразу сопоставили и пришли к выводу, что у этих троих имелась какая-то связь друг с другом. И страшно не само её наличие, а то, что они это утаили. Сразу возникает вопрос, что же ещё они могли скрывать… О том же подумали и местные начальники, сразу начав опрос людей, сражавшихся вместе с ними на предмет странностей троицы. А странности имелись. Боец, с которым я говорил об этом, понимал мало, но помнил достаточно и по его словам мне стало ясно, что энты в некотором роде объединились. На время боя, вернее спустя несколько часов непрерывной мясорубки, они вошли в состояние резонанса. Назову это так. Их разумы стали действительно едины, не три личности, соединённые общими, передаваемыми друг другу мыслями, а нечто большее. Одно целое в трёх телах, единый разум с тремя парами глаз и рук – так они успевали везде. Каждое из тел наносило удары с максимальной эффективностью, порой вне зоны своего обзора. Наверняка в тот момент это казалось им совершенно неважно. Я понимал их, понимал зачем они это делают… делали. В горячке боя вряд ли кто заметит, тем более если там шёл такой замес, как мне сейчас рассказывают. Может их единства и правда не заметили, если бы не окончание боя, привлёкшее всеобщее внимание. Больше ничем боец мне не помог, потому я нова обратился к одному из людей, приводящих бойцов в чувства. И уже те смогли ответить, что девушку-энта в бой не выпускали и вряд ли вообще сделают это. Пусть я беспокоился о троице, её участь меня тоже волновала. Человек ещё что-то говорил о том, что отправить её в бой всё равно что добавить ещё одного мощного расщепителя, ведь сильному энту до срыва пара взмахов плетьми, но я уже не слушал. Теперь для меня существовали только эти трое… уже двое. Какой же это, наверное, удар: потерять одного из их неразлучного трио! Не то что неописуемо, человек просто не сможет вообразить себе этот уровень потери – лишиться того, с кем долгое время был единым целым. Делил мысли и переживания… Я должен идти к ним! Благо, выпустили без проблем, только велели оставить снаряжение. Точно, мы же сидели в боевых комбинезонах и даже не замечали этого… Быстро разделся, надел обычную одежду и помчался в лаборатории. Мелькнула мысль о порванном рукаве, но тут же забылась под гнётом беспокойства об энтах. Не только у меня повреждена экипировка… Док нашёлся на своём месте. Видеть его таким грустным и подавленным мне ещё не доводилось. Лаборатории как будто вымерли… точно, в подкрепление ведь забрали всех, умеющих держать в руках оружие. Лаборанты, похоже, умели. В отличии от самого Дока. Или его оставили присматривать за всем как главного. Отвечая на невысказанный вопрос, легко читающийся в глазах, он сказал, что энтов закрыли до разбирательства. Я облегчённо выдохнул – значит, им ещё ничего не успели сделать! – и осторожно уточнил, где именно закрыли. Конечно же здесь, больше нигде на базе нет мест для удержания энтов, если те вдруг захотят побуянить. Вот это уже совсем замечательно! Когда я озвучил, что должен попасть к ним, Док ответил, что это невозможно. Сказал, как отрезал. Уговоры и просьбы, что мне очень нужно, не помогали. Выражение его лица не менялось, всё такое же жёсткое. Я и не знал, что он умеет так выглядеть, всегда приветливый, очарованный своими исследованиями… его лицо казалось совершенно неприспособленным для таких выражений. Тогда я решил зайти сбоку: – Они говорили, что вы им друг. Единственный из людей. Что к вам я могу обратиться, в случае надобности. И сейчас мне очень, очень нужно к ним попасть. – выговариваю чётко, пристально глядя в глаза. Взглядом силясь передать всё то, чего не сказать вслух. Я ведь помню наставление об осторожности и повсеместной прослушке… Док сначала удивился и недовольно нахмурился, потом на его лице проступило понимание и смирение. Затем сомнение. Вслед за ними – решимость. Прикрыв глаза и выдохнув, явно готовясь к чему-то, он вдруг бросился на меня! А я оказался не готов к тому, что меня внезапно схватят за воротник и толкнут к стене. – Мальчишка, знаешь сколько я таких перевидал за свой век?! Всем что-то нужно! Но есть правила!.. – стоя спиной к камере, Док опустил руку и нашарил мою, что-то вложив в ладонь. Что-то небольшое, продолговатое… потом изучу. Сунул в карман. – И я не стану их нарушать в угоду твоим хотелкам!.. Ишь чего удумал!.. – в перерывах между криками он тихо назвал место, где сейчас находятся энты и пообещал устроить так, чтобы через десять минут отключилось всё наблюдение за местом их заключения. Знак – моргание потолочных ламп. У меня будет две минуты. – Стар я для таких разборок. – закончил и отпустил воротник. Я, изображая испуг, двинулся к выходу. Док прикрикнул вдогонку: – Давай-давай, иди отсюда! А то нажалуюсь, чего ты от меня требовал! В десять минут я уложился. Хорошо, что все двери здесь подписаны. Даже нашлось время изучить тайком переданное. Не глядя, только на ощупь… щупал, щупал – и нащупал. Ногтевую пластину с древесным узором. Слегка передёрнуло от осознания, что мне отдали палец павшего энта. Наверное, чтобы передал оставшимся двоим. Док сильно рисковал, погибших энтов сжигали целиком и если похищение вскроется у него будут серьёзные проблемы. Но он всё равно это сделал и доверился мне, как троица доверила тайну отключения наблюдения – Док это понял. И всё, что мог сделать для оставшихся двоих – это сохранить частичку их брата. Хоть что-то. Всё, что мог. Ему и так достанется за укрывательство, вряд ли кто-то поверит, что он не знал о связи этих троих… Он в самом деле любит их, своих подопечных не совсем людей. И считает людьми, а не как все. Мигнули лампочки – знак. Я зашёл, дверь оказалась не заперта, но скорее открывалась откуда-то из того места, откуда Док отключал наблюдение. Двое энтов сидели рядом, почти в обнимку. Выражения их лиц… лучше не пытаться вообразить, что они чувствовали. Всё равно не получится. И лучше об этом не думать, я и так чувствую свою вину. Глядя на них, понимаешь, что в таком состоянии пытать бессмысленно. Тем более, они не люди, а куда более прочные энты. Сейчас им настолько больно, что вряд ли существует что-то способное сравниться. Один из них заметил моё присутствие и сказал: – Ты невовремя. – второй так и остался сидеть, глядя в пустоту перед собой. – Хотел узнать, как вы. – ответ целиком правдивый. А остальное… и себе не мог объяснить, зачем так стремился к ним. Всё равно ничего не могу сделать. Здесь уже не помочь… И уж точно им не интересно слушать, как я рисковал, приходя сюда, как и Док, который это организовал. Даже говорить не стоило, до этого им нет никакого дела. А как иначе? Их мир рухнул, накренился надломился и почти полетел в пропасть, зацепившись самым краешком и то, вероятно, ненадолго. – Мы – ужасно. – отозвался энт безэмоциональным голосом, таким же пустым, как и их взгляды. – Хуже и быть не может. Лучше бы срыв и смерть чем вот так, остаться без него. Вот как мы. – Что произошло? – сначала сказал, только потом поняв, насколько бестактно и жестоко спрашивать об этом. Осёкся и хотел извиниться, но второй из них начал уже отвечать: – Наш брат умер. Его убил расщепитель. – это я знал. Зато в его словах начали появляться какие-то чувства. – Он позволил буквально разорвать себя, даже не попытавшись подключится. Возможно, у нас бы получилось, возможно, это не стало бы срывом, так был бы хоть какой-то шанс выжить. Но он даже не попытался. Позволил убить себя! – вскричал. Зато они перестали походить на статуи. Это хорошо, эмоции нужно выплеснуть, а не держать в себе. Я понимал, почему погибший энт так поступил. И они тоже знали: – Чтобы не затронуло нас. Единая мысленная частота, ещё и в резонансе, мы бы тут же последовали за ним. Стоит одному упасть – и на дно утянет всех. – я мельком отметил, что они тоже называют это своё объединение резонансом, но это сейчас далеко не самое важное. – Он предпочёл умереть так. А мы, о нас не подумал! Вернее подумал, но уж точно не о том, как нам теперь жить без него! – Как будто у тебя вырвали полсердца, полмозга, полтела… – подхватил второй, который говорил со мной с самого начала. – Взяли и оторвали кусок, почти жизненно-важный. Ты ещё живёшь, но постоянно чувствуешь это. Чего-то недостаёт!.. По привычке адресованные ему мысли уходят в никуда. Эта невыносимая пустота на том месте, где был он!.. – энт затрясся в едва сдерживаемых рыданиях. А может и несдерживаемых, второй обнял его так, что не увидеть. Вот и что я тут могу сделать? Зачем вообще приходил? Ах да… – Я только хотел… – чуть не сказал извиниться. Бессмысленные слова. И хорошо, что договорить мне не дают. – Он говорил за всех нас. – зло оборвал тот, который обнимал брата. Он явно понял не так, но сказать об этом мне опять не дали. – Договорённости остаются в силе и о твоих тайнах мы будем молчать. Это хотел услышать? – спросил с вызовом. Что бы я сейчас не сказал, это воспримут в штыки. Хоть открыто и не обвиняли, но точно думали, что это я со своей выходкой виноват в произошедшем, а значит и во всех последствиях. Во взглядах читалось более, чем достаточно. Вчера они через своего брата – погиб как раз тот энт, с которым мы общались – видели и ощутили мой контакт с разумом зеленух. Вот и посчитали, что это я его спровоцировал. Или не конкретно я, а сам факт подключения. Док ведь и им рассказывал свою теорию, значит они поняли, что я – тот самый переговорщик. Чего уж там, я и сам так думаю. И виню себя за все сегодняшние смерти… особенно за их брата. Подумав о Доке, вспомнил и о его передаче. Сейчас они явно не готовы. Частица тела брата только расстроит этих двоих ещё больше. Лучше потом, попозже… – Да, об этом тоже хотел спросить. – говорю твёрдо, встречая почти ненавидящий и очень несчастный взгляд. – И ещё об одном: вы же не будете делать глупостей и не последуете за ним? Понимаете же, что он не пошёл на срыв потому, что хотел чтобы вы жили. Не смейте делать его жертву напрасной. – они закричали. Оба одновременно. Крик, полный ярости, боли и неизбывного горя, перешёл в скорбный вой по потерянной части себя. Точно не время для вручения. Ладно, потом. У меня не должны найти. Спать этой ночью я и не собирался. Что же до того, что придётся таскать с собой палец мертвеца… Прямо сильных отрицательных чувств по этому поводу я не испытывал. На плоть эта штука не походила совсем, скорее на часть деревянной статуи. Так что нормально. – Уйди, простой уйди. – взмолился тот, который говорил со мной с самого начала. – Оставь нас… – теперь и он задрожал. Действительно пора. Чуть не забыл об ограничении в две минуты, а они как раз подходили к концу. Закрывая за собой дверь, я мог надеяться только на то, что их не станут сильно мучить, дознаваясь до секретов. Сейчас ни у кого нет на это времени, а потом… думаю, я успею что-то придумать. Раз это только лесничества, значит ещё не все силы брошены в бой. Непроявленное лесничество на территории всей планеты – вот что по-настоящему страшно. Против людей могут обернуться решительно все растения, каждая лоза, дерево, комнатные цветы и уличные, газоны, клумбы, парки… Раз зеленухи нарушили часть своих правил, то и остальные тоже могут послать куда подальше, это лишь вопрос времени. Что нужно разуму зеленух? Глупый вопрос, скорее всего я. Постаравшись приблизить свою частоту к частоте лесничества без соприкосновения, как когда старался услышать и узнать, где находятся энты, я ощутил направленное на себя внимание. Всё так, ему нужен я. Могу ли я отказаться? Ещё один глупый вопрос. И нет, это не глупый альтруизм вроде мира во всём мире, а вполне конкретное стремление защитить тех, кто стал мне дорог. По большей части это энты, которые первыми погибнут в этой бессмысленной войне. Войне, которую я могу остановить. – Не отдавай их, Док. – поэтому я снова нашёл учёного ради откровенного разговора. Первое, что мне нужно сделать – это обезопасить своих родственников. – Я постараюсь что-нибудь придумать. – Разве ж я могу? – грустно улыбнулся тот, так же плюнув на конспирацию. – Наверняка меня и так отстранят как неблагонадёжного, сейчас просто ни у кого нет на это времени. Да и ты… что ты можешь сделать? Всего лишь новобранец, в тут вряд ли бы помог и генерал… – Есть кое-что, что делает меня важнее любого генерала… Я – тот самый. – произнёс на порядок тише. Говорят, из любого кусочка растения при должном старании можно вырастить новое. Любой энт вам это подтвердит. Энт со связью и способностью влиять на растения, конечно же. Уже ничего не боясь – все равно решение уже принято, а разум зеленух достаточно разумен чтобы не вырубить меня прямо посреди военной базы – я подключился. Очень удобно, что здесь кормят овощами и салатами… Любой непереваренный кусочек растения мог стать источником новой жизни, чем я и воспользовался. Крохотный обрывок салатного листа, застрявший у Дока между зубов, неожиданно увеличился и вырос в целый лист. Неожиданно для него, понятное дело. Разумеется, он сразу понял, что это значит. Рефлекторно закусил образовавшуюся во рту зелень и в высшей мере удивлённо уставился на меня. У меня ведь нет никаких признаков энтов, его потрясение понятно и даже в какой-то мере лестно. Но я сюда не потешить своё самолюбие пришёл. Повторил просьбу или скорее распоряжение не отдавать энтов. Никого из них. Никому. Эта маленькая демонстрация доказала, что я тот, за кого себя выдаю, теперь он должен внимательнее отнестись к моим словам. Сработало – учёный кивнул с таким выражением лица, которое больше подошло бы фанатику, встретившемуся со своим божеством. Предельная решимость. Он кивнул всего раз, но так торжественно, что… Зато теперь я уверен, что он их не отдаст. – Ты… собираешься пойти туда? – осторожный вопрос. – Да. – подтверждаю. Смотрю на жгучий, буквально всепожирающий огонь его любопытства, отражающийся в его глазах, и говорю: – Всё расскажу, когда вернусь. – нужно в это верить, а то совсем тоскливо становится. – Если вернёшься. – догадался и Док. Верно, совсем необязательно переговорщик нужен разуму зеленух в том смысле, который в это слово вкладывают люди. Может, просто настроить передатчик на волны, которые способны улавливать человеческие приёмники? Или самому стать таким приёмником. Моё возвращение ни в коей мере не гарантировано… Как в таком случае я смогу спасти своих родственников? Сейчас неважно, придумаю! – Вернусь обязательно. – заверил со всей твёрдостью, которую в себе нашёл. – Ты оказался прав во многих вещах относительно энтов и зеленух, думаю, не ошибаешься и в этом. – улыбаюсь. Док не отвечает улыбкой, хмурится. Понимает, что это напускное, что на самом деле мне страшно и совсем не хочется туда идти и жертвовать собой, но… так вышло, что сделать это могу лишь я. Не допустить ещё больше смертей. – Так много хочу тебе рассказать, Док. – признаюсь в неожиданном порыве. – Ты ещё столького не знаешь… Поэтому выживи. – он ответил ещё одним торжественным кивком. Задание, которое я ему дал, практически самоубийственное, но иначе никак. Так у него будет чуть больше мотивации выжить. Потому что он выглядел… как человек, готовый умереть за свою цель, за поставленную перед ним задачу. Пусть хоть немного щадит себя. А я… со мной всё будет в порядке. При том коротком подключении, которое понадобилось, чтобы вырастить листочек, я почувствовал внимание этого огромного и чуждого, но вместе с тем знакомого разума. Он смотрел на меня, но не давил, а ждал. А ещё дал понять, что для его целей требуется продолжительное подключение. Причём продолжительности неопределённой. Лучшее место для этого – лесничество, которое располагается прямо под боком. Вот где меня не потревожат. И взять бы энтов с собой, но их все знают, мы будем выглядеть более, чем подозрительно, все вместе направляясь в сторону древесного частокола. Люди могут открыть огонь и нам придётся отбиваться, а это риск потерять ещё кого-то. Пытаясь проскочить втихушку, я рискую только собой, это мне нравится куда больше. К тому же двое оставшиеся от троицы сейчас явно не в стоянии сражаться, да и со мной наверняка откажутся пойти. Пусть лучше посидят здесь, под присмотром Дока. Как бы мне не хотелось остановить атаку на базу – на все базы – и избежать дальнейших жертв, но попросить об этом разум зеленух я просто не могу. Как только у начальства появится время они займутся Доком и энтами. Но и усилить натиск просить не стану. Чем надёжнее заняты мозги глав, тем меньше они думают о второстепенном, но лишних жертв мне всё равно не хочется. И так все они на моей совести… А может этот большой разум придумает какой-нибудь другой вариант?.. На прощание Док сообщил, что сейчас на поле боя находится лаборант и, если я покажу ему кем являюсь, он должен помочь. Я кивнул и ушёл. Не стану пользоваться этой подсказкой. Только подставить учёного ещё больше и подвергнуть опасности ещё одного энта. Пусть близко мы и не общались. Когда я пришёл проситься обратно в бой, на меня глянули странно. Сказал, что там сейчас мой друг и я за него беспокоюсь – взгляды потеплели. Такая логика понятна. Выдали снаряжение, оружие, патроны… сказать, что я не хотел снова оказаться посреди этой мясорубки – это ничего не сказать. Но тут уже не стоял вопрос моих желаний или нежеланий. Пусть и с запозданием, но я понял, о чём ещё мне поведал разум зеленух за время того короткого подключения в лаборатории. Всё, происходящее сейчас – меры по моему выкуриванию. То самое косвенное психологическое давление. И откуда только он узнал об этом? И о том, что это сработает. Я ведь иду туда, чтобы сдаться, отдаться в его руки… или что там у растения. Чтобы всё это наконец прекратилось, это взаимное истребление. Вспомнилась девушка, что она подумает и сделает, если я не вернусь? Если это билет в один конец? Она называла разум зеленух Лесом. Кто же ещё мог выращивать цветы для энтов? И почему в таком случае зеленухи убивают тех, кому благоволит их хозяин? Как появится возможность, спрошу. Значит, Лес… что ж, лучше, чем ничего или более длинный вариант. А потом мы вышли на поле боя – не я один вызвался вернуться и повоевать ещё – и стало не до отвлечённых мыслей. Здесь ничего не изменилось за время моего отсутствия, разве что трупов зеленух прибавилось и пустых одежд бойцов, разбросанных тут и там по полю боя. Заняв позицию возле остальных дальнобойных отрядов, принялся отстреливать шиповников, особенно тех, что с гранатами. Это делали и без меня, но лишняя винтовка с не слишком часто мажущим бойцом – никогда не лишняя. Занимаясь знакомым делом, всё пытался понять зачем Лес это делает. У него есть логика, хоть и не совсем такая, как у людей… Задумавшись слишком сильно, очнулся только когда ощутил подключение. Испугаться, что сейчас произойдёт что-то из ряда вон, не успел. Внимание, направленное на меня, осталось доброжелательным. Лес просто смотрел. А ещё хотел поговорить.На удивление, изъяснялся почти по-человечески, словами, пусть порой и сопровождая их образами-ощущениями или картинками. Оказалось, что это совершенно не мешает основному занятию. Мы стали разговаривать. Первый вопрос о том, почему направляемые им зеленухи убивают энтов, удостоился ответа в духе: они на стороне людей. На моё замечание, что на его стороне они вовсе сходят с ума и выбора как бы нет, он отозвался, что подключение для этого необязательно, но всех желающих переметнуться попросту уничтожали. Откуда эта информация? В ответ на эту мысль меня просветили, что он уже долго изучает людей. Слушает, смотрит, старается понять. Зрение и слух заменяли растения, на которых, как выяснилось, несложно вырастить незаметные аналоги нужных органов. Пока я переваривал такие новости, Лес сказал, что я должен прийти к нему. Я же, снова подумав об энтах, зло отозвался что не хочу иметь ничего общего с убийцей своего дяди. А он… помедлив – наверное, искал данные – ответил, что с этим можно кое-что придумать. И, не дав мне задать других вопросов, снова потребовал прийти, уже жёстче. А у меня из головы не шло как много он знает о людях, раз даже в их психологии разобрался. Понимал, что ими движет. Знал, что я сдамся и соглашусь, чтобы не доводить до ещё большего кровопролития. Ведь у него оставался самый главный козырь – все растения на планете могли ожить и начать убивать людей. Ему даже нет смысла говорить об этом: я это знаю, и он знает, что я знаю. Лес снова попросил-приказал прийти, имя в виду лесничество. Там действительно безопасно и не потревожат… А я потребовал перестать убивать людей. Через полминуты он закончил. Я осмотрелся: споровики перестали взрываться. В горячке боя люди не сразу заметят… отличный выход! Прекращение атаки дало бы начальникам время добраться до энтов, тогда Док оказался бы в опасности. Умно, даже очень. Лес всё предусмотрел. А чтобы мне ещё больше хотелось выполнить его требование, рассказал, что люди – несовершенный вид и я нужен ему для настройки. Тогда, мол, срывы прекратятся и все энты смогут подключаться к нему нормально. Кажется, он порылся в моей голове или ещё откуда-то узнал о девушке и моём беспокойстве о ней. Плюс помощь с погибшим из троицы… Закончив стрелять, я поднял с другое оружие, уже ближнего боя – их тут много валялось, клинков, потерявших хозяев – и рванул на передовую. На чей-то вопль в спину, прокричал, что меня и в штурмовики хотели взять, и продолжил свой путь. Мы договорились, а значит завтра мир изменится.