Часть 35. Поездка к Арабелле

Они появились на лужайке перед Малфой-мэнором с такой силой, что Гермиона споткнулась и упала. Она приземлилась на руки и колени с резким возгласом «Черт», когда ее ладони прошлись по маленьким камням, скрывающимися в траве. Драко сумел удержаться на ногах, но он был почти так же неуклюж, как и она. — Не лучшая твоя работа, — сказала она, вставая. Один из камешков все еще был вдавлен в кожу, и она с неприятным ощущением извлекла его. Она разодрала кожу. Теперь это болит и, вероятно, будет болеть еще несколько дней. Она уже чувствовала, как кровь пульсирует на месте ссадины. — Прости, — сказал он. — Я немного отвлекся. Она издала пустой смешок. Отвлекся — это еще мягко сказано. Произошла какая-то магическая атака, вокруг были авроры, а время их маскировки поджимало. Она и сама была не в лучшем состоянии. Если честно, то до сих пор не в лучшем. — Что, по-твоему, произошло? — Какое-то безумие? — Было видно, что ему все равно. Что стоит еще один сумасшедший, устроивший пальбу, когда ты каждый день живешь под угрозой насилия и пыток? — Можем мы избавиться от этой одежды? Я не знаю, из чего сделаны эти брюки, но я уверен, что от них у меня сыпь. — Бедный малыш, — дразнила его Гермиона. — Вынужден носить дешевую одежду. Однако она тоже хотела избавиться от своей. Само ощущение, что она притворяется кем-то другим, раздражало ее до глубины души. От необходимости стоять и не реагировать на то, что о ней говорят, ей хотелось принять долгий горячий душ. Она перехватила руку Драко и улыбнулась ему. Из всего, чего она ожидала от этого приключения, ей и в голову не приходило, то, что он станет безопасным местом. Он нахмурился, глядя на ее ладонь. — Твоя рука, — сказал он. — Думаю, у меня есть зелье для ссадин. — Все будет нормально, — Она закатила глаза. Как будто маленькая ободранная ладонь что-то значит. Боль была пустяковой. Но ее все равно согревала его забота, и это тепло заставило ее прижаться к нему чуть сильнее, пока они в темноте пробирались через лужайки в поместье. Обратно в их дом. Утром она навестит Арабеллу. Она должна была узнать, что произошло. Она могла бы найти какой-нибудь предлог, чтобы выйти из дома. Может быть для шопинга. Женщины Малфоев должны были выглядеть безупречно, и это казалось идеальным предлогом. Единственная проблема заключалась в том, что утром Нарцисса захотела пойти с ней. — Простите, что? — спросила Гермиона. Ее рука уже была на полпути к баночке с джемом, когда Нарцисса сказала, что поход по магазинам это замечательно и что есть маленький ювелирный магазинчик, в который ей так хотелось заглянуть. — Надеюсь, ты не против, если я пойду с тобой, — сказала Нарцисса. Она подняла бровь так, как это делал Драко и Гермиона подумала о том, что в этой семье гены передаются с пугающей силой. Их с Драко будущий ребёнок наверняка унаследовал бы эту манеру приподнимать бровь и, возможно, столь же легко умел бы ставить её в затруднительное положение. — Конечно, нет. У нее не было выбора. Это был единственный выход, даже если бы она меньше всего хотела бы быть замеченной на публике с Нарциссой Малфой. Люди уже ненавидели ее. Какие бы сомнения у них ни возникли, какую бы жалость они ни испытывали к ней, они исчезнут, если она проведет день в компании жены известного Пожирателя смерти. Все надежды на то, что Нарцисса намеревалась вести себя сдержанно, исчезли через десять минут после их появления в Косом переулке. Она шла по улицам, задрав нос так высоко в воздух, что Гермиона удивлялась, как та не споткнулась. Она фыркала на всех, кого считала ниже себя. Она отказалась зайти в кофейню, потому что: — Обслуживание там плохое, а гигиена еще хуже. Нет ни единой причины, по которой магическое заведение не должно быть безупречно чистым. Ведь нам не приходится физически оттирать всё вручную, как это делают маглы. Она произносила слово маглы так же, как некоторые люди произносят грязнокровка. Гермиона вздрогнула от этого тона, и еще больше вздрогнула от того что ее свекровь даже не пыталась говорить тише. Наоборот, она говорила так громко, чтобы все в этом квартале слышали ее. — А теперь, — сказала она, буквально затащив Гермиону в ювелирный магазин, — Вот в таких местах делают покупки женщины высокого положения в обществе. Дверь за ними закрылась, и Гермиона огляделась. На окнах магазина были темные шторы, чтобы никто не мог заглянуть внутрь. Ковры были толстые, свет тусклый, витрины с красивыми вещами безупречно чистые, а тишина тяжелая. — Миссис Малфой, — сказала женщина за прилавком. — Малфои. Какое удовольствие вас видеть. Нарцисса сделала немыслимое и взяла за руки женщину, которую считала ниже себя — простую владелицу магазина, — и наклонилась, чтобы поцеловать сначала одну, потом другую щеку. — Слишком долго мы не виделись, — сказала она. — Действительно. Нарцисса повернулась к Гермионе. — Обычно я трачу несколько часов, чтобы сделать свой выбор, — сказала она. Гермиона приготовилась к самому скучному утру, какое только можно себе представить, когда ювелир сказал: — И я всегда закрываю магазин для своих лучших клиентов. Это вполне ожидаемо. Когда Гермиона никак не отреагировала, Нарцисса добавила: — А это значит, что если тебе нужно навестить кого-то — художника, например, или сбежавшего преступника, — у тебя есть время, о котором никто не будет спрашивать. — Зачем мне навещать сбежавшего преступника? — слабо спросила Гермиона. — Просто так, — ответила Нарцисса. Она быстро наложила чары темпус и посмотрела на нее. — Будь добра, вернись к полудню, я буду признательна. У нас заказан столик в новом итальянском ресторане. — Идеальное место, чтобы продемонстрировать это, — сказала владелица магазина. Она достала из витрины заколку для волос, и Гермиона ахнула. Она была инкрустирована бриллиантами и сверкала даже при слабом освещении. — Они настоящие? — спросила она. Нарцисса бросила на нее презрительный взгляд. — Верно, — сказала Гермиона. Конечно, так и было. — Я вернусь к полудню. — Я думала, вы сказали, что она умная, — услышала Гермиона слова ювелира, когда она аппарировала прочь, приземлившись на лужайке Арабеллы Фигг. Раздражение, вызванное этим замечанием, все еще звучало в ее ушах, и, пройдя по траве, она подняла руку, чтобы постучать. Арабелла открыла дверь, нервно огляделась по сторонам и отступила в сторону, чтобы она могла проскользнуть внутрь. В доме, как обычно, пахло кошками. Гермиона подумала, что, наверное, есть предел количества кошек, которое человек может держать, прежде чем этот запах станет неизбежным. Одна из них, маленькая серая кошечка, посмотрела на нее и недовольно дернув хвостом, ушла. — Не обращай на нее внимания. — Перси притянул ее к себе и обнял. — Она не в духе с тех пор, как я забрал ее дохлую мышь. — Я принесу тебе что-нибудь, — сказала Арабелла. — Все в порядке, — сказала Гермиона. Она сделала шаг назад и посмотрела на Перси. В глубине его глаз все еще кипела ярость, но он стал немного сдержаннее. Его плечи не дергались от желания нанести удар. Его руки не дрожали. Даже его татуировки казались спокойными. — Ты хорошо выглядишь, — сказала она. — Подрыв авторитета, оказывается, полезен для высокого кровяного давления. — Он жестом указал на стул, и Гермиона, боясь смахнуть с него кошачью шерсть, села. Она надеялась, что не встанет с задницей, покрытой серым ворсом. — Ты видела газету? Когда она покачала головой, Перси достал из стопки экземпляр утреннего Пророка и протянул ей. — Тебе лучше почитать, — сказал он. Чистокровный Семьянин Срывается — Проклято Девять Маглов Она подняла глаза. Это было то, за чем она пришла, но теперь, когда она получила это, ей не хотелось читать статью. Она могла предсказать, чем все закончится. Это было так грустно. Трагично. Он был болен. Ему нужна была помощь. Если бы это была она, то заголовок был бы «Грязнокровка-террорист». Перси забрал у нее газету и мрачно подытожил. — Не был Пожирателем смерти, но его дом был забит вещами Пожирателя смерти. — Фу. — Кажется, ничего более внятного на этот счет сказать было нельзя. Даже Люциусу Малфою хватило ума понять, что его бывшие коллеги не заслуживают восхищения. — Именно, — сказал Перси. — Проклял кучу маглов, разглагольствуя о чистоте крови. — Он сошел с ума, — сказала она. — Еще бы! — согласилась Арабелла Фигг и вышла из кухни поставив поднос на стопку газет. Он немного покачнулся, но потом успокоился. Гермиона взяла предложенную ей чашку чая, но отказалась от печенья. Это неприятно напомнило ей школьные годы, проведенные с Хагридом, когда она пыталась притвориться, что не ненавидит его стряпню. — Обязательно быть психом? — спросил Перси. Арабелла кивнула и снова опустила взгляд на газету. — Уверен, что да, но здесь много говорится о его семье. Он дальний кузен Блэков. — Вот видишь, — сказала Арабелла. — Сумасшедший. — Он был без работы, — сказал Перси. — В напряжении. У него был роман с магловской девушкой, и она его бросила. — Умно, — сказала Гермиона. — Она знала, что что-то происходит. — Есть масса оправданий, — сказал Перси. Он отложил газету. — Но Министерство играет нам на руку, так что я собираюсь извлечь из этого выгоду. — Каким образом? — Они оцепили весь район, — сказал Перси. — Люди были недовольны. — Не могу сказать, что я удивлена, — сказала Гермиона. — Ворчание на открытии, — сказала Арабелла. — У нас закончилось вино. Гермиона с трудом сдержала улыбку. Но Перси все равно заметил, как ее губы дернулись, и улыбнулся ей в ответ. — Я слышал об этом, — сказал он. — В мельчайших подробностях. — Все продано, — сказала Арабелла. Она сделала самодовольный глоток чая. — Я и не думала, что революция может быть такой прибыльной. — Перси? — спросила Гермиона. — Я должна вернуться к обеду. Нарцисса собирается показать меня в каком-то модном ресторане. — Ох уж эти мучения, когда тебя заставляют есть вкусную еду, — сказал он, но его глаза сверкнули так, что она поняла, что он скорее забавляется, чем возмущается. Он слегка наклонился вперед на своем месте. — Мы будем раздувать из мухи слона. В газетах и на улицах. Я нашел около дюжины людей, которые будут ходить по пабам и рассказывать обо всем этом. Как важно соблюдать закон и порядок. Нельзя жаловаться на права. Нужно, чтобы авроры жестко расправлялись с людьми. — А также немного о том, что его нельзя винить, — сказала Арабелла. — Хороший человек, доведенный до ручки стрессом. В долгосрочной перспективе это пойдет нам на пользу. — Это все так отвратительно. — Гермиона понимала логику. Запихивать это людям в глотку, пока они не подавятся. Министерство было хорошим. Хорошим, хорошим, хорошим, хорошим, хорошим. Ущемление свобод было необходимо. Любая ложь, которую они вам говорили, была для вашего же блага, и, эй, вы были болваном, раз поверили в нее с самого начала. Но все это оставляло неприятный привкус во рту. — Я бы хотела, чтобы мы просто… — Пробовали, — сказал Перси. — Быть героями не сработало. Где сейчас Гарри, защитник народа? — Во Франции, — нехотя признала Гермиона. — И сколько времени потребовалось людям, чтобы отвернуться от тебя? — Немного, — ответила она. — Хотя со стороны это действительно выглядит плохо. — Сначала мы внушаем людям, что угнетение — это хорошо, пока они не сорвутся, — говорит Перси. — Затем мы разоблачим всю коррупцию. — И ты думаешь, это сработает? — спросила Гермиона. — Мы еще заставим народ полюбить тебя, — сказал он. — Как героиню передающую важные сведения прямо с территории врага. — Мирный марш по улицам, — сказала Арабелла. — Все эти художники ждут не дождутся, чтобы организовать его. — А потом наш переворот, — сказал Перси. Его глаза сверкнули. — Если ты все еще думаешь, что сможешь направить его в нужное русло. Гермиона посмотрела на свои руки. Они слегка дрожали. Иногда она боялась, что не найдет в себе смелости довести дело до конца. Было легче быть храброй, когда она не знала, сколько боли может причинить магия. — Да, готова, — сказала она. — На следующей большой вечеринке у Малфоев я подстрою ловушку. Он будет в ярости, потому что я — рупор богоубийцы или как он там меня называет. — Постарайся не умереть, — сказал Перси. Она слабо улыбнулась. — Всегда хорошая цель, — сказала она. Перси встал, она тоже встала, и наступил тот ужасно неловкий момент, когда пора уходить, и сначала никто не делает шаг к двери, а потом все сразу. Он снова обнял ее. — Спасибо, что зашла, — сказал он. — Нужно оставаться на связи. Она знала, что это неразумно. Это было небезопасно. Разумнее было остаться с Нарциссой. Ей не нужно было приезжать. Не нужно было ничего узнавать. Не нужно было ничего им рассказывать. Ей просто нужно было увидеть знакомое лицо и напомнить себе, что она все еще остается собой. Не шлюха, продавшая себя ради безопасности. Не предательница. Все еще храбрая. Все еще хорошая. Или достаточно хороша, во всяком случае. — Рон — идиот, — сказал Перси. — Нет, — ответила она. Он был лишь одним из множества людей, которые считали, что она стала кем-то отвратительным. — Он должен был верить — сказал Перси. Он поцеловал ее в лоб, прежде чем отойти. — Я рад, что Малфой больше верит в тебя. — Увидимся на улицах, — сказала она и аппарировала обратно в ювелирный магазин. Нарцисса нахмурилась, глядя на нее. — У тебя на брюках кошачья шерсть, — сказала она с неодобрением. Она закрепила бриллиантовую заколку в волосах Гермионы, освободила руки, достала палочку и произнесла заклинание. В одно мгновение брюки Гермионы были отглажены, волосы идеально уложены, а кошачья шерсть исчезла. Если бы только все можно было так легко привести в порядок.