Часть 30. Поцелуй

День свадьбы выдался ярким и холодным. Ночью выпал тонкий слой снега, и теперь он укрывал всё вокруг мнимой чистотой. Час-другой и он растает, но пока утреннее солнце отражалось от сверкающей белизны и заливало комнату Гермионы ослепительным светом. — Счастливого Рождества, — пробормотала она себе под нос, откусывая тост с подноса. Чай, тост и конец её жизни — всё в одно утро. Она жевала, и её челюсть двигалась так же, как и всегда. Зубы перемалывали еду, горло проглатывало, всё работало автоматически, пока она пыталась успокоить нервы, из-за которых она боялась, что даже этот безвкусный завтрак окажется для неё слишком. Чего она хотела, так это выпить. Где утреннее шампанское для невесты? Она хотела видеть мать. Она хотела видеть Гарри. Она хотела тысячу вещей, но все они были утрачены из-за войны. Чувствовала ли невеста Рона себя так же в день своей свадьбы? Ходил ли Рон по комнате перед церемонией, наполовину виноватый, наполовину взволнованный? Было ли неправильно чувствовать самую малость счастья по поводу этого? Дверь открылась и закрылась с едва слышным щелчком, и ей не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что там стоит Драко Малфой. — Разве это не считается плохой приметой — видеть невесту в день свадьбы? — спросила она. — Ещё хуже — жениться на женщине против её воли, — сказал он. Она слышала его шаги по мягкому ковру, чувствовала его руку на своём плече. — У тебя всё ещё есть время уйти, — сказал Драко. — Не думаю, что мне понравится то, что они сделают с тобой, если я сбегу, — Это была правда. Не вся правда, но правда. — Я мог бы пойти с тобой, — сказал он. — Если ты возьмёшь меня. Этого она не ожидала. — Твоя мать. Твои родители. Он положил вторую руку ей на другое плечо. — Думаю, в браке положено отойти от родителей и держаться за жену, — сказал он. — Куда пойдёшь ты, туда и я. Твои люди станут моими людьми. Вся эта традиционная ерунда. Что-то жгло в уголках её глаз. — Обычно бывает наоборот, — сказала она. — Я был невнимательным студентом, — сказал он. — Возможно, я кое-что пролистывал во время чтения. Она повернулась к нему. Его серые глаза смотрели на неё сверху, слишком воспаленные, на её взгляд. Мешки были слишком глубокие. Он не спал. — Ты никогда в жизни не был невнимателным, — сказала она и подняла руку, прикасаясь к его бледной щеке. — Ни единого раза. — Ты этого хочешь? — спросил он. С тех пор как Нарцисса ловко устроила их помолвку, они лишь кружили вокруг вопроса целесообразности. Они согласились, что это хорошая идея. Это дало бы им больше свободы, развеяло последние подозрения в том, что она была чем-то большим, чем просто влюблённая девчонка, и реабилитировало бы его в глазах некоторых подпольщиков. Это имело смысл со всех практических сторон, так же, как и его первая сделка — обмен портключей на её присутствие. — Это умно, — сказала она уклончиво. Он ждал. — А ты хочешь? — спросила она. Он закрыл глаза и вдохнул. — Думаю, это несправедливо с моей стороны, — медленно сказал он. — Я прошу тебя связать себя с человеком, находящимся в аду. — Я хочу, — сказала она. Слова прозвучали тихо, и произнесение их делало её слишком уязвимой перед этим старым врагом. Она была уверена, что мужчина, которого она знала, не превратил бы их в нож, но мальчик, с которым она росла, не колебался бы. Он бы ликовал от мысли, что грязнокровка хочет его, потому что это означало, что он мог её ранить. Хулиганы всегда бьют по слабым местам. Скоро она скажет «Согласна», и магия свяжет их, но этот момент казался куда важнее. Какая сила может быть у заклинания связи по сравнению с честностью? — Правда? — спросил он. Она провела большим пальцем по его щеке, затем провела рукой вниз по его челюсти. Он задрожал под её прикосновением, другой рукой она обхватила затылок и притянула его губы к своим. Они целовались как минимум дюжину раз с тех пор, как она приехала. Они поцеловались, чтобы имитировать нападение. Они целовались, притворяясь, что любят. Они разделили тот неправильно понятый поцелуй в клубе. Они целовались как минимум дюжину раз. Но они никогда по-настоящему не целовались. Сначала она прижала губы к боковой части его рта, затем к центру. Его руки обвили её: одна ладонь прижалась к её пояснице, другая запуталась пальцами в волосах на затылке. Она слышала, как кровь бурлит в ушах, чувствовала, как его прикосновения становятся увереннее, и вскоре они оба потерялись в этом ощущении. Его рот открылся, или, возможно, сначала её, и они отступали назад, пока он не прижал её к стене. Она тянулась к нему, потому что это была магия. Настоящая, чистая магия, и она хотела всё больше, хотела его больше и никогда не хотела отпускать. Впервые нерушимые брачные узы, которые она собиралась заключить, казались ей благом. — Что ж, — сказал он, отстранившись. Его губы были распухшими, и она видела, как пульс бьётся на его шее. — Я чувствую себя спокойнее. Она на мгновение застыла от изумления, а затем в глубине её горла пробился тихий смешок. Он пустил корни, поднялся вверх и расцвёл в полноценный смех, который вырвался наружу, обвил их и заплясал в воздухе. — О да, — сказала она, вставляя слова между смехом. — Ты можешь быть спокоен. — Ты хочешь меня, — сказал он. Слова звучали немного удивлённо. Он повторил их снова, как школьник, который заучивает урок, чтобы не забыть. — Ты хочешь меня, несмотря на всё это. — Это уж точно не из-за всего этого, — сказала она, хотя это было не совсем правдой. Если бы не всё это, она бы никогда сюда не пришла. — Мы исправим это, — сказал он. — Всё. — Не думаю, что мы можем просто устроить трагический пожар, — сказала она. — Все гости погибли, а счастливые молодожёны и его родители едва спаслись? — Это было бы незабываемо, — сказал Драко. — А то все эти мероприятия обычно похожи друг на друга. — Пожиратели смерти, политики и репортёры? — спросила Гермиона. Это была не та свадьба, на которую она обычно ходила. Уизли устраивали великолепные праздники с друзьями, сварливыми родственниками и танцами. Свадьбы маглов, на которых она бывала, в основном были шумными, с фуршетами, которые, как ей казалось, нравились людям, и громким смехом. Любой стресс был из серии «не слишком ли много выпьет дядя Альби?». Конечно, Люциус Малфой был здесь, чтобы исполнить эту роль. — Для нас большая честь видеть Яксли среди гостей, — сказал Драко. Гермиона скривила губы от отвращения. Им пришлось отправить мужчине приглашение, но она надеялась, что он сам решит не приходить. — А Кэрроу тоже будут здесь? — спросила она. Мрачный взгляд Драко сказал всё за него. — Мне нужно идти, — сказал он и небрежно махнул рукой, словно намекая, что у неё полно дел: сделать причёску, надеть туфли, свадебное платье, которое придётся застегнуть самой. Нарцисса предложила помочь — ведь у неё самой не было матери, — но Гермиона твёрдо отказалась. Магия умеет многое, и сегодня одно из её умений должно было помочь ей одеться. — Увидимся в конце прохода, — сказала она. — Гермиона, — начал он и замолчал. — Что? — спросила она. — Мне действительно повезло, — сказал он. — Спасибо. Затем он ускользнул, дверь закрылась раньше, чем она успела среагировать. Она взглянула на место, где он стоял, а потом на стеклянную птичку на полке. Он был не единственным. После его ухода день стал легче, и она влезла в длинное корсетное бра, которое было скорее орудием для пыток, чем нижним бельём. Она позволила Нарциссе выбрать платье, не желая самой ходить по магазинам, и хороший вкус женщины проявился в простом белом шёлковом платье, которое поначалу выглядело почти строго. Линия декольте была скромной, без глубоких вырезов, верх платья не украшали ни кристаллы, ни жемчужины. Объём юбок её удивил, но он скрывал, что она носит удобную обувь, и имелись не только карманы, но и большой разрез с одной стороны, чтобы спрятать палочку. Магия уложила ее волосы, магия нанесла косметику, магия отбелила ее зубы. Ее собственные пальцы застегнули бриллиантовые серьги. Ее собственные руки закрепили палочку, которая казалась продолжением ее воли. Одевшись заранее, она подошла к окну, наложила заклинание, чтобы скрыть себя, и наблюдала за прибывающими гостями. Это было настоящее событие. Она видела фотографии подобных мероприятий в журналах, которые родители хранили в приёмной своей стоматологической клиники. Лаванда хихикала над сплетнями о таких вещах в их общей комнате в общежитии. Ей бы это понравилось. Было больно, что её здесь нет, что она не может видеть это, что она не может глазеть на женщин с бо́льшим количеством украшений, чем вкуса, что она не может хихикать над старыми волшебниками в нарядных мантиях, которым, если быть справедливыми, место на выставке исторических костюмов. — Мы отомстим за тебя, — прошептала Гермиона. — Держись, Лаванда. Мы идём. Согревающие чары и погодные заклинания сдерживали декабрьский холод, и волшебные огоньки плясали вдоль подъездной дороги, вплетаясь в горшки с розами, цвевшими таким ярким, словно это была кровь, красным цветом. Это выглядело прекрасно, романтично, пышно и совершенно невероятно. Ее внимание привлек молодой человек с уверенной походкой, и она рассмеялась, поняв, что это Перси. Кто знает, у кого он взял волосы для своего оборотного зелья, но он шёл по дорожке с ухмылкой, не скрывая того, как тер пальцами татуировки, скрытые заклинанием, когда думал, что никто не видит. Маленькая репортёрша с ожерельем стояла впереди с камерой и просила гостей на мгновение замереть. Большинство слушалось. Одна женщина в меховой муфте прошла мимо, почти толкнув девушку. Хмурое выражение Гермионы превратилось в хихиканье, когда засохшая голова на её шарфе поднялась и попыталась укусить женщину за ухо. Ну, вот что вы получаете за то, что носите не просто мех, а мех животного, на котором вы оставили пасть. Перси поспешил удержать репортёра, чтобы она не упала. Они оба улыбались и флиртовали, и Гермиона увидела момент, когда он заметил её ожерелье, а затем быстрый блеск в глазах репортёра после его слов. Связь возникла без её помощи. Отлично. Перси рассмеялся и ушёл, скрывшись из виду и поднявшись по ступеням. Если прислушаться, Гермиона могла услышать, как гости свадьбы входят и сдают свои верхние одежды персоналу. Звенят бокалы. Возможно, средний класс не начинал пить до банкета, но эти люди, похоже, не придерживались такого правила. Лёгкое постукивание в дверь показалось грохотом, и Гермиона отскочила от окна. Сердце колотилось, по рукам пробежала дрожь, а желание убежать снова охватило её. Ей казалось, что её поймали за чем-то плохим, а не просто за тем, что она подглядывала за гостями на собственной свадьбе. Нарцисса открыла дверь. — Ох, — сказала она, заходя в комнату. — Ты выглядишь идеально. — Вы выбрали платье. — Я всегда выбираю только лучшее, — сказала Нарцисса. — Ты готова? Струнный квартет занял свои места, Драко готов, и последних опоздавших рассадят через несколько минут. Нарцисса не собиралась затягивать. — Боитесь, что я свяжу простыни и спущусь по ним? — спросила Гермиона. — Мне стоит волноваться? — спросила Нарцисса. Гермиона подумала о поцелуе, о Лаванде и о Гарри, снова как о символе. — Нет, — сказала она. — Я здесь, чтобы пройти это до конца. — Тогда, — сказала Нарцисса с загадочной улыбкой, — пошли.