Часть 28. Извинения

Вернувшись в поместье, Гермиона постучала в дверь Драко. Сначала она проверила сады, потом кухню, потом побродила по коридорам, пока, наконец, не поняла, что единственное место, где он может быть, это его собственная комната. Она тихонько постучала один раз, а когда он не ответил, постучала гораздо сильнее. Он открыл дверь и оглядел ее с ног до головы. Она сжала челюсти под его холодным взглядом, но он отступил и впустил ее. — Думаю, твою посылку доставили не по адресу, — сказал он. — Полагаю, ты пришла за ней. Сначала она не ответила. Она никогда не была в его комнате. Они проводили все время наедине в ее апартаментах, и, оглядевшись вокруг, она поняла, почему. Ее комнаты представляли собой настоящую квартиру. Спальня и туалет были отделены от жилого пространства. У нее были кресла, письменный стол, камин. Его комната была просто спальней. О, с одной стороны была дверь, которая, вероятно, вела в отдельную ванную. Не дай Мерлин, чтобы ребенку пришлось пользоваться общей. Но комната была детской. Узкая кровать стояла у стены, в книжном шкафу хранились старые учебники для Хогвартса, на стене висел плакат Виктора Крама, играющего в Квиддич. Ряд стеклянных птиц стоял на полке. — Нет, — сказала она, когда он протянул ей пакет с тренировочными снитчами. — Я имею в виду, я купила их для тебя. Он поднял брови. — Почему? — спросил он. Она ненавидела это. Слова душили ее, и она чувствовала себя ребенком, которого мать выпроваживает обратно на игровую площадку. Но она все равно должна была это сделать. — Я хотела извиниться, — сказала Геримона. Рука Драко почти незаметно дрогнула. Возможно, это были эмоции. Это могли быть последствия всех тех пыток, которые он пережил. Некоторые вещи невозможно полностью исправить. С некоторыми вещами приходится жить вечно. — О? — воскликнул он. Его голос был по-прежнему прохладным. — Я вела себя грубо, — сказала она. — Была резкой с тобой, хотя ты оказался здесь в ловушке, еще большей ловушке, чем я, но ты был только вежлив и терпелив... и мне правда жаль. — Пожалуйста, не думай об этом, — сказал он. Его рука все еще протягивала ей снитчи. Он не собирался облегчать ей задачу. Гермион глубоко вздохнула и пожелала, чтобы она могла закрыть глаза и не делать этого, но все же продолжила. — Кроме того, — сказала она, — в баре. Я знаю, что была… немного пьяна. — Немного, да. — И у тебя были все основания думать, что я просто… реагировала… но это не так. Я не думала о Роне, не злилась на него и не… просто ты был рядом, и ты так идеально выглядел и… Она сдалась. Это было большее унижение, чем она ожидала, и она повернулась, чтобы уйти. — В любом случае, снитчи — это для тебя. — Ты думаешь, я идеально выгляжу? Высокомерная нотка, прозвучавшая в его голосе, заставила ее улыбнуться. Он был таким ужасным придурком, но она предпочитала это холодной вежливости. — Ну, — сказала она, — ты конечно не вейла, но тоже сойдешь. Она услышала, как он рассмеялся. — Бедный Уизли. Она повернулась лицом к комнате. Драко положил сверток обратно на свой школьный стол и скрестил руки. Ухмылка на его лице напомнила ей того самого придурка, которого она знала в школе, хотя со временем она стала чуть менее самодовольной и чуть более язвительной. Ей понравилась эта перемена. — Почему же бедный Уизли? — спросила Гермиона. — Неуверенность в себе, — сказал Драко. Она не поняла сути его слов, но он явно был рад возможности объяснить, поэтому она позволила ему. — Человек, который всегда считал себя неполноценным. Сначала он не мог сравниться со своими братьями. Потом с Поттером. Он всегда думал, что никто не хочет видеть его рядом. Гермиона понимала, что радоваться этому нехорошо. Она любила Рона, и они были друзьями дольше, чем любовниками, но, увидев, к чему ведёт Драко, не смогла удержать насмешливую улыбку. Драко это заметил и улыбнулся в ответ. — Теперь он ушел и женился на вейле, — тихо сказал он, — и будет несчастен до конца своих дней, всегда уверенный в том, что она на самом деле его не любит, что она с ним только потому, что она забеременела от него. Его будут преследовать все мужчины, которых привлекает ее магия. Это самое красивое саморазрушение, которое я когда-либо видел. — Бедный Рон, — повторила Гермиона. — Я хочу вернуться к тому моменту, когда ты сказала, что я выгляжу идеально, — сказал Драко и сделал шаг к ней. — Не хочешь рассказать об этом подробнее? — Не особо, — ответила Гермиона и пожала плечами, как можно небрежнее. — Я имею в виду, я была очень зла. Рассудок меня подвел. — Справедливо, — сказал он, но все еще выглядел невыносимо довольным собой. — И ты купила мне подарок. — Ну, тебе всегда нравился Квиддич. — Да. Было бы весело погоняться за снитчем на территории поместья. И я знаю, что тебе нравятся игроки в Квиддич. — Мне… что? — сказала она. Это было почти что заикание. — Рон Уизли, — сказал Драко, перечисляя их на пальцах, — Виктор Крам. Кормак МакЛагген. Она моргнула на последнем. — Ты заметил, с кем я ходила на вечеринку к Слизнорту, когда нам было по шестнадцать? — Ну, — признался Драко, — возможно, тогда я и не заметил. Пэнси потом рассказывала об этом. Это было предметом сплетен. Гермиона вошла в комнату и взяла в руки упаковку снитчей. Она была так раздражена, когда, вернувшись, обнаружила, что подарок был автоматически доставлен в комнату Драко. Конечно, в этом был смысл. Кому еще в Мэноре могут понадобиться принадлежности для Квиддича? Это испортило ее план преподнести их ему в качестве части грандиозного извинения, которое она планировала с тех пор, как увидела их, но она решила, что все сложилось удачно. — Мне нравится наблюдать как летают игроки, — сказала она. — Всегда нравилось. — Я умею летать, — сказал он и улыбнулся ей. — Я могу взять тебя полетать. — Не стоит. Она поняла, что сделала шаг назад, сама того не желая. Почему игроки в Квиддич решили, что раз ей нравится смотреть на игру, то и играть она не прочь? Люди должны ходить по земле, и именно на ней она и собиралась остаться. Драко старался не рассмеяться, и она нахмурилась, когда поняла, что он прекрасно знает, что она ненавидит летать. — Придурок, — пробормотала она. — Кстати, — сказал он, — пока ты ходила по магазинам, я решил немного почитать. Он протянул руку за спину и взял лист бумаги со стола. Она взяла его, боясь того, что там может быть написано. Она пробежала глазами текст, а затем более внимательно сосредоточилась на третьем абзаце. Орден Феникса, похоже, полностью обезврежен. За исключением граффити, которые продолжают появляться время от времени, не было никаких сообщений о предательской деятельности после взрыва здания Ежедневного пророка. Мнение Антонина Долохова в том, что Гермиона Грейнджер была мозгом оставшейся операции, подтверждается отсутствием каких-либо скоординированных кампаний с тех пор, как Малфои склонили ее к верности. Преданные граждане сообщают, что видели Гарри Поттера и нескольких членов семьи Уизли во Франции, но они не предпринимали никаких попыток вернуться на родину. Было продолжение, но остальная часть записей собрания была посвящена какому-то нудному вопросу, который поднял Пожиратель смерти, о снижении возраста, в котором дети могут приобрести палочки, чтобы дать им больше времени на отработку основ перед поступлением в Хогвартс. Гермиона не без труда согласилась с мнением, что система образования волшебников нуждается в модернизации, и передала записку обратно, прежде чем согласиться с этими монстрами по какому-либо другому вопросу. — Итак, — сказала она. — Министерство избавилось от последних скептиков, — сказал Драко. — Теперь все будет спокойно. — Это было бы замечательно, — пробормотала она. — Возвращение к традициям, — сказал он. — Старые ценности. — Не могу дождаться. Он бросил заглушающее на дверь и очень осторожно сказал: — Ты ведь знаешь, что будет дальше, правда? Она посмотрела на него. — Диктатура. В руках человека, который использует пытки как политический инструмент. Он кивнул. Она потерла ладони о брюки. — Насчёт этого, — сказала Гермиона. — Возможно, сегодня я сделала небольшое отклонение от маршрута. — Неужели? — спросил Драко. — Тебе действительно потребовалось очень много времени, чтобы купить несколько снитчей. — Я думаю, нам придётся списать большинство Уизли, — сказала она. — Не уверена, что они там, во Франции, вообще что-то делают. Ей не хотелось упоминать, что с неё хватит Грюма. Она ни на секунду не поверила бы, что Молли догадывалась о том, что Перси был принесен в жертву, пока дело не было сделано. Она бы никогда этого не позволила. Гермиону она бы бросила на растерзание, да, но не своего собственного ребенка. Никогда своего собственного ребенка. Разница между Грюмом и Долоховым казалась в лучшем случае незначительной. Возможно, он не был таким ужасным — таким злым — как Яксли, но был более чем готов использовать людей как инструменты, а потом выбрасывать их. Она вспомнила, как Пожиратель смерти, замаскированный под него, превратил Драко Малфоя в хорька и снова и снова подкидывал его в воздухе. Даже тогда, когда она его ненавидела, она возражала, потому что он мог действительно пострадать. Но никто не удивился. Никто не сказал: «Постойте. Это совсем не похоже на Аластора Грюма». Если ты вел себя как Пожиратель смерти, чем ты был лучше? Разве борьба за правое дело оправдывает любое злодеяние? — Значит ли это, что мы можем пропустить сеанс переписывания? — спросил Драко. Гермиона взглянула на записи собрания, которые он захватил. — Я думаю, что наше время лучше потратить на работу на месте, — сказала она. — Как ты относишься к искусству? — Мне нравится искусство, — сказал он. — Я подумываю о том, чтобы собрать собственную коллекцию. — Хобби богатых, — сказала она. — Привыкай к этому, — посоветовал Драко. — Твои дни как представителя среднего класса сочтены. — Верно. — Она на мгновение забыла о своем будущем в качестве Леди Малфой, магически связанной навеки с блондином, стоящим перед ней. Она попыталась улыбнуться, но его это не обмануло. — Все должно быть не так уж плохо, — сказал он и махнул рукой, указывая на комнату. — Большой дом. Много галеонов. — О, да, — сказала она закатив глаза. — Большой дом с бесконечным потоком неприятных гостей — и я до сих пор не понимаю, почему они ведут столько дел здесь, а не в конференц-залах министерства, — алкоголик-отец и интриганка-мать. — Эй, — сказал он, — твоя биография тоже не выиграет никаких призов. Она на мгновение напряглась, но уловила это небрежное «тоже» и внимательно всмотрелась в слишком спокойное лицо. У него все еще были мешки под глазами. Он был слишком худым. Был момент, когда острые черты лица переходили грань того, что обычно считалось красивым, и у него это было. И все же. — Тем не менее, — сказала она, — если бы были только ты и поместье, я не смогла бы найти никаких серьезных возражений против романа. Может, не брака, добавила она про себя. Давайте не будем впадать в крайности. Но, если взвесить все за и против, смогла бы она влюбиться в этого человека, который рисковал всем, чтобы дать Гарри Поттеру шанс сбежать, который стойко выдержал её ярость и горе, который ради неё ударил кулаком в лицо Алекто Кэрроу? Она думала, что смогла бы. — Я… — начал он. — Ты по-своему тоже герой, — сказала Гермиона. — Я не герой. Она шагнула ближе и осторожно коснулась его щеки ладонью. — Ты герой, — тихо повторила она. — Может, не самый заметный... но всё равно герой. — Ты сумасшедшая, — сказал Драко, но в его глазах читалась тревога и сожаление. — Напряжение от жизни здесь окончательно сломило тебя. — Может быть, — сказала она. — Но если мы собираемся пожениться, думаю, сначала тебе стоит пригласить меня на свидание. — Свидание? — переспросил он, немного удивлённо. — Говорят, так принято, — с улыбкой ответила она. — Но мы же уже ходили на свидания, — возразил он. — Мы вместе ели мороженое, гуляли... — Но не на настоящее свидание, — сказала Гермиона. Её рука всё ещё нежно касалась его лица, и теперь было неловко убирать ее. Будь на его месте любой другой мужчина, она бы наклонилась для поцелуя, но, учитывая, как плохо все прошло в прошлый раз, рисковать не хотелось. В итоге она медленно опустила руку и провела ладонью по бедру, тут же опасаясь, что он может неверно понять этот жест и подумать, будто она хочет стереть с себя следы его прикосновения. Он опустил руку и нежно переплёл пальцы с её, даря ощущение тепла и близости, которое говорило больше слов. — В таком случае, мисс Грейнджер, не согласитесь ли вы поужинать со мной сегодня вечером? На настоящем свидании? Почему вдруг участилось сердцебиение? Почему стало трудно выговорить ответ? Это же просто Малфой. Просто Драко. — С удовольствием, — сказала Гермиона, едва заметно покраснев.