Часть 20. День перед бурей

Гермиона закончила переписывать украденные днем документы и потрясла рукой, прежде чем отправить их Молли. Она ждала какого-нибудь осуждения в свой адрес. Молли всегда оперативно отправляла Кричалки. Но ничего не последовало. Ни заверений в том, что она все еще одна из них. Ни ярости по поводу того, что она сделала с Перси. Когда она активировала протеевы чары и отправила скопированные страницы, на странице появилось короткое мерцание и надпись «Спасибо. Это полезно», и все. Драко взял страницы. Они оба решили, что лучше вернуть оригиналы. Несколько недостающих документов могли бы остаться незамеченными, но они брали их так много, что даже наименее наблюдательный бюрократ заметил бы, что с документами что-то не так, если бы они просто сожгли их. — Есть новости? — спросил он. Она покачала головой. — Может, они еще не слышали, — сказал Драко. — Суд начнется завтра. Тогда это будет во всех газетах. Гермиона хотела, чтобы он сказал, что Уизли не откажутся от неё, что они должны понимать, что всё это было сделано ради того, чтобы она могла оставаться на месте и передавать им документы, списки и секретные обсуждения. Но если бы он это сказал, то солгал бы. Оба они знали, как только Молли Уизли узнает, что произошло, всё, что она чувствовала к Гермионе, обратится в ненависть. Рон… Она не хотела думать о том, что подумает Рон. — Давай, — Драко встал, держа в руках страницы. — Я отнесу их, а потом мы пойдем кормить павлинов. Гермиона могла придумать тысячу вещей, которые она предпочла бы сделать, вместо того чтобы кормить павлинов. Они были шумными, и она всегда боялась, что они могут укусить. Они смотрели на нее, как на незваную гостью, которую не стоит бояться. — Павлины? — спросила она, но встала и пошла за ним. Все равно ничего из того, что она хотела бы сделать, ей было недоступно. Она ведь не могла просто так послать Яксли к черту с его фашистским режимом и например, посоветовать засунуть его себе в одно место вместе с чем-нибудь острым и ржавым. — Ты им нравишься, — сказал Драко. Гермиона фыркнула. — Так и есть, — настаивал он. Она взглянула на один из портретов, когда они проходили через зал. Женщина, красиво одетая в черную мантию с затянутой талией и уморительно бесполезным фартуком, закатила глаза. Похоже, она разделяла мнение Гермионы о птицах или, возможно, уверенности Драко в том, что она им нравится. — Мистер Малфой. Слова прорезали тишину в зале. Женщина на портрете раскрыла веер и сделала вид, что вовсе не интересуется происходящим. Гермиона натянула на лицо улыбку и кивнула, когда они поприветствовали какого-то политического деятеля, приехавшего неизвестно зачем. Иногда ей хотелось, чтобы все их жалкие, гнилые дела оставались в Министерстве. Конечно, это означало бы, что она лишится легкого доступа к их бумагам. Цена казалась высокой. — Чудесный день, — сказал мужчина. — Вам, молодые люди, стоит выйти на улицу, прогуляться, насладиться солнечными лучами. — Мы как раз собирались покормить павлинов, — сказал Драко. — Хорошая идея, — сказал мужчина и бодрым шагом прошел мимо них. Больше всего Гермиону раздражала обыденность, с которой эта группа Пожирателей смерти занималась своими делами. Волдеморт смеялся, гримасничал и произносил речи. Он был типичным злодеем. Этот человек просто писал отчеты, защищая какие-то отвратительные вещи, или подсчитывал стоимость одной ужасной идеи по сравнению с другой, а затем подавал их. После он шел домой, ужинал с женой. Возможно, он искренне желал им обоим добра, думал о том, что неплохо было бы выйти на улицу и покормить птиц. Может быть, он уже планировал сделать перерыв на обед, аппарировать к какому-нибудь пруду с утками, бросить им хлеб и посмотреть, как они будут драться за остатки его обеда. Хлеб вреден для уток. Она где-то читала об этом. Они дрались за него, но в нем не было питательных веществ, необходимых им для выживания. Она была уверена, что в этом есть какая-то метафора нынешнего правительства и того, как оно подкармливает массы. Но прежде чем она успела как следует сформулировать эту мысль, они уже подошли к потайному ходу и проскользнули внутрь, чтобы вернуть один комплект бумаг. А потом вышли на солнечный свет, и ей совсем не хотелось думать о страданиях и угнетении. Она подняла лицо к солнцу, позволяя теплу и свежему воздуху медленно проникать в неё. Сзади к ней подошёл Драко и положил руки ей на плечи. — Я ненавижу павлинов, — сказала она. — Тогда мы не будем их кормить, — сказал он. Не спеша провел ладонями по ее рукам, и она прислонилась к нему спиной в этот теплый, прекрасный день. Он оказался гораздо более устойчивым, чем она ожидала. — Я попросил маму принести шампанское, то что тебе понравилось, сегодня на ужин. — Будет вечеринка? — спросила она. Это была ужасная идея. Вечеринки подразумевали гостей, а гости означали Пожирателей смерти, или как там это поколение себя называло. Она почти слышала, как они говорят: «Я не Пожиратель смерти. Я просто думаю, что…» Они были Пожирателями смерти. Даже если на их руках не было выжженной Метки, они не могли скрыть, кем они были. — Может, у меня разболится голова, — сказала Гермиона. — Моя мать уже использует это оправдание, — сказал Драко. — Я рекомендую женские проблемы. — Уф… — Гермиона не хотела представлять, как эти люди будут обсуждать ее месячные или что они могут быть достаточно тяжелыми, чтобы помешать ей общаться. — Думаю, я просто буду присутствовать. — Ну, вечером будем только мы, — сказал он, — так что можешь не волноваться. Я попросил шампанское, потому что оно тебе нравится, а не потому, что мы празднуем. — Мы можем праздновать, если будем только мы, — сухо сказала она. Это была достаточная причина, чтобы радоваться. — Если захочешь. Ей бы больше понравилось, если бы они остались там, на лужайке в Малфой-мэнора, неподвижные, уединённые. Мимо прошла пара садовников с лопатами, затем женщина в униформе домработницы, словно из фильма — возможно, именно она была создательницей тех лимонных пирожных — а потом пара политиков в чёрных мантиях. — Сегодня оживленно, — сказала она. — Они должны встречаться в другом месте. — Драко пробормотал ей на ухо. Он был так же недоволен, как и она. В его словах сквозило презрение к простолюдинам. — Это не день открытых дверей, когда ты можешь заплатить за вход и погулять по садам. Гермиона повернулась и посмотрела на него. — Серьёзно, — сказала она. — Ты ведь понимаешь, что обычные люди вообще не устраивают день открытых дверей у себя дома, да? Он пожал плечами и провел ладонями по ее рукам, а затем положил их на поясницу. Кормак Маклагген, во время их единственного неудачного свидания, сделал то же самое. Сразу после этого он схватил её за задницу, и она наступила ему на ногу с такой силой, что он выругался, а потом с голодной ухмылкой назвал её дерзкой. Остаток вечера она пряталась от него. Теперь она ждала, что Драко опустит руки ниже, но он этого не сделал. Где-то неподалёку завопил один из нелепых павлинов, и послышался хруст гравия под ногами Пожирателей Смерти. — Смотри влюблённо, — тихо сказал Драко. — Они наблюдают. Разумеется, наблюдают. Гермиона подняла руку, чтобы откинуть прядь волос с его лба, и посмотрела ему в глаза с выражением, которое, как она надеялась, напоминало пылкую влюблённость. Скорее всего, она просто щурилась, но старалась изо всех сил. Актёрское мастерство никогда не было её сильной стороной. — Ты действительно красивая, — сказал он. — Тебе не стоит казаться таким удивленным, — сказала Гермиона, немного недовольная. — Это портит весь эффект. Он улыбнулся своей фирменной улыбкой. — Ты и правда такая, — сказал он. — У тебя слишком пышные волосы, ты не можешь изобразить влюбленную дурочку, чтобы спасти свою жизнь, и я думаю, что ты, возможно, подумываешь убить меня прямо сейчас, и все это не должно быть привлекательным, но так оно и есть. — Не убить, — сказала она. — Может, покалечить. Совсем немного. — Это из-за комментария про слишком пушистые волосы? — уточнил он. Проклятые Пожиратели Смерти остановились всего в нескольких метрах и о чём-то беседовали, но разобрать слова она не могла. Раз уж им вздумалось заявиться, бродить тут и вынуждать её разыгрывать этот романтический спектакль, то могли бы хотя бы говорить погромче. Могли бы быть хоть немного полезными. Все это беспричинно выводило ее из себя. А может, это был комментарий про волосы. С ее волосами все было в порядке. — Не против, если я тебя поцелую? Она дернулась, борясь с желанием сказать что-нибудь язвительное о том, что если бы волосы не мешали, то, конечно, можно. — Просто они смотрят, — тихо сказал он. — И я думаю, что настоящая пара будет целоваться. — Да, — сказала она. — Ты прав. Все в порядке. Он опустил голову к ней. Она подняла руку и обхватила его за шею, притягивая к себе, а он крепче прижался к ее спине. Он приятно ощущался. Просто дыши, подумала она про себя. Просто сделай это. Это не по-настоящему. Никто не осудит тебя за то, что это не ужасно. В конце концов, это всего лишь поцелуй. Это не должно было быть ужасно. Драко слегка приоткрыл губы, нерешительно и неуверенно, и она вспомнила, что у него нет настоящего опыта. Не было у него ни долгих отношений, ни настоящей любви, лишь какая-то бывшая, которая решила, что он мешает её карьере. Она на мгновение остановилась, нежно коснулась носом его носа, затем провела языком по краю его губ. Он издал еле слышный звук — не стон, скорее тихий вздох — и что-то затрепетало в самых тёмных уголках её души. Она могла заставить его хотеть её. Она проигнорировала шепот, который зазвучал в ответ, что это опасная, опасная игра. Ей было все равно. Ей хотелось хоть раз побыть безрассудной. Почему она должна быть умной, образованной. Надежной. Просто отправьте Гермиону шпионом в логово врага — она справится. Почему Перси мог срываться и совершать необдуманные поступки, а она — нет? Она разомкнула губы и поцеловала его с такой страстью, которая могла бы убедить даже самых недоверчивых Пожирателей смерти. Она запустила пальцы в его волосы, а затем крепко сжала их, заставив его вздохнуть, и покачнулась в его руках, словно он был единственной опорой в бурю, а она была хрупким созданием, которое может удержаться на ногах только благодаря его рукам. — Гермиона. — Это был гортанный звук. Это был отчаянный звук. Прежде чем она успела насладиться осознанием того, что заставила Драко Малфоя издать этот звук, он высвободился из ее объятий и заговорил более нормальным тоном. Она сделала глубокий вдох. — Верно, — сказала Гермиона. — Хорошее шоу, — сказал он. — Верно, — повторила она. — Там кролик, — сказал Драко. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, куда он указывает. Он был прав. Маленький коричневый кролик сидел в стороне от кустов и чистил лапы и уши. Она ждала, что он поймет, что его заметили, и бросится прочь, но у него, похоже, не хватило ума убежать. — Мило, — сказала она, а затем — Думаю, я хочу пойти прилечь. Она хотела быть подальше от Пожирателей смерти, от него, от этого постоянного притворства. Она хотела написать Рону. Она хотела, чтобы он написал в ответ. Как он мог быть настолько ленив, что так и не овладел протеевыми чарами. Отправлять каждое сообщение через Молли было невыносимо. Она не могла объяснить Молли, что произошло. Она не могла сказать Молли, что скучает по ней. Она не могла сказать Молли ничего. Ей наверно не стоит ничего рассказывать Рону. Он может догадаться. Лучше бы он не представлял ее в объятиях Драко, устраивающей шоу для отвратительных мужчин. — Тебе нужно отдохнуть, — сказал Драко. — Завтра начнется суд. Она кивнула. Это будет настоящее шоу. Он коснулся ее руки. — Ты делаешь хорошую работу, — сказал он. — Вся эта информация, которую ты тайно передаешь. Это поможет. Она надеялась на это. Она улыбнулась, натянуто и жалко, а затем проскользнула обратно в дом, через коридоры, в свою комнату. Птица из черного стекла, которую сделал Драко, стояла на полке и смотрела на нее. Она с трудом сдерживалась, чтобы не швырнуть ее в стену.