15. (Сделка с тьмой)

Глава 15. Сделка с тьмой Коммуна. Подвал церкви. Та же ночь. Тишина в подземелье была такой плотной, что, казалось, давила на уши. Гермиона стояла напротив Монтано, и её золотисто-чёрные глаза не отрывались от его чёрных, пустых, как бездна, зрачков. Она чувствовала, как внутри пульсирует магия — неспокойная, готовая вырваться при малейшей угрозе. Гарольд застыл у неё за спиной, его кинжал был направлен на гостя, но он не нападал. Пока что. Старая женщина, хозяйка коммуны, бесшумно закрыла дверь церкви и ушла в тень, оставив их одних. Монтано не двигался. Он стоял на пороге подвала, и его чёрный плащ, казалось, впитывал свет единственной свечи, не отражая ни единого луча. Он был старше любого из них. Древнее. Опаснее. Но сейчас в его позе не было угрозы — только усталость. — Как ты нас нашёл? — голос Гермионы прозвучал твёрже, чем она чувствовала. Монтано медленно перевёл взгляд с неё на Гарольда и обратно. — Кровь, — сказал он. — Твоя кровь. Он достал из-под плаща небольшой ларец из чёрного дерева, инкрустированный серебром. Открыл. Внутри, на бархатной подушке, лежал стеклянный флакон. Тёмная, почти чёрная жидкость пульсировала внутри — медленно, ритмично, будто живое сердце. Гермиона почувствовала, как что-то дрогнуло у неё в груди. Связь. Слабая, едва уловимая, но она была — между ней и этой кровью. — Откуда она у тебя? — спросил Гарольд, и его голос был холоден, как лёд. — Я собрал её после ритуала, — сказал Монтано. — Когда Люсита порезала тебе руку. Капли упали на пол, впитались в камни пентаграммы. Люсита не заметила — она была слишком занята, наблюдая за Драко. А я заметил. Я всегда замечаю то, что другие упускают. Гермиона сжала кулаки. Воспоминание о том моменте — холодное лезвие, резкая боль, её собственная кровь, текущая по руке — ударило с такой силой, что у неё закружилась голова. — Ты следил за нами, — сказала она. — Всё это время. Ты знал, где мы. — Знал, — признал Монтано. — Но не вмешивался. До сегодняшней ночи. — Почему сегодня? Он закрыл ларец, убрал его обратно под плащ. Сделал шаг вперёд — Гарольд напрягся, кинжал взметнулся выше, но Монтано не обратил на это внимания. — Потому что Люсита перешла черту, — сказал он. — Ритуал, который она провела, был запрещённым. Она использует Драко как марионетку, а Шабаш — как личную армию. И если её не остановить, она уничтожит всё, что мы строили веками. — И ты хочешь её остановить? — Гарольд усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Зачем тебе это? Ты сам позволил ей всё это. Ты стоял рядом и смотрел, как она выжигает душу Драко. Монтано повернулся к нему. В его чёрных глазах на мгновение вспыхнуло что-то — боль? сожаление? — но тут же погасло. — Я позволил, — сказал он. — Потому что я думал, что она права. Что Драко стал слаб. Что его привязанность к девочке угрожает клану. Я ошибался. — Ошибался? — Гермиона шагнула вперёд, и Гарольд не стал её останавливать. — Ты чуть не уничтожил его! Ты позволил выжечь его душу! А теперь говоришь, что ошибался? Это не ошибка, Монтано. Это предательство. Она стояла перед ним — бледная, с горящими глазами, с золотисто-чёрными искрами, танцующими на кончиках пальцев. Она была живой. Слишком живой для этого мира мёртвых. И в ней горела такая ярость, что даже древний вампир почувствовал её. — Я не могу вернуть то, что сделал, — сказал Монтано тихо. — Но я могу помочь вам исправить это. — Помочь? — Гарольд рассмеялся — горько, зло. — Ты хочешь помочь? Зачем? Что ты получишь? — Я получу то, что хочу, — спокойно ответил Монтано. — А вы получите то, что хотите. Я предлагаю сделку. — Какую сделку? — спросила Гермиона. Монтано медленно прошёлся по подвалу — тесному, каменному, пропитанному запахом древности и сырости. Остановился у стены, провёл пальцем по рунам, которые тускло мерцали в полумраке. — Я знаю, что вы нашли способ обратить ритуал, — сказал он, не оборачиваясь. — Я знаю, что вам нужен Кинжал Пустоты. Я знаю, где он. — Откуда ты знаешь? — спросил Гарольд. — Я знаю всё, что происходит в моём замке, — Монтано повернулся. — Вы не первые, кто ищет способ вернуть утраченную душу. И не последние.  Гермиона сжала кулаки. Он был прав — они нашли описания ритуала в старых фолиантах, которые хранились в подвалах коммуны.  — Ты следил за нами, — повторила она. — Не только через кровь. У тебя есть шпионы здесь, в коммуне. — Есть, — признал Монтано. — Но это не важно. Важно то, что я могу дать вам кинжал. И помочь провести ритуал. — И ты отдашь его нам? — спросил Гарольд. — Просто так? — Нет. Не просто так. — Монтано посмотрел на Гермиону. — Ты, — он указал пальцем на неё, — Невероятно сильна, и твоя сила, она способна уничтожить любого из нас. И ты поможешь мне уничтожить Люситу. — Почему я? — Потому что она боится тебя, — сказал Монтано. — Больше, чем любого из нас. Потому что ты — живое доказательство того, что её план провалился. Потому что ты — та, кто сможет подойти к ней ближе всех. — А если я откажусь? — Тогда вы не получите кинжал, — сказал Монтано. — И Драко навсегда останется пустым. А Люсита будет править Шабашем, пока кто-нибудь не убьёт её. Но это «кто-нибудь» — не вы. Вы будете слишком заняты, прячась от её ищеек. Гермиона молчала. В голове кружились мысли, одна страшнее другой. Она смотрела на Монтано — на его чёрные глаза, на бледное лицо, на плащ, который струился по каменному полу, как дым. Он не врал. Она чувствовала это — её магия, её интуиция, её связь с Драко — всё подсказывало ей, что он говорит правду. Но правда была хуже лжи. — Ты шантажируешь нас, — прошипел Гарольд. — Я предлагаю сделку, — поправил Монтано. — Вы получаете то, что хотите. Я получаю то, что хочу. Все в выигрыше. — Кроме Люситы, — сказала Гермиона. — Кроме Люситы, — согласился он. Гарольд шагнул вперёд, заслоняя её. — А что, если после того, как она убьёт Люситу, ты убьёшь её? — спросил он. — Или нас? Откуда нам знать, что ты не предашь нас? Монтано медленно покачал головой. — Если бы я хотел вас убить, я бы сделал это уже давно, — сказал он. — Вы здесь одни. Без защиты. Без союзников. Я мог бы привести сюда целую армию, и никто бы не узнал. Но я пришёл один. Подумайте об этом. Гермиона посмотрела на Гарольда. Он был напряжён, как струна, его пальцы сжимали кинжал так сильно, что костяшки побелели. Но в глазах — в его глазах она увидела то, что искала. Сомнение. Он тоже не знал, что делать. — Дай нам время подумать, — сказала она Монтано. — Времени нет, — ответил он. — Люсита уже отправила отряды на поиски. Она не остановится, пока не найдёт вас. У вас есть три дня. Если вы согласны — ждите меня здесь, на этом месте, через три ночи. Если нет — я пойму. Но тогда вы останетесь одни. И Драко, он будет потерян навсегда. Он развернулся и направился к выходу. — Монтано, — окликнула его Гермиона. Он остановился, не оборачиваясь. — Зачем тебе это?  Он молчал долго. Так долго, что она уже подумала — он не ответит. Потом сказал, не оборачиваясь: — Потому что я устал. От неё. От интриг. От власти, которая не приносит ничего, кроме одиночества. Может быть, я хочу, чтобы всё кончилось. А может быть, я просто хочу, чтобы кто-то другой нёс ответственность за этот мир. Он вышел. Гермиона и Гарольд остались стоять посреди подвала, глядя на каменную стену, за которой исчез глава клана Ласомбров. — Ты не можешь согласиться, — сказал Гарольд. — Это ловушка. — А если нет? — ответила она. — А если это наш единственный шанс? — Я ему не доверяю. — Но он предлагает его вернуть.  — Ценой твоей жизни. Гермиона повернулась к нему. В её глазах горело золото — яркое, живое, почти ослепительное. — А что, если это единственный способ? — спросила она. — Что, если мы откажемся, а через месяц Люсита найдёт нас и убьёт? Что тогда? Я умру, не попытавшись даже. А он останется пустым навсегда. Гарольд хотел возразить, но слова застряли в горле. Потому что она была права. — Три дня, — сказал он наконец. — У нас есть три дня, чтобы придумать другой план. — Хорошо, — кивнула она. — Три дня. Но они оба знали: другого плана не будет. Коммуна. Три дня ожидания. Первые сутки они не спали. Гермиона сидела на полу подвала, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Гарольд ходил взад-вперёд, как зверь в клетке, и его шаги гулко отдавались от каменных стен. — Мы можем попробовать украсть кинжал сами, — сказал он в сотый раз. — Без его помощи. — Как? — спросила она устало. — Мы не знаем, где он хранится. Не знаем, как обойти охрану. Не знаем, какие ловушки стоят на пути. Монтано знает. Он живёт в этом замке сотни лет. — Он может врать. — Может. Но я чувствую, что нет. Гарольд остановился, посмотрел на неё. — Ты слишком доверяешь своим чувствам. — А ты слишком мало доверяешь мне. Он хотел возразить, но не стал. Потому что она была права — он не доверял ей. Не потому, что считал её слабой. А потому, что боялся за неё. — Если ты пойдёшь туда, — сказал он тихо, — ты можешь не вернуться. — Знаю. — И ты всё равно пойдёшь? Она подняла на него глаза. В них не было страха. Только решимость. — Пойду. На вторые сутки они начали готовиться. Гарольд учил её заклинаниям — не боевым, а скрытным. Как обходить магические ловушки, как заглушать звук шагов, как исчезать из поля зрения даже вампиров. — Ты должна стать тенью, — говорил он. — Тенью среди теней. Никто не должен тебя заметить, пока ты не будешь готова. Она тренировалась до изнеможения. Падала, вставала, снова падала. Её магия пульсировала, билась, требовала выхода, и она училась контролировать её — не подавлять, а направлять. Ночью, когда Гарольд ушёл наверх проверить охрану, Гермиона осталась одна. Она села на койку, закрыла глаза и потянулась к связи. Слабая. Тонкая. Но она была. — Драко, — прошептала она. — Я скоро вернусь. Держись. Пульс на том конце дрогнул. Она не знала, почудилось ли ей. Но решила верить. На третьи сутки, перед самым закатом, Монтано вернулся. Он стоял на пороге церкви, такой же чёрный и неподвижный, как в прошлый раз. За его спиной не было ни свиты, ни оружия — только плащ, который колыхался на ветру. — Ты пришёл один, — заметил Гарольд. — Я говорил, что приду один. — Это не доказывает, что ты не предашь нас. — Ничто не докажет этого, — сказал Монтано. — Кроме дела. Гермиона шагнула вперёд. Она была бледной, под глазами залегли тёмные круги, но в её взгляде горела сталь. — Я согласна, — сказала она. — Я убью Люситу. Ты поможешь нам вернуть Драко. И мы исчезнем. Навсегда. Монтано посмотрел на неё долгим взглядом. В его чёрных гладах не было эмоций — но она вдруг почувствовала, что он… рад. Или то, что у вампиров вместо радости. — Хорошо, — сказал он. — Тогда слушайте. План Они спустились в подвал. Монтано развернул карту на столе — старый пергамент, испещрённый рунами и пометками. — Кинжал Пустоты хранится в личных покоях Люситы, — сказал он, указывая на точку в восточном крыле замка. — Она держит его в ларце из чёрного дерева, запечатанном тремя замками. Ключи всегда при ней. — Как мы их достанем? — спросил Гарольд. — Ты не достанешь, — ответил Монтано, глядя на Гермиону. — Она достанет. — Я? — Ты. Люсита боится тебя, но она также хочет тебя поймать. Если ты появишься в замке — она захочет взять тебя живой. Чтобы допросить. Чтобы уничтожить лично. Она не убьёт тебя на месте — она будет наслаждаться моментом. — И ты предлагаешь использовать меня как приманку? — голос Гермионы был спокойным, но внутри всё кипело. — Я предлагаю тебе войти в замок через тайный ход, который знаю только я и несколько моих доверенных лиц. Добраться до её покоев, пока она будет в тронном зале. Украсть кинжал. И уйти. — А если она вернётся раньше? — Тогда тебе придётся убить её раньше, чем ты планировала. Гарольд шагнул к столу. — Это безумие. Она не справится одна. — Справится, — сказал Монтано. — Её сила теперь… иная. Ритуал, связь с Драко, её собственная магия — всё это смешалось в ней во что-то новое. Она сильнее, чем любой из нас. Даже сильнее, чем я. — Откуда ты знаешь? — спросила Гермиона. Монтано посмотрел на неё. — Я чувствую, — сказал он. — Как и ты, наверное, чувствуешь, что я не вру. Она молчала. Потому что он был прав. Где-то глубоко, там, где её магия пульсировала в такт сердцу, она ощущала его слова как правду. — А что насчёт обратного ритуала? — спросил Гарольд. — Где мы его проведём? — Здесь, — Монтано указал на карте на точку к северу от коммуны. — Круг на вершине холма. Древнее место силы. Его магия питает острова уже тысячи лет. Оно идеально подходит. — А Драко? Как мы доставим его сюда? — Я приведу его, — сказал Монтано.  — Вдруг он поймёт, что это ловушка? — спросила Гермиона. — К тому моменту ритуал уже начнётся, — сказал Монтано. — Он будет связан. Обездвижен. Вы успеете. — Ты так уверен? Монтано посмотрел на неё долгим взглядом. — Я ни в чём не уверен, — сказал он. — Но это лучший шанс, который у нас есть. Гермиона перевела взгляд на карту. На замок, отмеченный чёрной печатью. На тайный ход, который вёл в самое сердце врага. На кинжал, которого у неё ещё не было. — Когда я должна выйти? — спросила она. — Сегодня ночью, — сказал Монтано. — Луна убывает. Тени будут длинными. Это лучший момент, чтобы остаться незамеченной. — А ты? Ты будешь в замке? — Буду. И сделаю вид, что ничего не знаю. Люсита не должна заподозрить. Гарольд сжал кулаки. — Если ты её предашь, — сказал он, — я найду способ убить тебя. Даже если это будет последнее, что я сделаю. Монтано посмотрел на него. — Я знаю, — сказал он. — Я бы на твоём месте поступил так же. Последние часы перед отплытием Гермиона стояла на берегу, глядя на тёмное море. Ветер трепал её волосы, солёные брызги оседали на лице. Вода была чёрной, холодной, бесконечной. Где-то там, за горизонтом, был замок. Был Драко. Была Люсита. Гарольд подошёл сзади, встал рядом. — Ты не обязана этого делать, — сказал он. — Мы можем найти другой способ. — Нет, не можем, — ответила она. — Ты сам знаешь. Он хотел возразить, но не стал. Вместо этого он достал из кармана маленький кожаный мешочек, протянул ей. — Что это? — спросила она. — Кровь, — сказал он. — Моя кровь. С ядом вампира. Она замерла. — Зачем? — На случай, если что-то пойдёт не так, — сказал он. — Если ты умрёшь… ты не умрёшь окончательно. Ты вернёшься. Как мы. Она смотрела на мешочек, и внутри неё боролись страх и надежда. — Ты веришь, что это сработает? — Не знаю, — честно ответил Гарольд. — Но я должен был попробовать. Я не могу потерять тебя, Гермиона. Ты — единственное, что осталось у меня. Она взяла мешочек, сжала в кулаке. — Спасибо, — прошептала она. — Не благодари, — он покачал головой. — Просто возвращайся. Она спрятала мешочек за пазуху, под рубашку, туда, где билось сердце. — Я вернусь, — сказала она. — Обещаю. Они стояли на берегу до рассвета — молча, глядя на море, каждый думал о своём. Гермиона — о нём. Гарольд — о ней. Рассвет. Отплытие. Когда небо на востоке начало сереть, Гермиона села в лодку. Гарольд отвязал верёвку, оттолкнул её от берега. — Возвращайся, — сказал он. — Обязательно, — ответила она. Ветер наполнил парус, и лодка поплыла на юг — в туман, в темноту, в самое сердце врага. Гарольд стоял на берегу, пока лодка не скрылась из виду. Потом развернулся и пошёл к коммуне. Ему нужно было подготовиться к возвращению. Она везла с собой не только надежду. Она везла кинжал, которого у неё ещё не было. И смерть, которая уже ждала. Замок Ласомбров. Та же ночь. Люсита стояла у окна в тронном зале и смотрела на луну. Она была почти полной — ещё несколько дней, и наступит Кровавая луна. Время поджимало. Она чувствовала это — напряжение, которое росло в замке с каждым днём. Монтана стал слишком молчалив. Драко — слишком послушен. Её люди — слишком напуганы. — Мы найдём её, — прошептала она в пустоту. — И тогда всё кончится. За её спиной, в тени колонны, Драко стоял неподвижно, как статуя. Его чёрные глаза смотрели в никуда. Но где-то глубоко, там, где тлела последняя искра, что-то шевелилось. Скоро. Она скоро вернётся. Он не знал, кто «она». Не помнил. Но его тело помнило. И ждало.