Часть 46. Марш до Министерства

Гермиона заставила себя улыбнуться. Конечно же, Долохов появился в самый неподходящий момент. Почему он не мог просто оставаться под плинтусом, как насекомое, которым он и был? Он был той самой проблемой, которая ей сейчас была не нужна. Рон уже направил свою палочку на Пожирателя Смерти. — Нас больше, чем вас, Долохов, — крикнул он. — Скажи мне, почему я не должен убить тебя прямо сейчас. Гермиона видела, как ухмылка Долохова расплывается на его лице. Боже, как ей хотелось сказать Рону, чтобы он просто сделал это. Она хотела сделать это сама. Это было бы так просто. Она видела, как пульс Долохова бьется на его шее. Достаточно было бы всего лишь небольшого проклятия, чтобы сделать там порез, перерезать ему артерию и смотреть, как он истекает кровью у ее ног. И, глядя на его самодовольное лицо, она едва сдерживала себя. Затем она взглянула на Драко. Не то чтобы он ее останавливал. Вероятно, он развлекался похожими фантазиями. Но, несмотря на то, что его отец был злобным пьяницей, а мать пугающей, он любил их. А она любила его. И она не хотела, чтобы Долохов разрушил их всех своим тщательно спланированным шантажом. — Вам нравились те прекрасные письма, которые присылала миссис Малфой? — спросил Долохов. — Те, которые помогли вам все это устроить? Он махнул рукой, охватывая взглядом толпу, плакаты и даже граффити с изображением возрождающегося феникса, нарисованное на стене. — Я знал обо всем этом. — Да, это так — мрачно сказала Гермиона. Он говорил предельно честно и это раздражало. Настолько честно, что она надеялась он подавится этим. Он улыбнулся ей и решительно не подавился. Глубокий вдох, который она сделала, чтобы собраться, обжёг горло, будто она вдохнула яд, но она протянула руку к Рону и мягко надавила на предплечье. — Опусти палочку. Рон посмотрел на нее с недоверием. Самодовольное лицо Долохова стало еще менее привлекательным, когда она сделала то, чего он хотел. — Дело не в том, что он не кусок дерьма — сказала она. Бессмысленно пытаться приукрасить эту свинью. Рон всё равно поверит лишь в часть, да и у неё самой было ограниченное терпение. — Но он помогал подготовить некоторые материалы для шантажа. — Ты хочешь сказать, что Антонин Долохов был на нашей стороне? — Рон явно подумал, что она сошла с ума. Она должна была признать, что это было вполне разумное предположение. На его месте она бы подумала то же самое. — Я говорю тебе, что он достаточно умен, чтобы понять, в какую сторону дует ветер, и присоединиться к победителям, — сказала Гермиона. Она могла быть такой же честной, как и этот ублюдок. Она вздохнула и потерла лоб. Еще несколько мгновений назад она была так счастлива. Они шли маршем. Она воссоединилась с Роном и Гарри. Маленький Арчибальд Лестрейндж получил подписанную для него карточку, и она почувствовала, что каким-то образом исправила свою ошибку. Всё в мире было хорошо. А теперь вот это. Во что превратилась её жизнь, что она уговаривала своих лучших друзей не убивать этого человека? На её плече всё ещё были шрамы от его проклятия. — Убивать перебежчиков не очень полезно, — довольно сухо заметил Драко, когда никто больше ничего не сказал. — Другие люди теряют мотивацию переходить на нашу сторону. — Ну надо же, кто решил высказаться по этому поводу, — воскликнул Рон. — Какая неожиданность! Но вспышка злости погасла, и он опустил палочку. Пожиратель Смерти получил еще один день жизни. Прекрасно. Долохов зашагал рядом с ними, как будто он был одним из них, и, как бы Гермиона ни надеялась, на удобную атаку разъярённых ос — чтобы избавиться от него, он казался более чем довольным тем, что его видели рядом с Избранным и его свитой. По крайней мере, он будет еще одной палочкой на их стороне. Она будет использовать все, что может, чтобы добиться успеха. Она не позволит стремлению к чистоте помешать ей победить. Люди, которые слишком сильно цепляются за идеологию, проигрывают. Кроме того, она всегда сможет убить его позже, как только выяснит, как он организовал свою подстраховку. Как только она ее устранит. А пока они шли вперед, и все было в порядке. Однако, сделав еще несколько шагов вперед, их уверенность в том, что они смогут это сделать и покончить с этим, была снова разрушена, на этот раз Нарциссой Малфой. Она появилась словно из ниоткуда, сморщила нос с явным неудовольствием при виде Рона и Гарри, затем повернулась и положила прохладную белую ладонь на щёку Долохова. — Ну, вся банда в сборе, — сказал Рон. — Еще какие-нибудь Пожиратели Смерти хотят присоединиться к нам в этом марше к свободе? Может, Фенрир Грейбэк тоже пойдет с нами? Гермиона бросила на него гневный взгляд, но он проигнорировал его. — Я всегда был большим поклонником Снейпа, — сказал Гарри. Она решила и это проигнорировать. — Мама, — сказал Драко, сдержанно. — Что ты здесь делаешь? Она проигнорировала их и улыбнулась Долохову. Гермиона сталкивалась со многими злыми мужчинами и женщинами в своей жизни. Кэрроу. Яксли. Сестра этой женщины пытала её. Она видела, как Гарри убил монстра, рожденного мифами и ужасами. Она все еще думала, что будет видеть в кошмарах улыбку Нарциссы. — Я просто хотела заглянуть и поздороваться со старым другом, — сказала Нарцисса. Она провела ладонью по щеке Долохова, сделав неловко интимный жест, опускаясь ниже, пока ее большой палец не оказался у его горла. Затем она надавила. Сильно. Вспыхнул синий свет, и Долохов отшатнулся в шоке. — Что это было? — спросил он, приложив руку к горлу. Он выглядел так, будто пытался вытащить заклинание, но синий свет осел на его коже, блеснул и затем исчез. Несмотря на то, что свет исчез, Гермиона не верила, что магия исчезла вместе с ним. — Это небольшое напоминание о том, что бывает с людьми, которые плохо отзываются о Малфоях, — сказала Нарцисса. — Мама? — спросил Драко. — Что ты сделала? Она не ответила на его вопрос напрямую, но все-таки объяснила. Похоже, даже самые утонченные представители жалкой аристократии волшебного мира не могли удержаться от желания немного похвастаться. — Пока ты не будешь говорить ничего плохого о моей семье и не причинишь ей вреда, с тобой ничего не случится. — Ее улыбка стала еще более хищной. — Однако если ты это сделаешь, проклятие задушит тебя, и ты умрешь, задыхаясь на полу. — Как это работает? — спросил Рон. — Не то чтобы я был против или что-то в этом духе. Просто мне трудно в это поверить. В Хогвартсе такому не учат. Или у Грозного Глаза, который знал куда больше тёмных заклинаний, чем хотелось бы упоминать, но всё равно передавал их Ордену. — Дети, — пренебрежительно отмахнулась Нарцисса. — Вы думаете, что в восемнадцать лет знаете все. — Невозможно поддерживать проклятие так долго, — сказал Долохов, соглашаясь с Роном. — Я знаю, что ты замечательная ведьма, Нарцисса, но эта угроза пуста. — Именно поэтому я встроила в проклятие источник энергии — сказала Нарцисса, и Гермиона впервые поняла, что это было особое заклинание, придуманное её свекровью. Она не взяла его из какого-нибудь ветхого фолианта по чёрной магии. Гермиона поёжилась. Она предпочитала думать о семье Драко как о людях, которые сделали несколько неправильных выборов, а не о группе настоящих темных волшебников и ведьм. Может быть, когда все это закончится, они смогут переехать из поместья, подальше от его родителей, в свою маленькую квартиру. Без темных артефактов. Зато с котом. — Объясни, — строго потребовал Долохов. Его рука снова легла на горло. — Оно питается от твоей собственной магии, — сказала Нарцисса. Она звучала крайне довольной собой. — Каждый раз, когда ты произнесёшь заклинание, то, что живёт внутри тебя, будет подпитываться и крепнуть. — А если он не будет пользоваться магией? — спросила Гермиона. Нарцисса пожала плечами. Это был изящный, дамский жест, полный элегантности и яда. — Если он сможет прожить как сквиб пятнадцать лет — может быть, двадцать — то проклятие исчезнет. Долохов прошипел сквозь зубы: — Как же мне повезло, что я не собираюсь вредить твоей семье. — Конечно, нет, — ответила Нарцисса. Она отвернулась от него и подняла руку, чтобы заправить прядь волос Драко за ухо. — Никто не будет настолько глуп. Ну, может быть, один человек будет. — Предатель, — раздался шипящий голос сбоку от шествия, и Гермиона обернулась. Этот марш был сплошным источником раздражающих осложнений, и она уже была на грани. То немногое терпение, которое у нее еще оставалось, исчезло, когда она увидела, кто это сказал. Она решила, что оскорбление было адресовано ей или Драко. Она практически привыкла к тому, что ее ненавидят обе стороны. Она слегка усмехнулась, осознав всю иронию этого. Но в этот раз, обвинение было связано не с ними. Пэнси Паркинсон, элегантная на каблуках и в аккуратной розовой юбке, не обращала на нее ни малейшего внимания. Нет, ее наманикюренный палец был направлен на Долохова. — Мисс Паркинсон, — в голосе Нарциссы прозвучало веселье. — Разве вам не пора вернуться к написанию своих маленьких выдумок? Пэнси дрожащим пальцем указывала на Пожирателя Смерти. Эта дрожь напомнила Гермионе о том, как руки Драко все еще дрожали, когда он был напряжен или уставший, и она задалась вопросом, не подвергалась ли Пэнси в прошлом году в Хогвартсе таким же мучениям. — Ты, — сказала Пэнси. — Ты Министерский человек только на бумаге. Долохов пристально посмотрел на нее, затем повернулся к Нарциссе. — Должен ли я знать, кто эта девушка? — спросил он. — Она пишет книги, — сказала Нарцисса с пренебрежением, сжав губы. — Не очень хорошие, но, полагаю, они достаточно хорошо продаются. — Почему она показывает на меня? — спросил он. — Она немного прислуживает Яксли, — добавил Драко, за что получил от Пэнси гневный взгляд. Он пожал плечами. — Это правда, Пэнс, и ты это знаешь. — Ты просто завидуешь, — сказала она. — Ты со своей грязнокровкой женой и разваливающейся семьёй. Ты знаешь, что я — будущее, и что… — Я знаю, какая ты стала жалкая, — прервал её он. Сделав несколько шагов к ней, он сказал низким и настойчивым голосом — Пэнси, эти люди… ты же знаешь, что они не хорошие. Как ты могла забыть, что Кэрроу сделали с нами? С каждым? Это… — Это вина таких людей, как ты, — сказала Пэнси. — Элита, которая заботится только о себе. Такие люди, как я, обычные люди, вот кто здесь настоящие жертвы. Грязнокровки делают мир опасным, впуская маглов, а такие протесты только разжигают насилие. Нам нужен цивилизованный диалог и… — Прости, — сказал Драко, и, к удивлению Гермионы, он звучал так, будто действительно сожалел. — Мне так жаль, Пэнси. — Тебе должно быть стыдно, — сказала она и снова указала на Долохова. — Я расскажу всем, какой ты предатель. Жди, завтра в газете будет твоё имя. Совы… сотни сов прилетят к тебе домой. Она звучала взволнованно, почти истерично, и, повернувшись на каблуке, исчезла в воздухе. Долохов не выглядел огорченным этой угрозой. Скорее, он был доволен тем, что незнакомая ему идиотка собиралась сделать его переход на другую сторону абсолютно очевидным для всех. Лучше и не придумаешь. Это оставило у Гермионы неприятный осадок. Она предпочитала проклятие Нарциссы. — Серебряная посуда, — с легким вздохом сказала Нарцисса. Гермиона понятия не имела, что это значит, и когда она, сбитая с толку, покачала головой, Нарцисса улыбнулась с дьявольским восторгом и продолжила сою мысль. — Некоторые люди — всего лишь внешность. Как дешевая серебряная посуда, снаружи они покрыты тонким слоем драгоценного металла, но стоит их немного потереть, как их истинная сущность становится очевидной. — Мама имеет в виду, что Пэнси дешевка, — сказал Драко. Он звучал устало. — Это неправда. — Гораздо лучше быть честным, чем притворяться кем-то лучшим, чем ты есть на самом деле, — сказала Нарцисса. Рон бросил на нее недовольный взгляд. — Это, наверное, самое классовое высказывание, которое я когда-либо слышал. — Ты думал, что я какая-то сторонница равенства? — спросила Нарцисса. На это было невозможно ответить, поэтому все замолчали, пока она снова поглаживала Драко по волосам, похлопала Гермиону по руке, а затем сказала: — Когда эта маленькая проблема будет решена, я жду вас в поместье. Я испекла пирожные. Она исчезла, и Гермиона осталась смотреть в пустоту. — Так вот какая твоя свекровь, — сказал Гарри. — Неплохо. Ужины, наверное, веселые. Гермиона подумала о Молли Уизли, которая без колебаний отправила ее на опасное задание. После такого поступка собственной тещи, Гарри не имел права осуждать её свекровь. Возможно, Молли сделала заклинание поиска на бриллиантовом браслете Драко, но она не колебалась, защищая своих и отправляя постороннюю в опасность. Нарцисса и Молли в итоге оказались не такими уж разными, как казалось, и обе были достаточно похожи на неё, чтобы вызывать лёгкое чувство неловкости. Ей было все равно на критику Гарри. Она скрыла свое раздражение, вытерев ладони о брюки. Ощущение шерсти — лучшее из всего, что она могла себе позволить до того, как вышла замуж и вошла в эту семью — только еще больше раздражало ее. — Ну, — сказала она, — полагаю, после этого мы все вернемся в поместье на чай с бисквитами. Но это было не так. Остальная часть марша до Министерства прошла без инцидентов. Они размахивали плакатами и выкрикивали лозунги, и эта энергия подняла Гермионе настроение. Да, Долохов оставался сущим кошмаром, а Нарциссу было по-прежнему невозможно прочитать, но люди, которые были так правы и имели такую поддержку, не могли потерпеть поражение. Драко протянул ей плакат, и она с радостью взмахнула им в небо. Они были правы. Они были честны. Они победят. Она верила в это до того момента, пока авроры, выстроившиеся в линию перед министерством, не открыли огонь по толпе протестующих.