Часть 27. Приглашения и друзья

Как бы ни было приятно видеть, как Драко ударил женщину по имени Кэрроу по лицу, этот вечер стал одним из худших, которые Гермиона провела в поместье Малфоев. Она хотела кричать на Нарциссу за то, что та заманила ее в ловушку, она хотела проклясть Алекто за самодовольное выражение лица, которое даже кулак Драко не смог стереть, она хотела поплакаться Драко Малфою, но знала, что это будет неуместно, поэтому сдерживала себя, пока он не проводил ее обратно в комнату с инструкциями от Антонина Долохова, что надо вести себя по-взрослому и просто выбрать стиль приглашений. — Мне очень жаль, — сказал Драко. — Бить ее было неуместно. Гермиона не сводила глаз с толстого ковра, и ее челюсть крепко сжалась, пока она шла по коридору, чтобы выбрать свадебные приглашения. — Я просто не смог сдержаться, когда она так тебя назвала, — Добавил Драко, когда она ничего не ответила. — Ты достаточно часто использовал этот термин, — сказала она. Конечно, это было несправедливо, ведь он не употреблял его с самого начала этого приключения. Он и раньше возражал против него. Впрочем, она не горела желанием быть справедливой. Связанная. Навсегда. С Драко Малфоем. Ради блага Ордена, который практически бросил ее. Ради того, чтобы свергнуть таких придурков, как Долохов. — Наступает момент, когда я больше не буду извиняться за то, что сказал в шестнадцать лет, — сказал Драко. — Мне надоело всё время ходить, будто по минному полю. — Надеюсь, тебе не придётся… — Уверен, что придётся, — сказал он, не дав ей договорить страдать, быть наказанным, терпеть ещё больше из-за неё. Она сжала губы и открыла дверь своей комнаты. — Давай выберем приглашения, — сказала она. — Мы поженимся через несколько месяцев. Их, наверное, уже пора отправлять. Нарцисса, пугающе организованная, оставила на её столе папку из типографии. Бог знает, когда она нашла время, чтобы заказать ее, или, может быть, она сама магическим образом перенесла ее туда. Кто ж теперь разберёт. Гермиона открыла папку, чтобы взглянуть на первую страницу, и ей стало плохо. Херувимы — настоящие херувимы — двигались по пергаменту, держась за серебряные и розовые сердечки. Пока она смотрела, один из них метнул сердце в другого, и романтика стремительно переросла в настоящую драку. Драко наклонился над ее плечом. — Жаль, что розовый цвет, — сказал он. — В остальном, кажется, тематически точно в цель. Она невольно хихикнула и перевернула страницу. Она не могла в это поверить, но второй вариант был еще хуже. Какой-то ужасный узор из чёрных листьев и цветов, будто вырезанный на штампе и отпечатанный вручную, извивался у неё перед глазами, пока образцы букв медленно появлялись. Ей даже сам шрифт не нравился, а всё это чёрное выглядело так, будто они собираются на похороны. — Нет, — сказал Драко. — Пожалуйста, только не это. — Я полагала, что чистокровные предпочитают очень традиционные приглашения, — сказала Гермиона. На третьей странице была размытая волшебная фотография двух лиц. У ведьмы были очень высокие скулы, а волшебник улыбался, показывая слишком много зубов. Она надеялась, что это были модели, а не настоящая пара, потому что они казались немного раздраженными друг другом, поскольку каждый из них толкался, чтобы его лицо было более заметным на фотографии. Их движения затрудняли чтение текста. Драко протянул руку и перевернул страницу. — Думаю, мы наткнулись на чувство юмора моей матери, — сказал он. — Свадьба? — спросила Гермиона, но в ее словах не было надежды. — Может быть, нам удастся сымитировать сближение, — сказал Драко. Гермиона и на это не слишком надеялась. Драко зажёг камин с помощью палочки и фыркнул. Она присоединилась к нему на полу, и они принялись листать книгу, чтобы найти что-нибудь — хоть что-нибудь, — что не вызывало бы только страдания. К пятнадцатому приглашению все это было настолько ужасно, что они оба расхохотались. На одном крылатый Амур пускал стрелы. На другом в нижней части распускались цветы. В одном даже содержался призыв строить брак, следуя ценностям Цирцеи . — Накачать тебя и превратить в свинью? — спросила Гермиона. — Это могли быть ценности Нимуэ , — сказал он. — Тогда тебе пришлось бы запереть меня в дереве. Он сжал губы от кисловатого привкуса этих мыслей и молча перевернул страницу. На последней странице был очевидный выбор. Простые черные слова, тиснённые на плотном белом пергаменте. Гермиона подняла взгляд на Драко. Он смотрел на нее своими нечитаемыми серыми глазами. Прядь его волос упала на лицо и нарушала почти идеальную симметрию его углов. — Это? — спросила она. — Мне по-прежнему нравятся херувимы, — сказал он. — Но я готов немного уступить. — Компромисс, — сказала она. Он взял книгу и сказал: — Ну, я пойду. Думаю нужно сообщить маме. — Передайте ей, что бледно-зеленый и серебристый цвета подойдут, — сказала Гермиона. Она не хотела отрывать взгляд от его лица. — Если тебе нравится. — Да, подойдет, — сказал он. — Она захочет отвести тебя выбирать платье… — Нет, — достаточно резко ответила Гермиона. В детстве она слишком много фантазировала о свадебных платьях. Она представляла, как идет с мамой в Хэрродс, потягивает шампанское и примеряет одно платье за другим, погрузившись в романтическую дымку. Она не хотела сталкиваться с горькой реальностью, что её напоказ будут водить по магазинам с мантиями, в качестве уловки. Это было бы чересчур. — Думаю, она сможет подобрать что-нибудь подходящее, — неловко добавила она. Какая невеста не заботится о своём платье? Ещё очевиднее нельзя было показать, что она не хочет всего этого. В его глазах мелькнула боль, или то, что могло быть болью, но он тут же моргнул, скрывая это. Она хотела извиниться за это, за бар, за свою ярость по поводу всего. Она хотела, чтобы он извинился. Она хотела, чтобы все это закончилось. — Как тебе будет удобнее, — сказал он, игнорируя страдание, промелькнувшее у неё на лице, и намеренно оставаясь в рамках разговора только о платье. — Наверняка, у нее есть какие-то варианты. — Уверена, — сказала Гермиона. — Я все равно не знаю, что люди твоего статуса считают правильным, — добавила она. — Полагаю, я бы выбрала что-нибудь безвкусное и низкосортное. Драко долго смотрел на нее, а потом сказал: — Ты не смогла бы быть ниже по статусу, даже если бы попыталась. Затем он открыл дверь и скрылся за ней.

***

Утром Гермиона извинилась и отправилась «по делам». Наверное, глупо было уходить так скоро после того, как узнала, что Перси сбежал. Долохов наверняка следил за ней, а если и не он, то уж Яксли точно. Нарцисса просто кивнула, почти не обращая внимания, и сказала, чтобы все, что она купит, было записано на счет Малфоев и доставлено совой. — Не стоит обременять себя коробками и пакетами, — добавила она. — Уверена, ты просто хочешь спрятаться в книжном магазине и передохнуть от нас всех. Я всегда любила задние части лавок. Крошечные дверки, ведущие в переулки, затерявшиеся где-то между мемуарами и путеводителями. Гермиона несколько раз моргнула, затем кивнула. Она специально купила себе ярко-красный джемпер из самого кричащего кашемира, который только можно было найти в магазине, а после некоторых сомнений — набор тренировочных снитчей в другом. Она не заметила, чтобы за ней кто-то следил, но это не означало, что никого не было. Мужчина, ковыряющийся в зубах у фонтана, мог быть одним из людей Яксли. Женщина, возившаяся с зонтиком, тоже. В книжном магазине, куда она, как метко предсказала Нарцисса, в итоге и направилась, Гермиона прошла мимо стопки отвратительных книг Пенси Паркинсон. Возможно, это значило, что продажи шли плохо. Можно было хотя бы помечтать. Женщина с зонтиком появилась рядом со столом, держа в руке книгу об аврорах. Она перевернула ее и прищурилась, глядя на заднюю обложку, затем порылась в сумочке в поисках очков. На самом деле, магазинов было не так много. Косой переулок не был похож на магловский Лондон. Ведьмы могли войти только в определенное количество дверей. Возможно, это ничего не значило. Постоянная бдительность. Продвигаясь глубже в магазин, Гермиона провела пальцами по корешкам детских книг, задержалась у тома Заклинания для современной ведьмы, затем начала пробираться к задней части магазина. Она никогда раньше не заходила дальше полок с ежедневными медитациями и подобной ерундой вроде Что бы сделала Нимуэ. Нимуэ, скорее всего, начала бы войну и заперла Яксли в дереве — и хоть это звучало как отличная идея, Гермиона подозревала, что книга предлагает нечто куда менее радикальное. Книги о путешествиях волшебников казались еще хуже, в них рассказывалось об экзотических обычаях и о том, как мудрый человек надевает хорошие носки и крепкие английские ботинки в любую поездку, и ад замерз бы прежде, чем она взяла в руки мемуары Злотопуста Локонса. Воспоминания о том столкновении все еще жгли. По крайней мере, его полные лжи книги были спрятаны в задней части книжного магазина у узкой красной двери, которую она чуть не пропустила. Она оглянулась через плечо. Дамы с зонтиком нигде не было видно. Может быть, она отправилась за печеньем. Может, она решила, что входная дверь — единственный выход. Гермиона надавила на защелку красной двери. Она открылась под её рукой, и она выскользнула в небольшой переулок. Вдоль кирпичных стен стояли мусорные баки, и ни одно окно не выглядывало наружу. Учитывая запах гниющей пищи и мочи, Гермиона не удивилась, что этот переулок никто не хотел посещать. Нацеленность. Настойчивость. Неспешность. Она надеялась, что треск при ее исчезновении будет не слишком громким. Аппарация не была создана для скрытности. Она появилась в Литтл-Уингинге под потрепанным деревом за домом Арабеллы Фигг. Из окна на нее смотрела кошка, и она уже не в первый раз пожалела, что у нее нет плаща Гарри. Быть невидимой оказалось куда полезнее, чем она когда-то думала. Рука, возможно, отодвинула занавеску. Кошка исчезла, спрыгнув с того уступа, на котором сидела, и в доме воцарилась тишина. Гермиона глубоко вздохнула и достала из сумки лист бумаги и перо. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, — написала она. Я загляну, когда смогу. Затем, сделав паузу, она добавила: Прости, у меня не было выбора, хотя она сомневалась, что Перси примет извинения. Она протянула руку в дупло дерева, содрогнувшись, как всегда, от ощущения, будто древесина одновременно и существует, и нет. Оставив записку в тайнике, она отдёрнула руку. Когда она обернулась, в дверях стояла миссис Фигг. Женщина сжала губы, затем поспешно махнула ей рукой, приглашая войти. Гермиона вздохнула и пересекла двор. Еще одна вещь, в отношении которой у нее не было выбора. Может быть, в доме уже не было такого сильного запаха кошки. Был. — Дорин? — с сухой усмешкой спросила Гермиона, когда дверь за ней закрылась. — Помолвлены? — спросила в ответ миссис Фигг. Увидев потрясенное выражение лица Гермионы, она достала экземпляр «Ежедневного пророка». Она уже открыла его на странице со сплетнями, и сердце Гермионы замерло, когда она увидела фотографию себя и Драко, танцующих вместе в том клубе, прежде чем он ушел в ярости, с подписью Самый Молодой Пожиратель Смерти Берет в Жены Маггловскую Невесту. — Я, вообще-то, не совсем маггла, — пробормотала Гермиона. — Ну и он, знаешь ли, не совсем Пожиратель Смерти, — ответила миссис Фигг. Она цокнула языком и наклонилась, чтобы погладить рыжего кота по голове. — Мальчик-то хороший? Прежде чем Гермиона успела ответить, она услышала голос Перси Уизли. — Да, Гермиона. Насколько же он хороший? Она обернулась, и там был он. В его руках была черепаховая кошка, и животное выглядело счастливым. Перси поднял бровь, увидев ее шок. Он выглядел по-разному. Он выглядел бледным. Казалось, он давно не ел. У него был изможденный вид, на одной щеке красовался неприятный шрам, а волосы он сбрил. А вот злым он не выглядел. Плечи Гермионы чуть расслабились, пока она разглядывала его. — Он достаточно милый, — сказала она. — Романтика развивается, — сказал Перси. — Меня интересует не Малфой. Меня интересует, как ты убедила Рудольфуса Лестрейнджа вломиться в камеры Министерства и вытащить меня оттуда. Арабелла Фигг побежала на кухню за чаем. — Молоко? — крикнула она оттуда. — Да, пожалуйста, — отозвалась Гермиона, а затем уже более нормальным тоном спросила — Он ничего не сказал? Перси опустился в кресло, все еще держа кошку на руках. — Он все говорил и говорил о Богоубийце и о том, чего хочет Богоубийца, и о рупоре Богоубийцы… — Что ж, я рада, что в его безумных монологах мне достался красивый титул, — сказала Гермиона. — Это звучит лучше, чем грязнокровка. Перси рассмеялся, и кошка на мгновение подняла на него глаза, прижав уши, так что стала похожа на рассерженную сову. — Ты знаешь, что делаешь? — спросил он, поглаживая кошку и пытаясь успокоить ее. — Понятия не имею, — призналась Гермиона. — Они просто бросили тебя на съедение волкам, — с горечью сказал он, — так же, как и меня. Грюм велел мне сделать это без прикрытия, знаешь ли. И я ему поверил. Она хотела возразить, что все было не так, но, конечно же, все было именно так. Ее пожертвовали, чтобы они могли сбежать. Перси пожертвовали, чтобы укрепить ее прикрытие. — Нужна помощь? — спросил он, когда она стояла, не зная, что делать дальше. Она начала улыбаться. — Больше всего на свете. Миссис Фигг принесла поднос с чаем, на котором лежала тарелка с чем-то отвратительным для кошки на коленях Перси, и они начали строить план за планом.