13. (Падение)

Глава 13. Падение Она упала в темноту, а он поднялся. Цепи, удерживавшие его, рассыпались в прах. Драко стоял в центре пентаграммы, и тьма клубилась вокруг него, как живая. Он повернул голову — медленно, механически — и посмотрел на Люситу. Та отступила на шаг. — Драко, — сказала она, и в её голосе впервые прозвучал страх. — Ты слышишь меня? Он не ответил. Он смотрел на неё. И в его глазах не было ничего. — Драко... — повторила она тише. Он сделал шаг. Не к ней. К телу Гермионы, лежавшей без сознания на каменном полу. Он наклонился, поднял её на руки — легко, будто она ничего не весила. — Убей её! — закричала Люсита. — Твоя цель — она! Убей! Он посмотрел на лицо девушки. Её губы были бледными. На щеках засохли слёзы. Из раны на руке всё ещё сочилась кровь — капала на пол, в пентаграмму. Он поднёс её руку к своим губам. Лизнул кровь. И замер. Что-то внутри — маленькое, слабое, почти погасшее — дёрнулось. Имя. Её имя. Оно всплыло из тьмы, как искра в ночи. Гермиона. Он не знал, что это значит. Но почему-то не мог её отпустить. Люсита смотрела на него с растущим беспокойством. Ритуал должен был уничтожить его душу полностью — стереть всё, что делало его Драко Малфоем. Но он стоял. И он не убивал девчонку. — Драко, — позвала она, подходя ближе. — Ты слышишь меня? Он медленно повернул к ней голову. Его глаза были чёрными — абсолютно, беспросветно чёрными — но в них больше не было пустоты. Там было что-то другое. Что-то, чего Люсита не могла прочитать. — Ты — вампир, — сказала она, чеканя каждое слово. — Ты — моя правая рука. Мы вместе уже почти сотню лет. Ты служишь мне. Ты подчиняешься мне. Он смотрел на неё. Не кивал. Не отвечал. Просто смотрел. Люсита почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Эта девчонка — наш враг, — продолжила она, указывая на Гермиону. — Она хотела уничтожить нас. Она плела интриги против Шабаша. Но мы поймали её. И теперь ты отдашь её люпинам. Они знают, что с ней делать. Драко опустил взгляд на лицо Гермионы. Она была бледной. Беззащитной. Почему-то ему не хотелось отдавать её никому. — Ты понял меня? — голос Люситы стал жёстче. Он поднял на неё свои чёрные глаза. — Понял, — сказал он. Голос был его. Но интонация — чужая. Пустая. Механическая. Люсита облегчённо выдохнула, не показывая этого. — Тогда действуй. --- Драко вышел из подземелья, держа на руках бессознательную Гермиону. Люсита шла впереди, жестом приказав двум оборотням следовать за ними. Они вышли через боковой выход замка — туда, где в тени деревьев ждала деревянная повозка, запряжённая лошадьми. Люсита указала на неё: — Положи её туда. И проследи, чтобы доставили живой. Оборотни знают, куда ехать. Драко замер на мгновение. Внутри что-то сопротивлялось — слабо, почти незаметно, но сопротивлялось. Его пальцы сжались на её плече сильнее, чем требовалось. — Ты слышал меня? — голос Люситы стал ледяным. Он медленно разжал руки и опустил Гермиону на дно повозки. Её голова безвольно откинулась назад, тёмные волосы рассыпались по соломе. Драко смотрел на неё. Её лицо в тусклом свете луны казалось бледным, почти прозрачным. Губы шевельнулись — беззвучно, будто пыталась что-то сказать. Он отвернулся и отошёл к замку. Люсита кивнула оборотням, и повозка тронулась, исчезая в ночи. --- Гермиона пришла в себя от холода. Она лежала на чём-то жёстком — дерево, покрытое соломой. Вокруг темнота, и только где-то далеко мерцает свет костра. Последнее, что она помнила: подземелье, пентаграмму, крик Драко… а потом — пустота. Как она оказалась здесь — не помнила. Только обрывки: чьи-то грубые руки, тряска повозки, голоса оборотней. Она попыталась пошевелиться — и почувствовала тяжесть на запястьях. Оковы. Не вампирские — другие. Деревянные, покрытые рунами, которые подавляли магию. Кожа под ними горела, будто её прижигали огнём. Те же самые оковы, что были на ней в подземелье. — Очнулась, — раздался голос рядом. Она повернула голову. Сквозь прутья клетки она увидела лицо — грубое, заросшее щетиной, с жёлтыми глазами. Оборотень. — Где я? — спросила она, и голос её сел. — В нашем лагере, — ответил он, скривившись в отвращении. — Тебя выбросили словно кусок мяса, который испортился. Испорченная этими кровососами. Гермиона закрыла глаза. Эти слова должны были ранить её, но она чувствовала боль от другого. Драко… — Мусор, от которого нам теперь приходится избавляться, — продолжил он, ткнув пальцем в её сторону. — И знаешь, что самое интересное? Ты же одна из нас, я чувствую твой запах. Но ты вся пропахла этим смрадом. Их запах почти смешался с твоим. Ты воняешь для нас так же, как эти чудовища. Гермиона открыла глаза, и они едва вспыхнули слабой искрой. Она придвинулась к прутьям ближе, почти вдавив лицо в решётку клетки. — Тогда вам следует избавиться от меня быстрее, — прошипела она. — Иначе я найду способ выбраться, и тогда все вы пожалеете о том, что я вообще родилась. Оборотень отшатнулся — потому что её глаза вдруг вспыхнули ярче. Он быстро исчез в тени хижин. Гермиона осталась одна наедине со своей злостью и болью. Она прокручивала в голове самые счастливые моменты. Моменты, когда ОН был рядом. Его слабая улыбка, взгляд, которым он смотрел на неё, его слова. Слова… те самые, что она слышала в последний раз. Та горькая правда, что открылась ей. Последний взгляд на него — чёрные, пустые глаза. Мир для неё будто рухнул. Она потеряла себя, потеряла его. Она чувствовала, как силы покидают её. Магия была заблокирована, тело болело, голова кружилась. Все мысли возвращались к Драко. К его глазам. Чёрным, пустым, невидящим. Она думала о том, что сказала Люсита — что ритуал уничтожил его душу. Что он больше не помнит её. Что он теперь — оружие, марионетка. И она думала о том, что, возможно, никогда не узнает, было ли хоть что-то настоящим. Тихий шорох отвлёк её от мыслей. — Скоро рассвет, — оборотень вернулся. — Старейшины соберутся на совет. И тогда… — он не закончил. Отошёл от клетки. Гермиона снова осталась одна. Она уже начала проваливаться в забытьё, когда снова услышала шорох. Тихий. Почти неслышный. Кто-то крался между деревьями, двигаясь так бесшумно, что даже оборотни не замечали. — Гермиона, — прошептал голос. Она узнала его сразу. — Гарольд? — выдохнула она. — Тише, — он присел на корточки перед клеткой. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени. — Я здесь. Я вытащу тебя. — Но оковы… они подавляют магию… они жгут… — Я знаю. — Он протянул руки к прутьям. — Я сниму их. — Гарольд, ты не можешь! Они зачарованы… — Могу, — перебил он. — И сниму. — Как ты нашёл меня? — Я шёл за вами всю ночь, — сказал он, не отрывая взгляда от оков. — Видел, как тебя волокли оборотни. Ждал, когда стража ослабнет. Дождался. Он схватился за оковы. И зашипел от боли. Руны на дереве вспыхнули ярко-синим светом, обжигая его пальцы. Кожа начала чернеть, дымиться, но он не отпускал. — Гарольд, прекрати! — она попыталась отодвинуться, но он держал крепко. — Молчи, — прорычал он сквозь зубы. — Молчи и не двигайся. Он рванул. Оковы треснули — и рассыпались в прах. Гарольд упал на колени. Его руки были обожжены — местами почти до костей. — Гарольд! — Гермиона бросилась к нему, забыв о своей боли. — Не время, — прохрипел он, поднимаясь на дрожащих ногах. — Нужно уходить. Сейчас. Он подхватил её на руки — так же, как когда-то, когда она была ребёнком, и она вдруг поняла, что он всегда был рядом. Всегда. — Держись, — сказал он. И они скрылись в ночи. --- Он нёс её через лес, не останавливаясь. Его руки горели, но он не жаловался. Он бежал так быстро, как только мог — быстрее, чем любой человек, быстрее, чем большинство вампиров. Гермиона прижималась к нему, чувствуя, как её магия медленно возвращается. Оковы больше не давили, и золотые искры снова загорались под кожей. — Гарольд, — прошептала она. — Драко… он… — Тише, маленькая, я знаю, — ответил он, не сбавляя темпа. — Это уже не тот Драко. То, что они сделали… я такого не видел прежде. — Что случилось? — Я не знаю. Видел только издалека, как тебя уже волокли оборотни. Но именно Драко передал тебя им. Я даже не поверил сначала. Но его глаза, Гермиона… они не такие, как прежде. — Он не помнит меня, — голос её дрогнул. — Не помнит, — согласился Гарольд. — Но то, что тебя не убили там же, дало мне надежду спасти тебя. Они бежали всю ночь. --- Утром лагерь люпинов гудел как растревоженный улей. — Она исчезла! — рычал старейшина, сжимая кулаки. — Клетка взломана! Оковы уничтожены! Как это могло произойти?! Оборотни молчали. Никто не видел, никто не слышал, никто не почуял чужака. Люсита появилась в лагере через час после рассвета. Её лицо было белым от ярости. — Вы допустили побег, — сказала она, и голос её сочился ядом. — Её увели у вас из-под носа. — Мы не знаем, кто это был, — ответил старейшина. — Но мы чувствуем запах вампира. Старого. Сильного. — Гарольд, — прошипела Люсита. — Предатель. Так и знала, что нужно было сначала избавиться от него. Она развернулась и направилась к выходу из лагеря. — Что с ней делать? — крикнул старейшина вслед. — Она не ваша проблема, — ответила Люсита, не оборачиваясь. — Теперь это — дело Шабаша. --- Она вернулась в замок в бешенстве. Драко стоял у окна в тронном зале — неподвижный, как статуя. Его глаза всё ещё были чёрными, но в них появилось что-то новое. Беспокойство? Он не знал. — Драко, — Люсита подошла к нему. — У нас проблема. Он повернул к ней голову. — Девочка сбежала, — сказала она. — Её сообщники, те немногие, что ещё остались живы, высвободили её. Она — наша самая большая проблема сейчас. Драко молчал. — Ты найдёшь их, — приказала Люсита. — Ты уничтожишь их. Она — главный враг. Он смотрел на неё. Где-то глубоко внутри, там, где тьма не смогла погасить последнюю искру, что-то дёрнулось. Девочка. Главный враг. Почему эти слова звучали так… неправильно? — Понял, — сказал он. Люсита кивнула, удовлетворённая. — Тогда не теряй времени. Она ушла. Драко остался стоять у окна, глядя на лес, в котором скрылась та, кого он должен был убить. Он не знал, кто она, но внутри проснулся зверь. Инстинкт хищника, приказ — избавиться от проблемы. --- К рассвету они были далеко от лагеря оборотней. Гарольд нашёл заброшенную хижину в глубине леса, поставил Гермиону на ноги, усадил на пол. — Отдыхай, — сказал он. — У нас есть несколько часов, прежде чем они поймут, что тебя нет. — А ты? — Я буду сторожить. Она хотела возразить, но сон уже накрывал её. Последнее, что она увидела, — Гарольд, стоящий у двери, сжимающий клинок обожжёнными руками. — Спасибо, — прошептала она. Он не ответил. --- Хижина в лесу была старой, полуразрушенной, но крыша ещё держалась, а стены защищали от ветра. Гермиона сидела на полу, прислонившись спиной к холодному камню, и смотрела на руки Гарольда. Они были страшными. Кожа обуглилась, почернела, местами обнажилась плоть — розовая, воспалённая, живая. Пальцы дрожали, и старый вампир, который никогда не жаловался на боль, сейчас едва сдерживал стон. — Гарольд, — прошептала она, — зачем ты это сделал? — Потому что ты нужна мне живой, — ответил он сквозь зубы. — Потому что ты… ты стала как родная. У неё перехватило дыхание. Она взяла его руки в свои — осторожно, боясь причинить ещё больше боли. Он не отдёрнул. — Я попробую кое-что, — сказала она. — Не знаю, получится ли. Но попробую. Он кивнул. Гермиона закрыла глаза. Она не знала целительной магии. Никто не учил её. Всё, что она умела, — это убивать. Но сейчас, когда она смотрела на его обожжённые ладони, внутри неё что-то шевельнулось. Тепло. Оно поднималось из глубины, из того места, где её магия спала годами. Золотой свет начал сочиться из её пальцев — сначала слабо, неуверенно, потом ярче, теплее. Она направила его на его руки. Гарольд зашипел — не от боли, от неожиданности. Свет проникал сквозь обугленную кожу, заживлял, восстанавливал. Чёрные участки отпадали, обнажая новую, розовую плоть. Пальцы перестали дрожать. — Гермиона… — прошептал он. — Не отвлекай меня, — ответила она, не открывая глаз. Она чувствовала, как магия течёт через неё — не забирая силы, а наоборот, наполняя. Будто она делала то, для чего была рождена. Через несколько минут всё было кончено. Она открыла глаза и увидела его руки — целые, живые, без единого шрама. — Я… я сделала это, — выдохнула она. — Я даже не знала, что могу. Гарольд посмотрел на свои ладони, сжал и разжал пальцы. — Ты удивительная, — сказал он. — Ты всегда была удивительной. Она улыбнулась — впервые за долгое время. --- В то же утро Драко вышел из замка. Люсита дала ему прядь волос Гермионы — ту самую, которую собирала для ритуала. Она пахла имбирём и чем-то сладким, и этот запах вызывал в нём странное чувство. Тоска. Он не знал, что это такое. Но он шёл на запах, как ищейка, как охотничья собака, которая не смеет ослушаться хозяина. Лес встретил его тишиной. Птицы замолкали, когда он проходил мимо. Звери затаивались в норах. Даже ветер, казалось, боялся дуть ему в лицо. Он шёл быстро, не останавливаясь. Его чёрные глаза сканировали каждый куст, каждое дерево, каждый след на земле. Он нашёл хижину через три часа. Дверь была открыта. Внутри — пусто. Но запах — её запах — был здесь. И запах другого вампира. Старого. Знакомого. Драко замер на пороге, вдыхая. Они были здесь. Недавно. Несколько часов назад. Он повернулся и вышел. Запах вёл дальше — на север, к побережью. Он пошёл следом. Но почему-то его шаги становились медленнее с каждым часом. Почему он не хочет их догонять? Он не знал ответа. --- Драко вышел к побережью на третий день. Запах обрывался здесь — у воды. Соль и ветер стирали следы, делали невозможным преследование. Он стоял на скале, глядя на север, и чувствовал… пустоту. Он потерял их. Он потерял её. Он не знал, кто она. Но внутри, там, где тьма не смогла погасить последнюю искру, что-то болело. Тоска. Он сел на холодный камень, уронил голову на руки. Что-то внутри боролось, хотело вырваться наружу. Он вернулся в замок через несколько часов. Люсита ждала его в тронном зале, её пальцы нетерпеливо барабанили по подлокотнику кресла. — Ну? — спросила она. — След потерян, — сказал Драко. — Вода и ветер стёрли запах. Люсита зашипела от ярости, её глаза вспыхнули. — Ты — моё лучшее оружие! Как ты мог упустить их? Он не ответил. Стоял неподвижно, глядя на неё пустыми чёрными глазами. Она хотела наказать его — но не могла. Он всё ещё был её самым сильным воином. Вместо этого она отвернулась к окну. — Возвращайся в свои покои, — бросила она через плечо. — Ты мне ещё понадобишься. Драко развернулся и вышел. Он поднялся в свою комнату. Там всё ещё пахло ею — сладко, тепло, невыносимо. Он сел на край кровати — туда, где она спала, — и закрыл глаза. Он не знал, кто она. Но его руки помнили тяжесть её тела. Его губы помнили вкус её крови. И где-то глубоко, там, где его душа должна была умереть, что-то всё ещё жило. И это что-то хотело помнить. --- Гарольд вёл её через лес, потом через болота, потом через горы. Они не останавливались. Даже когда ноги Гермионы гудели от усталости, даже когда дыхание сбивалось, даже когда дождь промочил их до нитки. — Мы должны затеряться, — сказал Гарольд, помогая ей перебраться через ручей. — Люсита будет искать нас везде. Но есть место, куда даже она не сунется. — Куда? — Северные острова Шотландии. Там, среди людей, среди туманов и скал. Там можно спрятаться. — Хорошо, — тихо сказала она. Гарольд посмотрел на неё. — Не грусти. Всё будет хорошо. Она хотела сказать, что уже ничего не будет хорошо. Что ритуал уничтожил его душу, что Драко больше нет, а то, что осталось, — всего лишь оболочка. Она не хотела жить, зная, что уже ничего не будет как прежде. Обида за ту горькую правду будто испарилась — она больше не ранила её душу так сильно. Но слова застряли в горле. Потому что она помнила его взгляд. В последний момент, перед тем как тьма поглотила его. Он смотрел на неё. Не сквозь неё. На неё. --- Они добрались до побережья через два дня. Там, в маленькой рыбацкой деревушке, Гарольд нашёл лодку. Старую, видавшую виды, но крепкую. — Ты умеешь управлять? — спросила Гермиона. — Придётся научиться, — ответил он, отвязывая верёвку. Она села на скамью, укуталась в его плащ и посмотрела на юг. Там, за горизонтом, остался замок. Остался Драко. Осталась Люсита. — Мы вернёмся, — сказала она тихо. — Я обещаю. Гарольд оттолкнул лодку от берега. Ветер наполнил парус, и они поплыли на север — в туман, в неизвестность, в новую жизнь, которую она не выбирала, но которая стала её единственным шансом. --- Острова встретили их серым небом и солёным ветром. Маленькая деревня на побережье главного острова состояла из десятка домов, церкви и таверны. Люди здесь были суровыми, молчаливыми, привыкшими к туманам и штормам. Они сняли комнату в таверне — маленькую, тесную, с одним окном, выходящим на море. Гарольд заплатил золотом, которое носил в потайном кармане. — Я узнал, что завтра с этого острова отправляется корабль к Фарерским островам, — сказал он, когда они остались одни. — Оттуда мы отправимся к острову Исландии и затаимся в Акурейри. Это портовый город, там есть убежище для нас. На первое время это идеальное место. Она кивнула, подошла к окну. Море было серым, тяжёлым, бесконечным. Где-то там, за горизонтом, остался Драко. — Ты думаешь о нём, — сказал Гарольд. — Всё время. Он подошёл, встал рядом. — Они найдут нас. Рано или поздно. Но если нам всё же повезёт, мы скроемся. — Да, я понимаю, — ответила Гермиона. Она прикрыла глаза. Слёзы покатились по щекам. Она вспомнила его глаза. Серые. Тёплые. Те, что смотрели на неё с такой нежностью, что у неё останавливалось сердце. — Гар, — сказала она. — А что, если… если надежда всё же есть? Если его ещё можно вернуть? Она произнесла эти слова с таким отчаянием, что у него защемило в груди. Он приобнял её за плечо и тихо прошептал ей в макушку: — Мы узнаем, что они сделали с ним. И, возможно, нам удастся спасти его. --- Корабль отчалил на рассвете. Гермиона стояла на палубе, глядя, как берег тает в утреннем тумане. Ветер трепал её волосы, солёные брызги оседали на лице. Гарольд стоял рядом, молчаливый и напряжённый. Его обожжённые руки зажили — благодаря её магии — но он всё равно держал их под плащом, будто прятал. — Что мы будем делать, когда доберёмся до Исландии? — спросила она. — Заляжем на дно. Я знаю одного человека в Акурейри — старого знакомого. Он не вампир, но он помогает тем, кто прячется. Он даст нам крышу над головой и время, чтобы придумать план. — А потом? — Потом… — Гарольд помолчал. — Потом мы найдём способ вернуть Драко. Или, если это невозможно, мы найдём способ уничтожить Люситу и Монтану. Чтобы никто больше не смог повторить то, что они сделали. Гермиона кивнула. Она не знала, сможет ли она когда-нибудь снова смотреть на Драко. Не знала, простила ли его — за ложь, за прошлое, за то, что он хотел её убить. Не знала, сможет ли он когда-нибудь снова стать тем, кем был. Но она знала одно: она не сдастся. Пока она жива — есть надежда. Корабль уходил всё дальше на север, и берег исчез за горизонтом. Вместе с ним исчез и замок. И Люсита. И всё, что осталось позади. Но впереди было небо и море. И туман, в котором таилось будущее.