Часть 32. Свадебная ночь

Драко занялся разжиганием камина и налил им обоим чаю, когда они вернулись в ее комнату. Теперь это была их комната. Гермиона сняла свои практичные туфли на низком ходу и положила палочку на стол, где она переписала столько заметок и страниц протоколов собраний, и с легкой улыбкой взяла чашку, которую он ей протянул. — Это было не так уж ужасно, — сказала она. Он удивлённо вскинул брови, и она не удержалась от смеха. — Он заставил тебя убить женщину, — сказал Драко. — А розовая начинка в торте на вкус была как цветы. Торт оказался немного приторным, хотя она списала это на тяжёлый аромат в воздухе. Когда вокруг всё душит сладостью, у изысканных оттенков, которые кондитеры старались вложить в крем, просто не остаётся шанса. — Мне доводилось есть торт и похуже, — сказала она. — В это я ещё могу поверить, — сказал Драко так, словно пытался говорить свысока, но звучало это неубедительно. — Но твоё детство с отвратительными магловскими тортами — не та планка, которую я хотел бы превзойти на нашей свадьбе. Она ткнула его пальцем. — Я заставлю тебя пожалеть об этих словах, когда мы будем в магловской пекарне. — Угрозы ни к чему не приведут. Она опустилась на пол перед камином. Платье развевалось вокруг неё, словно парашют, прежде чем опуститься белым кольцом. Ей почти не хотелось его снимать. Лиф давил, и она мечтала снова свободно вдохнуть, но то чисто женское удовольствие, что дарила пышная юбка, не хотелось отпускать. В жизни должно быть больше бальных платьев. — Больше бальных платьев и поменьше убийств, — сказала она. Драко опустился рядом. — Что? Она пододвинулась ближе по полу, чтобы прижаться к нему. Платье собралось вокруг неё в огромные складки ткани, и он коснулся губами её виска, прежде чем она устроилась у него на плече. — Слишком много убийств, — повторила она. — Не совсем обычное дело, — сказал он, затем помедлил и продолжил, немного нервничая. — Ты в порядке? Она была и в порядке, и не совсем. Это ведь было далеко не в первый раз, и если кто-то и заслуживал смерти, так это один из этой парочки. Но всё же, разве не считается дурной приметой убить человека в день своей свадьбы? Если нет, то, вероятно, стоит начать так считать. — Со мной все будет в порядке — сказала она. Она посмотрела на огонь. В нем не было такого жара, как в том, который она разожгла раньше. Он просто мерцал и подрагивал от полена, которое прислуга, вероятно, положила ранее. — И что теперь? — Мы займёмся сексом, — довольно прямо сказал Драко. — Чтобы завершить обряд связывания. Гермиона поджала губы и кивнула, не отрывая взгляда от огня. Полено треснуло, раскололось на две части и осело глубже, улегшись в растущую кучу бело-чёрного пепла. Ну конечно. Именно так всё и должно было быть. Таковы правила брачных ритуалов. И вообще, вполне естественно переспать с мужем в ночь после свадьбы. Даже странно было бы — не переспать. — Мне стоит снять платье — сказала она. — Я не имею в виду прямо сейчас. Она повернула голову, чтобы взглянуть на Драко, и он выглядел таким же нервным и смущённым, как и она сама. Ей пришлось напомнить себе, что у него опыта даже меньше, чем у неё. — Ну, — сказала она. — В нём трудно расслабиться. — А, — сказал он. — В этом смысле. Она подалась вперёд, чтобы он смог расстегнуть бесконечные крючки и пуговки, которые она раньше застегнула с помощью магии. Его пальцы дрожали, пока он возился с крошечными застёжками. — Можешь представить, что их пришлось бы пришивать вручную? — спросила она. Он рассмеялся. — Нет. — Хорошо, что никто из нас не хочет быть портным. После этого его руки успокоились, и с каждым сантиметром, на который расходилось ее платье, она чувствовала, как расправляются ее ребра и расслабляется тело. Платье колыхалось, словно развевающийся флаг, а может, как бельё, сушащееся на верёвке. Она встала, чтобы выскользнуть из него, оставшись в нижней юбке, чулках и бюстгальтере. Она хотела снять и бюстгальтер, и тихо прошла в спальню, чтобы это сделать. Ей следовало бы удивиться, обнаружив белый пеньюар, расстеленный на ее кровати — их кровати. Но она не удивилась. Может, немного ужаснулась, потому что это, должно быть, был подарок от Нарциссы, а некоторые вещи лучше не разглядывать слишком внимательно. Например, то, как твоя свекровь дарит тебе полупрозрачную вещицу с кружевом и жемчужинами, что предназначена для того, чтобы привлечь внимание мужчины. Но в нём было удобно. — Мило, — сказал Драко, когда она появилась. Он тяжело сглотнул и попытался выглядеть непринуждённо, но мгновенное натяжение его брюк напомнило ей, насколько неопытным он был во всём этом. Как странно быть более опытной. Он снял туфли, развязал галстук и накинул пиджак на спинку стула. Тем не менее он оставался одетым, а она — в белье, и несмотря на его нервозность, эта разница в положении вызывала у неё лёгкое беспокойство, пока она не заметила дырку в одном из его носков. Она сжала губы, пытаясь сдержать смех. — Что? — спросил он. Она указала на дырку, и он посмотрел вниз. — Да, знаю, — признался он. — С чего начнём? — спросила она. — Я буду очаровывать тебя своей невероятной страстью? — с ухмылкой предложил он. — Я должна быть той, кто тебя очарует, — ответила она. — Тогда ладно, — согласился он. Он произнёс это так сухо, что она снова рассмеялась, а когда он пошевелил пальцем ноги в носке с дыркой, она рассмеялась ещё сильнее. И снова остались только они вдвоём, а не эта напряжённая политическая пара, которая поженилась, совершила убийство и после общалась с одним человеком за другим, словно ничего плохого не случилось. Она танцевала с Долоховым. Она танцевала с его сыном. Она разрезала слишком сладкий торт, бросила букет лилий и делала вид, что не замечает взглядов людей, следивших за ней всю ночь. Было приятно снова быть просто собой, без всех этих ролей. Она села рядом с ним и потянула за белый галстук, свисающий с его шеи. — Часто сюда заходишь? Он положил руку ей на поясницу и притянул к себе, но тут же скривился. — Эти бусины колются, — пробормотал он. Она наклонилась к нему, не обращая внимания на его замечание о, наверно, дорогих жемчужинах, и начала расстёгивать пуговицы его рубашки. — Ты выглядел отлично, — сказала она. — Мужчина должен выглядеть прилично в день свадьбы, — сказал Драко. — Я считаю, что не приложить усилий — это оскорбление для невесты. — Мм, и оскорблять меня тебе не хотелось бы, — сказала она с лёгкой усмешкой. Положила руку на его тёплую грудь и почувствовала, как он дышит. — Больше нет, — сказал он. — Никогда больше. Потом они целовались, и это было то что знакомо им обоим. Она чувствовала его руку на спине, губы на своей шее, свои губы на его горле. Всё было естественно, привычно, как будто они всегда знали этот ритуал. Даже если для Драко это был первый раз, он делал всё с такой внимательностью и страстью, что ей казалось, будто они занимаются этим уже много лет. — Это нормально любить тебя? — спросила она, когда всё закончилось. Его одежда была отброшена в сторону. Шифоновая ткань ночной сорочки порвалась, и никакая магия не смогла бы вернуть её прежний вид. Она почувствовала, как их связь стала крепче за ночь. Она окутала её и сжимала так крепко, что на мгновение казалось, будто она никогда больше не сможет дышать. Но потом напряжение спало, связь осталась, уже привычная, такая же естественная, как её собственная рука. Не удивительно, что Нарцисса ни разу не думала о том, чтобы предать своего мужа. Это было бы предательством самой себя. Это все равно что отрезать себе руку. — Любить меня? — спросил Драко. — Ничего страшного. Наверное, это слегка необдуманный поступок с твоей стороны, но я вряд ли буду возражать. Она его ударила. Он потер руку и скривился в притворной обиде. — Отлично, — сказал он. — Едва поженились, а она уже издевается надо мной. Она уже собиралась извиниться, как вдруг поняла, что он смеется над ней за этой надутой гримасой, и слова так и замерли. — Ты придурок, — сказала она. — Твой придурок, — поправил он ее. — И что теперь? — спросила она. Он посмотрел на нее и довольно сухо сказал: — Для начала медовый месяц на тропическом острове. Затем организация подпольного движения сопротивления, чтобы мы могли свергнуть правительство и посадить Поттера на подиум и пронести его по Лондону как Избранного. — Ага, — сказала она. — План изменился? — спросил он. — Я надеялась поспать, — призналась она. — Сон, думаю, я могу предложить, — сказал Драко, встал и подхватил ее на руки. Она уже собиралась сказать ему, чтобы он не напрягался. Она почувствовала, как одна из его рук дрожит на ее коже. Но довольный взгляд его глаз остановил ее. То, что он перенес ее через этот условный порог, из гостиной в спальню, что-то значило для него. Она закрыла глаза и опустила голову ему на плечо, чтобы он мог насладиться этим моментом. Он положил ее на кровать и нахмурился, когда понял, что она лежит поверх одеял. Она приподнялась, чтобы проскользнуть под одеяло, и он закрыл дверь без палочки, прежде чем забраться рядом с ней. Он обнял ее за талию, и она закрыла глаза. Прошло много времени с тех пор, как она спала рядом с другим человеком. Его ровное дыхание убаюкивало ее, и вскоре она погрузилась в безмятежный сон. Утро встретило ярким зимним солнцем. — Счастливого Рождества, — сказал Драко, когда она зашевелилась. Она рассмеялась. — Кажется, я уже получила свой подарок. Она пошевелила рукой, и бриллиант на ней сверкнул на свету. Свадьба в канун Рождества не помешала Нарциссе Малфой сделать все, что нужно, в рождественское утро, как бы она ни была измотана. Конечно, ей помогали слуги, но Гермиона была готова поспорить, что ее свекровь не спала до раннего утра, чтобы убедиться, что все следы одного события были убраны, а все необходимое для следующего было на месте. Ее свекровь. Она не могла решить, как к этому относиться. Лучше, чем к свекру, подумала она. — Каков план? — спросила она. — Все чулки будут одинаковыми, — сказал он, пытаясь выглядеть непринуждённо, но Гермиона легко читала в его глазах детскую радость от этих старых традиций. — Если бы моей матери пришлось выбросить все старые и купить новые, чтобы твой идеально вписался — она бы так и сделала. — Бумажные короны? — спросила Гермиона. Она заглянула вниз к краю кровати, но, слава богу, Нарцисса не подкралась ночью, чтобы повесить чулок там. — О, да, — сказал он. — И пудинг. Гермиона не хотела спрашивать о рождественской речи королевы. В ее детстве это было в порядке вещей. Ее бабушка и дедушка настаивали, и вся семья собиралась вокруг. Ей всегда было скучно до безумия. Забавно, что именно этого ей не хватало. Еще забавнее, что она скучала по этому сейчас. Возможно, все дело в роскоши поместья. Оно заставляло думать о королевской семье. Уизли смутно догадывались, что у магглов есть королева, но считали это еще одной странностью магглов. «Как в книжке со сказками», — сказал однажды Перси. Он старался быть вежливым, но вышло немного скептически. Она так редко задумывалась о магловском мире, но праздники и традиции заставляли вспомнить о том, как все было до того, как она узнала о магии или войне. — Мне нравится пудинг, — сказала она, но он увидел сомнение на её лице и легкую тень, которая омрачила её глаза. Он нежно коснулся ее руки. — Чем ты занималась в детстве? — спросил он. — Тем же, что и все, наверное. — Искала подарки в чулках, а папа обычно уже выпивал за завтраком, а после обеда мы ели индейку и пудинги. Обычно начинали немного раньше, чтобы мы могли послушать… речь королевы. — Хм, — Драко встал и направился в душ, но она видела, что он задумался — Я тебе когда-нибудь рассказывал, что один из моих прадедов хотел жениться на Елизавете I? — крикнул он сквозь шум воды. Она встала и начала решать, что надеть, но в этот момент заглянула в ванную. Драко стоял спиной к двери с куском мыла в руке, и она почувствовала странное чувство вины за то, что любовалась его ягодицами. Они были женаты — они не раз скрепили этот союз физически — но она все еще чувствовала, как румянец заливает ее щеки, когда она смотрела, как вода стекает по его спине, по ягодицам, а затем по ногам. Он был слишком худым, но все эти годы игры в Квиддич придали ему нечто. Нечто, на что она смотрела. — Нет, — смогла сказать она. — Я этого не знала. — Учитывая это, — сказал он, — я уверен, мы можем найти радио и настроиться на него. Если захочешь. Она почувствовала, как слеза щиплет угол глаза. — Это было бы здорово, — сказала она.