Часть 4

О своем решении отец сообщил Волоту лично, на что тот предложил сыграть свадьбу побыстрее, до наступления холодов. А Ладе… Ладе предстояло ещё во многом объяснится. — Почему ты молчала всё это время?! — если перед родителями Верея была на её стороне, то в личном разговоре не стесняясь выказывала все свои опасения разом: — Неужели ты его совсем не боишься? У него такой взгляд, что по коже невольно бегут мурашки и… — Верея! — В самом деле! Когда вы успели так сблизиться? Ответа у Лады не было, потому что они и не были близки вовсе. Может сказать ей правду? Эта малодушная затея никак её не отпускала, но Лада знала, что сестра расскажет кому-нибудь ещё и тогда всё сорвётся. Её ещё больше начнут жалеть из-за того, что жрец за неё заступился. — Он помог мне как-то. — это было правдой, точнее — частью правды, но уже не враньем. — Помог? — разочарованно проговорила сестра: — И что? Ты только из-за этого в него влюбилась? Лада, конечно, была чудной, но Верея уж точно не думала, что сестрица влюбиться только из-за одной помощи. — Нет, не только… — Но что ещё? Он нравится тебе как мужчина? — не унималась девушка. — Он…приятно пахнет. — Приятно пахнет? — с сомнением переспросила сестра. — Очень приятно! — смущенно призналась она. — Он…красив по-своему и такой огромный. Лада не знала, что должна говорить. Как ей убедить сестру в несуществующих чувствах? — И это…всё? Девушка тяжело вдохнула, наконец полностью поворачиваюсь к сестре: — Мне с ним спокойно, понимаешь? Меня перестаёт пугать всё то, чего я так боялась. С Волотом это всё становится не страшным. В этот раз Верея открыла рот, но тут же закрыла, не найдя слов и кивнула, будто и впрямь понимала. — Ладно…так значит, скоро свадьба? — она весело хлопнула в ладоши, а Лада лишь закатила глаза на это ребячество. В конце концов, ей не за что было её винить, это ведь её жизнь должна изменится, а не Вереи. — И на счёт его размеров…он везде такой огромный? Лада вспыхнула, отталкивая сестру подальше. Даже себе она не рискнула признаться, что её саму волновал этот вопрос. Теперь им приходилось видеться чаще, чтобы поддерживать легенду об их отношениях. Если раньше это вызвало бы слухи, то теперь слухи бы утихли и со временем всё стало как раньше. В любом случае было бы крайне странно, если бы жених с невестой не виделись. Лада часто находилась у него дома. Было странно осознавать, что нужно привыкать к этим стенам, которые скоро станут ей домом. Волот велел ей прийти после обеда, но сам где-то задерживался. Такое уже бывало. Он говорил, что его могут задержать в деревне или другие жрецы, поэтому Лада уходить не спешила. Когда дверь резко открылась, она подскочила с места, становясь на ноги. Почему-то до сих пор так делала от волнения. Однако на пороге показалась та, кого ей видеть совсем не хотелось. — Его ещё нет? — Сирин осмотрелась, закрыла за собой дверь, но предусмотрительно дальше не пошла. — Нет. — сквозь зубы ответила девушка. Ведьма хмыкнула. Она привыкшая к злобе. Лишь склонила голову, ища в корзинке нужные травы. Найдя искомое, она положила их на стол и уже собиралась уходить, как Лада решилась заговорить сама: — Зачем ты это сделала? Что-то в её голосе заставило ведьму обернуться: — Сделала что? — Ты знаешь. Если бы не её слова — всё осталось как прежде. — А… — девушка понятливо кивнула: — Волот говорил и я отвечу тебе тоже, что и ему — это была не я. — Но никто нас больше не видел! Губы ведьмы изогнулись в легкой улыбке и она была искренней: — Для того, чтобы разнести слух — это не обязательно. Лада не нашлась с ответом. Всё это время она была уверена, что виновата ведьма и ни на кого другого даже думать не смела. Сирин развернулась, чтобы уйти, но добавила: — Мне незачем это делать, Лада. Я не желаю Волоту зла, как он не желает его мне. — она горько хмыкнула напоследок: — Да и ведь разве кто-то бы поверил ведьме? Теперь ей вновь стало страшно, но не из-за того, что все знают, а потому что она и понятия не имеет о том, кто говорил эти гнусности за её спиной. Кто способен ей так насолить? Кто желает ей зла? Лада не знала. Ей и правда это неизвестно. Она знала тех, кто её недолюбливает, но всё-таки вряд ли кто-то из них способен на такое откровенное зло. Каждая девица знает, чем такое чревато. Никто бы ни стал без видимой причины идти на такое и… Неожиданно её посетила догадка. А если это не девица вовсе? Драган? Он способен был её ранить и знал это. А способен ли опуститься до такого…? Когда вновь хлопнул дверь, Лада осознала, что простояла всё это время, погружённая в собственные мысли. Увидев хозяина дома, она неловко улыбнулась и он кивнул ей в ответ. Однако стоило рассмотреть его лицо и улыбка пропала. Ей в первые доводилось видеть его таким…уставшим? Под глазами залегли тени, лицо чуть осунулось и казалось, даже широкие плечи немного сгорбились. Лада вдруг поняла, что вместе с работой на него навалилась и подготовка к свадьбе, от того ей стало ещё больше совестно и от того ей ещё больше захотелось узнать из-за кого это всё произошло. — Сирин приходила? — Волот увидел несколько пучков нужной ему травы. Он напряженно перевёл взгляд на девушку, гадая, пересеклись ли они. — Приходила. Мужчина снял плащ, отложил маску в сторону и стал мыть руки, между тем приговаривая: — Это не она. Ты можешь не верить, но… — Я верю. — перебила Лада: — Теперь верю. Она видела, как облегченно опустились его плечи. На самом деле Волот знал, что обращаться за помощью к ведьме он будет ещё не раз, а это было сложно делать, если бы девушки были в соре. — И что она принесла? — Ладе не хотелось обсуждать это дальше, поэтому она поспешила перевести тему. Начинать разговор с мужчиной было всё ещё трудно. Слишком долго они были друг другу чужими людьми, привыкшие держать остальных на расстоянии. — Это…это просто чай. — Чай? Для чего? — он явно что-то не договаривал. Мужчина чуть поджал губы, забирая траву с собой и кивнул девушке. Уже привычным для Лады движением, он подкинул в печь несколько дров, чтобы нагреть воду, а ей велел достать чашки. — Для крепкого сна и только. — Ты плохо спишь…? — В последнее время. Такое иногда бывает, когда ритуалов слишком много. Он не упомянул о подготовке к свадьбе, хоть и та занимала не мало времени. От этого Ладе стало ещё совместнее. Она помогла заварить чай, дождалась, пока он всё выпьет: — Может тебе прилечь? — его лицо тут же нахмурилось и за проведённое вместе время, Лада уже знала, что значат эти эмоции: — Ненадолго! У меня…у меня тоже нелегкий день. И это сработало. Быть может не стоило этим пользоваться, но Лада уже давно заметила, что Волот идет на уступки, когда дело касается её самой. К себе он строг, а с другими — смягчается. Ей нравилось думать, что о такой его стороне никто из жителей деревни и не подозревает. Для них он всё ещё опасная, молчаливая фигура, от которой лучше держаться подальше. Они и не подозревают, что его сердце смягчается рядом с остальными. Чем дольше Лада смотрела на него, тем меньше боялась. Нет, она никогда не забывала, какая власть сосредоточена в его руках, как и то, что он действительно опасен, просто с каждым днем в ней крепло знание, что он не направит эту силу во зло. Волот был закрытым, даже больше чем она сама. Иногда он смотрел на неё так, что тело само покрывалось мурашками, моля хозяйку убежать, но она этого не делала. Она заставляла себя остаться, постоянно внутренне напоминая, что вскоре станет женой этого человека. Девушка направилась в спальню и затормозила рядом с кроватью, не зная, как лучше поступить. — Приляжешь? — Волот встал позади. Расстояние между ними было примерно в шаг, но Ладе казалось оно крошечным. Она спиной ощущала жар его тела и воспоминания о той самой ночи, вихрем пронеслись в голове, заставляя нервно вздохнуть. Она напомнила себе, что пришла сюда ради жреца. Лада знала, Волот не позволит ей подремать у печи или на кресле. Он уступит кровать ей, а сам ляжет где придётся и ни капли не выспится. Девушка собрала волю в кулак и не поворачиваясь, первой подошла к кровати, неловко забираясь на ту. Лечь она не рискнула, всё таки она была ещё слишком юной, не познавшей мужской ласки и от того такой неуверенной. Оперевшись спиной о стену, она несмело похлопала по свои ногам: — Ложись. К удивлению, он ничего не сказал, а сделал то, что от него требовалось. Как только его голова оказалась на девичьих бедрах, он ощутил, сколь тяжелой она была. Он постарался выбросить мысли о предстоящих ритуалах, подготовке к свадьбе и поспать хотя бы полчаса. Жрец не отводил взгляда от женского лица. В последнее время он становился смелее…или наглее и разглядывал её подольше, но будто всего было мало. Будто сколько не смотри на неё, а разгадать не сможешь. Что у тебя там на уме, Лада? Он прикрыл глаза на несколько секунд, но не нашел ответа на этот вопрос, а затем ощутил несмелое прикосновение к своему лицу: — Ты можешь поспать. Лада избегала зрительного контакта, но Волот и так видел, как медленно, но верно алеют её щеки. — Мне нужно тебя проводить. Ему бы хотелось уснуть так на её округлых бедрах, ощущать чуть сладковатый запах ее тела, это было особенно приятно. — Еще светло, я и сама могу дойти. — возразила девушка. — Нет. — Волот взял её за руку, не давая продолжить: — Пообещай, что разбудишь и не уйдешь. — Ладно. — Лада не хотя согласилась и продолжила касаться жреца аккуратными движениями. Глаза стали такими тяжелыми, а голова напротив — легкой. Волоту нравилось женские прикосновения, нравилось, как его трогает Лада и он позволил себе закрыть глаза, позволил наконец уснуть. Проснулся ночью. В комнате было темно и немного прохладно, ведь он не подкинул дров в печь перед сном вечером. Он поднял взгляд выше и увидел Ладу, что так и уснула сидя. Сам он все ещё лежал на её бедрах, поэтому поспешил встать. Жрец понимал, торопиться уже некуда. Не поведет же он её ночью домой. Он аккуратно высвободил одеяло из-под девушки и когда та сонно открыла глаза, надавил ей на плечо, вынуждая опуститься на подушку: — Спи. — А ты? — Лада даже подумать не успела, прежде чем задать вопрос. — Я тоже ложусь. Волот лег рядом, укрывая их двоих одеялом, совершенно случайно соприкоснувшись с её руками. Ледяные! Он не забыл о ночи их знакомства. И вообще-то не думал, что они окажутся в постели вновь, но и замерзнуть ей тоже дать не мог. Чуть поджав губы, он притянул девушку ближе — в свои объятия. Тело само вздрогнуло, когда он ощутил её холодные руки на своей груди, но Волот не отступил, продолжал его удерживать и согревать. Смущал ли он её? Он не знал. Казалось, Лада крепко спит и он решил последовать её примеру. Кто знает, когда ему ещё вновь дастся шанс вот так засыпать с кем-то. Нет, теперь не с кем-то. Теперь с Ладой. Это была последняя здравая мысль, прежде чем он уснул. Лада же ощущала, как бешено колотится её собственное сердце, как лесной, такой знакомый запах окутывает её с ног до головы. Она замёрзла, но в объятиях жреца было не просто тепло, а - жарко. Пришлось зажмуриться, но так стало даже хуже. Она все равно не могла перестать думать о сильных руках, прижимающий её к себе, не могла остановиться от назойливой мысли, чуть сместить ладонь и дотронуться. Ей не известно, какая его кожа на ощупь, но уж точно она ощутит силу его тела. Интересно, в ту ночь, прежде чем он ушел, они лежали так же? Мужская рука покоилась на её талии. Он не сжимал сильно, но Лада чувствовала тяжесть его ладони. Она несмело приоткрыла глаза, когда его дыхание стало ровным и убедившись, что мужчина спит, вновь вперила в него взгляд. У неё было не так много возможностей рассмотреть его как следует. Она и стеснялась, и не могла вынести тяжелый взгляд малахитовых глаз в ответ. Даже когда он спал на её коленях, Лада всё боялась, что он вот-вот откроет глаза и поймает её. Но в темноте всё ощущалось иначе. Страх становился уже не таким явным, а вот её потаённые желания будто рвались изнутри. Будто сам леший нашептывал ей на ухо, что сейчас смотреть можно, что жрец не узнает. Лада тихо выдохнула, всматриваясь в мужское лицо. Она чуть пошевелилась, убеждаясь, что спит он крепко. Её многое интересовало. Казалось, всем вокруг известно о премудростях взаимоотношений между мужчиной и женщиной, кроме неё самой. Не отрывая взгляда от мужского лица, она чуть пошевелила пальцами. Кажется, уже согрелись. И медленно, не смело повела ладонью дальше, пока не дотронулась до груди мужчины. Замерев, она прислушалась к его дыханию, но жрец всё так же спал. И Лада приложила свою ладонь сильнее. Из-за рубахи она не знала, какая его кожа на ощупь, но как и думала, ощутила под ней силу, твердость. Где-то там должны быть символы. Их ей тоже было интересно потрогать, но она опасалась, что прикосновение к голой коже может его разбудить и начала смещать ладонь ниже. Минуя мощную грудь, она замерла уже ни животе. Тоже твёрдый, как камень. Лада сглотнула, опуская ладонь чуть ниже. Из-за одеяла ей ничего не было видно, она полагалась лишь на ощущения. Какой он там…? Им ведь…ведь придется пожениться и наверняка спать вместе тоже придётся, не так как сейчас, а в том самом смысле. Он ведь не обязан отказываться от подобного только из-за того, что и так сделал ей одолжение, спасая её. На это Лада и не надеялась. Она не так наивна и глупа. К тому же…как бы её саму не страшила эта мысль, интерес всё таки был. Ей не хотелось умереть, так и не узнав, что это такое. А вдруг даже понравится? Вдруг даже повезет и они смогут зачать дитя? Если у неё будет хотя бы подобие семьи, она уже будет счастлива. Ладонь заскользила ещё ниже, ощутив, как дрогнул живот под её напором, она остановилась, но осознав, что это просто реакция тела, продолжила вновь. Её рука несмело замерла у шнурка его штанов. Стоит ли … Пальцы подрагивали, то ли от нетерпения, то ли от страха. Хотелось потрогать, увидеть, узнать, как выглядит его плоть и она почти это сделала. Запустила руку под рубашку, ощутив пальцами дорожку волос уходящую вниз, она одернула руку. В самом деле, что она творит…? Лада вдруг ужаснулась сама себе. Насколько далеко готова была зайти из-за собственного интереса? Ей вдруг стало очень совестно. А ведь…ведь в ту ночь, он мог вести себя точно так же или напротив - не поддаваться своими желаниям и даже не прикасаться. В любом случае, теперь Ладе было бесконечно стыдно и она зажмурилась, пытаясь уснуть. Девушка привыкла вставать рано, но сейчас ей этого делать не хотелось. Она ощущала утреннюю прохладу в комнате, а в объятиях жреца было так тепло, что был соблазн закрыть глаза и уснуть снова, но Лада не стала. Она упрямо держала глаза открытыми и рассматривала мужчину. Так мы должны были проснуться в то утро будь…будь на моём месте сестра? Сердце болезненно защемило. Свадьба с Волотом стала её спасением, а вот для него это наверняка стало клеткой. Чем больше он добр к ней был — тем больше она об этом задумывалась. Он достоин прожить эту жизнь счастливо, а не мусячсь рядом с ней. Так же задумывалась они о другом. Жизнь с ним была бы… не такой и плохой. Он всегда с ней так учтив, не грубит и старается угодить. Было странно осознавать, что именно закрытый, нелюдимый жрец на самом деле куда лучше чем сын старосты. Драган никогда не пошел бы на такое, в отличие от него. Лада малодушно понимала, что шанса встретить кого-то, кто хотя бы в половину такой же, после отмены свадьбы у неё не будет и потому медлила. Потому хотела насладиться этой сказкой. Может…может познакомить его с Вереей? Натолкнуть её присмотреться к нему поближе? Вот только казалось легкодумная сестра абсолютно не подходила жрецу. Лада не представила их ужинающими вместе, не представляла, как Волот будет молчаливо делать свою работу, а Верея…должно быть без умолку болтать, как и всегда. И почему же ты не можешь этого представить? Губы искривились в горькой улыбке всего на секунду. Лада знала истину, она скрывала её от остальных, но не от себя. Потому что сама хочу быть его невестой. Хочу семью. Хочу его защиты. Хочу… Она присмотрелась к его лицу, на котором ещё остались следы усталости, но выглядел он значительно лучше. Вспомнила, как бесстыдно искала его поцелуя в ту ночь, как сама тянулась ближе. Неправильно всё это, но ей хотелось узнать и об этой стороне жизни. Хотелось понять, почему же все этим занимаются? Почему так стремятся лечь в постель? Даже придумали утехи, не лишающие невинности? О таком Лада тоже знала, потому ей было ещё интереснее. И эта ночь не утолила её интерес, ведь она так и не решилась потрогать его. Но Волот…казался ей подходящим для такого. Если бы она ему отдалась, он бы ни за что не рассказал об этом кому-то… От того ей хотелось сделать нечто такое перед тем, как её собственная сказка закончится. Ее пальцы аккуратно дотронулись до мужской щеки, опускаясь чуть ниже. Ладонь замерла возле губ. Каково это целоваться? Каково это целовать именно эти губы? Должно быть приятно? А может они целовались и в ту ночь, а она просто не помнит? Ей не хотелось теряться в догадках, хотелось ощутить это, пока есть ещё возможность с кем-то, кто ей симпатичен. Убедившись, что жрец спит, она аккуратно потянулась вперед, боясь передумать. Просто поцелую, а потом… потом подумаю, как лучше отменить свадьбу. Она старалась действовать тихо, боясь его разбудить, точнее — его реакции на происходящее, но не могла себе отказать в том, что возможно никогда больше не ощутит. Прижавшись губами, она замерла лишь на секунду. Мягкие… Такие мягкие, что отстраняться не хотелось. Тело рядом с ней чуть дрогнуло и девушка тут же прекратила поцелуй, стремительно отодвигаясь. Сердце колотилось, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Он понял? Заметил, что я его поцеловала? Спустя несколько мгновением он открыл глаза и Лада ничего не смогла прочесть в этом взяглде. — Уже рассвело. — хрипло сказал он. — Да. — подтвердила она. Волот кивнул и отвернувшись, первым встал с кровати. — Родители, наверное, волнуются, я объяснюсь перед ними. — Тебе не обязательно… — Нет. Не хочу, чтобы они на тебя злились. — И правда… — с горечью подумала Лада: — Он был бы хорошим мужем. Вернувшись домой, Волот замер в собственной спальне. Он перевёл взгляд на кровать и ощутил, как внутри него всё вспыхивает. Значит не приснилось. Он был практически уверен, что произошедшее лишь его сон или наваждение, когда ночью ощутил женскую ладонь, исследующую его тело. Как он одновременно хотел и боялся, что её рука спуститься ниже. Если бы это произошло, она бы сразу поняла, что он не спит. Сразу бы ощутила его твёрдость. И вместе с тем ему вдруг так захотелось, чтобы это случилось, чтобы её маленькие пальчики обхватили его посильнее. Он себя почти возненавидел за реакцию своего тела. И ненавидел сейчас, когда его рука спустилась ниже, сжимая основание члена. Неправильно. Так нельзя. Но собственное тело вдруг взяло над ним вверх. Волот яростно двигал рукой. Просто потребность. И ничего больше. Он старался думать о другом, пытался вспомнить последний раз, когда спал с кем-то, но почему-то перед глазами всплывало лицо Лады, а из головы никак не выходили те прикосновения. То, как она прижалась своими губами к его. Как опустила руку, замирая у его штанов. Такая маленькая и такая смелая… Волот знал, что для неё это ново и не мог избавиться от странного удовлетворения, растекающегося по его венам от этой информации. Совсем не потому, что он станет первым, а потому что она выбрала его первым. Они поженятся и вероятнее всего рано или поздно вместе лягут в постель. У людей возникнут вопросы, когда дети, да и Волот был уверен, что сама Лада рано или поздно захочет ребёнка. Он был уверен, что настанет момент, когда жажда близости возьмет над ними вверх. Всякое живое существо тянется к свету, теплу и они будут. Знал, что когда-нибудь это случится. Ей захочется попробовать и он не откажет, но не думал, что так скоро. Даже не ожидал от неё такой смелости. И потому двигал рукой всё быстрее, не в силах перестать представлять, как бы это делала Лада. Он воображал их первый раз, как бы оказался у её широко разведенных ног, но не для того чтобы взять её, это случилось бы позже. Вначале ему нестерпимо хотелось доставить ей удовольствие, хотелось целовать её между ног, пока она не станет дрожать. Такая маленькая, но стойкая. Она едва доходила ему до плеча, но Волоту это нравилось. Он опасался, что может сделать больно и потому делал бы приятно много раз, чтобы компенсировать это. Он резкий, грубоватый, не способный на ласку, но его руки могли подарить удовольствие. Он бы не отпустил её, пока она не задрожит. Дыхание спирает так сильно, что приходится зажмуриться. Волот не может выбросить эти мысли из головы, когда удовольствие расползается по каждой клеточке его тела. Он почти слышит её голос, почти чувствует запах. Только отдышавшись, он всё осознает и злится сам на себя за то что сорвался. Так минуло ещё пару недель и свадьба была всё ближе, а Лада искала в себе силы всё прекратить. Ей было так страшно снова оставаться одной, лишаться поддержки жреца и оказаться объектом насмешек и осуждений. Но чем дольше она медлила, тем сильнее понимала — сделать это необходимо. Хотя бы он заслуживает счастья. Всеми силами она избегала примерки платья, но когда матушка настояла, деваться уже было некуда. Женщина заставила дочь облачиться в её собственное свадебное платье, которое собиралась перешить под Ладу. Она смотрела, что можно изменить, где нужно чуть ушить и как-то даже слишком буднично спросила: — Здесь нормально? Лучше не ушивать? Лада и не поняла сразу в чём дело, когда ощутила материнские руки в районе живота. — Подумай хорошо, иначе потом будет жать. — Потом…? — глухо переспросила она. Софья вздохнула, аккуратно огладив её по плечам: — Я всегда на твоей стороне, Лада, ты ведь знаешь? — Но я не… — глаза защипало от досады: — Я не… неужели ты веришь всем этим слухам? — Я не хотела верить и старалась этого не делать. — честно призналась женщина: — Но ты не пришла ночью и я подумала, что часть из них может быть правдой. Щеки предательски вспыхнули, но Лада не отступилась: — Ничего не было! Я просто уснула, вот и всё! Женские губы продолжали улыбаться: — Пусть и так, доченька. — женщина качнула горловой: — Для меня это совсем не важно. Иногда любовь так туманит разум, что…и грех уже не так страшен, он ведь от большой любви? А если и нет, то соблюдаешь традиции, став женщиной в день свадьбы. — она никак не обращала внимание на её румянец: — Мне главное, чтобы ты была счастлива, а что дело до слухов…судачить будут всегда, Лада, не стоит обращать на это внимание. Девушка напряженно кивнула. Она ощутила себя странно. Всю жизнь она старалась не тревожить родителей, переживать всё сама и справляться со всем в одиночку, а сейчас вдруг поняла, что могла этого не делать. Матушка на моей стороне, ей всё равно, что там говорят про меня. Прикрыв глаза, Лада корила себя за глупость. Может пойди она сразу к матушке, а не к Волоту, всё было бы иначе…? Всю примерку она только и думала о том, как бы всё сложилось и на следующий день была полная решимости. — Такой дождь, быть может тебе остаться дома? — раньше Ратмир даже бы настоял и никуда не пустил дочь, но сейчас всё изменилось. Лада была невестой, а ведь он сам был когда-то женихом. Он помнит, когда сердце тянется к любимой и совсем плевать на дождь или снег, лишь быть рядом. У него были опасения насчет жреца. — Кабы не воспользовался и бросил! — гневно сказала он в тот вечер Софье. Но за гневом скрывался банальный родительский страх за свое дитя. — Он ведь пришел благословения просить, настроен на свадьбу. Не похоже, будто он хочет ею воспользоваться. — Ты знаешь о чем я! — прошипел мужчина. Женщина лишь хитро улыбнулась в ответ: — А ты настолько целомудренным был до свадьбы? Его щеки предателем вспыхнули, когда он вспомнил, что делал со своей тогда ещё невестой. — Ладно. — буркнул мужчина. В конце концов, почему Лада не имеет право на счастье? Лада накинула платок на голову и поспешила ко жрецу. Ей надо объясниться. Тянуть больше нельзя, всё это плохо кончится. Она промокла до нитки, но её это не волновало. А вот Волот удивился, увидев её на пороге своего дома. — Лада…? Он отошел, пропуская девушку внутрь и поспешил закрыть дверь. — Ты… случилось что? — гнать её он не собирался, но и не понимал, что заставило её явиться сюда в такую погоду. Девушка отложила промокший платок на стул и подошла ближе. Она поклялась себе не отступать и сделала ещё один шаг и ещё, пока между ними не осталось всего пару сантиметров. — Лада? Волот не отступал, но взгляда своего не отводил. А Лада сместила свой с его лица ниже, на грудь, что сейчас не была скрыта рубахой. Она дотронулась до неё пальцем, ощутив, как мужское тело вздрогнуло. Волот молчаливо следил за ней, не понимая, что она задумала. Женская ладонь аккуратно прошлась по веренице символов, вырезанных на его груди и стала спускаться ниже. Каждая мышца под её пальцами напрягалась, но Ладе хотелось увидеть иное и потому опустившись вниз, она не остановилась, а схватилась за шнурки на его штанах. Руку тут же обожгло болью. Волот схватил её запястье и не рассчитал силы, сразу ослабляя хватку: — Что ты делаешь? — Я хочу, чтобы ты разделся. — уверенно произнесла девушка, вновь поднимая свой взгляд. Волот рвано выдохнул, но быстро взял себя в руки и разомкнул хватку: — Зачем? Ну же, смелее! Иного шанса у тебя не будет, ты забыла? — В ту ночь…что было между нами? — Ничего. — Волот отвёл взгляд в сторону, тоже её вспоминая. — Совсем …ничего? — а вот Лада испытала разочарование. — Мы…даже не поцеловались? — Нет, я бы не поступил так. Она ему верила. Знала, Волот именно такой, лишь кивнула, продолжая гнуть свою линию: — Значит поцелуемся сейчас. Она встала на носочки и потянулась к мужским губам, но жрец увернулся в последнюю секунду, ощутив её поцелуй где-то на подбородке. — Лада… — голос снова предательски дрогнул. — Что? Но девушка слушать не желала. Она настойчиво потянулась к нему снова, а когда он вновь увернулся, собрала всю свою смелость в кулак и положила руку на пах, ощущая под ней мужское естество. — Что ты… — Волот зашипел, ощутив её прикосновения. А Лада, что до этого не касалась ни одного мужчины, вдруг испугалась, что могла сделать больно: — Тебе больно…? — Нет. И когда девушка вновь попыталась дотронуться до него, Волот понял, что нужно что-то менять. Он схватил её за плечи и быстро поменял их местами, подтолкнул назад, пока девичья спина не уперлась в дверь. Женские руки пытались оттолкнуть, но Волот перехватил её запястья и завел над головой, лишая возможности двигаться. — Тебя будто околдовали. Малахитовые глаза пылали в вечерней темноте, но смотрели прямо, неотрывно. Хватка была крепкой, но не болезненной. Однако Лада понимала, ей уже не вырваться, ей уже не убежать. — Вовсе нет! — Тогда в чём дело? Волот смотрел в её лицо, но не находил ответов, которые Лада и не собиралась ему давать. — Ты можешь просто поцеловать меня? То, как стал дрожать её голос, почему-то задело и самого жреца. Она просила этого так, будто отчаянно желала. А он… Он помнит её губы в то утро, что нерешительно прижались к его собственным. Не то чтобы он этого не хотел, нет, дело было совсем в другом. Он не хотел напугать, не хотел давить, но если Лада сама просит этого поцелуя? Значит можно? Значит нужно? Он перевёл взгляд ниже, размышляя об этом. Всё его естество тянулось к ней, хотело это сделать. Его пальцы чуть дрогнули, сжимая женские запястья. Волот сделал глубокий вдох, одёргивая себя, напоминая, что он должен быть аккуратным. Не говоря ни слова, жрец медленно наклонился, давая ей время передумать. И только потом дотронулся до её губ. Вначале это было лишь прикосновением - изучающим, неспешным, а затем стало настоящим поцелуем. Волот задвигал губами и Лада стала повторять. Целовал жрец так же, каким и был сам. Он не спешил, но действительно уверенно, настойчиво. Казалось, пока он не отстраниться, у Лады нет и шанса его оттолкнуть. Но девушка не испытывала страха - напротив, некое возбуждение от осознания, как силен мужчина перед ней. Сейчас-то она понимала, что тогда лишь соприкоснулась с его губами, а не поцеловала. Сейчас всё было иначе. Мужские губы целовали её, а пальцы все ещё крепко держали запястья. Даже хотелось притянуть его ближе, хотелось прильнуть к нему всем телом, но Волот дал ей возможность только на поцелуй. Когда он чуть отстранился, чтобы оба могли сделать вдох, Лада снова потянулась, накрывая его губы своими. И он ответил. Внутри что-то затрепетало от этого ощущения. Поцелуи, как и сам жрец, были неторопливыми, скорее изучающими. Пока он не протолкнул свой язык внутрь. Лада замерла, ощутив это, но послушно открыла рот и позволила продолжать. Теперь она ощущала напор от мужчины, который не сдерживал, ощущала его власть над собой и от этого низ живота от чего стал тяжелым. Огонь, который таил внутри себя жрец, разгорался, но он не сжигал, а лишь распалял. Лада чувствовала, как реагирует её тело, как откликается на каждое его прикосновение. Поэтому она протолкнула свой язык в ответ, желая, чтобы Волот ощутил нечто подобное и чтобы он не прекращал этого. Но он отстранился, упершись лбом в её, чья отдышаться. — Этого…этого ты хотела? — Волот старался не думать о том, как предательски реагирует его собственное тело. Он взывал к своему духу, самоконтролю, чтобы не сорваться, не навредить, не сжать её тело в своих руках так сильно. Пока он держал её запястья, не давал прикоснуться девушке к себе и сам лишался такой же возможности. — Да и… — И? Мужчина отстранился, заглядывая ей в глаза, но всё так удерживая её руки в своём плену. Расстояние между их лицами было слишком маленьким и Лада понимала, что вновь может податься вперёд и дотронуться до его губ, если захочет, но она здесь не только для поцелуев. У неё вряд ли представиться иной шанс совершить задуманное. — Я хочу, чтобы ты лишил меня невинности. Сегодня. Сейчас. Будто весь воздух выбили из его груди. Волот моргнул, резко отстраняясь и отходя сразу на несколько шагов подальше. — Ты не понимаешь, чего просишь. — он попытался выбросить из голову эту картину. Внезапно ему сделалось так жарко, хотя он и был в одних штанах. — Как раз очень хорошо понимаю. — Мы…мы поженимся. — выдавил из себя мужчина: — И после свадьбы, если захочешь…когда-нибудь мы… — Я хочу сейчас. — Нет, Лада. — он пригвоздил её к месту, смотря на неё тем взглядом, которого пугаются люди: — Ты не в себе. Я сделаю, что ты хочешь, но потом, после свадьбы, когд… — Свадьбы не будет. — наконец призналась девушка: — Я отменю всё. Завтра. Теперь у Волота и правда не находилась слов. Он свыкся с мыслью, что у него будет жена. Ему это даже нравилось. Он думал, обретет семью, которой сам лишился слишком рано. Губы изгибаются в легкой усмешке. Ну конечно, разве всё могло было так просто? Боги ясно указали на его место и счастья во всём этом не было. И ему должно отступить, отпустить девушку, но ему не хотелось. Впервые не хотелось делать то, что нужно, до скрежета зубов. Он остался на месте, зная, что если приблизиться, то может не удержаться. Только Боги знают, как сильно он этого захотел. — Знаю, я не мил тебе, но все эти разговоры в деревне… — Не мил? — вот теперь истерично рассмеялся захотелось уже Ладе: — Это ведь я тебе совсем не по нраву. Мы оба знаем, кого бы ты хотел видеть на моем месте. В самом деле. Волот уже был почти уверен, что её околдовали. — И кто же? — он сощурился, ощущая, как теряет терпение. — Верея, это же очевидно. Её сестра? — Причём здесь она? Лада зло поджала губы. От других она это ожидала, но всё-таки надеялась, что Волот так поступать не станет. Не будет смеяться над ней и обманывать. — В ту ночь ты просто нас перепутал. — кивнула она: — Поэтому позволил себя целовать и вообще привел в дом. Вначале Волот решил, что она просто ищет причину от него избавиться, но заглянув девушке в глаза, понял — она верит в то, что говорит. — Вы совсем не похожи, чтобы вас перепутать. — признаётся он. Всю жизнь ей говорили иное. Драган даже чуть не поцеловал её однажды в темноте, перепутав с сестрой и пусть Лада остановила его, не дала совершить ошибку, он потом стал ненавидеть её пуще прежнего. — Но… — Я никогда не путал вас, Лада. И всегда знал, что ты это ты. — Утром тебя не было. — не унималась девушка: — Когда я проснулась. — Я ушел сразу как ты уснула. Не хотел натворить глупостей и знал, что могу напугать. — Но почему…почему потом ничего не сказал? — Всё по той же причине. Я думал, ты меня боишься и хочешь забыть произошедшее. Всё то, что она так долго выстраивала в своей голове стало рушиться. Волоту не нравится Верея и никогда не нравилась. Он не пытался заменить сестру ею. — Теперь ты мне скажи, почему решила отменить свадьбу? Разве я не заслуживаю правды? — Ты заслуживаешь намного больше. — тихо произнесла она: — Ты хороший человек. Не каждый бы на твоём месте решился мне помочь и я не хотела быть причиной твоего несчастья. — Разве похоже, что я не счастлив? — он хмыкнул, складывая руки на груди. — Не сейчас! Потом, когда свадьба состоится. Я думала, ты будешь и дальше думать о Верее. Волот вдруг испытал то, чего Лада боялась больше всего — жалость. Как же она жила, если в её голову пришло всё это? Неужели её никто не любил? Неужели никто не показал её значимость? Но было разительное отличие — вдобавок он испытал злость. Кто заставил её ощутить себя такой? Кто настолько обидел? — Мы не отменим свадьбу. — Волот был непреклонен. Он посмотрел на Ладу так, что она не нашла в себе сил возразить.