Вырванные страницы

Тишину в больничной палате нарушили торопливые шаги и резкий звук кроссовок, скользящих по кафелю. Джун Тэ ворвался в дверь первым, волосы его были растрепаны ветром, за ним следовал Ши Ын, который выглядел таким же запыхавшимся. Как только Джун Тэ увидел ее, он остановился. Мертвая тишина.  — Е-е Сыль? . . . При виде нее что-то в нем сломалось. Ее тело было почти неузнаваемо. Лицо забинтовано. Рука на перевязи, и ее фигурка такая маленькая на фоне белых простыней. Джун Тэ издал сдавленный звук, на его глаза навернулись слезы. Он шагнул вперед и упал на колени рядом с кроватью. Его рука инстинктивно потянулась к ней, но остановилась на полпути, когда он увидел, что Хён Так уже держит ее. Плотно. Как будто если он отпустит ее, это полностью сломает его. Плечи Джун Тэ задрожали, он опустил голову, закрывая лицо обеими руками.  — Я не знал, - прошептал он. — Я не знал, что все так плохо... Ши Ын неподвижно стоял в изножье кровати, скрестив руки на груди, сжав губы в тонкую линию. Он ничего не говорил. Но в его глазах, обычно спокойных, сейчас была ярость, они были полны чувства вины. — Кто это сделал? - он тихо спросил. Хён Так не смотрел на него.  — Я не знаю. — Ты не знаешь...? — Она звонила, - пробормотал Хён Так.  — Я пропустил звонок. Я перезвонил. Она не ответила. Я бегал вокруг и вот тогда-то и нашел ее в парке. Она уже была в таком состоянии. Наступившая тишина была невыносимо напряженной.  — Почему мы не остановили ее? Голос Джун Тэ дрогнул.  — Она плакала. Она была прямо там, и мы позволили ей уйти. — Я думал, ей нужно время, - глухо произнес Хён Так.  — Я думал... Я не знаю, что я думал. Он сильно сжал челюсти. — Я думал, что с ней все будет в порядке. Но нет. Некоторое время никто из них не произносил ни слова. Писк монитора заполнил пространство, где должны были звучать их голоса. Чувство вины накатывало медленно, захлебываясь. Оно не кричало и не плакало. Оно просто застряло в легких, отказываясь проглатываться. Пальцы Хён Така снова коснулись ее костяшек, слегка дрожа. Я должен был ответить. Я должен был пойти за ней. Я должен был догадаться. Ши Ын посмотрел на нее... на девушку, которая всегда была в центре их жизни, вращалась вокруг них, как тихая звезда, никогда не была слишком близко или слишком далеко. И вот теперь она лежала перед ним, едва живая. Это был не первый раз, когда он видел дорогого ему человека на больничной койке, борющегося за свою жизнь. Однажды он уже видел Сухо таким. Холодным, окровавленным и едва дышащим. И он стоял там, беспомощный. Совсем как сейчас. Может быть, это было его проклятием. Может быть, это было его наказанием. Наблюдать, как люди, которых он подвел, гибнут один за другим. Самое худшее? Он все еще не знал, как их спасти. Молчание было настолько глубоким, что имело вес; оно использовалось, когда люди были слишком напуганы, виноваты или обижены, чтобы говорить вслух о том, что, как они все знают в глубине души, было правдой. Это была та тишина, которая не просто заполняет комнату, но разрастается до такой степени, что давит на череп, легкие, ребра. Как будто горе имело вес, и оно давило на каждую грудь в этой больничной палате. Никто не осмеливался пошевелиться. Даже машины пищали тише, словно отдавая должное тяжести, повисшей в воздухе. Каждый из них сидел там... молясь, сожалея и надеясь. Джун Тэ сидел, скрючившись, в углу комнаты, его руки были спрятаны в рукавах толстовки, глаза опухли и покраснели. Ши Ын наклонился вперед, стоя на коленях, нахмурив брови, не сводя глаз с перевязанной Е Сыль, как будто запоминая, как она дышит, секунду за секундой. А Хён Так... Он сидел у ее кровати, как статуя, собранная из кусочков. Он не отпускал ее руку. Его большой палец уже давно перестал дрожать, теперь он ритмично поглаживал костяшки ее пальцев, уверенно и механически, как спасательный круг, как будто он напоминал ей: не уходи. не уходи. не уходи. Но внутри он был каким угодно, только не спокойным. Что, если она никогда не очнется? Что, если доктор ошибся? Что, если это просто ее тело цепляется за остатки чего-то, что уже ушло? Мысли приходили одна за другой, жестокие и закручивающиеся в спираль. Он часто моргал, стиснув зубы, в груди у него сжималось от того, что он не позволял себе произнести вслух. Нет. Она дышит. Этого было достаточно. Этого должно было хватить. Он был погружен в свои мысли, когда его внимание привлекло внезапное движение. Его мать встала. Ее тихий подъем нарушил тишину, и Хён Так инстинктивно поднял голову, настороженный и испуганный. На долю секунды он подумал, что с Е Сыль что-то случилось. Но это было не так. Он проследил за ее взглядом и увидел, что его младший брат спит на коленях у их отца, скрестив руки на груди и тихо дыша. Его отец тоже задремал, его рука все еще свободно обнимала спину их сына, пальцы слегка подергивались во сне. Что-то в глазах Хён Така смягчилось. Совсем чуть-чуть. Но только на секунду, потому что затем его мать шагнула вперед, к нему. Она не произнесла ни слова, когда протянула руку и положила пальцы ему на плечо, крепко, успокаивающе сжав его. Она не пыталась ничего исправить, просто одарила его той легкой, храброй улыбкой, которую умеют носить только матери, когда мир рушится. Он судорожно сглотнул и отвернулся, быстро моргая. Но когда ее рука сжала его плечо, что-то в нем надломилось. Он поднял свою руку и сжал ее там, где она лежала. Он ничего не сказал и не посмотрел на нее, но продолжал держаться. И старался не развалиться на части. Она вздохнула.  — Мы с твоим отцом, - тихо сказала она, — оплатим больничные счета, хорошо? Тебе не нужно беспокоиться о... — Нет, - прервал ее Хён Так низким и грубым голосом, как будто ему приходилось преодолевать комок в горле. — Я уже заплатил. Его мать моргнула.  — Ты что? — Я заплатил за все, - повторил он, и на этот раз его голос звучал тверже. — Все сделано. На мгновение воцарилась тишина, а затем ее ладонь шлепнула его по руке, не сильно, но с чувством разочарованной любви. — Эй! Ты что, с ума сошел? Где ты вообще взял такие деньги? Он не дрогнул, а просто посмотрел на Е Сыль.  — Мои сбережения на колледж. Комната не закружилась, но что-то в ее животе шевельнулось.  — Ты... ты использовал их? Все? Он тихо кивнул. И в этот момент она ясно увидела в своем сыне не громкого, хулиганистого мальчишку, который никогда не знал, когда нужно заткнуться, а человека, способного на все, что угодно, когда дело касалось девушки, лежащей в постели. Она резко выдохнула, моргая, чтобы избавиться от рези в глазах.  — Ты должен был позволить нам позаботиться об этом, - тихо сказала она. — Ты должен был позволить взрослым... — Нет, - снова прервал ее Хён Так, покачав головой. Он стиснул зубы, голос его звучал тихо и прерывисто. — Она позвонила мне, но я не ответил. Так что я все исправляю. На этом все закончилось. Его мать больше не спорила. Она просто стояла там, тихонько поглаживая его по спине одной рукой, как будто это могло успокоить океан боли, который сдерживал ее сын. В конце концов, остальные зашевелились. Ши Ын встал, подошел к краю кровати и крепко сжал плечо Хён Така. Джун Тэ последовал за ним, проведя пальцами по краю одеяла, которым была укрыта Е Сыль, и бросив взгляд на руку Хён Така, все еще держащую ее за руку. Сначала они ничего не сказали. В этом не было необходимости. Жеста было достаточно. Но затем, спустя мгновение, Хён Так нарушил молчание. — Где Баку? Оба мальчика замерли. Джун Тэ взглянул на Ши Ына и смущенно пожал плечами. — Мы не знаем, - сказал он.  — Он не пришел сегодня в школу. Не отвечал ни на какие сообщения. Хён Так нахмурился, сведя брови вместе. Его рука, наконец, отпустила руку Е Сыль всего на секунду, когда он потянулся за своим телефоном. Он постучал по экрану, набирая номер Ху Мина. Один звонок. Второй. Третий. Нет ответа. Хён Так опустил трубку, чувствуя, как внутри у него скручивается холодный комок.  — Он не берет трубку. Джун Тэ уставился в пол, потирая шею.  — Может быть, он в курином ресторане. Помогает своему отцу? Но даже когда он произнес это, его голос дрогнул. Они еще не знали об этом. Они вот-вот потеряют еще одного друга. И все из-за Бэк Джина.