Часть 2

      По прошествии месяца, разведчики снова были приглашены в дом Нолькенов, дабы отметить успехи Разведкорпуса в битве с титанами за стеной Роза. И пускай Эрвин настаивал на том, что радоваться нечему, граф Нолькен все же уговорил его приехать в их имение в Яркеле. На удивление, на прошедшем месяц назад приеме он смог расположить к себе доверие командования Разведкорпуса, а Мари сдружилась с молодыми солдатами. Да и на самом деле, затея вновь пригласить разведчиков принадлежала именно Мари, а граф Нолькен, обожающий свою дочь, не смог ей отказать.       На этот раз, собирать толпу не было смысла: Мари все же желала продолжить общение с новыми знакомыми без посторонних, а у графа с командованием были темы для продолжения их разговора. Что конкретно обсуждали в тот вечер взрослые, Мари не знала, а когда поинтересовалась у отца, тот просто отшутился, что такие разговоры Мари не по возрасту.       И так было всегда — как только любимая дочь начинала интересоваться деятельностью графа Нолькена, он уводил разговор в другое русло, не посвящая Мари в детали. Ее, конечно, это раздражало, ведь она считала, что уже выросла и готова заниматься семейными делами.       Мари понимала, что отец не раскрывает ей множества тайн и подробностей, и однажды даже завела диалог на эту тему — это случилось после празднования пятнадцатилетия почти год назад. Аргументами выступали ее ясное мышление и возраст, в котором некоторых сверстниц уже выдают замуж, а значит они достаточно самостоятельны, но граф Нолькен так и не ответил тогда ничего внятного. Они разговорились о том, что ей и так дают достаточную свободу действий: за нее не решают, какое образование получить или за кого выйти замуж, ей разрешают передвигаться по владениям без упреков, она может заниматься всем, чем только пожелает. Но к «серьезным» вещам ее так и не подпустили, закрыв этот вопрос до совершеннолетия. Пообещав ответить на все заданные ранее вопросы, граф Нолькен в тот вечер пожелал Мари доброй ночи и отправился в свой кабинет.       — Значит, тебе разрешили абсолютно все, кроме как копаться в делах отца? — в очередной раз разрезая кусок мяса, задал вопрос Жан. — А ты этому не рада и рвешься поскорее взвалить на себя ответственность неизвестно какого масштаба?       — Как по мне, так я лучше буду знать все секреты рода Нолькен, чем задумывать о том, в каком из имений провести следующую неделю или на какое направление в Университете Генриха я буду поступать через пару лет. — Мари, жалобно вздохнув, откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. — Когда что-то для тебя запретно, это всегда подогревает интерес.       Эрен поперхнулся, удивившись сказанному; в словах Мари он узнал себя и вспомнил детство в Сигансине. Когда-то ему тоже было многое запретно: убегать далеко от дома, есть слишком быстро, драться с соседскими мальчишками, хотеть вступить в Разведкорпус и зайти в отцовский подвал. Но прошло несколько лет, и от родного дома ничего не осталось, а сам Эрен сидит в форме разведки, одной из целей которой стал вход в подвал отца.       Он не ожидал увидеть сходство с Мари, ведь прошлый раз она показалась ему абсолютно противоположным человеком. Мари — скромница, выросшая в заботе, не нуждаясь ни в чем. Она жаловалась на скучных собеседников на приемах, на порой неудобные наряды и как порой одиноко бывает в просторном доме. А сейчас Эрен видит, что не так уж они и разнятся, и объединяет их неутомимое желание узнать скрытые от их разума тайны.       — А может, твой отец просто переживает за тебя и хочет уберечь от тягот, взвалившихся на него? — тихо спросила Микаса и задумчиво перевела взгляд на портрет кого-то из предков Нолькенов, висящий за стеной Мари.       Сегодня они обедали в имении Нолькенов в Яркеле, находящимся на западе Сины. Дорога выдалась долгой, поэтому от обеда никто из молодых разведчиков не отказался, тем более неизвестно, когда еще им удастся вновь отобедать, как аристократы. В этот раз они приехали в своей обычной форме, правда все же предварительно ее постирали и тщательно погладили. Мари, в свою очередь, тоже предстала перед ними в своей повседневной одежде: пышная блуза с рюшами и бледно-желтая юбка в пол, а свои волосы она собрала в низкий пучок. Только украшения оставила все те же, надев серьги и бусы с белым непрозрачным камнем.       Стол накрыли на пятерых — на приглашение Мари отозвались Эрен, Жан, Армин и Микаса, а командующий Эрвин и капитан Леви вместе с графом Нолькеном стремительно удалились в его кабинет. Мари заметила, что командующий сегодня был значительно серьезен, нежели в их прошлую встречу, но решила не придавать этому значения, списав его состояние на полученную в недавнем бою травму.       — В этом-то и дело! — воскликнула Мари. — Отец — самый близкий мне человек, и если я могу хотя как-то ему помочь, то я готова.       Не сдерживая эмоций, она встала из-за стола и начала расхаживать по комнате, активно жестикулируя руками. Это было плохой чертой Мари — она не могла сдерживать себя, когда дело касалось чего-то важного и волнующего ее. И если на важных приемах она пыталась себя хоть как-то сдерживать и останавливалась на середине диалога, то среди юных разведчиков она чувствовала себя свободно и не собиралась останавливать поток мыслей.       — Я, кажется, сотни раз прокручивала у себя в голове эту картинку с разными исходами. Возможно, там действительно что-то настолько серьезное, что я еще не готова к такому. Но он же видит, что я уже понимаю многое и серьезно подхожу ко многим вещам, которые действительно как-то могут повлиять на нашу жизнь! — Мари дошла до окна и направилась обратно к столу. — Вдруг он мне не доверяет? Но это тоже неподходящий вариант, мы с ним очень близки. А что, если он боится потерять меня? Тогда почему он не думает о том, что в один момент мое терпение лопнет от этого отношения, как к ребенку, и я просто уйду? Такое же тоже возможно, да? — Мари посмотрела на внимательно наблюдающих за ней разведчиков, словно ожидая от них ответа, продолжая активно разводить руками. — Откажусь от этих почестей, отправлюсь за стену Роза и буду работать на ферме среди свиней. Или вообще, вступлю в армию и…       Послышался звук рассыпавшихся по полу бусин. Замерев, все наблюдали, как они отскакивают и подпрыгивают вновь, пока некоторые из шариков не укатились куда-то в сторону. Мари в ту же секунду осознала свою ошибку и, опустив руки, остановилась. Проверив, что на шее действительно ничего не осталось, она принялась собирать рассыпавшиеся бусинки в руки.       — Я прошу прощения, — сбавив тон, Мари продолжала собираться маленькие шарики возле себя. — Не стоило так активно это все обсуждать.       Не обратив внимания на разведчиков, Мари в спешке вышла из комнаты и направилась в свою спальню, держа в ладонях белые камни. Поднявшись на второй этаж и пройдя один поворот, она зашла в свою комнату и прикрыла дверь спиной. В мыслях Мари ругала саму себя за такую неуклюжесть, ведь никак не ожидала, что при гостях она так распереживается и не заметит, как сама же заденет бусы и порвет их. А ведь из всего того огромного количества ювелирных изделий, которое принадлежало Мари, это было самым любимым и надевала она его только по особым поводам.       Мари подошла к туалетному столику и аккуратно выложила на него оставшиеся в ее руках бусинки, чтобы они не рассыпались еще и здесь. Как только она убедилась в том, что больше ни один шарик не укатится, Мари громко выдохнула и продолжила отчитывать себя уже в слух, уверенная, что ее никто здесь не услышит:       — Ну надо же попасть в такое недоразумение.       Присев на пуф рядом со столиком, она не открывала взгляд от бусин. Белый непрозрачный камень стал еще ярче под светом солнца и Мари, откатив один шарик от остальных, принялась его рассматривать. Она сама не понимала, откуда взялось настолько огромное чувство грусти и сожаления, и слезы начали непроизвольно литься по ее щекам.       Послышался звук открывающейся в комнату Мари двери и девушка постаралась как можно быстрее стереть слезы.       — Мари, ты так быстро убежала, — боковым зрением Мари заметила аккуратно заходящего в ее спальню Эрена, который смотрел на свою поднятую ладонь. — Мы собрали другие отлетевшие бусины и в столовой, и по дороге сюда я подобр…       Он остановился. Мари по-прежнему смотрела на один небольшой белый шарик, держа его между пальцами, и не поворачивала голову в сторону Эрена. Она боялась, что он заметит ее в таком шатком состоянии.       — Ты плачешь?       Ответа не последовало. Он сделал еще пару шагов в сторону Мари и присел рядом на корточки, заметив, как ее глаза снова наполняются слезами, а она пытается их сдержать. В лучах солнца это было особенно заметно, и Эрен начал прокручивать в голове мысли о том, как бы успокоить Мари.       — Держи, — он протянул руку с остальными бусинами, но Мари никак не отреагировала, все еще смотря на один шарик в своей руке. Эрен аккуратно положил белые шарики на туалетный столик, чтобы те не рассыпались, и снова попытался заговорить с Мари: — А что это за камень? Первый раз такой вижу.       Мари медленно выдохнула, протерла намокшие глаза краем рукава блузы. Она тихонько положила свой шарик к остальной кучке и наконец посмотрела на Эрена. Он внимательно смотрел на нее, дожидаясь ответа. Ему и правда было интересно, потому что ранее ни он, ни кто-либо из его друзей не видели такие драгоценности на других людях и даже не слышали о них.       — Это жемчуг, — дрожащим от слез голосом ответила Мари, не отводя взгляда от глаз Эрена. Она думала, что если будет смотреть в глаза другому человеку, то не сможет расплакаться еще сильнее. — Его добывали давно, еще когда люди не стали жить за стенами, поэтому и достался он мне по наследству. Мне сказали, что раньше люди имели доступ к морю, и кому-то из моих предков подарили эти серьги и бусы. И передавали это все из поколения в поколение, пока не дошла очередь и до меня, когда в семь лет мама подарила мне его.       В глазах Эрена в один момент можно было заметить словно блеск. Никогда раньше он не слышал о море, кроме как от Армина. И тут перед ним сидит девушка, которая тоже знает про него.       Сегодня Мари его удивляла: сначала ее непокорная страсть к раскрытию тайн, а сейчас и фраза о море. Эрен, почувствовав себя вновь маленьким ребенкам, готов был хоть сейчас вскинуть руки от эмоций и воскликнуть: «Ты тоже слышала о море!», но тут же понял, что это верный способ успокоить Мари от слез, задавая вопросы.       — Что такое море? — неуверенно произнес он, стараясь делать вид, словно впервые слышит это слово. Но внутри метался ураган эмоций — он точно поделится этим с Армином сегодня вечером. Эрен пододвинул недалеко стоящий стул и присел рядом с Мари, чуть наклонив спину, чтобы их глаза были на одном уровне. — Никогда раньше не слышал этого слова.       — Море — это… — принялась объяснять Мари, но ее взгляд ушел в сторону и она остановилась, слегка нахмурившись. — Что с тобой?       — А что со мной?       — Твои уши, они покраснели.       Это провал — его раскрыли. Эрен, сконцентрировавшись на желании успокоить Мари, совершенно забыл о том, что при вранье его уши краснеют. Раньше казалось, что это просто детская черта, когда он привирал родителям, но с возрастом это не прошло.       — Тебе так кажется, — Эрен все еще пытался держаться.       — Нет, они вмиг стали красными, — Мари стояла на своем, продолжая упираться. Пусть она и была порой неуклюжей, казалась ветренной, но на самом деле внимательности ей было не занимать — подмечала даже малейшие детали, как только что покрасневшие от вранья уши Эрена.       — Ладно, ты меня раскрыла, — он вскинул руки вверх, словно сдавался Военной полиции после долгой погони. — Я тоже читал про море, еще в детстве. А уши краснеют у меня, когда я лгу.       Мари улыбнулась — это ее позабавило. Как это, у шестнадцатилетнего парня, способного превращаться в титана, слабостью может быть вранье, которое выдается краснеющими ушами?       — Вот видишь, ты уже улыбаешься, — Эрен чуть улыбнулся в ответ. — Я, конечно же, не понимаю, насколько для тебя это может быть важно, но уверен, что настолько сильно расстраиваться произошедшему не стоит. Наверняка, их можно починить, и они станут еще лучше, чем были.       — Да, да, ты прав. — На лице Мари больше не было того сожаления, которое увидел Эрен, зайдя к ней в комнату. — Дальше будет лучше.       Мари разглядывала бусины жемчуга, лежащие на столе. Это было одним из немногих оставшихся подарков от мамы, погибшей пять лет назад. Мари уже не могла четко вспомнить ее лицо и голос, но она никогда не забудет ее материнскую любовь и заботу, которой окружала графиня Нолькен маленькую Мари. На портретах молодой матери можно было заметить явное сходство с дочерью: такие же светлые вьющиеся волосы и миниатюрный вид; только светло-голубые глаза достались Мари от отца.       Чуть больше пяти лет назад графиня тяжело заболела, проведя в жуткой лихорадке больше двух недель. Но даже в таком состоянии, она каждый вечер читала Мари сказки из любимого, уже потрепанного сборника для детей, поглаживая мягкие детские волосы. Граф Нолькен приглашал лучших лекарей со всех уголков стен, обещая целое состояние тому, кто восстановит здоровье супруги. Кому-то даже удавалось улучшить состояние графини, но успех был недолгим, и лихорадка с новой силой настигала мать Мари.       Так прошли два месяца, а в один из дней графиня даже смогла сама прийти на обед с семьей. Тогда Мари была уверена, что мама наконец поправилась и скоро они снова вернуться в прежнюю жизнь. В тот день Мари весь день провела с матерью: они играли во дворе, читали детские рассказы и даже вышли прогуляться на ярмарку в Гермине. Вечером графиня зашла в детскую спальню и пролежала с Мари в кровати около часа, отвечая на бесконечные вопросы дочери, по-матерински поцеловала заснувшую Мари в лоб и ушла спать. А на утро граф Нолькен рассказал Мари о смерти матери.       — Нам следует вернуться к остальным, — Мари встала с пуфа, переведя взгляд на Эрена.       Он последовал ее примеру и направился к выходу, открывая дверь для Мари.       — Знаешь, мы с тобой чем-то похожи, — Эрен продолжил диалог, идя по коридору.       — Да? — удивилась Мари, держа руки за спиной. — И чем же?       — Я потерял маму во время время нападения Колоссального титана, а отец скрывал от меня какую-то тайну. Да и не многие люди слышали про море, а для меня с Армином — это одна из причин служить в Разведкорпусе.       — Значит, твоя мечта — увидеть море?       — Моя мечта, нет, цель, — Эрен остановился, — уничтожить всех титанов, чтобы люди смогли жить также беззаботно, как ты, и не страдали от этих чудовищ. Ведь если не будет титанов, мы сможем узнать, что находится за стенами.       Эрен не стал говорить ей о том, что где-то там есть и другие люди, такие как Райнер и Бертольд. Разведкорпус решил не афишировать эту информацию, так как было мало известно об их родине. Все, на что могли ориентироваться разведчики — это пересказ Эрена его разговора с Райнером, Бертольдом и Имир.       — Тебе не кажется это странным? — Мари продолжила идти в сторону столовой, и Эрен продолжил идти за ней. — Ты хочешь истребить титанов, сам являясь им. Значит ли это, что ты готов умереть ради своей цели?       — Как и любой другой член Разведкорпуса.       Мари не понимала желание военных пойти на верную смерть. Не смотря на их желание победить титанов и дать обычным людям лучшую жизнь, Мари не разделяла отсутствие страха умереть, хоть и знала, что каждый из разведчиков этого боится. И новобранцы, и рядовые, и Эрен, обладающий силой разумного титана; Мари была готова поклясться, что и командующий Эрвин боится смерти. Это и восхищало ее — через страх Разведкорпус ставил новые цели и шел вперед.       — У нас в отряде есть девушка Хистория, — Эрен протянул руку Мари, помогая спуститься по лестнице, — и поначалу я думал, что она жуткая трусиха. Но как оказалось, если требуется сделать что-то для защиты близких ей людей, она кинется в бой, н раздумывая о себе. — Эрен и Мари свернули в сторону столовой. — Поэтому мне кажется, что любой человек способен сделать то, чего боится, если найдется истинная мотивация.       Они остановились перед массивными дверьми столовой. Мари опустила взгляд в пол, осмысляя слова Эрена. Зачем он ей это рассказал? И какая мотивация у всех действий Мари? Она задумалась о том, что в целом Мари действовала так, как ей говорили. Перед ней создавали иллюзию выбора, говорили «Ты можешь выбрать любое направление для обучения в Университете Генриха», но никто не спрашивал, а нужно ли ей это вообще?       — Своими разговорами ты меня отвлек от мыслей про порванные бусы, — Мари тихо хихикнула. — Спасибо тебе.       — Да брось, — Эрен открыл дверь в столовую, где сидели трое юных разведчиков, — ничего особенного я не сказал.