Часть 47. Удар правительства

Кровавая бойня началась сразу же. Протестующие пели песни и размахивали плакатами. Некоторые пришли, как на вечеринку, и раздавали еду. С собой они привели детей. Они не ожидали никаких серьезных проблем. Даже когда они увидели ряд авроров, выстроившихся перед зданием Министерства с палочками наготове, никто не ожидал, что они нападут. И конечно же, никто не ожидал, что они будут использовать непростительные заклинания. Когда Гермиона увидела первый вспыхнувший зеленый свет, вылетевший из кончика палочки аврора, она подумала, что, наверное, ошиблась. Были и другие заклинания, которые вспыхивали зеленым светом. Должны же быть. В тот момент она не могла вспомнить ни одного из них, но была уверена, что права. Затем молодая ведьма рухнула на землю, мертвая, и на мгновение все, что она могла делать, это смотреть на тело и думать: Это не может быть правдой. Затем она достала свою палочку и ответила огнем. Долохов не сдерживался. Это нужно было признать. Он мог быть злодеем, трусом и оппортунистом, но он без колебаний достал свою палочку и начал стрелять в авроров. Он знал много заклинаний, и многие из них были очень опасными. Он почти сразу сбил двух авроров, которые пошатывались от боли, нанесенной им проклятиями, и, как бы она ни хотела этого, Гермиона была впечатлена. Если они проиграют, Яксли может за это заживо содрать с Долгохова кожу. Это, безусловно, укрепляло его статус одного из «хороших парней». Что бы Рон и Гарри ни делали во Франции, они вовсе не утратили боевого мастерства. Рон уже выхватил свою палочку и нацелился на аврора даже раньше Гермионы. Он поворачивался, уклонялся и атаковал заклинаниями, и люди перед зданием Министерства падали. Но на их место приходили другие. У Яксли было численное преимущество, и за каждого убитого тут же выходил новый человек из здания, готовый занять его место. Вокруг раздавались крики, люди бежали, и тот небольшой порядок, который был в шествии, нарушился. Гермиона видела, как сражался Драко. Его губы были сжаты в жесткую линию, и, хотя его руки дрожали, произнесенные им заклинания попадали точно в цель. Люди из Министерства падали, как он того и хотел. И на их место пришли другие. Она, Рон, Гарри, Драко — все они были хорошими бойцами, но большинство из толпы нет. Большинство этих людей никогда не сталкивались с чем-то более опасным, чем посещение слегка бунтарской художественной выставки. Они были не готовы и умирали. Она должна была вытащить их оттуда. Она повернулась, схватила ближайшего к себе не-бойца, молодого волшебника, и встряхнула его. Он посмотрел на нее широко раскрытыми, испуганными глазами. — Ты умеешь аппарировать? — спросила она. — Я… у меня нет лицензии, — начал он. Его забота о правилах заставила её чуть ли не закричать. В них летели заклинания. Собственное правительство напало на них. Сейчас точно не время переживать о том, есть ли у тебя все нужные документы. — К чёрту лицензии, — сказала Гермиона. — Ты умеешь аппарировать? Сможешь забрать кого-то с собой? Когда он кивнул, она добавила: — Вытащи как можно больше людей. Начинай эвакуацию. Люди начали аппарировать, понемногу приходя в себя. Она увидела, как парень, которому она поручила и придала уверенности, схватил ребенка, который отстал от родителей, и аппарировал его в безопасное место. Она увидела, как он вернулся и схватил пожилую ведьму, которая опустилась на землю и рыдала. — Сколько раз нам еще придется сражаться в этой битве? — всхлипывала она, исчезая с громким хлопком. Краем глаза Гермиона увидела вспышку белого света и резко обернулась, ожидая, что ей придется сражаться с аврором, который каким-то образом пробрался в толпу протестующих. Вместо этого она увидела девушку Перси Уизли, маленькую светскую журналистку с фотоаппаратом в руках. Она сфотографировала молодую женщину, упавшую на землю под ударом проклятия и лежащую там неподвижно и безжизненно. Она сфотографировала пожилого волшебника, одетого в такие дорогие одежды, что с первого взгляда было понятно, что он никогда не знал нужды. Он встал между аврорами и убегающими протестующими. Он получил удар заклинанием в плечо и пошатнулся, прижав руку к ране, но затем поднялся, чтобы заблокировать еще два проклятия и дать большему количеству людей время убежать. Потребовалось пять попаданий, чтобы сбить его с ног. Она сфотографировала маленькую девочку, одинокую, потерянную и плачущую, с кровью, стекающей по щеке. Прямо на глазах у Гермионы незнакомец схватил ребенка и исчез. Люди Волшебной Британии защищали своих. Часть ее хотела возмутиться тем, что эта фотограф — почему она не могла вспомнить ее имя? — делала снимки, вместо того чтобы помочь. Она хотела крикнуть ей: Спаси этого ребенка! Не фотографируй ее. Спаси ее! Но это было необходимо для революции. Им нужны были доказательства того, что это происходит, и фотографии были одним из лучших способов распространить информацию. К концу дня их можно было бы распечатать и расклеить на стенах всех домов и зданий. Иногда доступ к художественным галереям и волшебным системам печати приходился кстати. Сегодня днем печатные станки не будут печатать копии картины Арабеллы с изображением Северуса Снейпа. Сегодня они будут печатать бесконечные тиражи этих фотографий, документирующих зверства правительства. Время скрытности закончилось. Зеленые заклинания продолжали вспыхивать, протестующие продолжали падать, а Гермиона злилась на свою собственную глупость. Постоянная бдительность, всегда говорил Грюм. Он повторял это так часто, что иногда эти слова звучали в ее снах. Но вместо того, чтобы быть бдительной, она вместе с группой невинных людей бросилась навстречу опасности. Она была уверена, что никто не станет нападать на такую группу средь бела дня, и что же сказал ей Драко в первую ночь, которую она провела в поместье Малфоев? Не доверяй никому. Ей следовало послушать. Она услышала, как Рудольфус Лестрейндж издал ужасный вопль. Он склонился над телом мальчика, которого называл своим сыном. Арчибальд все еще держал пальцами карточку с изображением и подписью Гарри, но Гермиона поняла, что у него не будет возможности поместить ее в альбом, где он хранил свои сокровища. Она сделала шаг к Лестрейнджу, готовая утешить его. Даже монстр не заслуживает потери ребенка. Он отпрыгнул от тела, рыча, и бросился к линии авроров. Он вытянул руки, держа палочку между двумя пальцами, и она так плавно двигалась из стороны в сторону, что ей показалось, будто он вот-вот ее уронит. Но каждое движение его руки приводило к падению аврора, и она поняла, что он контролирует каждое движение. — Мы были его избранными, — сказал Рудольфус. Эти слова прозвучали как скорбная элегия о потерянной жизни. — Мы были верными. Только мы не покинули его. В него ударило заклинание, светло-пурпурное с желтыми полосками, но он продолжал идти. — Я знаю вещи, о которых вы и мечтать не могли. Я применял заклинания, которые вы даже представить себе не можете, — сказал он, неумолимо приближаясь к зданию Министерства. Авроры сосредоточили огонь только на нём, но он взмахнул рукой вдоль их линии и дюжина людей рухнула на землю. — Мы были как боги. — Теперь он почти кричал, из его рта брызнула слюна. Он упал на колени, когда его настигло очередное заклинание. — Мы были как боги, — тихо прошептал он на этот раз, а затем сгорбился. Гермиона подумала, что, возможно, она была единственной, кто услышал, как он добавил: — Богоубийца уничтожит вас всех, — прежде чем умереть. — Сумасшедший до конца, — сказал Рон, внезапно оказавшийся рядом, возвращая ее к опасностям, окружавшим их. — Умеешь же ты выбирать, Гермиона. Пожалуй, он был прав. Гермиона отвернулась от павшего мужчины — инструмента, которым она воспользовалась, — и вновь подняла палочку. Заклятия летели одно за другим. Она перестала слышать крики и, шаг за шагом, оттесняла толпу, пока те, кто мог, не отступили под натиском огня со стороны Министерства. Когда толпа поредела и остались только те, кто знал, как себя вести, люди со шрамами и глазами, которых ничто из этого не удивляло, Гермиона посмотрела на Гарри. Что он хотел сделать? В конце концов, это было его шоу. — Тот домик в лесу, — коротко сказал он. — Где мы играли во Взрывающиеся карты, с Луной. На севере. Гермиона кивнула. Она знала это место. Она схватила Драко за руку и аппарировала в убежище, которое, как она надеялась, все еще существовало. На удивление, дом всё ещё стоял на том же месте, целый, пустой и покрытый пылью. — Ты в порядке? — спросила она взволнованно. Она бегло осмотрела те части его тела, которые могла видеть. Никаких порезов, кровотечений, видимых синяков. Это было обнадеживающе. Однако были и более страшные проклятия. Такие, которые не оставляли никаких следов, но все равно убивали. — Тебя задели? Он покачал головой. — А ты как? С ней всё было в порядке, но ответить она не успела, рядом с громким хлопком появился Рон, а следом за ним и Гарри. — Итак, — сказал Гарри, — предложение Драко о печеньях больше не в силе? Гермиона постаралась не подавиться смехом, который подкатывал к горлу. — Ну, — сказал Рон, — я все равно не доверяю кулинарным способностям Нарциссы Малфой. На мгновение воцарилась напряжённая тишина, и Гермиона побоялась, что Драко обидится, но он вместо этого рассмеялся. В смехе, возможно, слышалась легкая истеричность, но в нем не было обиды. — Она иногда перебарщивает с маслом, — сказал Драко. — Печенье выходит немного жирным. Он и Рон посмотрели друг на друга, а затем Рон сказал: — Ну, я люблю жирное печенье. Может, попытаемся в другой раз. — Не забудь испачкать ее ковры своими грязными ногами, — сказал Гарри. — Будь для нее серебряной тарелкой. Не настоящим драгоценным металлом или чем-то еще, что ей нравится. — О, я чистокровный, — сказал Рон. — Я очень ценный. Он открыл дверь маленького домика и включил свет. В углу по-прежнему стоял небольшой стол, а стулья были аккуратно задвинуты. Карты сложены в стопку по середине стола, а рядом с ними стоял радиоприемник. Пока никто ничего не говорил, Гермиона заваривала чай из листьев, которые были настолько старыми, что их давно следовало выбросить. — Как вы думаете, сколько времени понадобится Перси и его девушке, чтобы развесить эти фотографии? — спросила она. Гарри посмотрел на нее с недоумением, а Рон занялся поиском сахара для чая. Он всегда так делал, когда не хотел признавать, что не следит за разговором. Видя, как он заглядывает в шкафчики, пытаясь выглядеть занятым, Гермиона на мгновение почувствовала болезненную ностальгию, смешанную с благодарностью за то, что они оба нашли счастье в других местах. Она открыла рот, чтобы объяснить, но, не успев ничего сказать, Драко напряженно заговорил. — Я бы сказал, пару часов. Как минимум. Ей нужно проявить пленку, а это занимает время, даже с помощью магии. — Перси обо всем позаботится, — сказала Гермиона. И он действительно позаботится. Она могла полностью довериться Перси в том, что пленка будет проявлена, фотографии распечатаны и распространены по всей стране. Яксли не понравилась одна мирная акция протеста? Это напугало его? Теперь ему предстоит столкнуться с беспорядками. Нельзя просто взять и разрешить аврорам свободно применять непростительные заклинания к детям и старикам. Просто нельзя. Если, конечно, ты хочешь остаться у власти. — Как думаете, что он сделает? — спросил Рон, явно имея в виду Яксли. Он нашел сахар и, к счастью, в нем не было насекомых. Магические методы консервирования никогда не перестают впечатлять Гермиону. В заброшенном убежище могла скапливаться пыль, но еда в шкафчиках оставалась свежей. — Он сбежит, — сказал Драко. Рон выглядел сомневающимся, а Гарри нахмурился, затем Драко добавил так тихо, что его слова было почти невозможно расслышать. — Пожиратели смерти всегда убегают… — Волдеморт действительно склонен был набирать трусов, — сказал Гарри. — У него был определенный типаж. Драко начал насыпать сахар в чай, и звон его ложки о фарфор был очень громким. Настолько громким, что Гермиона едва могла поверить, что правильно расслышала следующие слова Гарри. — Он, все же, допустил несколько ошибок. — Снейп оказался не таким уж плохим, — сказал Рон. — Конечно, он был огромным засранцем. Но я должен признать, что в итоге он все-таки оказался на стороне добра. В конце концов. — Иногда, придурки оказываются смелее, чем ты думал, — сказал Гарри. Он слишком пристально посмотрел на Драко. — А иногда, возможно, они и не были трусами с самого начала. — А иногда они оказываются просто Корбаном Яксли, — сказала Гермиона. Она совершенно не хотела больше сидеть и слушать эти сентиментальные беседы. Если она позволит им продолжать, они могут начать петь душевные песни, а ей нужно было действовать. Делать дела. Они преодолели свою школьную вражду. Это было здорово. Но, может быть, всем стоило сосредоточиться на работе, которую нужно было сделать. — Я думаю, мы можем смело отнести Яксли к категории совершенно обычных Пожирателей Смерти. — Трус, — сказал Рон. — Сволочь, — сказал Гарри. — И, вероятно, сейчас планирует сбежать, — сказал Драко. — Уехать в какой-нибудь маленький магический городок без договора об экстрадиции, и спрятать половину британских галеонов в международном банке гоблинов, чтобы потом их забрать. — И что мы будем делать? — спросил Рон. Гермиона сделала глоток чая и поставила чашку на стол. — Мы будем делать то, что делаем всегда, — сказала она. — Мы его остановим.