Часть 31. Свадьба

Большая часть церемонии прошла словно в тумане. Гермиона шла по проходу, окружённая таким количеством совершенно не по сезону распустившихся лилий, что воздух казался тяжёлым от их аромата. Они теснились вокруг неё, когда она проходила мимо людей, которых она презирала, и людей, которые презирали её. Драко ждал. Его безупречная чёрная парадная мантия была для неё твёрдой опорой, взгляд цеплялся за неё, как за спасательный круг. Она чувствовала тяжесть бриллиантов в ушах и на запястье. Когда он надел кольцо ей на палец, это стало ещё одной сверкающей оковой. Когда они поцеловались, чтобы скрепить магию, клятвы и узы, она ощутила, как огонь заклинания пронзает её. Но вместо пепла он оставил за собой свет. Она была горящей звездой. Она была самим заклинанием. Она держала его за руку, чтобы пройти обратно по проходу и выйти. Когда его пальцы сжали её, это стало первым настоящим ощущением за всю церемонию. Она прижалась к нему, когда они были на короткое время свободны, вне одурманивающего, душного бального зала с его цветами и публикой. — Ты в порядке? — спросил он. Прежде чем она успела ответить, Нарцисса вложила ей в руку бокал шампанского. — Заклятия связывания могут держаться какое-то время, — сказала она. — Это прояснит тебе голову. Гермиона была почти уверена, что ещё никто никогда не предлагал шампанское для такой цели, но она сделала быстрый глоток и чуть не чихнула, когда пузырьки защекотали ей нос. А потом их окружила толпа, и настало время приёма гостей. Кто-то догадался открыть окно, и в зал ворвался холодный воздух, но это был единственный освежающий подарок, который можно было получить. Мимо нее проходили люди, пожимая ей руку и жеманно говоря, что так приятно видеть такие вещи. Было понятно, что война закончилась, если можно было праздновать любовь, пересекающую классовые границы. Как минимум трое человек поздравили Люциуса с его открытым мышлением, и она всё это слышала. Она ожидала, что он согласится, и, возможно, так и было в первый раз. Но к третьему поздравителю его взгляд уже был полон откровенного презрения. — Она — Малфой, — произнёс он так, словно подумывал, не стоит ли говорить медленнее, чтобы до этого мусора дошло превосходство его новой родственницы. Гермиона оказалась лицом к лицу с Алекто Кэрроу. Она быстро сделала глоток шампанского, но это не помогло. Женщина с кислым выражением лица не исчезла. Жаль. Она надеялась, что эта ухмылка, застывшая на её уродливом лице, окажется всего лишь галлюцинацией после связывающего ритуала. Других видений у неё не было, но можно же мечтать, что шампанское очистит голову не только от чар, но и от вида Кэрроу. — Алекто, — сказала Гермиона. — Как чудесно, что ты смогла прийти. — Мы уж боялись, что ты опоздаешь на последний автобус из болот, — добавил Драко. — Болот? — переспросила Алекто. Гермиона демонстративно понюхала воздух и сказала: — Ты хочешь сказать, что не живёшь в грязи и нечистотах? Моя ошибка. Прости. Алекто шагнула ближе. Гермиона почувствовала её дыхание на лице и запах тоже. Это было неприятно. — Единственная грязь здесь — это ты, — сказала она. — Малфои осквернили свой дом твоей кровью. Пусть твои дети… Гермионе никогда не суждено было узнать, какое проклятие Алекто хотела обрушить на её теоретических детей, потому что Яксли подошёл сзади и положил руку ей на плечо, остановив её брань и оставив её рот открытым. — Мух наглотаешься, — сказал Драко, и она тут же захлопнула рот. — Мой господин, — сказала она, чуть обернувшись, с заметным льстивым восторгом. Если бы она поклонилась ещё ниже, пришлось бы лечь на пол. — Малфой — ценный союзник в Министерстве, — сказал Яксли. — Я знаю, что Люциус ушёл из активной службы, но они остаются влиятельными, Алекто. Для Гермионы это прозвучало как предупреждение. Алекто его не услышала. — Она грязнокровка, — почти прошипела она. Гермиона засунула руку в разрез своего свадебного платья и вытащила палочку. Как только она освободила её длину, она резко подняла руку и ткнула кончиком в шею Алекто. Она вонзилась в плоть, оставив тёмный след вокруг кончика дерева. — Что ты сказала? — выпалила она. Алекто сглотнула и её горло дрогнуло. — Мой господин, — сказала она. — Вы не можете позволить ей… Яксли похлопал её по плечу, и она снова замолчала. — Я действительно хочу принести свои извинения, — сказал он Гермионе. — Работа была такой напряжённой в последнее время, что я совсем не успел подготовить вам подарок на свадьбу. Вы знаете, как это бывает. — Весьма, — сказал Драко. Он едва не заикался, и Гермиона вспомнила, что это тот человек, который его пытал и отдавал приказы о пытках. — Пожалуйста, не беспокойтесь. Одно ваше присутствие — уже большая честь. — Нет, нет, — сказал Яксли. — Это так невежливо, не преподнести счастливой паре какой-нибудь подарок. А у меня как раз есть подходящая вещь. — Мой господин? — Гермиона не имела понятия, о чём он говорит. — Алекто, — похлопал её по плечу Яксли. — Ты можешь забрать её жизнь. — Что? — Гермиона была абсолютно уверена, что она ослышалась. — Просто убей ее, — сказал Яксли, и она поняла, что не ослышалась или, скорее, не поняла, что это был приказ. — Прикончи её, как бешеную собаку. — Он наклонился вперед и сказал сценическим шепотом, который разнесся по всей большой комнате. — Хотя Нарцисса, наверное, предпочла бы, чтобы ты не пачкала кровью ее ковры. Гермиона передала бокал шампанского, который всё ещё держала в одной руке, испуганной даме, которой посчастливилось стоять за Алекто в очереди приветствий. Ведьма, женщина средних лет, со слишком большим количеством блёсток на мантии, взяла наполовину выпитый бокал и растворилась в толпе. Все хотели посмотреть, но никто не хотел подходить слишком близко. Что ж, она не могла их в этом винить. Такова человеческая природа, что любопытно наблюдать за катастрофой, даже если ты презираешь себя за это. Улыбка Яксли обнажала слишком много зубов. Он, вероятно, хотел, чтобы она применила непростительное перед этой публикой. Это был его способ действовать, не так ли? Если ты мог сделать людей соучастниками их собственного падения, они были в твоем распоряжении. Они не смогут отказаться от тебя после этого, разве что признав свои ужасные поступки. Ну а она уже совершила немало ужасного. Она направила палочку на Алкето и прошептала заклинание. Она нашла его в книге по целительству. Ведь грань между лечением и причинением боли порой была такой тонкой. Иногда сердце человека начинало биться неправильно. Слишком быстро. Слишком медленно. Нерегулярно. Заклинание могло вернуть ему ритм, выбранный целителем. Это было удивительное волшебство. Она установила скорость на ноль. Ни одного удара. Алекто на мгновение замерла. Она выглядела озадаченной, возможно, потому, что ничего особенного не произошло, но, возможно, потому, что она все еще пыталась осознать, что ее хозяин отдал ее на растерзание. Затем её тело начало оседать. Колени подогнулись, и она накренилась в сторону, как растаявшая свеча, медленно теряющая форму. Раздался сиплый хрип, попытка вдохнуть, и через миг она уже лежала без сознания на полу. — Она…? Гермион услышала чей-то голос из глубины толпы. Она не ответила. Она стояла и смотрела вниз на бесформенное тело женщины, той самой, что мучила Драко, что превращала пытки в школьный урок. Её губы уже синели, кожа бледнела с каждой секундой. Лицо стало восковым, мёртвым, хотя любой знающий целитель ещё мог бы вернуть её к жизни. Еще одно шепотом произнесенное заклинание и в центре чёрного платья Алекто вырвался язык пламени. Он жадно потянулся по ткани. Наступила пауза, пока огонь, казалось, собирался с силами, а затем он стремительно рванулся вверх, и все собравшиеся отступили назад, отталкиваемые стеной жара, распространяющейся наружу. Гермиона остановила пламя прежде, чем оно коснулось ковров или пола. Сдерживать пламя только на теле требовало куда большего мастерства, и она испытала удовлетворение, несмотря на всю чудовищность происходящего, когда всё закончилось: огонь оказался настолько жарким, что обратил в пепел даже кости, но при этом не повредил ни одной нити несомненно бесценных восточных ковров Нарциссы Малфой. Она улыбнулась Яксли. Неужели он на мгновение дрогнул от этого проявления силы и контроля? Она надеялась на это. Надеялась, что крошечный росток страха зародился в гнилом ядре того, что можно было назвать его жалкой душой. Я иду за тобой, — прошептала она в тишине собственных мыслей. — Тебе не стоило так явно показывать свою враждебность ко мне, потому что теперь ты не можешь позволить себе оттолкнуть меня. Это будет выглядеть так, будто ты боишься, а диктаторы и хулиганы не могут допустить, чтобы люди думали, что они боятся. — Отлично, — сказал он. — Лёд и пламя. — Показалось поэтичным, — ответила Гермиона. Она взглянула на чёрную груду пепла и состроила гримасу отвращения. — Но, пожалуй, нам стоит внимательнее смотреть, куда наступаем. Я бы не хотела разнести это по всему поместью. — Разумеется, — сказала Нарцисса и чуть повысила голос. — Ненавижу прерывать приём и сокращать время коктейлей, но давайте все перейдём к ужину. Пока мы будем есть, прислуга всё уберёт, и к тому моменту, как мы разрежем торт и начнётся музыка, поводов для беспокойства не останется. С облегчением поняв, что нужно делать, толпа последовала за ней в столовую. Она надеялась, что кухня успеет подать блюда без заминок. Она даже не подумала узнать, что выбрала Нарцисса. В конце концов, свадебная еда всегда одинакова, и то, что обычно забывается, после этого убийства будет забыто ещё быстрее. Когда Яксли, кивнул ей и удалился, Гермиона прошептала последнее заклинание, немного трансфигурации. — Отец? — спросил Драко. Люциус стоял в приёмной линии, бокал всё ещё в руке. Он казался слегка ошеломлённым. Глядя на свой бокал шампанского, он передал его проходящему официанту, и на его губах заиграла холодная улыбка. — Если бы я знал, что всё, что нужно, чтобы заставить его убить эту гарпию, — это женить тебя, я бы сделал это давным-давно, — сказал он. Смех Драко был не совсем уверенным. — Отец? — повторил он. — Всё в порядке? — Более чем, — сказал Люциус. — Жаль, что у тебя нет брата. Может быть, Лорд Яксли убил бы Амикуса на второй свадьбе. Он произнёс титул с абсолютным презрением. — Мистер Малфой? — сказала Гермиона. Это было скорее наполовину вопросом. Люциус поправил одежду суетливым жестом, который был бы уместен для денди из любовного романа. На короткое время он заинтересовался запонкой, которая закрутилась не в ту сторону, а затем складками на своем шикарном белом шарфе. Гермиона ждала с терпением, которого сама от себя бы не ожидала, наблюдая за Люциусом Малфоем. Наконец, убедившись, что все признаки его богатства и власти расположены идеально, он сказал: — Ты действительно должна называть меня отцом, Гермиона. Это послужит хорошим сигналом. Она взглянула на Драко, который пожал плечами. В этом вопросе она была предоставлена сама себе. — Тогда, отец, — сказала она. — Нам пора садиться. Наверняка трапеза ждёт нас, и если мы опоздаем, Нарциcса будет недовольна. Она жестом указала на дверь, и Люциус, фыркнув в сторону кучки пепла, удалился. — После тебя, — сказал Драко, и она позволила ему проводить себя. Она оглянулась на последних задержавшихся гостей. Среди них был Перси в маскировке и та самая репортёрша. Она увидела, как Перси наклонился к тому, что когда-то было Алекто, и вытащил из пепла последнюю крупицу магии, которую она сотворила. Он держал в руке перо феникса и взглянул на репортёра, та замерла в смеси ужаса и восхищения. Несколько оставшихся гостей тихо ахнули, когда Гермиона вместе с мужем шагнула в зал, чтобы насладиться вином и принять поздравления. Они будут ужинать, разрезать торт и танцевать под музыку слишком талантливых музыкантов, чтобы их ограничивали свадебными мероприятиями. Всё будет банально, романтично, политически и скучно. А историю о перышке будут пересказывать шёпотом всю ночь. Мы ждем, чтобы восстать.