Часть 26. Простите, Нарцисса, что?

Гермиона поняла, как сильно она пьяна, когда попыталась протиснуться сквозь толпу вслед за Драко. Пол взлетел, а затем снова провалился, и она слегка пошатнулась. Незнакомый ей волшебник в облегающем синем бархатном костюме и кроличьих ушах сделал вид, что пытается поддержать ее, чтобы ухватить за задницу. Она замахнулась локтем в его лицо и промахнулась, а затем упала на него и прокляла себя за то, что в итоге дала ему даже больше, чем он пытался взять. Правда, она успела заехать ему ногой по пальцам, притворяясь, что извиняется за свое полупадение. — Здесь так громко, — закричала она ему прямо в ухо, каким-то образом усилив громкость до такой степени, что он почти оглох. — Я пойду подышу воздухом. Более смелый мужчина мог бы последовать за ней, но, несмотря на то, что он уже проявил некорректность, ему хватило ума просто отойти и сказать ей, чтобы она была осторожна. Она нашла Драко на улице. Он прикурил маггловскую сигарету и прислонился к кирпичной стене с нарисованной рекламой услуг домовых эльфов. Он стоял спиной к клубу, и, пока она смотрела на него, он затянулся, потом бросил сигарету и зажал её под каблуком, после чего ударил боковой стороной кулака в стену. — Ты же сломаешь руку, — сказала она. Затем сделала неуверенный шаг к нему, он повернулся, а его лицо было безучастным. — Ты в порядке? — Лучше, чем ты, — ответил Драко. Он бросил ей пузырёк, который она попыталась поймать, но не смогла. Он упал на булыжники, не разбившись, и Драко сказал ледяным голосом, — Отрезвляющее зелье. Прими. — Я не думаю, — начала она, но даже после трех бокалов виски она смогла прочесть хотя бы часть выражения его лица. Драко Малфой мог быть очаровательным, и он был более чем добр к ней, но он также видел достаточно ужасов, чтобы ожесточить часть своей души, и именно эта часть смотрела на нее. Ей не хотелось ссориться с этой частью, но она демонстративно, без палочки и без слов, притянула флакон в руку. Он поднял бровь, глядя на это представление, но ничего не сказал, пока она не вытащила пробку и не выпила содержимое до дна. Почему отрезвляющее зелье на вкус как лошадиная моча, была ее первая мысль, когда ясность вернулась в ее сознание. За ней быстро последовало отвратительное ощущение от происходящего ранее, вот дерьмо. — Чувствуешь себя лучше, да? — спросил Драко. — Хорошо. Пойдем. Ты сможешь сама аппарировать домой? — Драко, — сказала она, положив руку ему на плечо. Она хотела извиниться, или объяснить, или спросить, какого черта заставило его уйти. Он убрал её руку от своего рукава с показной брезгливостью. — Я тебе не утешительный приз, — сказал он. — Не думай, что мне интересна какая-то интрижка на одну ночь с тобой, Грейнджер, особенно если ты злишься, что Уизли не смог удержать хозяйство в штанах. Она открыла рот, чтобы сказать, что это совсем не то, о чем она думала, но потом решила, что к черту. К черту его. Если он хочет думать о ней именно так, то ладно. — Мои извинения, — сказала она. — Если ты не против, я думаю, что с меня хватит. Нас видели, и теперь я думаю, что пора возвращаться в твой дом. — Я согласен, — сказал он. Они аппарировали обратно в Малфой-мэнор по отдельности, и Драко кивнул ей со всей британской учтивостью, на которую был способен, после чего она сказала ему, что сможет сама найти дорогу в свою комнату, и ушла. Она услышала звук, похожий на удар кулаком в стену, и в шоке повернулась, но Драко даже не взглянул на нее. Он возился с картиной цветов, которая, на его взгляд, находилась недостаточно ровно. Она успела дойти до своей комнаты, прежде чем из ее глаз потекли слезы ярости, унижения или горя. Она проигнорировала их так же решительно, как и многое другое за время своего пребывания в мире волшебников, быстро приняла душ и легла в постель. По крайней мере, она направила безумного Рудольфуса на путь освобождения Перси. Только за это она могла считать вечер удачным.

***

Драко отодвинул для неё стул с такой отточенной точностью, что та едва не резанула. — Спасибо, — ответила она так же безупречно вежливо, и они сыграли в игру, в которой мужчина задвигал стул обратно, а женщина балансировала на ногах, притворяясь сидящей, чтобы он мог легко передвигать стул по полу. Быть женщиной требовало силы в самые странные моменты. Разгладив салфетку на коленях, она аккуратно сложила руки и изобразила на лице улыбку, которой могла бы гордиться Нарцисса. Возможно, так оно и было, поскольку на лице женщины была почти такая же улыбка. Это была долгая неделя очень вежливых улыбок и леденящей душу помощи, когда она переписывала украденные документы и гуляла со своей предполагаемой любовью в самых людных местах поместья Малфоев. Она хвалила увядающие розы. Она восхищалась павлинами. Она делала всё, что только можно было сделать, кроме как взять камень и бросить его в голову Драко Малфоя, и вот теперь настало время устроить их маленькое представление для незваных гостей из Министерства. Алекто Кэрроу сгорбилась в своем кресле. Ее пожелтевшие зубы грызли потрескавшуюся губу, а глаза метались по остальным гостям, словно она была в предвкушении предстоящего. Амикус, к счастью, отсутствовал. Яксли опаздывал. Антонин Долохов, однако, положил пачку сложенных бумаг рядом со своей тарелкой и налил себе вина. — Нарцисса, — тепло сказал он, — у тебя всегда самые лучшие вина. Алекто посмотрела на Люциуса, уже выпившего три бокала, и захихикала. Все ее проигнорировали. Почему ее пригласили, было загадкой, которую Гермиона предпочла бы не разгадывать. — Я так рада, что они вам понравились, — сказала Нарцисса. — Хотите, я передам имя моего сомелье вашему домашнему персоналу? Он слегка склонил голову в её сторону, улыбаясь с ямочкой на щеке. — Увы, у меня нет персонала. Я всего лишь труженик, у которого нет времени на изыски. Люциус издал фырканье, перешедшее в кашель. — Удивительно, что у вас вообще что-то осталось, — сказала Алекто. — Подвалы Малфой-мэнора весьма внушительны, — спокойно ответила Нарцисса. — Хотя там порой теряются вещи. Однажды я нашла целую комнату старого вина, которое Абраксас засунул в шкаф, забыв о нем так надолго, что оно превратилось в уксус. — Жаль, — сказал Долохов. — Старые вещи приходят в негодность, — безразлично сказала Нарцисса. — Нужно всегда вкладывать деньги в новое. Гермиона чувствовала на себе взгляды и продолжала улыбаться. Эти ужины были особым видом ада, и она скучала по резким спорам клана Уизли. Принесли салаты, и, как будто салат дал сигнал к переходу к следующему этапу политической возьни, Долохов прожевал один кусок, проглотил, а затем развернул бумаги, которые принес с собой. — Кстати, о новостях, я надеялся, что Лорд Яксли прибудет вовремя, чтобы я мог неформально проконсультироваться с ним по поводу нашей новой проблемы. Он случайно не упомянул, во сколько планирует прибыть? Люциус пожал плечами, сделал еще один глоток вина, а затем сказал: — Он не утруждает себя тем, чтобы посвящать меня в свои передвижения. — Он ничего не сказал, — сказала Нарцисса. — В чем дело? Возможно, дорогая Алекто прольет свет на этот вопрос. Это казалось столь же маловероятным, как-то, что кошки занимаются бальными танцами, но Гермиона ждала, как отреагирует Долохов. Он передал свои бумаги не Алекто, а Нарциссе, и она просмотрела их. — Боже, — сказала она наконец. — Это печально. Вы знаете, как это произошло? Она передала бумаги Алекто, которая просмотрела их слишком быстро, чтобы успеть прочитать всю информацию, которая в них содержалась. Должно быть, фотографии ее удовлетворили, потому что она усмехнулась и сказала: — Вот что случается, когда доверяешь Министерству. — Мы и есть Министерство — сказал Долохов. Он протянул руку и вырвал документы из ее пальцев. — Постарайся запомнить это, моя дорогая. — Что случилось? — спросил Драко, когда стало очевидно, что никто не собирается передавать ему — или ей — документы. Долохов вздохнул и съел еще несколько ложек салата, прежде чем ответить. Как раз когда Гермиона начала думать, что он проигнорирует вопрос, как раз когда она начала беспокоиться о том, что это может означать, он сказал: — Кто-то вытащил Перси Уизли из-под стражи, и мы понятия не имеем, кто это был и где сейчас находится мальчик Уизли. — Я бы подумала, что это ты, — сказала Алекто, указывая короткими пальцами на Гермиону. — Драко держит тебя на слишком длинном поводке. — Я ее совсем не держу на поводке, — сказал Драко с явным раздражением. — Это то, что люди делают с животными. — Его взгляд ясно давал понять, что он имел в виду Алекто. — Алекто, — сказал Долохов с театральным вздохом. — Это пример того, как твоя преданность снова берет верх над здравым смыслом. Помнишь, как мы об этом говорили на твоей последней аттестации? Мисс Грейнджер была здесь всю неделю. По крайней мере, дюжина разных людей видела ее в разное время, когда она гуляла по территории. Она кормила павлинов, а не поднимала мятеж. Алекто нахмурилась, а Долгохов бросил извиняющийся взгляд на Гермиону. — Такая возможность рассматривалась, — сказал он. Она ни на секунду не поверила в сожаление в его голосе. Если бы к этому моменту она не превратилась в сплошную ложь, то могла бы с облегчением вздохнуть, что ее прикрытие в качестве девушки Драко Малфоя устояло, но привычка заставила ее держаться твердо. Она пожала плечами, как бы говоря ну, естественно. Разумеется, они должны были предположить, что она предательница. Она взяла немного салата. Прожевала. Винегретная заправка была восхитительной. Если она будет думать только о салате и павлинах, возможно, не покажется слишком уж заинтересованной побегом Перси. Рудольфус успешно справился. Сегодня на кухне добавили что-то новое. Это были сердцевины артишоков? Она поковыряла в тарелке. Да, это были они. Как восхитительно! Она улыбнулась Долохову. Перси был свободен. — Я хотел узнать как продвигается планирование свадьбы? Нам стоит поговорить о более приятных вещах, а раз Яксли так грубо отсутствует, то вообще не имеет смысла продолжать обсуждение. — сказал Долохов. Гермиона подумала, что это забавно. Она могла сохранять самообладание, когда узнала, что её попытка склонить на свою сторону толстого злобного ублюдка, которым был Рудольфус Лестрейндж, сработала, но стоило спросить её о браке с Драко Малфоем, и она чуть не подавилась салатом. Она начала кашлять, что дало ей повод спрятать лицо в салфетке. Белое платье. Розы. Павлины, бродящие среди гостей. Идея была ужасна. Если судьба будет к ней благосклонна, она сбежит от этой роли задолго до того, как Драко Малфой наденет кольцо на ее палец и поклянется чтить ее всю свою жизнь. — Мисс Грейнджер и я сейчас немного спорим по этому поводу, — сказал Драко, заполняя неловкую паузу, возникшую из-за того, что она откашливалась, подавившись кусочком помидора. — Свадьбы — это стресс. — Надеюсь, в раю нет проблем? — спросил Долохов, притворяясь обеспокоенным. — Нет, — ответила Нарцисса с выражением лица, которое можно было бы назвать раздраженным. — Дети не могут договориться о таких вещах, как цветовая гамма. — Она нахмурилась и посмотрела на Гермиону. — Как я уже говорила, бледно-зеленый и серебристый — прекрасные цвета, оба хорошо сочетаются с белым и будут тематически подходить к рождественской свадьбе. — Это просто очень напоминает Слизерин, — сказала Гермиона, как будто они с Нарциссой уже ни единожды обсуждали подобную тему. — Но вы уже назначили дату? — Ох, да, — сказала Нарцисса. — Мы еще не разослали приглашения… — Еще один вопрос, по которому мы не сошлись, — пробормотал Драко. — … но дети будут произносить клятвы 24 декабря. Для Гермионы это было новостью. Это произошло менее чем через два месяца. Однако на этот раз ей удалось не подавиться салатом. Люциус выплюнул вино на стол, и они обменялись взглядами. Впервые в жизни они были в полном, ужасающем согласии. — Малфои все еще дают клятвы вечной верности? — спросила Алекто. — Да, — ответила Нарцисса, приподняв брови, как будто этот вопрос был совершенно нелепым. Как будто Алекто спросила, носят ли Малфои одежду на публике или регулярно ли принимают душ. Ответ был более чем очевиден. Вопрос был неуместным. — Всегда. Алекто подняла бокал в сторону Гермионы с блеском в глазах. — Что ж, Мисс Грязнокровка. Поздравляю с социальным продвижением. Теперь ты почти как настоящий человек. Драко так быстро вскочил, что стул упал позади него, отвёл руку назад и ударил кулаком в ухмыляющееся лицо Алекто.