Часть 38. Амикус Кэрроу

Гермиона и Драко вышли к розовому саду. Небо было чистым, солнце ярким, а день был прохладным, как в середине зимы. Она чувствовала воздух с каждым вдохом. Холодный и резкий, но в то же время очищающий. Когда они дошли до низкой стены, окружавшей розы, Гермиона взобралась на неё. Все кусты были коричневыми, c голыми стеблями. Если бы она увидела их вне сада, то решила бы, что они мертвы. Даже внутри огороженного пространства — с дорожками и сараем — они выглядели потерянными. — Бедняжки, — сказала она. — Не лучшее время года для роз. Драко поднялся следом и сел рядом, болтая ногами. Он взмахнул палочкой, прошептал заклинание, и воздух стал теплым и комфортным. Ещё одно заклинание и ближайшая ветка вдруг покрылась цветами: красными, розовым и даже желтыми. Они раскрывались прямо на глазах, будто специально для неё — осторожно, трепетно, заигрывая. — Какие вы чудесные, — тихо сказала она, обращаясь к одному из цветков. Тот мягко наклонился, словно в знак согласия. — Кому-то лучше. Ядовитый тон объявил о появлении Амикуса Кэрроу. — Яксли спустил тебя с поводка? — спросила Гермиона. Ее пальцы чесались от желания схватить палочку, но будь она проклята, если даст понять этому жалкому ублюдку, что он хоть как-то влияет на нее. Она не доставала свою палочку в присутствии продавцов, слуг или животных, и не собиралась доставлять Амикусу Кэрроу удовольствие видеть, как она достает ее сейчас. По крайней мере, пока она не решит ее использовать. — В отличие от тебя, я не ношу его, — сказал Кэрроу. Он усмехнулся с такой злобой, что Гермиона задалась вопросом, не учился ли он, используя в качестве примера плохие магловские фильмы ужасов. — Мы не занимаемся этим, — сказал Драко. Его усмешка выражала аристократическое презрение и тонкое неуважение, а также намек на то, что что-то в окрестностях плохо пахнет, но он был слишком вежлив, чтобы что-либо сказать. — Женщины Малфоев, как правило, не совсем… — он сделал паузу, как будто подбирая слово. — Покорные. Кэрроу разразился злобным смехом. При этом были видны его зубы, что было неприятно. Казалось бы, магическая стоматология должна быть лучше. — В прошлый раз, когда вы двое сидели на этой маленькой стене, всё выглядело несколько иначе. — Ты повелся на это? — спросила Гермиона, сохраняя спокойствие в голосе. Ей было весело. Ее забавлял бы этот мерзкий урод, даже если бы это убило ее. — Не думала, что это было особо реалистично, ведь я никогда и не увлекалась актерским мастерством в школе. Драко? — Мне всегда больше нравились игры, — сказал он. — Квиддич. Футбол. Плюй-камни. Театр — это хорошо, но не совсем то, в чем я талантлив. — Полагаю, не обязательно быть девушкой из К.А.Д.И., если твоя аудитория… ну, не очень разборчива. — От куда? — спросил Кэрроу. — Магловская академия. Для актеров. — Она говорит, что ты идиот, — сказал Драко. — Раз не заметил, что мы притворяемся. Челюсть Амикуса Кэрроу стала казаться ещё массивнее, когда он выдвинул её вперёд, а его хмурый взгляд стал ещё тяжелее. — Мне это не показалось фальшивкой, — пробурчал он. — Я знаю, — сказала Гермиона. Она издала вздох, который, как ей пришлось признать, был театральным. — Нам было выгодно, чтобы ты думал, что мы враждуем, что я жертва. — Честно говоря, я удивлен, что они на это купились, — сказал Драко. — Мы даже не пытались долго разыгрывать этот спектакль. — Именно, — согласилась она. Гермиона вытащила палочку и начала перекатывать её между ладонями. Дерево было приятным на ощупь. Оно давало ей силу и уверенность, напоминая, что она чертовски хороша в этом деле. Всегда была хороша. — Это никогда не выглядело правдоподобно. Я? Жертва? — Немного натянуто, признаю, — заметил Драко. — Вероятнее всего, ты сожгла бы это место дотла, если бы я хоть раз не так к тебе прикоснулся. — Я однажды подожгла Снейпа, — сказала она. — Правда? — Ну, его мантию. — Она направила палочку на Амикуса. — Думаю, это тоже считается. — Надо сказать, я с этим согласен, — ответил Драко. Амикус переводил взгляд с одного на другого. Быстрый темп их обмена словами выбивал его из колеи, и он уцепился за то, в чём был уверен. — Поганая грязнокровка, — сказал он. — Тебе здесь не место. Она взмахнула палочкой в ​​воздухе. Сектрумсемпра было отвратительным заклинанием, но, вспомнив Снейпа, оно сработало. Правда, медленно, но после прошлой ночи она была в настроении причинять боль. На лице Амикуса Кэрроу появилась неглубокая кровоточащая линия. Она контролировала порез. Но это не значит, что было не больно. — Сучка, — прошипел он, прикладывая руку к крови на лице. — Я тебя научу… Его палочка полетела к ним и Драко легко схватил её. Она поймала его взгляд, и он пожал плечами. Он всегда был хорошим ловцом. И не его вина, что ему пришлось сражаться с Гарри, одним из величайших игроков в квиддич. — Отлично сработано, — сказала она. — Ну, не могу же я оставить всё веселье тебе. Она снова взмахнула палочкой, и на этот раз порезала руку Амикуса Кэрроу, этот порез был немного глубже. — Думаю, тут действительно будет обучение… — произнесла она хладнокровно. — Но ученицей я не буду. Ещё один взмах. — Мне у тебя учиться нечему. Амикус Кэрроу обладал многими качествами, она была в этом уверена. Он был грубым, верным и глупым. Если вам нужен был человек, который ходил бы за вами по пятам, выглядел грозно и устрашающе, то он вам подходит. Однако беспалочковая магия была не тем, чем он владел. Это было очевидно. Он сделал шаг в ее сторону, шатаясь и выглядя агрессивно, и она снова взмахнула палочкой. — Петрификус Тоталус, — безразлично произнесла она. Он сразу же застыл и упал, точно доска, которую плотник выпустил из рук. — Ты и правда бездарен. — Она шагнула вперед и пнула его носком ботинка. — Как ты вообще думал что всё будет? — Не знал, что ты так высоко его ценишь, — сказал Драко. Когда она взглянула на него, он приподнял брови. — Думал? Ты полагаешь, что он так делает? Не было никаких реальных доказательств того, что мужчина, лежащий на земле перед ней, когда-либо делал что-то подобное. Она вспомнила запекшуюся кровь на лице Невилла в конце седьмого года обучения в Хогвартсе. Он даже перестал пытаться ее смыть. Она вспомнила, как он смеялся накануне вечером, когда Драко мучил ее. — Насколько все было плохо? — тихо спросила она глядя на Драко. — Никто не любит об этом говорить, но тот последний год… Насколько все было плохо? Драко моментально напрягся. Она видела, как он пытается выровнять дыхание. — Все было достаточно плохо, — Слова были очень сдержанными. — Тебе повезло, что ты это пропустила. С другой стороны, подумала она, всё выглядит удачно. Она направила палочку на траву и сделала аккуратную могилу. Она хорошо научилась этому в Ордене. Они потеряли так много людей. Хороших людей. Ведьм и волшебников, которые никогда не станут такими же знаменитыми, как Гарри, или такими же печально известными, как она. Просто хорошие люди, которые видели, что происходит в стране, которую они любили, и хотели это остановить. Просто хорошие люди, которые погибли. — Сперва убить его, — спросила она Драко, — или похоронить заживо? Люди не могли изменить выражение лица, когда были окаменевшими. Однако лицо Амикуса каким-то образом отразило ужас этого выбора. Она присела на корточки и улыбнулась ему. — Я убью вас всех, — тихо сказала она. — Тебя, Яксли и всю вашу продажную структуру. — А это значит всё то, что вы построили, чтобы держаться у власти, — сказал Драко сверху. В его голосе звучало презрение, и от этого в ней вспыхнула дикая, почти хищная ярость, которую пришлось заглушить. Она хотела пытать Кэрроу. Она хотела заставить его страдать так же, как он заставил страдать ее, как он заставил страдать Драко, как он заставил страдать всех испуганных первокурсников Хогвартса, которые приехали в школу магии и научились пытать и плакать, вместо того чтобы наслаждаться чудесами этого мира. Сражайся с монстрами, и ты сам станешь одним из них. Кто это сказал? Она не могла вспомнить, что раздражало ее и отвлекало от желания мучить, калечить и убивать, настолько, что она смогла сделать шаг назад от лежащего тела. — Ничего личного, — сказала она, хотя это была ложь. Именно так и было. Она ненавидела этого человека. Но даже если бы она не ненавидела его, он должен был исчезнуть, и это была прекрасная возможность лишить Яксли одной из опорных балок. — У меня есть вопрос, — сказал Драко. Он сжал губы и посмотрел на Кэрроу с выражением лица, так похожим на выражение его матери, что Гермиона чуть не рассмеялась. Гарри говорил, что Нарцисса всегда выглядела так, будто она чувствует неприятный запах, а рот и нос Драко были точной копией ее лица. — Когда ты разгуливал по Лондону с Лестрейнджем, готовый в любой момент использовать непростительное, ты всерьёз верил, что женщины тебя действительно хотят? Гермиона почувствовала, как ее рука сжалась вокруг палочки. — Потому что у меня есть для тебя маленький секрет, — сказал Драко. — Последняя мудрость, прежде чем моя жена убьет тебя, и мы бросим твое тело в могилу, где тебя съедят черви. Это не так. Никто тебя не любит. Даже Яксли тебя презирает. Она толкнула его тело в могилу. Оно упало с глухим стуком, который напомнил ей звук выбрасывания мешков с мусором после весенней уборки. Он приземлился лицом вниз, и у нее мелькнула короткая, неудачная мысль, что ей следует перевернуть его, иначе он задохнется. Это заставило ее челюсть задрожать от того, что могло бы быть истерическим смехом. Кто беспокоился о том, сможет ли человек дышать, когда ты собираешься совершить немыслимое? Хладнокровное убийство, как выяснилось, довело её до предела контроля. — Я бы позволила тебе умереть медленно, похороненным заживо, — сказала она, — но тогда я бы беспокоилась, что ты каким-то образом сможешь выбраться обратно. Она глубоко вздохнула и взглянула на Драко. Он кивнул, едва заметно подняв подбородок, и она направила палочку на Амикуса Кэрроу. — Авада Кедавра. Вспышка зеленого света показалась слишком яркой. Она подняла голову и посмотрела на мэнор, чувство вины внезапно охватило ее. Ее заметили? Они даже не проверили, пришел ли он с кем-то еще. Может быть, его кто-то ищет? Выдаст ли их этот свет? Драко уже начал действовать. Он взмахнул палочкой, и земля начала засыпать могилу, она вздрогнула и принялась помогать ему. Когда земля была на месте, они стали утрамбовывать её, и она слышала, как хрустят кости Кэрроу, когда они с силой давили на землю, стараясь запечатать могилу так, чтобы её не было видно. Они не хотели, чтобы могила осела. Это всегда было одной из проблем при захоронении людей в неожиданных местах. Стоит сделать это неправильно, и по мере разложения тела земля осядет, и станет очевидно, что вы совершили. Хруст казался громким. Он казался непристойным. Она оглянулась, ожидая, что из поместья выскочат Пожиратели смерти, оповещенные о гибели своего товарища хрустом, скрипом и хлюпаньем, которые издавало его тело, когда они сжимали его. Большой дом смотрел на них сонными глазами окон и прижимал к ногам юбку из кустарника. Никто не вышел. Она снова сосредоточилась на могиле и еще раз хорошенько придавила ее. Затем обратила внимание на саму землю. Ее нужно было скрыть. Раньше она об этом не беспокоилась. Места, где хоронили членов Ордена, никогда не были аккуратными газонами. Но она могла это сделать. Она была Гермионой. Она была умной и смелой, и как только она закончит с этим, она сможет подняться в дом и принять самый длинный душ в своей жизни. Она сосредоточилась на том, как должна выглядеть трава. Безжизненная. Покрытая инеем. Жесткая. Трансфигурация превратила верхний слой земли в идеальную копию серо-зеленой травы, которая тянулась от их ног до дома. Она подправляла, исправляла, возилась с каждой мелочью, меняя один элемент за другим, чтобы она выглядела еще более идеально, и, вероятно, делала бы это весь день, если бы Драко не коснулся ее руки. — Этого достаточно, — сказал он. Она посмотрела на него и поняла, что ее глаза горят, и это слезы. Это ее разозлило. Как она смеет плакать из-за Амикуса Кэрроу? Как она смеет? Драко заключил ее в свои объятия, и она задрожала. Адреналин покинул ее, и, когда все стало слишком тяжело, она обмякла. — Я ненавижу это всё. — Я знаю, — Он прижался щекой к ее волосам и обнимал, пока она плакала. — Я знаю.