Часть 3

      День в столице выдался ветренным, а последние новости в газетах не внушали спокойствия. Стоило выйти в город, как Мари слышала только разговоры о последних событиях: Разведкорпус хотят расформировать из-за убийства торговца в Тросте, Эрвина Смита планируют объявить предателем человечества, установлены пропускные пункты на въезде в крупные города, «Газета Берга» в Стохесе пишет об особом отряде Военной полиции, доверие к которой тоже было подорвано после таких известий.       — Солдаты Разведкорпуса убили гражданских! — кричали полицейские в городе, раздавая листовки. — Некоторые из них сбежали и остаются на свободе! Если увидите любого из них, немедленно сообщите нам!       Мари взяла листовку, быстро прочитала все, что там написано, и, скомкав, выкинула в первую попавшуюся урну.       — Они просто хотят истребить людей вместе с их чудищем Эреном, — доносили разговоры прохожих.       В последние дни Мари плохо спала. Перед сном ее посещали мысли о нынешнем подвешенном состоянии Разведкорпуса и предстоящей им судьбе. Вечером ее не покидало необъятное чувство тревоги и мысли, что вот-вот что-то кардинально изменится, ведь не может произошедшее пройти бесследно.       По возращению домой Мари заметила экипаж Гарнизона. Зайдя внутрь, она нашла дворецкого:       — Вилфрид, почему у входа карета Гарнизона? — серьезно спросила Мари, оглядываясь вокруг. В доме было спокойно, словно это был обычный день.       — Комендант Пиксис пришел к Вашему отцу.       — Комендант?       Мари не понимала, что происходит. Сначала отец обсуждает что-то с командованием Разведкорпуса часами, сейчас к нему заявился комендант Пиксис. И Мари не находила связи между происходящим, так как отец не был никак ранее связан ни с королем, ни с военными. Когда-то давно Нолькены и правда служили при короле, выступая советниками, но это прекратилось более полувека назад. Единственное, о чем додумалась Мари, что все происходящее может быть связано с теми запретными темами, в которые ее не посвящали. В интересах военных явно не входили разговоры о добываемых ископаемых в шахтах Нолькенов.       Направившись к кабинету отца, Мари услышала мужские голоса за дверьми. Слова невозможно было разобрать, но граф Нолькен явно что-то бурно обсуждал с комендантом. Ей хотелось прямо сейчас ворваться к ним и узнать все подробности произошедшего, но, решив не вмешиваться, Мари отложила эту затею и продолжила стоять напротив двери, пытаясь вникнуть в разговор.       Возможно, будь в ней чуть больше решимости, она бы так и сделала, но сейчас такой роскоши она не могла себе позволить. Это явно все закончилось бы неприятным разговором о манерах с отцом и его нравоучениями о том, что Мари еще рано думать о подобном. Да и ее вмешательство вряд ли повлияло бы на исход их диалога. Она ясно представила в голове сцену, как заходит в кабинет, а отец и Пиксис замолкают, не желая продолжать диалог в ее присутствие.       Замечтавшись, Мари не заметила открывшуюся перед ней дверь и стоящего в проходе коменданта.       — Я надеюсь, мы друг друга поняли, Пиксис, — по доносившемуся серьезному голосу графа Нолькена можно было понять, что он сидит за своим письменным столом.       — Несомненно, граф. — Пиксис смотрел на замершую Мари свысока, но не подавал виду, что она тут. — Вы не хотите вмешиваться, как и я. Доброго дня Вам.       Комендант закрыл за собой дверь и кивнул в сторону, словно говоря Мари пройтись с ним до выхода. Мари видела его не впервые, пару лет назад на одном из приемов они встретились и даже немного поболтали. Вспоминала его Мари как достаточно мудрого, но знатного пьяницу, который готов был выпить все находящееся вино и даже отлить в свою фляжку остатки.       — Вы достаточно изменились за последние пару лет, Мари, — завел разговор Пиксис, проходя по коридору. — Конечно же, в лучшую сторону.       — Благодарю, комендант, — тихо произнесла Мари, все еще не отойдя от страха. — Что привело Вас в наш дом?       Он нахмурился, погладив свои усы; этой привычкой Пиксис напоминал ей отца.       — Почему я здесь — уже неважно. Граф Нолькен непреклонен и считает, раз его предки отказались вмешиваться в политические дела, значит так надо, и он не хочет нарушать желание деда.       — А Нолькенам стоит вмешаться?       Мари обрадовалась, ведь чувство скорых перемен не подводило ее, но своей радости она не показала, стараясь сохранять серьезный вид.       — Не забивайте этими дурными мыслями свою светлую голову, Мари, — Комендант усмехнулся. — Не хочется вмешивать Вас во все происходящее и идти против воли графа.       — Дело касается Разведкорпуса? — После слов Мари Пиксис заметно напрягся. — Я права? Знаете, пару месяцев назад мы пригласили солдатов разведки на прием по случаю победы над женщиной-титаном. Тогда я пообещала им, что готова помочь в случае необходимости. А сейчас, когда вокруг все только и говорят, что до расформирования Разведкорпуса остались считанные дни, я сижу в столице и даже не знаю, что происходит.       Дойдя до выхода, они остановились и Пиксис продолжил внимательно вслушиваться в слова Мари.       — Так скажите мне, Комендант, в чем дело? Что Вы замышляете?       — Я, ровным счетом, ничего, — Пиксис приоткрыл входную дверь. — Поверьте, даже если я и посвящу Вас во все подробности, никто не воспримет Вас всерьез в силу вашего возраста, несмотря на статус семьи. Отбросьте эти мысли и лучше подумайте о том, как проведете сегодняшний вечер в честь Дня основания королевства.       Он вышел, закрывая дверь и оставив Мари в кучей вопросов в голове. Сейчас она думала о своем отце, как о жалком трусе, который боится вмешаться в происходящее. Будь Мари сейчас на его месте, она бы не отказала, не взирая на последствия. Хоть она и не знала, что происходит и что замышляют военные, но сердцем чувствовала, что встала бы на сторону Разведкорпуса.       — Я видела, что в нашем доме был Комендант Пиксис, — сказала Мари, заходя в отцовский кабинет и присаживаясь на стул напротив. — Что он хотел?       Граф тяжело вздохнул, убирая какие-то бумаги в сторону, и поднял взгляд на дочь. Наверное, это первый раз, когда он видел ее настолько серьезной.       — Да так, ничего особенного, — Нолькен откинулся на мягкую спинку кресла: — не бери в голову.       — Мне кажется, первое лицо Гарнизона не стал бы приходить лично, чтобы обсудить ничего серьезного, — лицо Мари оставалось непреклонно серьезным. Сейчас она смотрела на отца из-подо лба, только впервые это был не взгляд, выпрашивающий одобрения или снисходительности, а выражение недоверия и желания услышать четкий ответ. — Да и слишком часто в нашем доме стали появляться военные. Или мне кажется?       — Тебе кажется, — граф вальяжно размахивал одной рукой, наблюдая за происходящим в широком окне. — Твой юношески максимализм иногда заставляет тебя сомневаться в самых простых вещах. Стоило один раз пригласить разведчиков на прием, так ты теперь только и думаешь о них.       — Это не юношеский максимализм, — тихо прошептала Мари в сторону.       — Пиксис всего-то хотел обсудить изменения в поставках газа для их снаряжения, — Нолькен посмотрел на Мари. — Такой ответ удовлетворил твое любопытство?       — Да. Обедать не буду, пусть не накрывают на меня. Я не голодна.       Она соврала. Мари не хотела продолжать диалог, где отец нагло врет. Он не знал, что Пиксис мельком упомянул цель своего визита: «Раз его предки отказались вмешиваться в политические дела, значит так надо». Да и разве будет Комендант думать о поставках газа, если для этого есть специально обученные для снабжения люди?       Мари хотела знать, что сейчас происходит с разведчиками. Эрвин Смит арестован и находится под стражей, наверняка с ним не обходятся снисходительно; значит ли это, что следующий, кого хочет заполучить Военная полиция — Эрен, способный становиться титаном? Наверняка это так, ведь о желании избавиться от него полицейские говорили еще пару месяцев назад, когда проходил военный суд. А что с Армином, Микасой и Жаном? Их ведь не поймали? Они не похожи на тех, кто просто так сдастся и по указке короля согласятся на арест.       Ей хотелось верить в лучшее, что все ее знакомые сейчас в безопасности. Пока Мари готовится к вечернему торжеству, неизвестно чем заняты Разведчики. Но положение у них явно паршивое.       Празднование Дня основания королевства проходило во внутреннем дворе дворца короля. Как и всегда, для подобных мероприятий двор был украшен кучей декораций и приятно подсвечен. По всей территории ходили артисты, развлекая посетителей трюками, ходьбой на ходулях, жонглированием разных предметов или иллюзиями. Кто-то с интересом смотрел на все происходящее, особенно дети собравшихся аристократов, а кто-то обходил их стороной, всем видом показывая, что это их не интересует.       Все понимали, что никто не собирается праздновать процветание королевства; сюда приходят либо приятно провести время, либо обсудить последние сплетни, эгоистично игнорируя причину события. Да и о каком процветании может идти речь, если последние пять лет люди ютятся в двух стенах после падения Марии.       Заприметив знакомые лица возле фуршета, Мари направилась в их сторону, предупредив отца о том, что хочет поболтать с ровесницами. У Мари не было близких подруг, только знакомые из семей аристократов, с кем они были одного возраста и встречались на балах или приемах. Светские беседы с ними переходили в сплетни о тех, кто не стоял рядом с ними, и Мари это дико докучало. Она не любила обсуждать чьи-то действия или личную жизнь. Плевать ей было, кому сделали предложение выйти замуж, кто кому изменяет или кто находится на грани разорения, но Мари была уверена, что и ее обсуждали неоднократно.       — Добрый вечер, Мари, — произнесла одна из ее знакомых. Официант тут же поднес Мари поднос с вином. — Твое желтое платье выглядит великолепно, хорошо подчеркивает сапфиры в украшениях.       «О, как же! Сразу перешли к внешнему виду!» — Мари в мыслях хотела сбежать отсюда подальше, но статус семьи не позволял. Быть аристократом — это быть у всех на виду и посещать подобные мероприятия. Да и отец наверняка был бы не в восторге от отказа Мари посетить такое важное событие.       — Благодарю. — Мари сделала глоток из стакана и наблюдала за разговором.       — Ну так и что с Командующим?       Мари показалось, что сердце пропустило удар и по голове ударили чем-то тяжелым. Впервые она слышала, как обсуждают военных и политическую ситуацию. Неужели все зашло так далеко, что даже молодые богатые девушки, которые раньше подобным не интересовались, хотят поделиться этим друг с другом?       — Все, что когда-то говорил отец, — рассказчица была дочерью одного из знатных офицеров Военной полиции. Мари не знала, откуда у ее семьи такое состояние, что они стоят на одном уровне с некоторыми аристократами: наследство это или взятки, а может все сразу. — Эрвин медленно гниет в темнице, а вслед за ним гниет и Разведкорпус. Вряд ли кто-то из них осмелится пойти против воли короля, ведь если даже их Командующему это не удалось сделать, то у обычных солдат точно не хватит сил на это.       — Что делают с теми, кто еще не арестован?       — Полицейские активно занимаются их поисками, но большую часть уже арестовали. Всех их ждет суд, и чем дольше они скрываются, тем жестче понесут наказание.       Мари случайно подавилась кусочком сыра, случая все, что обсуждают, и снова привлекла к себе нежелаемое внимание.       — Слышала, что не так давно у вас на приеме были разведчики. Люди говорят правду, Мари? — Смотрели на нее то ли с отвращением, то ли с издевкой, даже не скрывая чувства под лицемерной маской.       — Да, все так, — робко ответила Мари. — Мы с отцом просто хотели отблагодарить их за победу над Женской особью. Как-никак, а человечество делает первые успехи в победе над титанами.       — Ага, как же, — пренебрежительный смешок дал Мари понять, что ее позицию здесь не поддерживают. — Они борются с титанами, используя такое же чудовище.       Мари хотела возразить — она знает Эрена, он не похож даже отчасти на чудовище. В обычной жизни, где нет борьбы с титанами за жизнь, он был обычным парнем со своими чувствами, страхами и желаниями. Да, она не видела его в форме титана, но если Разведкорпус ставит его основным ресурсом для возвращения стены Марии, значит она безукоризненно верит, что ничего ужасного в нем нет.       — Ты вряд ли видела, что произошло в Стохесе, ведь так? А я видела, как два огромных титана бьются на моих глазах, даже не обращая внимания на людей, которых они топчут, включая мою тетю. И все это — идеи Разведкорпуса, которые не знают цену жизни. Думают, раз они хотят отдать жизнь за несбыточную мечту победить титанов и отбить стену, так и все вокруг готовы умереть ради этого.       — Я соболезную твоей утрате, — все, что смогла выдавить из себя Мари, прежде, чем отойти в сторону. Она больше не могла находится в их компании.       Она могла бы начать долгий спор о том, что если бы не Разведкорпус с их мечтой, то человечество за стенами вскоре бы погибло. Разведчики верят в победу над угрозой титанов и наконец свершаются первые победы, но если бы их желания не было, то все рано или поздно бы сдались и погибли в пасти титанов. Если разрушили одну стену, пали бы и остальные, что чуть не случилось в Тросте. Не будь Эрена, которого большинство считает чудищем, пролом в Тросте не был бы закрыт, и все теснились внутри Сины.       — Выглядишь бледной, — Мари схватил кто-то под руку, от чего она вздронула, и повел в сторону фонтана, стоящего в центре двора. Повернув голову, она заметила Маркуса, которого знала с раннего детства. — Ты все так же пугаешься неожиданностей.       Маркус был старшим сыном барона Хука — одного из крупнейших землевладельцев королевства. Мари познакомилась с Маркусом настолько рано, что даже сама не помнит, как это произошло. Когда-то их семья часто появлялась у Нолькенов, и Маркус, старше Мари на четыре года, постоянно играл с ней. В какой-то момент их семьи прекратили общение из-за ссоры барона с отцом Мари и в следующий раз она увидела его на одном из приемов, когда ему уже исполнилось шестнадцать лет. Тогда двенадцатилетняя Мари думала о том, что повзрослевшему Маркусу нет дела до такого ребенка, как она, но сейчас она отчетливо видит, что Маркус так и остался мальчишкой, который вместо игрушечного коня на палке развлекает себя постоянными пьяными проделками с друзьями.       — Ваша Милость, имейте совесть и больше не подкрадывайтесь ко мне так внезапно! — Мари, слегка посмеявшись, аккуратно убрала его руку.       — Ох, прекрати называть меня так.       — Я стараюсь вести себя, как подобает девушке дворянского рода, а ты нагло разрушаешь этот образ. — Мари скорчила важное лицо.       — Девушка дворянского рода, тем более дочь графа, вряд ли будет так обращаться к тому, кто ниже ее по статусу.       — И много таких графинь ты знаешь?       — Почти все, — Маркус ответил с привычной ему усмешкой и поправил темные кудрявые волосы. — Они так держатся за свой статус и считают себя выше других, поэтому позволяют себе вольность в общении с теми, кто ниже по статусу. Примерно ведут они себя только перед шайкой короля или мужчинами, с которыми хотят завести интрижку.       — Даже спрашивать не буду, откуда ты знаешь все это. — Мари стало на пару секунд мерзко от мысли о том, как какая-то взрослая женщина пытается соблазнить Маркуса младше нее в два раза. Она была уверена, что и такой случай наверняка был, ведь была наслышана о проделках Маркуса и о его любви к женщинам. За Синой не осталось ни одного бара, где бы он не побывал, да и сам Маркус пару раз рассказывал, как просыпался с друзьями на утро среди кучи красавиц в постели.       Маркус был для Мари наподобие старшего брата, которого у нее никогда не было. Каждая встреча с ним была чем-то запоминающимся, потому что после нее Мари подчеркивала для себя что-то новое. Несмотря на поведение Маркуса, нельзя было отрицать факт его харизмы и очарования, поэтому Мари запросто бы поверила в какую-то взрослую аристократку, которая вышла замуж не по любви и, дабы утолить чувство одиночества, провела ночь с молодым Маркусом.       В детстве родители даже подшучивали над ними, что когда-то Мари и Маркус поженятся, но сама Мари сейчас даже не могла себе представить такой расклад. Возможно, Маркус и хорошая партия, но явно не для Нолькен. Ей хотелось в будущем стабильности и спокойствия, как было у отца с матерью, а ненадежность Маркуса и его легкомыслие смущало Мари.       — Зачем ты посещаешь такие мероприятия, если ни с кем не хочешь общаться? — Маркус вздернул брови и перевел карие глаза на Мари в ожидании ответа, неспешно идя в сторону большого фонтана.       — Не то, чтобы не хочу… — Мари тяжело вздохнула. — Просто неинтересно мне обсуждать то, о чем обычно говорят представители знати.       — Еще скажи, что мыслишь старше своего возраста.       — А вот и скажу! — Она действительно считала так.       — Мари, тебе пятнадцать, — Маркус произнес это с легкой усмешкой и остановился у фонтана, подсвеченный кучей фонариков. — И если тебе кажется, что ты думаешь старше сверстников, то ты мыслишь на свой возраст. Может, тебе и неинтересно говорить с молодыми богатенькими девушками о тратах денег родителей на платья или драгоценности, но это еще не означает, что ты установила в своей голове ценности взрослого человека.       — Читаешь нравоучения, словно старше не на четыре года, а на двадцать четыре. — Мари закатила глаза. — И какие же это такие ценности могут быть в голове у взрослого человека, каких нет у меня?       Ответа не последовало, Маркус только снова усмехнулся и слегка похлопал Мари по голове.       — Мне будет интересно, что ты ответишь на это лет через пять, — сказал он на прощание, вежливо целуя тыльную сторону ладони Мари. — Хорошего вечера, Ваше Сиятельство.       Не желая оставаться в одиночестве, Мари решила вернуться в компанию девушек. Проходя мимо остальных гостей, она слышала обрывки диалогов на самые разные темы. Большинство и правда обсуждало сложившуюся ситуацию в королевстве с разведчиками, четко осуждая их действия — это было очевидно. Если раньше у них не было особой поддержки, то сейчас с помощью всей той пропаганды, которой занимаются полицейские в городах и поселениях, чьего-то одобрения ждать не стоило.       Мари казалось, что она здесь единственная готова встать на защиту Разведкорпуса. Пускай у нее не было сил, денег и влияния, но все это было у ее отца. Отца, который не упускал Мари весь вечер из виду и при взгляде со стороны смотрел на нее так серьезно, как никогда ранее.