Часть 4. Жемчужина

Нарцисса Малфой, что вполне предсказуемо, была одета в черную мантию. Она сидела на, казалось бы, хлипкой мебели, скрестив лодыжки и сморщив нос, в полной уверенности, что ни одна кушетка не посмеет под ней сломаться. Гермиона стояла в одной из тех бесполезных комнат, которые бывают только у богатых, и гадала, пытала ли сумасшедшая тётка Малфоя кого-нибудь на этих коврах, или они стараются, чтобы подобные вещи были только в нескольких комнатах. Она не двигалась с места, пока Нарцисса не пригласила Гермиону подойти к ней таким властным жестом, который был бы неуместен для королевы, хотя, вероятно, ни одной королеве не понадобилось бы его делать. Нарцисса похлопала по подушке рядом с собой в знак невысказанного приказа, и Гермиона послушно села на шелковую подушку. Она сложила руки на коленях и посмотрела на Нарциссу. Это была, пожалуй, одна из самых неловких встреч в её жизни. Драко Малфой — она не могла называть его просто Малфой, когда в одной комнате находились двое представителей клана — сел напротив них в более солидное резное деревянное кресло. Гермиона натянуто улыбнулась, когда Нарцисса Малфой окинула её критическим взглядом. Наконец Нарцисса нахмурилась, заправила за ухо выбившийся локон и произнесла слова, которые можно было бы назвать любезностью, если бы вы плохо слышали. — Добро пожаловать в Малфой Мэнор. — У вас прекрасный дом, — сказала Гермиона. Это была подходящая фраза, поскольку ничего другого на ум не пришло. Она прибегла к безопасной банальности. — Война — странная штука, — сказала Нарцисса, продолжая изучать ее. — Насилие подобно шторму на море, вытаскивающему со дна всякий мусор и выбрасывающая его на поверхность. В основном гниль. Давно затонувший хлам. Но время от времени всплывает жемчужина. У Гермионы возникло ужасное чувство, что это должно было быть комплиментом или же оправданием ее происхождения. Она подавила желание ответить. Ничего хорошего не выйдет из того, что она скажет этой женщине, куда та может засунуть свои суждения. — Драко говорил о тебе годами, конечно. Все время говорил о магле, у которой были лучшие оценки. — Нарцисса посмотрела на Драко, и Гермиона тоже. Драко нахмурился. — Я всегда думала, он просто не может смириться с тем, что одна из маленьких выскочек, которых так любил Дамблдор, смогла его превзойти. — Говорят, мальчишки дёргают за косички тех девочек, которые им нравятся, — сказал Драко. Он звучал скучающе и аристократично, но под этим, возможно, скрывалось предупреждение. — Да, — сказала Нарцисса. — И вот ты здесь, девушка, в которую он дико, страстно влюбился. Настоящий поворот. Гермиона желала бы, чтобы на это заявление нашелся такой же подходящий ответ, как «у вас прекрасный дом». — И, — продолжила Нарцисса, — поскольку я готова на всё ради Драко, я достала ему тот портключ, который был нужен, чтобы забрать тебя. Сделать портключ — достаточно простая задача, если знать, как это делать. — Портключи? — переспросила Гермиона. У Драко были портключи. Во множественном числе. И она была уверена, что сделать его вовсе не такая уж пустяковая задача, как утверждала Нарцисса. Нарцисса нахмурилась. — Я думала, что вы умны, мисс Грейнджер, и надеялась, что ваша грамматика, по крайней мере, будет приемлемой. Портключ. В единственном числе. Гермиона посмотрела на свои руки и на браслет, застегнутый на запястье. Как работает следящее заклинание Малфоя? Мог ли он почувствовать, как у неё учащается пульс и поднимается давление вместе с раздражением? — Полагаю, ты справишься, — сказала Нарцисса, когда она ничего не ответила. Она поднялась на ноги и посмотрела на Гермиону снизу вверх. — Мне нужно проведать мужа. Он некоторое время нездоров, а появление гостей в поместье его расстраивает. — Здоровье отца подорвал Азкабан, — сказал Драко. — Куда, как ты, возможно, помнишь, его отправил твой друг Поттер. Она теперь должна извиниться за это? — Прогуляйтесь, — сказала Нарцисса. — Розовый сад сейчас особенно прекрасен, хотя он и находится немного в стороне от дома. Это место, где Люциус ухаживал за мной, и сейчас там расцветает радость жизни. Тебе может понравиться. — Спасибо за предложение, — сказала Гермиона. Нарцисса уже стояла у двери, когда ей пришла в голову последняя мысль. — Миссис Малфой? — Да? — Война поднимает со дна людей, но она и сбрасывает их туда же, — Она не сводила взгляда с Нарциссы Малфой и сказала так нежно, как только могла — В конце концов, «Это жемчужины, что были его глазами» Нарцисса фыркнула и удалилась из комнаты с яростным, но сдержанным достоинством. — Ну, это было загадочно, — подумала Гермиона, позволяя Драко вывести себя из дома через широкие французские двери, по каменной дорожке, напомнившей ей парки, в которых она бывала в детстве, и мимо высокой живой изгороди. Она решила, что он ведет ее в розарий, который рекомендовала его мать, и когда он спросил — Ты разбираешься в розах? — Ее подозрения подтвердились. И не только это — он явно не собирался делиться тем, знает ли его мать о его настоящих чувствах. — Всем нравятся розы, — сказала Гермиона. — Они красивые. — Символы любви, — заметил Драко. — Тогда я полагаю, что все они будут сделаны из пластика, — пробормотала Гермиона. К ее удивлению, вместо того чтобы обидеться, Драко Малфой рассмеялся. — Цветники, по крайней мере, совершенно настоящие, — сказал он. Настоящее веселье превратило его аристократический акцент из снисходительного в заговорщический, и она почувствовала, что ее посвятили в личную шутку. Даже зная, что она ему не нравится, она улыбнулась в ответ. Даже помня, каким злобным хулиганом он был — и каким трусом оставался — она всё равно почувствовала тепло. Неудивительно, что Малфоям удавалось сохранять власть из поколения в поколение. Неудивительно, что люди прощали Люциусу его преступления в первую войну. Эти ублюдки могли быть обаятельными, когда хотели. Звук чужих шагов дал понять, что они не одни. Шаги принадлежали бесстыжей и неуклюжей Алекто Кэрроу. Ее никогда официально не представляли этой женщине, но она сталкивалась с ней в бою и слышала от Джинни немало мерзостей. Её улыбка тут же исчезла. — Приятная у вас компания, — сказала она. — Ещё один драгоценный камень, вынесенный со дна? — Кэрроу приходят и уходят, когда им вздумается, — сказал Драко, вновь став вежливо нейтральным. — А как часто эти… — Гермиона замешкалась, пытаясь придумать, как описать Пожирателей Смерти. У них были некоторые избранные фразы, которые они использовали в Ордене, но, столкнувшись с парнем, носившим их Метку, она не смогла заставить себя сказать чертовы идиоты или конченые дебилы. Драко ответил на ее вопрос и даже больше. — Они бывают здесь довольно часто, хотя присутствие Яксли не является для нас постоянным. — Не стесняйся называть их Пожирателями смерти, — добавил он. — Даже в лицо. Быть принятым на службу к Темному Лорду при его жизни и получить право называть себя таковым — считается большой честью. Все они гордятся. — Он сделал небольшую паузу, а затем поправил себя. — Мы все. — Конечно, — сказала Гермиона. Они почти дошли до розария. Яркие пятна розового и жёлтого цвета сияли среди шипов, за невысокой, но изящной каменной оградой. Стена была чуть выше пояса, скорее визуальное разграничение, чем реальная преграда, и когда они подошли к ней, Гермиона положила ладони на стену, подтянулась и села. Отсюда открывался вид на поместье. Повсюду простирались лужайки, усеянные цветочными клумбами, прудом с утками и лабиринтом из живой изгороди. Она увидела то, что когда-то, вероятно, было конюшней, и темную полосу деревьев, которая казалась краем большого леса. Ее новый дом. — Красивое место, — сказала она, всматриваясь в пейзаж. Драко лишь пожал плечами и присоединился к ней на стене. Видимо, трудно впечатлиться таким, когда ты с этим вырос. Вероятно, она была столь же слепа к удобствам своего детства, проведенного в балетных классах и поездках во Францию. Все считали, что то, что у них есть, — обычное дело. Алекто Кэрроу всё ещё была в поле зрения. Драко тоже её заметил и его губы поджались. — Она слишком ленива, чтобы часто ходить так далеко, — сказал он. — Сюда не заходит никто, кроме меня, моей матери и, изредка, садовников. — Он посмотрел вниз, за стену, на аккуратные клумбы. Среди них пробивались сорняки. — Слишком редко. Она не знала, как реагировать на это, и просто молча покачивала ногами, пока они сидели в тишине. Рядом с ней прожужжала пчела, а затем улетела в поисках сладкого нектара. — Извини, что я не Джинни, — наконец сказала она. Её раздражало, что его комментарий вообще задел её, но после слов Нарциссы, описавшей её как жемчужину, поднятую со дна, этот случайный намёк на то, что он предпочёл бы кого-то другого, показался особенно обидным. Она ненавидела этих людей за их бездумные предрассудки. — Я и не знала, что вы так близки, — добавила она. — Не думаю, что я когда-либо сказал Джинни больше трёх фраз, — ответил Драко. — Она просто чистокровная. — И это делает ее лучше, — сказала Гермиона. Драко хватило такта выглядеть немного неловко. — Это значит, что здесь ей было бы легче, вот и все, — сказал он. — Я не имел в виду, что испытываю к ней какую-то симпатию, если ты подумала об этом. Гермиона не знала, что именно она подумала. Она была просто оскорблена и раздражена, но мысли не играли особой роли в ее реакции. — Что ж, — сказала она, пытаясь отшутиться, — Гарри будет рад это услышать. Он и так тебя терпеть не может. Вряд ли ему бы понравилось, если бы ты положил глаз на его невесту. — Твой Гарри может быть спокоен — его девушка меня не интересует, — сказал Драко. — В последние несколько лет свидания не входили в число моих приоритетов. — А что входило? — спросила Гермиона. — Выживание, — просто ответил он. Она слишком хорошо знала, как выживание может доминировать над всеми мыслями каждый день. Однако ей казалось печальным, что у нее нет даже утешения в виде романтики, чтобы скрасить темноту. Она закрыла глаза, чтобы отогнать воспоминания, которые грозили вырваться наружу. Она была в порядке. Она могла справиться с собой без необходимости лежать ночью в объятиях какого-то мужчины. Она была в порядке. Рон был в порядке. Она была здесь, чтобы обезопасить его — всех их — и сегодня вечером она настроит чары, чтобы отправлять сообщения туда и обратно и сделать это еще более ценным. — Когда Яксли будет здесь, — сказал Драко, — Ты, вероятно, захочешь как можно дольше оставаться вне поля зрения. Но если он действительно заинтересуется, ты не сможешь скрываться от него, хоть до сих пор он и проявлял очень мало интереса к сексуальной жизни Пожирателей смерти, я сомневаюсь, что мы с тобой будем чем-то отличаться. — Несмотря на грязнокровку, — сказала Гермиона. Это был наполовину вопрос, наполовину горькое утверждение. — Маггловские девушки на самом деле очень популярны, — сказал Драко. Он сохранял в голосе осторожный нейтралитет, который, как она уже поняла, означал, что он скажет что-то ужасное. — Меньше шансов, что у них есть родственники-волшебники, которые могут возразить, понимаешь. О, да. Она понимала. Слишком хорошо понимала. Её передёрнуло от этого понимания. — Чего он хочет? — спросила она. Все знали, чего хочет Волдеморт. Он хотел вечной жизни. Он хотел власти. Он хотел славы. Он хотел, чтобы люди повиновались ему. Яксли был более загадочным. Был ли он идеологом? Жаждал власти? Ему удалось превратить банду придурков-садистов в целую армию, так что в одном он точно был компетентен. — Ну, — сказал Драко, — он до сих пор не может забыть об этом пророчестве. — Пророчество? — с недоверием спросила Гермиона. — То, что касается Гарри? Это вряд ли было секретом. Каждый человек в Ордене знал, о чем говорится в пророчестве. Родители трижды бросали вызов Волдеморту, он был отмечен как равный, ни один из них не мог жить, пока жив другой. Это считалось абсурдом, а не секретной информацией. И, кроме того, Волдеморта больше не было. Кого это теперь волновало? — Пророчество, — подтвердил Драко. Он задел ее локтем и сказал то, что явно считал шуткой — Полагаю, ты его знаешь и можешь рассказать мне? — Я могу записать его для тебя, если хочешь, — сказала Гермиона. — Вся эта пророческая ерунда не стоит внимания, как и все гадания, но если хочешь, я с радостью расскажу тебе. Ей удалось ошеломить Драко, заставив его замолчать. Он смотрел на неё, разинув рот, и она, будучи дочерью дантистов, отметила, что у него идеальные зубы. Наконец он сказал: — Я не хочу, чтобы ты предавала свою сторону. — Я и не собираюсь, — сказала Гермиона. — Поверь, это пустяки. Драко посмотрел на лужайку. Они оба все еще могли видеть Алекто, к которой присоединился ее брат-близнец. Две фигуры в темных мантиях склонили головы тет-а-тет. Один из них указал в сторону Драко и Гермионы, и все вопросы о том, о чём они говорят, отпали. Гермиона почувствовала мрачное беспокойство от того, что стала объектом их любопытства и догадок, и, когда близнецы начали идти к ним, Драко произнёс сдавленным голосом, в котором слышалось нечто, что она не хотела понимать. — Я не могу сказать тебе, чем это для меня обернётся.