Часть 39. Почва

На обратном пути в свою комнату они встретили Нарциссу. — Вы не видели этого ужасного Амикуса Кэрроу? — спросила она. — Он должен был прийти сегодня, чтобы забрать некоторые документы, но никто его не видел. Гермиона прищурила глаза и пристально посмотрела на свекровь. Нарцисса в ответ смотрела спокойно и непроницаемо. — Нет, — наконец ответила она. — Хотя я сомневаюсь, что я была бы первым человеком, которого он попытался бы найти. — Хм, — протянула Нарцисса. Она постучала пальцами по бедру и придала своему лицу выражение значительного аристократического раздражения. Она сморщила нос, сжала губы и выглядела так, будто откусила клубнику и обнаружила, что та не совсем спелая. Как этот крестьянин смеет быть таким невежливым? — читалось в её взгляде. — Если он не появится к ужину, я, пожалуй, отправлю сову Яксли. Очень неудобно, когда его слуги снуют туда-сюда. По меньшей мере, он мог бы позаботиться о том, чтобы они приходили вовремя. — Так и сделай, — сказал Драко. — Он, вероятно, был в городе и занимался теми же позорными делишками, о которых мы читали в газетах, — сказала Нарцисса. Её губа презрительно изогнулась. — Ты не согласна? — Я бы никогда не посмела с вами спорить, — сказала Гермиона. Она взглянула на Драко. Все это было очень нереально. Всё происходящее казалось абсолютно нереальным. Она хотела только одного, вернуться в их комнату, а вместо этого обсуждала вопросы пунктуальности человека, которого только что убила. Кэрроу больше не будет домогаться женщин. Он больше никогда не будет домогаться других женщин. Истерика начала разгораться внутри нее, и она прикусила внутреннюю сторону щеки, пытаясь контролировать себя. Сейчас было не время срываться. — Ты была в розовом саду? — спросила Нарцисса. Резкая смена темы разговора ошеломила Гермиону, и она почувствовала, как у неё напряглись мышцы лица. Что заставило женщину думать, что сейчас самое время для бессмысленной болтовни? Ей хотелось принять душ, съесть тарелку супа и хорошенько поплакать, а не болтать о ландшафтном дизайне. Нарцисса, должно быть, заметила ее напряжение, но проигнорировала сжатые челюсти и напряженные плечи, увлекая их за собой в одну из бесконечных маленьких комнат в этом поместье. На столе были разложены планы сада, и Гермиона несколько раз моргнула, глядя на них. — Вы сами это сделали? — спросила она. Работа выглядела профессионально, но чернила, казалось, едва высохли. Действительно, когда она прикоснулась пальцем к бумаге, на нем остался небольшой синий след. — Я сегодня утром немного поразвлекалась, — сказала Нарцисса. Она взмахнула палочкой и произнесла заклинание, которое Гермиона не знала, и пятно, которое она оставила на чертежах, исчезло. — Ландшафтные дизайнеры, кажется, никогда не могут правильно понять мои идеи. Ты говоришь им одно, а они слышат другое. Гермиона совершенно не была знакома с проблемами наемной рабочей силы, но она старалась выглядеть заинтересованной, пока Нарцисса продолжала. На эскизе была изображена вторая стена, изгибающаяся от розария. — Я подумала сделать там приподнятую клумбу, — сказала Нарцисса, прикоснувшись кончиком палочки к бумаге. — Хочу, чтобы вход был более эффектным, и думаю, розам это понравится. Это означало, что тело Амикуса Кэрроу окажется под каменной стеной и несколькими слоями плодородной земли. Гермиона смотрела на чертёж. Всё было слишком идеально. Когда она снова взглянула на лицо Нарциссы, та выглядела совершенно невозмутимой. Только едва заметный вздёрнутый нос говорил о том, что это было нечто большее, чем просто очень удачное совпадение. — Вы должны научить меня этим заклинаниям для чертежей, — сказала Гермиона. — Они кажутся очень полезными. — Лучшее время для работы над стенами — сейчас. Если тебе нравится расположение, я попрошу садовников начать работу завтра, а весной мы посадим растения. — Выглядит идеально, — сказала Гермиона. Она поняла, что слова прозвучали немного слабо, и прочистила горло. — Простите. Нарцисса фыркнула: — Ты, конечно, всё ещё оправляешься после вчерашней… неприятности. Неприятности. Ну да, так это тоже можно было назвать. — Я отправлю еще одну тарелку супа в твою комнату. Тебе нужно отдохнуть. Она отвернулась и пробормотала достаточно громко, чтобы любой, кто пытался подслушать, мог услышать: — Я поговорю с лордом Яксли насчет Амикуса Кэрроу. Какая наглость у этого человека, не прийти вовремя. Гермиона ничего не сказала о событиях утра, о планах в саду или о притворном гневе Нарциссы на Амикуса, пока они шли по коридорам поместья. Она подождала, пока Драко закрыл за ними дверь их апартаментов, запер ее и проверил замок не один, а два раза. Тогда она открыла рот. — Твоя мать… — Ужасающая, — закончил он. Она начала снимать с себя всю одежду. Она никогда больше не хотела носить эти вещи. Она делала это раньше и не уходила с чувством, что никогда больше не сможет очиститься. Сделать человека беспомощным, а затем забить его как свинью — это совсем другое чувство, которое она не хотела испытывать снова. — Ты всё сделала правильно, — тихо сказал Драко, когда она сняла сначала один носок, а потом другой. Она остановилась и посмотрела на него. Она могла бы назвать то, что сделала, по-разному, но слово «правильно» ей в голову не пришло. — Ты думала, что мы сможем избавиться от них с помощью закона? — продолжил он. Его голос оставался тихим. Без насмешки, без упрёка. Только правда. — Он контролирует Визенгамот. Те, кто ещё не в его кармане, слишком напуганы, чтобы ему перечить. Это всё закончится только восстанием. — Я знаю, — сказала она. Но ей не хотелось, чтобы всё сводилось к этому. Маленькая девочка, прочитавшая книгу о том, как работает Палата общин, все еще верила, что если быть достаточно разумным, если написать правильный закон, если ввести нужное правило, всё можно исправить. Но мир не был таким. Мир не подчинялся логике. Мир создавал плохие законы, а потом прятался за ними. Мир был полон людей, которые боялись. Она боялась. — Нам нужно… — начала она, но Драко остановил её, мягко, приложив палец к губам. — Не завтра. Завтра тебе нужно отдохнуть после Круцио. Мы достанем газеты, почитаем, что происходило за последние недели, разберёмся в ситуации. Он вдруг начал улыбаться, по-настоящему. — Может, полетаем. Она, должно быть, не расслышала его. — Полетаем? — уточнила она. — Ну, знаешь, на метле. Ты ведь ведьма, да? Она начала задумываться, действительно ли убийство двух человек за один день намного хуже, чем убийство одного. — Не волнуйся. Я буду лететь медленно. На следующий день было ясно и солнечно, и всякая надежда Гермионы на то, что он забудет о своей идее полетать с ней, исчезла за завтраком. У него в руке уже был тренировочный снитч, который он перекатывал между пальцами и это слишком сильно напоминало ей Гарри. Ловцы. В конце концов, они все одинаковые. Обожают метлы, летают слишком высоко и слишком быстро. — Я не буду лететь слишком быстро, — сказал он, ухмыляясь. Это была ложь. Или, может быть, это была правда, если сравнивать с маниакальным стилем полета игроков в квиддич. Но это не означало, что ей это понравится. Она считала, что квиддич лучше всего смотреть с земли, с безопасной, магически стабилизированной трибуны, с флагом команды в одной руке и сливочным пивом в другой. Она не любила летать, никогда не любила и, она была в этом уверена, никогда не полюбит. Метла была слишком узкой. Ветер бил ей в глаза. Драко то и дело пикировал к земле большими дугами, от которых её внутренности оставались где-то высоко в воздухе. Она знала, что не упадет. Разумом она понимала, что это безопасно — гораздо безопаснее, чем многие вещи, которые она делала за последние несколько лет — но ощущение было ужасающим, и когда он поднял метлу под углом, который она видела как 10 градусов, но её инстинкты утверждали, что это почти вертикально, она так крепко вцепилась в него руками, что со стороны могло сложиться впечатление, будто она не обнимала, а пыталась задушить. — Хочешь побыстрее? — крикнул он, и она впилась пальцами в его бок. Она собиралась убить его. Она была абсолютно, на 100% готова убить его. Как только они окажутся на твердой земле. Она взглянула вниз на эту благословенную, неподвижную, стабильную землю, и Антонин Долохов улыбнулся ей в ответ. Даже отсюда она могла видеть как ехидно дернулся уголок его рта. Неужели ее боязнь полетов была общеизвестна? Она прижалась губами к уху Драко и сказала: — И выше тоже. Он рассмеялся, открыто, искренне, с настоящей радостью, и метла взмыла вверх. Выше. Быстрее. Антонин Долохов мог катиться к чёрту. Она тоже рассмеялась и потянула руку, чтобы распустить волосы, так что локоны развевались за ее спиной. Этот жалкий, гнилой Пожиратель Смерти хотел увидеть её испуганной? Сначала она увидит его мертвым. К сожалению, прежде чем она успеет увидеть его мёртвым, ей придётся увидеть его на лужайке. Он не уходил и не уходил, и наконец она вздохнула и пробормотала на ухо Драко: — Полагаю, придётся узнать, чего хочет этот ублюдок. Драко, казалось, не был в восторге от этого, как и она, но медленно и лениво спустился вниз по широкой спирали, и вскоре они оказались всего в нескольких шагах от старшего Пожирателя Смерти. — Мистер Долохов, — сказала Гермиона. — Что вас привело? — Люциус сказал, что получил новую партию вина, — ответил он. — Мы время от времени устраиваем дегустации. — Значит, ради удовольствия, — сказала она. — А не по делу. — Не все в жизни связано с управлением, — сказал Долгохов. — Время от времени, юная миссис Малфой, я позволяю себе немного развлечений. Отдых для Пожирателей смерти мог означать многое, и ничто из этого не было приятным. Было невозможно удержать свои мысли от того, чтобы они не перескакивали от одной неприятной идеи к другой. Убийство. Насилие. Нападение. Кража. Террор. Хаос. Часть ее презрения, должно быть, отразилась на ее лице, потому что он внимательно посмотрел на нее, а уголки его рта изогнулись в кривую усмешку. — Уверенность молодости, — сказал он. — Как же я скучаю по ней. — Прошу прощения. Это был не вопрос, а скорее осуждение, но он все же ответил. — Когда мы молоды, мир кажется таким простым, — сказал он. — Мы знаем, что правильно, а что нет. С возрастом появляется больше оттенков серого. Становясь старше, мы начинаем понимать нюансы и, возможно, свои прежние ошибки. Это было отвратительно. Это было возмутительно. Невыносимо слушать снисходительные слова о сложностях жизни от Пожирателя Смерти. Шрам на её плече до сих пор напоминал о том, как он напал на неё, когда она была подростком. Её пытали в этом доме. Не один раз. Драко тоже. А этот стоящий перед ней кусок грязи, эта ходячая мерзость, всё ещё живая и самодовольная, имел наглость, дерзость, смелость намекнуть, что она наивна и когда-нибудь повзрослеет настолько, чтобы понять, как устроен мир. — Если вам трудно отличить чёрное от белого, — сказала она, — советую показаться Целителю. Он рассмеялся. — Всегда приятно повидаться, миссис Малфой. — Он кивнул в сторону Драко, развернулся на каблуках и скрылся в доме. Она сжала кулаки и стиснула зубы до скрежета. — Гермиона? — спросил Драко. В его голосе звучала тревога и неуверенность. — Как он смеет, — прошептала она, не отрывая взгляда от двери, за которой он исчез. — Прошло уже столько лет с тех пор, как я… как я позволяла себе роскошь считать себя… чистой, незапятнанной… и вот… — Нет, — перебил её Драко. — Это Рональд. Гермиона моргнула. Имя прозвучало, как пощёчина. Она резко обернулась и гневно посмотрела на него. В ней кипела такая ярость, что часть её легко могла выплеснуться на него. — Рональд, — продолжил Драко, как будто она не готова была наброситься, как будто её глаза не кричали молчи. Не двигайся. Позже она подумает, каким же смелым он был, что осмелился продолжать в этот момент. Позже она добавит это в список причин, по которым Драко Малфой был гораздо менее труслив, чем сам о себе думал. Сейчас же она лишь упрямо выставила вперёд подбородок — остро очерченный, напряжённый, словно вырезанный из камня. Он должен был испугаться. Но не испугался. — Рональд, — повторил он, — который находится во Франции, вне досягаемости, избавленный от необходимости идти на компромиссы или делать трудный выбор. Где-то вдали закричала птица. Гермиона сжала кулаки так сильно, что ногти впились в кожу ладоней. — Ты удивительная, Гермиона, — тихо сказал он. — Люди, которые не пачкают руки, ничего не достигают. — Я добьюсь всего, — пробормотала она. — Я уже испачкана. Что такое ещё немного грязи? Они могут все сгореть синим пламенем. — Почва, — сказал Драко. Она не пыталась скрыть раздражения, но он сразу добавил, — Когда хочешь вырастить что-то новое, ты используешь почву. — Педантично, — сказала она, но ей понравилось это различие. Она не копалась в грязи. Она работала руками в плодородной почве сада, сажая семена, которые расцветут весной. — Тогда в город? Пойдем посмотрим, какое настроение у людей? Гермиона мельком подумала: а можно ли наложить Империус сразу на целый город, чтобы заставить людей свергнуть правительство? — В город, — кивнула она. — Пообедаем где-нибудь на открытой террасе. — Погода хорошая, — сказал Драко. — Самое время, чтобы люди гуляли, делали покупки. Он убрал метлу, она привела в порядок волосы, и они вышли. Нарцисса спорила с мужчиной, который, как предположила Гермиона, был одним из ее ландшафтных дизайнеров. К счастью, Долохова они больше не встретили.