Часть 6

      С момента смерти графа Нолькена прошло почти два месяца. Суд удовлетворил просьбу пятнадцатилетнее Мари признание ее дееспособной под попечительством королевы. Сама Хистория не ожидала такой неожиданной просьбы от Мари, но тем не менее согласилась помочь. Тем более сама Хистория, только получившая статус королевы, пыталась разобраться со своими обязанностями и посчитала, что справляться с проблемами будет проще, если где-то рядом будет находиться Мари, попавшая в подобную ситуацию.       Мари подошла ко всему ответственно и практически сразу с энтузиазмом взялась за дела отца. Изучала все документы, связанные с шахтами и другими владениями, которые смогла найти в Митрасе. Она была уверена, что часть документов находится еще в Яркеле и Гермине, поэтому попросила Вилфрида распорядиться об их доставке. За последние месяцы он стал важным наставников, который помогал влиться в семейный бизнес. И пускай Вилфрид был обычным дворецким, наблюдающим за всем со стороны, граф Нолькен часто советовался с ним по многим вопросам, поэтому Вилфрид был в курсе дел графа даже более, чем сама Мари.       Взвалившаяся ответственность только угнетала Мари, но она игнорировала усталость и уныние, полностью отдавшись работе. Не смотря на смерть графа, производство и поставки никак не могли остановиться. Тем более, военные активно готовились к новой операции. Мари не знала, что они задумали, но неожиданный заказ на сырье для тротила в невиданных ранее размерах, удивил ее.       Она была бы рада бросить все заботы и уехать в Трост, где ее бы ждали разведчики. Но Мари сама выбрала этот путь, желая взять под контроль все дела отца, и успокаивала она себя мыслью о том, что пускай сейчас тяжело, но стоит влиться в процесс и станет проще.       За два месяца ей удалось разобраться в большинстве бумаг, хотя она до сих пор продолжала иногда просить помощи у Вилфрида. Мари могла бы остановиться на бумажной работе, но решила на этом не останавливаться и посетила все рабочие месторождения ископаемых. Благо, их стало чуть меньше после падения стены Марии.       Общаться с рабочими она боялась. Когда впервые ехала к ним в экипаже, думала о том, что взрослые мужчины-работяги и слушать ее не станут. Но, к удивлению Мари, они слушали ее также внимательно, как когда-то графа Нолькена. Ей хотелось изменить свой бизнес к лучшему, поэтому Мари не надеялась только на увеличение поставок, но и приняла к сведению мнение рабочих по улучшению условий труда. И вот, спустя два месяца, она обновила часть оборудования и средства защиты работников.       После суда по наделению Мари статутом дееспособной, она больше не виделась с Хисторией — погрязла в вопросах доставшегося, да и сама Хистория была занята своими делами. Как королева она делала свои первые успехи, стараясь улучшить жизнь своих подчиненных. За пару месяцев она смогла собрать всех сирот и беспризорников, включая жителей Подземного города, на ферме, приучая к труду. Мари посчитала это верным решением, которое пойдет детям только на пользу, ведь те не выбирали, где родиться. Это Мари повезло, и всю жизнь она провела в достатке, ни в чем не нуждаясь.       Они часто обменивались письмами, рассказывая о том, как идут их дела. Хистория выражала радость и надежду на то, что Мари сможет разобраться во всем, а также отмечала, что не зря поручилась за нее. Недавно Хистория пригласила Мари к себе на ферму на пару дней, предлагая сбежать от рутины и дать себе отдохнуть, но Мари вежливо отказалась. Пока такой роскоши она позволить себе не могла.       Вилфрил, наблюдая за Мари, подметил, что девушка и правда сильно повзрослела за последнее время. И Мари смотрела в зеркало по утрам, не узнавая себя. Внешне она ничуть не изменилась, разве что синяки под глазами выдавали усталость. Но сейчас вместо девочки-аристократки, что бегает по дому без дела и почти каждый вечер проводит на приеме в чьем-то доме, Мари видела взрослую девушку, которая хочет оправдать всю взваленную ответственность и сделать семейной дело лучше.       Она и не представляла, насколько это тяжело, и стала понимать отца, который хотел оградить ее от этого как можно подольше. Но жизнь сложилась так, что Мари пришлось повзрослеть за пару месяцев и забыть о детских заботах. Вечерами вместо занятий скрипкой она сидела в кабинете, а если удавалось завершить дела до ночи, Мари направлялась спать пораньше.       Из последнего письма Хистории она узнала, что разведчики навещали ее на ферме и помогали с парой дел, а через несколько дней они направятся из Троста в Сигасшину.       — Так быстро? — прошептала Мари сама себе.       Завертевшись в своих заботах, она совсем забыла о том, чтобы написать им. Хотя думала об этом почти каждый раз перед сном, но на утро забывала об этом. Ей было стыдно, что за две месяца не написала им ни строчки и даже не знала, что они планируют отвоевать Сигансину. Интересно, обиделись ли они на нее? Мари надеялась, что нет.       Мари понимала, что просто так вернуть утраченные земли без потерь не получится. И она боялась, что кто-то из ее друзей пострадает или, хуже того, вообще не вернется. Ей хотелось помочь, но чем конкретно, она придумать не могла. Но на следующее утро, когда она причесывала свои волосы, сидя перед туалетным столиком, она позвала Вилфрида:       — Нам нужно связаться с новым владельцем компании Ривза. Хочу немного приободрить Разведкорпус, — произнесла Мари, убирая расческу в сторону и открывая один из ящиков, чтобы достать украшения на сегодняшний день. Рукой поддела и достала серьги с хризалитом.       — Что планируете делать, Ваше Сиятельство? — спросил стоящий в дверях Вилфрид. Вслед за серьгами, Мари достала из ящика шкатулку. — Сейчас компанию Ривза возглавляет его сын Флегель.       — Когда разведчики были у нас дома, говорили, что их редко кормят мясом, — Мари повернулась в сторону дворецкого. — Я думаю, перед грандиозной миссией должен быть грандиозный ужин. А, и еще! Если кто будет интересоваться, то приема по случаю моего дня рождения в этом году не будет.       — Понял, Ваше Сиятельство, — Вилфрид ушел, закрыв за собой дверь. А Мари продолжала с улыбкой на лице крутить в руках шкатулку с когда-то рассыпавшимися жемчужинами.

***

      Вечер накануне отъезда Разведкорпуса выдался в Тросте на удивление теплым. Мари, замотавшись в своих делах, старалась завершить все как можно быстрее, поэтому некоторые документы она подписывала уже сидя в экипаже, которому было приказано ехать как можно скорее.       Мари боялась не успеть увидеться с разведчиками. Специально отложила несрочный дела на один вечер и поехала в Трост, чтобы поболтать с ними возможно в последний раз. От этой мысли по шея Мари непроизвольно вжималась, а по телу пробегала дрожь. Она сама не могла поверить в то, что кто-то из них не вернется, а точнее, не хотела верить. Но рациональная сторона ее души говорила о вероятных потерях.       По прибытию она выскочила из кареты и помчалась в столовую, где собирался Разведкорпус. Но в последний момент, прям перед входом остановилась, выравнивания дыхание. Мари было страшно увидеться с ними спустя два месяца. Как они воспримут ее? Обижаются ли на Мари из-за отсутствия писем на протяжении этого периода.       — Добрый вечер, капитан.       Возле входа ее поджидал Леви, единственный, кого Мари известила о своем приезде. Сообщать друзьям сразу было страшно, боялась негативной реакции и в то же время хотела удивить их. А Леви казался Мари наиболее знакомым ей из Разведкорпуса. Она знакома с Ханджи и Эрвином, но тот диалог на кладбище в день похорон графа Нолькена, по мнению Мари, сблизил ее с капитаном.       — Думал, ты приедешь позже, — Леви был как обычно серьезен. Иногда Мари было интересно, что происходит в его голове. — Отложили тебе ужин.       За дверью послышался грохот и крики. Видимо, так разведчики отмечают предстоящую операцию.       — Кто-то еще в курсе, что я здесь?       — Только командующие и капитаны, — Леви приоткрыл дверь и Мари заметила, как военные столпились в центре зала, наблюдая за чем-то и что-то выкрикивая.       Отвлеченные происходящим, никто не заметил прихода Мари. Она аккуратно прошла вслед за Леви, проводившим ее до офицерского стола и вежливо отодвинувшего стул. Глядя на еду, Мари отметила старания Флегеля в подборе мясо — оно было и правда качественно приготовлено, так же, как на большинстве званых обедов и ужинов у аристократов. Желудок предательски заурчал от голода.       — Вилки у нас не из серебра, — один из офицеров обратился к Мари, — но даже так, ужин должен Вам понравиться. Благодарим за такую поддержку.       — Это наименьшее, что я могу сделать, — Мари, откинув косы за спину, поддела вилкой кусок картошки и, почувствовав приятный аромат, положила его в рот. Все-таки Флегель молодец. В мыслях она уже представила, как после долгой дороги съедает всю тарелку, как за спиной снова послышался грохот.       — Там уже кулаками машут, — один из капитанов обернулся, чтобы посмотреть, что происходит.       — Просил же их не шуметь.       Мари обернулась вслед за офицерами: перед глазами предстала драка Эрена и Жана. Ей, конечно, рассказывали об их вечных спорах и потасовках, да и в общении Мари замечала иногда некое напряжении между ними, словно это было нескончаемое соперничество. Но в жизни она ни разу не видела, как кто-то из них дрался, тем более друг с другом. Да и драки Мари наблюдала крайне редко.       Леви, сидящий напротив, спокойно встал из-за стола и двинулся в сторону толпы. Два удара и вот уже Жан с Эреном лежат в разных сторонах — подальше друг от друга. В очередной раз Мари восхищалась безмятежностью капитана.       — Эй, вы слишком сильно расшумелись, — Леви выпрямился после удара, и все разведчики сразу затихли. — Идите спать. Только приберитесь.       — Как прикажете! — Дружно кивнув головой, разведчики начали расходиться по сторонам.       Кто-то вышел из душного помещения и отправился в казарму готовиться ко сну, кто-то молча доедал свой ужин, а за разошедшейся толпой Мари разглядела почему-то привязанную к столбу Сашу. Браус что-то мычала в тряпку, обвязанную вокруг рта, и активно шевелила ногами.       — И часто у вас так? — произнесла Мари, вставая со своего места и беря тарелку со своей порцией в руки.       — Сегодня особенный вечер, — Ханджи доедала свой кусок.       «Особенный вечер» отозвалось в голове Мари. И правда, вечер был пронизан атмосферой надежды и отчаяния одновременно. Ей было любопытно, о чем думают солдаты сегодня, особенно новобранцы, только-только пришедшие в Разведкорпус. Мари хотелось верить, что они думают о лучшем в отличие от нее самой, ведь дурные мысли никак не выходили из ее головы.       Направившись в сторону Саши, она увидела, как почти сразу к ней подошли Конни и Жан, развязывавшие веревки. Саша, выражая все недовольство в сложившейся ситуации, продолжала ругаться на парней, лишивших ее ужина.       — Привет, — тихо произнесла Мари, подойдя к компании. — Я отложила тебе поесть.       Наслышанная о пристрастии Саши к вкусной еде, Мари протянула ей тарелку со своей порцией. Почему-то сейчас голод отошел на задний план, а взамен него встало желание помочь Саше.       — Мари, ты моя спасительница, — девушка кинулась к еде, но уже взяв тарелку в руки, осознала, кто стоит перед ней. — Мари? Что ты тут делаешь?       — Приехала навестить вас перед отъездом в Сигансину.       Отложив тарелку в сторону, Саша кинулась в объятия совместно с Жаном и Конни. Троица облепила ее со всех сторон, крепко сжимая после долгой разлуки. Мари почувствовала, как стало тяжелее дышать, и вряд ли дело было в корсете, надетом поверх блузки.       — Почему не сказала, что приедешь? — сделав шаг назад, спросил Жан, потирая ушибленные в драке ребра.       — Могла бы и написать про это, — Конни продолжал мысль друга.       Мари потупила глаза в пол от стыда. Они все-таки ждали от нее писем, а она, погрязшая в навалившихся заботах, не смогла выделить время на это.       — Хотела, чтобы это был сюрприз, — виновато соврала Мари.       — Ну что ж, твой сюрприз удался! — на эмоциях Саша хлопнула ее по спине, как старого товарища, от чего Мари даже на секунду потеряла равновесие. — Прости, не сдержалась.       — Пока ты извиняешься, еда стынет, — Конни напомнил об ее изначальной цели и Саша наконец села поужинать в спокойствии, где нет драки за мясо.       Оглянувшись, Мари заметила, как столовая почти опустела. Даже офицеры закончили и не сидели за своим столом, остались только несколько солдат, сидевших поодаль и доедая ужин.       — Когда выдвигаетесь?       — На закате, — ответил Жан на вопрос Мари.       Она так и не смогла представить, что их ожидает. Хотела верить, что никаких врагов помимо титанов нет, стены заделают и все вернутся живыми, но эту слабую веру топтали мысли о чем-то страшном, словно пьяница у бара, тушивший бычок сигареты об землю.       Мари была готова даже молиться за возвращение друзей, так же искренне и откровенно, как за отца в ночь его смерти. Только вот не понимала, кому она должна молиться. Мнимому Богу? Стенам, возвышаемым Культом? Тем самым стенам, что ограждают человечество от внешнего мира, полного удивительных вещей? И что вообще кроется за ними?       — Точно! — воскликнула Мари. — Я же сделала…       Из-за пазухи она достала небольшой бархатный мешочек. Троица разведчиков внимательно наблюдала за содержимым, доставаемым оттуда: это было три черные крепкие нити, на каждой их которых красовалось по три белых бусины.       Жан удивленно вскинул брови, он узнал эти камни. Когда-то они красовались единой нитью на шее у Мари, но в день, когда разведчики пришли в дом Нолькенов после сражения с Райнером и Бертольтом, Мари случайно порвала их. Жан отчетливо помнил эти бусины, которые собирал под столом вместе с остальными.       — Что это? — непонимающе спросил Кони, беря в руку подарок от Мари.       — Пускай это служит вам напоминанием обо мне и все, что происходило с вами, — Мари раздала подарки друзьям и чуть улыбнулась. — Вы через многое прошли, и я уверена, что впереди ожидает такое же светлое будущее, как эти бусины.       Мари с украдкой наблюдала, как все трое сразу же повязали нити у себя на шее. От этого на ее душе стало тепло — все-таки она важна для них. Мари понимала, что никто из них не знает, что такое жемчуг и где его добывали, поэтому не вдавалась в подробности. За стенами, что разведчики отправляются возвратить, когда-то было море, но никто не знает, что осталось там спустя больше сотни лет. А Эрен, веривший в его существование, наверняка бы понял, но в столовой Мари его не наблюдала.       — А где Эрен, Армин и Микаса?       — Вышли на улицу сразу же, как нас разнял капитан.       Пожелав доброй ночи, Мари отправилась на улицу. Теплый ночной ветер сразу же обдал ее лицо и Мари заметила, как еще трое разведчиков сидели на ступеньках неподалеку. Сделав несколько почти беззвучных шагов, она остановилась, сомневаясь стоит ли перебивать их беседу. Мари замечала, что эти трое стали настолько близки друг с другом, что запросто бы подумала об их родстве. И сейчас она не готова была нарушать их единение друг с другом.       Из-за угла показалась чья-то нога и деревянная кружка. Зайдя за стену, Мари увидела тихо сидящего Леви, смотрящего на нее снизу вверх.       — Подслушиваете, капитан? — шепот Мари был настолько тихим, что Леви едва смог его разобрать. Ей не хотелось, чтоб их заметили.       — Получается, что и ты тоже. — Мари аккуратно присела рядом с ним и откинулась спиной к прохладной каменной стене. — Запачкаешься.       — Отстирается.       Мари было плевать, что бежевые брюки замараются в пыли или повредится такой же светлый корсет с вышитыми на нем серебряными нитями узорами. Никогда она не обращала на подобное внимание, ведь это были просто вещи. А сегодняшним вечером она смотрела в лица разведчиков, готовых отдать жизнь в этой нескончаемой борьбе с титанами.       — Что разведчики обсуждали с моим отцом? — Этот вопрос не покидал сознание Мари. И если раньше это был просто интерес, словно у ребенка, то сейчас она надеялась, что эта информация поможет больше ей понять отца и его бизнес.       — То, о чем мы тогда говорили, уже неважно.       — Если неважно, тогда тем более расскажите, — Мари продолжала настаивать.       — Эрвин просил его поддержки в вопросе Разведкорпуса, — вспоминал капитан. — Ведь только последние два месяца нас принимают за людей. Даже Пиксис просил графа Нолькена встрять в политику, зная былое влияние вашей семьи, но тот отказался.       — Почему?       — Боялся, что тебе от этого будет только хуже.       Мари широко раскрыла глаза от осознания. Отец, который казался ей трусом, что испугался ответственности, на самом деле думал все то время о Мари. Раньше она даже не задумывалась о таком, позабыв об его отцовской заботе о любимой дочери. Размышляя только о непонятной борьбе людей друг с другом и титанами, Мари даже не допускала мысли о боязни графа Нолькена за дочь.       Внимание Мари переключилось на вскочившего Армина, размахивающего руками.       — Так что сначала посмотрим на море! Ты же все еще мне не веришь, Эрен. Вот увидишь, оно правда есть! — последнюю фразу Армин выкрикнул громче остальных.       Конечно, как же Мари могла подумать о том, что это знание дано только Эрену? Он ведь даже говорил об этой мечте, объединяющей его с Армином. А если про море знали они, то и Микаса наверняка наслушалась их обсуждений. Да и зная Армина с его исследовательским интересом, Мари была готова поклясться, что это он и рассказал им про море.       — Капитан, у вас есть мечта? — прошептала Мари, переводя взгляд на Леви и вертя в руках мешочек с подарками для друзей.       — Нет, — кратко ответил он. Большего Мари и не ждала. Вряд ли такой закрытый человек, как Леви, позволит себе во второй раз откровения с ней.       — А близкие люди? — Ответа не последовало. Зная о том, что не так давно Леви потерял члена семьи, Мари решила не наседать. — Пускай, никого из семьи у меня не осталось, зато есть ваши ребята. — Она кивнула в сторону троицы, продолжавшей активно обсуждать море: — И они для меня сейчас самые близкие люди.       Леви внимательно слушал шепот Мари, вдохновленно рассказывающей про его солдат. Он искренне сожалел об ее выборе, потому что вся работа военного — это сплошной риск для жизни. И как же горестно будет Мари, когда-то кто-то из ее друзей погибнет. У Леви были близкие — Эрвин и Ханджи, но в одну линию с аристократкой Мари он себя не ставил, ведь сам находился в таком же положении, что и Ханджи с Эрвином. А Мари была другой — из спокойного мира во внутренних землях, где она, как графиня, могла размеренно дожить до старости.       — Я хочу попросить Вас, капитан, — Мари опустила глаза вниз, избегая взгляда Леви. — О Вас говорят, как о сильнейшем воине человечества, и я в этом нисколько не сомневаюсь, поэтому обращаюсь именно к Вам. Мне нужно, чтобы шесть Ваших солдат вернулись из Сигансины живыми.       — Любые шесть? — нарочито с легкой издевкой произнес Леви, вставая со своего места и протягивая руку, чтоб помочь Мари.       — Вы поняли, о ком я.       — Я тебя понял, — ответил капитан, не прося ничего взамен. Конечно, ему бы хотелось, чтоб живыми вернулись все, но в первую очередь те, кто был для него ближе всего.       — Мари? — послышался голос Микасы.       За спиной Леви стояла она вместе с Армином; видимо, они уже тоже направлялись спать. Заключая в свои приветственные объятия Мари, Армин спросил:       — Как ты? Ты не говорила, что приедешь.       — Все в порядке, — Мари взглядом провожала уходящего капитана, решившего оставить ее наедине с друзьями. — Решила увидеть вас всех перед отъездом в Сигансину.       — Как ты себя чувствуешь? — Микаса бережно обняла Мари за шею и отошла на пару шагов назад. — В плане…       — Работа помогает справиться, — прервав Микасу, Мари не хотела, чтобы кто-то упоминал вслух смерть отца. — И время идет мне на пользу. А как у вас дела обстоят?       Глядя в их лица, Мари видела, что Армин и Микаса все понимали, но в глазах читалась надежда вернуться домой. Сбежав из Сигансины пять лет назад, они даже близко не подходили к родным краям, а сейчас, за день до отъезда, было страшно туда вернуться.       — Я кое-что принесла, — Мари протянула мешок им в руки.       Доставая самодельные подвески, Армин принялся разглядывать, как жемчуг блекло отражает свет уличных фонарей.       — Это же тот камень! — он перевел восторженный взгляд на Мари. — Это же его добывают в море?       — Да, — на душе Мари стало тепло от восхищений. Она не ожидала, что такая, казалось бы, мелочь может подарить столько положительных эмоций. Пока Армин и Микаса распутывали их между собой, Мари решила уточнить: — Еще одна для Эрена. Сможете ему передать? Он, наверное, уже ушел спать.       — Он там, — Микаса кивнула головой в сторону спуска улицы. — Последние дни выдались насыщенными, поэтому он решил обдумать все наедине. Отдай сама, он будет рад тебя видеть.       Микаса вложила оставшуюся подвеску в ладонь Мари.       Мари не хотелось прощаться; боялась, что видит их в последний раз. Но заметив уставший вид разведчиков, не решилась затягивать разговор надолго. На прощание Мари обняла их поочередно и сказала, что будет ждать вести об их возвращении.       Сердце бешено стучало. Расставания всегда давались Мари тяжело, а мысль о предстоящей опасности только усиливала ритм.       Эрен ушел чуть дальше, вниз по улице, и присел на лавочку возле уже закрытого цветочного магазина. Глядя в ночное небо и вдыхая теплый воздух, он пытался сделать новые выводы из недавней поездки в кадетское училище. Вспоминал каждое слово, каждый жест Садиса, но так и не находил ответы на свои оставшиеся вопросы.       Ему стало значительно легче после того разговора, но чувство, что он что-то упускает из виду, пожирало Эрена изнутри.       — Привет, — донеслось со стороны и заставило его вернуться в реальность. Повернув голову в сторону звука, Эрен заметил Мари, сложившую руки за спиной.       — Мари? — он был приятно удивлен ее появлением. — Когда ты приехала?       — Где-то в момент начала вашей потасовки с Жаном, — она присела рядом и повернула корпус в сторону Эрена. Ему стало стыдно, что Мари застала их драку, и щеки чуть покраснели. — Не думала, что все ваши рассказы о подобном были взаправду.       — Мы иногда не ладим, но в целом он хороший товарищ. Надолго ты к нам?       — Уже утром отправлюсь в Гермину, не была в нашем доме там довольно давно. Хочу разобрать оставшиеся от отца вещи.       Повисла тишина. Мари пыталась понять, что сказать сначала, и пыталась подобрать слова. Хотелось обсудить все сразу: предстоящую операцию в Сигансине, его эмоции, приготовленный подарок и отсутствие писем.       — Прости, что не ответила на твое письмо, — она глубоко выдохнула, хваля себя за скромную решимость. — Но оно правда тогда очень помогло мне.       — За что ты извиняешься? — Эрен закинул руку на спинку скамейки и наблюдал за переживающей Мари. — Я понимаю, что тебе было не до этого. Если кого и винить, то нас, что оставили тебя одну в такой период. Да и Хистория рассказывала, кто проходят твои дела, поэтому мы были спокойны за тебя. Под попечительством самой королевы не должно быть серьезных проблем.       — Она и правда бесконечной доброты человек. Ну, а как эти два месяца прошли у Разведкорпуса? Готовились к поездке в Сигансину? Читала про новое оружие против титанов здесь, в Тросте.       Мари обманывала саму себя. На самом деле ей совсем не хотелось сейчас говорить об этом: ни о других разведчиках, ни об улучшении их оружия, ни о титанах. Мари хотела знать, что происходит лично у ее друзей, чем они занимались все это время и что ожидают в ближайшие пару дней. Но нагло отбросить в сторону свою вежливость она не смогла.       — Что-то вроде того, — устало протянул Эрен. — Мы ушли с головой в свою цель отбить потерянные земли и только сейчас я понял, как страшно туда возвращаться. Боюсь увидеть свой разрушенный дом, брошенные вещи и боюсь морально снова оказаться в том кошмаре. И если бы мне сказали, что одно мое желание будет исполнено, то я бы хотел, чтоб тот день никогда не происходил ни со мной, ни с кем-либо другим.       В его глазах читался страх — самый настоящий человеческий страх, словно в мыслях он перенесся в день нападения Колоссального титана. И пускай его дар был от Бога, но сам Эрен являлся человеком, по мнению Мари. В нем смешаны свет, желания, пороки и мука. Стараясь скрыть все за своей уверенностью, он начал лгать самому себе.       Слова Эрена заставили Мари задуматься: о чем желает она? Чтобы титанов не существовало? Ведь все проблемы, уклад жизни и даже стены, ограждающие город, из-за них. Жить вместе с живыми родителями, не зная нынешних забот? Мари не могла решить. Но если бы сказочный волшебник появился сейчас перед ней, она бы ответила, что желает возвращения друзей в сохранности.       Она вспомнила, как в детстве на день рождения задувала свечи на торте и просила жизнь о совсем глупых вещах: красивое платье, новая кукла или породистая лошадь. И все подарки появлялись у нее по первому же хотению.       — Я приготовила подарок, — Мари раскрыла сжатую ладонь и протянула подвеску Эрену.       — Обычно подарки дарят на день рождения, а мой прошел еще в марте.       — Сегодня особенный вечер, — повторила слова Ханджи Мари.       Он аккуратно взял нить из ладони Мари и чуть приподнял, разглядывая три жемчужины.       — Это… Неожиданно, — Эрен развязал некрепкий узел и принялся надевать подвеску себе на шею. — Ты же говорила, что они очень важны для тебя.       — Это для того, чтобы ты помнил: надо вернуться из Сигансины, а после отправиться к морю.       Наблюдая за тем, как Эрен пытается завязать нить на своей шее, к горлу Мари подступил ком. Чувствовала она себя отвратительно. Словно оказалась у предсмертного одра какого-то богатого дворянина, а вокруг мельтешат куча дальних родственников, приехавших только для того, чтоб урвать себе строчку в завещании. Правильно ли она поступила, приехав сюда? Желая напоследок увидеться с друзьями, Мари совсем не подумала, как это будет выглядеть со стороны.       — Давай помогу, — видя безуспешные попытки Эрена, Мари решилась завязать узел сама.       Он обернулся к Мари спиной, протягивая два конца веревки. После того, как она справилась, Эрен вернулся в изначальное положение и совсем не ожидал, что окажется так близко к Мари. Сама Мари забыла, как шевелиться, и почувствовала давление в голове, словно после удара чем-то тяжелым. Сердцебиение участилось сразу же, как она почувствовала горячее дыхание Эрена, но взгляд Мари не отводила. Ей было интересно наблюдать за парнем, что также смотрел на нее, не отрываясь.       Ураган мыслей в голове Мари наконец успокоился, и она перестала думать о чем-либо помимо Эрена. Сейчас он сидит к ней чуть ли не вплотную и от неловкости взгляд Мари бегал по его лицу. Еще никогда ранее они не были так близко друг к другу.       И Мари не понимала, чего сейчас хочет: забыть этот неуместный момент или продолжать сидеть так хоть до утра. С ней такое было впервые и она пыталась разобраться, что происходит с ее телом.       В Тросте была абсолютная тишина, не был слышен даже гул из неподалеку стоящего бара. Только периодически легкие порывы ветра заставляли вывеску магазина болтаться из стороны в сторону. А этой абсолютной тишине Мари слышала только вздохи Эрена и собственное сердцебиение.       — Когда у тебя день рождения? Хочу сделать ответный подарок.       Такого Мари не ожидала услышать и от удивления наконец выпрямила спину, отодвинувшись чуть назад.       — Через два дня мне будет шестнадцать. И, задувая свечи, я буду просить о твоем возвращении.       Готовясь прощаться, Мари обняла Эрена, случайно задев губой чуть шершавую щеку парня. Уткнувшись в шею и сжав кулаками воротник его рубахи, она почувствовала мужские ладони на своей спине. Ей не хотелось уходить, но собственная усталость просила Мари побыстрее пойти в кровать. Завтра рано утром она покинет Трост и не будет знать, что происходит за стенами.       Запах Эрена был особенным. Мари никогда не обращала на это внимание раньше. Единственным ее желанием в данный момент было запомнить этот аромат настолько, что даже спустя несколько лет Мари сможет узнать его из тысячи.       — Мне нужно идти, — она разжала руки и приподняла голову, но не отдалилась, словно было страшно последний раз посмотреть на Эрена.       — Могу я попросить о кое-чем еще?       Мари угукнула, выражая согласие, но сама даже представить не могла, что Эрен захочет еще. Сейчас она не могла ему дать ничего больше той подвески с жемчужинами.       Его теплая ладонь плавно перешла со спины Мари на ее щеку и повернула лицо к себе. А затем Мари почувствовала, как Эрен целует ее, чуть задев зубами ее нижнюю губу. Она не была готова к такому, но происходящее ей определенно нравилось.       Поцелуй Эрена был нежным, аккуратным, словно он сам боялся и не понимал, что происходит. И Мари, ощущая горячие прикосновения, не думала совершенно ни о чем, кроме попыток осознать, что она нравится Эрену. Никогда она не могла подумать о подобном, кроме того случая, когда его имя первым всплыло в памяти при обсуждении вопроса женитьбы.       Мари раньше не целовалась, каким-то образом это обошло ее стороной. В какой-то степени она была даже рада, что забрал ее первый поцелуй именно Эрен. Мари нравилось, что он делал это без напора, осторожно. Ей нравился его вкус, его движения, горячее дыхание и теплая рука на щеке.       Чуть улыбнувшись ему в губы, Мари отстранилась. Вся неловкость ситуации заставила ее подняться и захотеть поскорее сбежать отсюда.       — Доброй ночи.       Ночь точно не будет доброй для Мари, осознающей, что все время в кровати она будет думать о случившемся.