Часть 16. Косая Аллея

Гермиона была на Косой Аллее после окончания войны, конечно же. Сначала всё было хорошо, потом не очень, а потом она и весь Орден оказались в бегах, ведя партизанскую войну против всё более укрепляющегося правительства, и стало совсем нехорошо. Каждый поход в общественные места был связан с Оборотным зельем и страхом. Казалось, что это неправильно — просто аппарировать сюда, держать Драко Малфоя за руку и непринуждённо идти по улице, как будто ей здесь место. Ей не нужно было беспокоиться о том, что кто-то увидит ее и донесет на нее Аврорам. Не нужно было опасаться внезапного оглушающего заклинания в спину. Теперь ей следовало опасаться Пожирателей смерти, играющих в политические шахматы, где она — пешка. Но зато она могла спокойно пойти за мороженым. Ведьмы и волшебники сновали мимо нее в остроконечных шляпах, несли клетки с птицами, спорили о результатах квиддича. В этом году дела у «Холихедских гарпий» шли хорошо, или, по крайней мере, так было до тех пор, пока один из их загонщиков не был арестован за измену и впоследствии не исчез. — Мне плевать на ее убеждения, — сказал один волшебник, проходя мимо. — Она была чертовски хорошим игроком в квиддич, а теперь сезон испорчен. — Это ее заслуга, — сказал его собеседник. — Спортивные звёзды не должны вмешиваться в политику. Их дело — играть, а не надоедать всем нам своим мнением. Первый волшебник хмыкнул, что могло быть согласием, а могло быть вежливым способом сменить тему, и они скрылись из виду. Гермиона крепче сжала руку Драко. Иногда ей хотелось просто бросить этих людей на произвол судьбы. Пусть живут под властью фашистского ублюдка, который считал пытки хорошим политическим решением и заставлял популярных спортивных деятелей исчезать после сфабрикованных обвинений. — Ты хочешь сначала книги или десерт? — спросил Драко. Она знала, что он слышал тот же разговор, что и она. Она оценила его нежелание говорить об этом. Еще больше она ценила то, что он прервал ее беспокойные мысли. — Книги, — сказала она. Они остановились у окна, заставленного книгами. Страницы зашелестели, а у одной из книг, пристегнутой цепями, шипел корешек. В самом центре лежал текущий бестселлер. Книга «Война с Аврорами», как утверждала обложка, была написана новым свежим голосом Пэнси Паркинсон. Небольшая вывеска гласила, что она будет раздавать автографы в конце недели. В книжном магазине рекомендовали приходить пораньше, чтобы занять очередь, так как ожидалось скопление народа. Одна из книг в стопке упала, и Гермиона увидела фотографию Пэнси на обороте. Похоже, она всё-таки доросла до своего носа. Девушка на снимке улыбалась из-под безупречно уложенных волос, одетая в дизайнерскую мантию. Выглядела она до невозможности уверенно. — Пэнси хорошо поработала, — сказал Драко. Его голос был осторожно нейтральным. — Вы все еще дружите? — спросила Гермиона. Она уже предвкушала, как они будут спорить. Она готова была наброситься на него. Она расскажет ему обо всем, что творили Авроры при режиме Яксли. Они больше не были хорошими парнями, если вообще когда-то ими были. Может, он, сидя за высокими стенами ухоженного поместья Малфоев, этого не понимает, но она могла бы просветить его. Прежде чем она успела начать, он покачал головой. — Пэнси решила, что связь с Пожирателем Смерти не идет на пользу её писательской карьере, — сказал он. — Плохой имидж. Это еще больше разозлило ее. Драко Малфой много кем был, но вряд ли он был фанатичным Пожирателем смерти. Как смеет уродливая, тупая Пэнси Паркинсон отвернуться от него только ради того, чтобы продать какую-то книгу, тем более такую отвратительную, как та, что лежит в этой витрине. Гермионе даже захотелось купить её только затем, чтобы найти в ней каждую грамматическую ошибку. Она хотела найти каждую логическую неточность, каждую софистику. Но при этом ей вовсе не хотелось отдавать ведьме ни единого кната. — Если подумать, у меня полно книг в доме… Я много чего еще не читала, — сказала она. Она не хотела называть поместье «домом» и не знала, как еще его назвать, особенно если кто-то может подслушать. — Сегодня мне не хочется ничего покупать. — Тогда мороженое, — сказал Драко. Через десять минут они сидели за столиком в кафе Фортескью, облизывая рожки с лавандовым и шоколадным мороженным и наблюдая за прохожими. Женщина вела за руку двух маленьких ведьмочек, протаскивая их мимо соблазнов мороженого, пока они выражали яростное и искреннее недовольство этим решением. Мимо торопливо прошёл мужчина, сгорбившись. Он бросил на Драко и Гермиону злой, настороженный взгляд и быстро показал им знак V, прежде чем скрыться за углом. Гермиона постаралась не обращать на это внимания. На самом деле она не была на стороне плохих парней. Не была. Она должна была радоваться, что люди готовы хотя бы на такой жест, пусть даже сделанный в спешке и с явным колебанием. Это означало, что не все смирились. Её взгляд снова переместился на толпу, потом на витрины. В этом магазине продавали метлы. В том магазине продавали, как они утверждали, лекарство от облысения. Магазин, где раньше находились «Всевозможные волшебные вредилки», до сих пор был закрыт. Кто-то закрасил доски, закрывавшие окна, белой краской. Сквозь них всё равно проступала огненно-оранжевая краска граффити в виде феникса. Нет, не все смирились. Она снова лизнула мороженое с еще большим удовольствием, чем прежде. Из-за двери показалась рыжая голова и появилась за одним из больших витринных окон. Тень была такой знакомой, такой Уизли, что она чуть не выронила рожок, но тут же велела себе не придумывать, что у нее просто Уизли на уме. — Воу, — сказал Драко, наклоняя её руку обратно, чтобы мороженое не упало. — Осторожнее. Это не мог быть Рон. Обладатель волос стоял к ней спиной, и большую их часть закрывала вязаная шапка, но она видела эти волосы или похожие на них почти каждый день своей жизни с тех пор, как ей исполнилось одиннадцать. Она спала рядом с волосами такого оттенка, не раз убирала с одежды более грубые волосы почти такого же цвета. Она уставилась на мужчину так, словно могла заставить его обернуться силой мысли. Золотые буквы на витрине скрывали большую часть фигуры, и она удивилась, что вообще заметила волосы. Надпись гласила «Антиквариат и Сломанные Котлы» пример, пожалуй, излишне честного подхода к маркетингу. Мужчина прошёл за большую букву «К», и между надписью и стопкой коробок в темном магазине его почти не было видно. Он был слишком худощавым для Рона. Слишком жилистым. — Не мог бы ты подержать? — спросила она Драко и передала ему свой рожок, не глядя, возьмет ли он его. Когда она открыла дверь магазина, рыжеволосый мужчина обернулся, его татуированная рука скользнула в карман, и она подняла руки в быстром жесте «без оружия», который не обманул бы никого из тех, кто ее хорошо знал. Это не обмануло и стоящего перед ней мужчину, но когда он увидел, кто она такая, Перси Уизли быстро расплылся в улыбке. Он снова принялся листать старые журналы, которые просматривал, а она подошла и встала рядом с ним. — Ты не во Франции, — прошептала она, делая вид, что читает оглавление журнала «Котлы и Коллекции». — Вернулся, — сказал он. — Выглядишь хорошо. Была ли за этим скрыта критика? Зацепился ли его взгляд за бриллиантовый браслет, который она все еще носила? Её передёрнуло от одной мысли, что её могут обвинить в том, что она недостаточно несчастна. — Ну, меня не морят голодом и не запирают в подземелье, — сказала она. — Это же роман, помнишь? — Он действительно влюблен? — спросил Перси. Гермиона оглянулась через плечо и посмотрела в окно. Драко держал ее рожок, отведя руку в сторону, и позволял ему капать на брусчатку, пока ел свой. При этом он старался не смотреть в ее сторону. Она снова уставилась в журнал, чувствуя, как обман обволакивает её со всех сторон. Их учили, что любой может быть пойман. Делись информацией только при необходимости. — Наверное, да, — сказала она. — Судя по его поведению. Он был так одинок, что, думаю, влюбился бы хоть в маглу, если бы она правильно ему улыбнулась. Перси фыркнул. — Малфой? Сомневаюсь. — Ну, может быть, это и преувеличение, — признала она. — Почему ты вернулся? — Во Франции ничего нельзя сделать, — сказал Перси. Он протянул руку, чтобы взять еще один журнал, и ее взгляд остановился на мангусте, пожирающем змею. Змея извивалась и корчилась в хищных челюстях, но не могла вырваться. Перси заметил ее взгляд и одернул рукав. Было не слишком разумно сделать эту татуировку так близко к кисти, но она знала, что ему нравилось на неё смотреть. Это было напоминание. Второй такой же мангуст, полупрозрачный, как призрак, проворно пробрался дальше по руке. Смерть Фреда изменила их всех. — Не могу убивать ублюдков, не могу ставить ловушки, — сказал Перси. — Уехал, чтобы иметь такую возможность. Рону нравится Франция и Делакуры, но это не было домом. Мне нужно было двигаться дальше. А ты? Почему ты не там? Она подумала о Драко Малфое и о тех Круцио, которые ему придется пережить, если она уйдет. Она подумала о том, как он доверил ей выйти вот так, на публику, где она могла исчезнуть без следа. Она подумала о его жесткой, неприятной матери, которая направила её прямо к компрометирующим документам. — Если они считают меня предательницей, я могу этим воспользоваться, — сказала она. — Я могу ходить на их вечеринки, слушать их сплетни, рыться в их вещах. — Она пожала плечами. — А если все станет плохо, у меня есть моя палочка. По их мнению, я просто его девушка, ничего серьёзного. Я могу выбраться, если понадобится. — Шпионы — это хорошо, — сказал Перси. Он сжал руки в кулаки, а затем разжал их с усилием, которое, как она знала, должно было быть осознанным. — Я бы не смог этого сделать. Она опустила глаза и кивнула. — Ты в порядке? — спросила Гермиона. Это был нелепый вопрос, но она должна была его задать. — Пока справляюсь, — ответил он. — Чем меньше знаешь, тем лучше, верно? Она рискнула дотронуться до его плеча. — Не попадайся, — сказала она. — Я никогда не попадался, — ответил он. Затем он заколебался и сказал — Если тебе понадобится связаться со мной, можешь оставить сообщение на старом месте в Литтл-Уингинге. — Обязательно, — сказала она. — Если понадобится. Когда она вернулась к Драко, он ничего не спросил. Она села рядом и взяла остатки своего рожка. Лужица липкой растаявшей массы выдала, как долго её не было. Она облизала то что осталось, но удовольствие от вкуса уже пропало. — За конфетами, а потом в больницу? — спросил Драко. — Хорошая идея, — ответила она, а потом задумалась, считается ли это ложью. Они ведь обещали не лгать друг другу, а покупать сладости для больничной палаты, особенно той, в которую человек попал по её вине, хорошей идеей никак не казалось. Это было ужасно. Мы справимся со всеми трудностями. Это была одна из мантр Молли. Теперь она повторяла её. — Мы справимся со всеми трудностями. Драко протянул ей салфетку, чтобы она могла вытереть руки. — Мы справимся, — сказал он.