Рождество

На протяжении следующего месяца всё было как всегда. Ничего особенного уже не происходило, но вокруг витала особенная магия, как в самом сердце Хогвартса. Мирра с Алисой, закутанные в тёплые зимние мантии, весело бегали по заснеженным улицам Хогсмида, заполняя воздух смехом и звоном колокольчиков на воротах лавок. Повсюду висели яркие гирлянды, и магические светильники, висящие в воздухе, тянули к себе потоки холодного воздуха, раскручиваясь и отражая свет волшебных огоньков. Старшекурсницы со смехом и яркой улыбкой заходили по разным лавкам, то и дело обсуждая: влюблённости знакомых, планы на новогодние каникулы, подарки для друзей. По дороге встречались однокурсники из разных факультетов, но особенно радостно было увидеть команду гриффиндорцев с квиддича. Мальчики выглядели как из журнала: высокие, подтянутые, с широкими улыбками, всегда готовые кинуться к коленям каждой проходящей дамы, поделиться чем-то приятным — будь то сладкие угощения, горячий глинтвейн или что-то игривое, поднимающее настроение. А для красивых дам у них всегда находилось что-то особенное. Атмосфера была как в старом добром Хогвартсе: магия, смех, волшебство и лёгкая игривость, создававшие настоящий новогодний дух.

***

Гриффиндорка весело скользила по снегу в руках Дина Харди, нарочито подскальзываясь и смеясь, словно подкидывая ему вызов поймать её. Она ловко уворачивалась, её шаги были лёгкими и быстрыми, а глаза искрились задорным огоньком. Музыка гремела из паба «Трёх метёл», создавая ощущение праздника в воздухе. Было страшно заходить внутрь, если на улице так весело и громко. Парень то и дело кружил около неё, невидимо держа руки возле Вейд, не давая другим возможности подойти к ней. Мирра обернулась, почувствовав обжигающий взгляд на своей спине. Когда она встретила взгляд профессора Снейпа, то поняла — он не скрывает своего презрения и отвращения. Он стоял, опершись на лавку, кривя губы и насупив брови. «Можно подумать ты что-то сделаешь» — весело промелькнуло в голове. Она игриво улыбнулась ему, подмигнула и, едва заметив, как его взгляд сужается от раздражения, провела плечом, словно подзывая его к себе, будто специально дразнила и насмехалась над ним. И не дождавшись реакции, она вновь закружилась с блондинистым парнем, будто не замечая его тяжёлого взгляда, продолжая свою игру, не обращая внимания на всё, что происходило вокруг, только краем взгляда она заметила, как профессор растворился в толпе. Постепенно веселье начало стихать. У каждого появились свои дела — кто-то был занят покупкой подарков, а кто-то спешил на вечернюю тренировку. Мальчики, с присущей галантностью, предложили проводить девочек до школы, но те отказались с лёгким смехом, понимая, что никакие прогулки не должны мешать их планам. Мирра отвела взгляд от подруги и, не говоря ни слова, направилась к прилавкам, где в последний раз видела зельевара. Она сама не могла объяснить, зачем ей нужно было найти его, но чувство лёгкого беспокойства и интереса толкали её вперёд. Это была некая потребность в новых эмоциях, ощущении от неожиданных встреч. Не пришлось долго искать: её «жертва» была где-то поблизости. Либо в книжном магазине старого гнома, который всегда хранил свои секреты среди пыльных томов, либо в магазине с ингредиентами — идеальном месте для такого как он. Вейд решила попытать удачу в лавке гнома Кракса. Она плотно закрыла за собой расшатанную дверь, стараясь не дать холодному ветру и снегу забраться внутрь. Кракс поднял голову из своей горы бумажек и перьев, прищуренно взглянув на посетительницу. — Я закрыла дверь, — тихо сказала гриффиндорка. Гном лишь хмуро качнул головой и вернулся к своим делам, утопая в хаосе вокруг. Запах в лавке был далеко не праздничным — старый, пыльный, тяжёлый аромат, который, казалось, оседал на коже. Здесь можно было понять, как пахнет сама пыль и как трудно избавиться от её следов. Поморщив нос, Вейд решительно нырнула вдоль стеллажей, извиваясь между ними змейкой. Выйдя к второму небольшому этажу, она тихонько поднялась. Там хозяин устроил что-то вроде читальной зоны, с аккуратным деревянным столиком и двумя стульчиками, стоящими напротив друг друга. На самом деле, именно второй этаж был самым уютным местом в лавке. В углу, на небольшой тумбе, стоял аквариум с черепахой Горошком, которая лениво плавала среди водорослей. Рядом, у окна, в горшках красовались несколько красивых растений, их зелёные побеги мягко сплетались вниз, создавая атмосферу спокойствия и уюта. Бинго! На стуле сидел зельевар, читая какую-то умную книгу. Он тут же ощутил присутствие посторонего рядом и, отложив книгу, посмотрел разочаровано на девушку. — Добрый вечер, профссор! — она ярко улыбнулась, и взяв первую попавшиесю книгу со стелажу хотела сесть рядом, но.

***

Северус злился. Не на неё — на себя. Целый месяц она приходила, и он не находил в себе ни слова, чтобы это прекратить. Вейд становилась всё смелее — а он? Он будто цеплялся за эти встречи, как за воздух. Будто ждал, что она снова придёт. Что останется. Было стыдно. Не то чтобы она вела себя вызывающе — вовсе нет, но всё в её манере, в её настойчивости, в лёгких прикосновениях будто нарочно стирало границы. И хуже всего было то, что он этого ждал. Каждую ночь. Её голоса. Её наглости. Её близости. И с каждым разом это задевало всё сильнее. Но ощущение использованности настолько прочно облепило его, что обида не давала ему спокойно дышать. Каждый взгляд, каждое движение казались ему издевательством, и он не мог избавиться от этого чувства — оно растягивалось, наполняя его до краёв. Снейп ожидал что она придёт к нему, но точно не хотел этого. Всё что хотелось это влепить крепкую оплеуху наглой девушке, и кинуть на растерзание тварям в запретный лес, а после гримучей иве. А сейчас она стоит и улыбаеться как ни в чём не бывало. — Что вы здесь забыли? Для того чтобы читать нужны мозги, — проронил он с таким презрением и раздражением, стараясь максимально грубо отпарировать ей. — Вы как всегда правы, профессор, — спокойно ответила девушка и подошла чтобы присесть, держа в руках какую-то старую заумную книжку Зельевар резко встал и, не сказав ни слова, хлопнул книгой по столу. Он огляделся, словно ища выход, его взгляд был наполнен презрением, и каждый его выдох казался раздражённым. Он вышел. Неожиданности в этом не было, но она не пошла за ним. Знала: сейчас не время. Он горд, он взвинчен, он на грани. Ему нужно пространство, а не она. Мирра только вздохнула, неспешно вышла и, прежде чем покинуть лавку, поблагодарила мистера Кракса за гостеприимство. Вейд неспешно вышла на улицу, ещё раз поблагодив мистера Кракса. В толпе она уловила знакомую мантию Алисы, которая всё ещё гуляла в Хогсмиде, попивая что-то со стаканчика. Блондинка, заметив соседку, резво начала махать рукой и подзывать к себе. — Ты где бродила? Я из-за тебя чуть всех денег не лишилась! — засмеялась девочка, показывая на свои пакеты, — кстати, это тебе, — как фокусник она откуда-то достала ещё один стаканчик с пряным напитком и заулыбалась. — Спасибо большое, — Мира приобняла подружку. Гриффиндорка с улыбкой взяла тёплый стаканчик и сделала маленький глоток — аромат корицы и ванили сразу растёкся по телу уютным теплом. Смеясь и болтая о мелочах, девушки направились в сторону замка. Дорога по снежным аллеям казалась особенно красивой: гирлянды на фонарях, мягкий свет из окон лавок и редкие снежинки, что лениво кружились в воздухе. До Рождества оставались считанные дни — всего три. Хогвартс кипел, как огромный муравейник. Домовики метались по замку, украшая коридоры, лестницы, недовольные портреты, развешивали магические гирлянды и разносили по факультетским гостинным ароматные пряники. Первокурсники резвились возле каминов, иногда вспоминая об уроках, задевали старшекурсников и тут же убегали. Чемоданы стояли то у дверей, то валялись среди подарков в комнатах — почти все уезжали на каникулы. Кто-то дописывал письма, кто-то старательно заворачивал подарки. Мирра тоже подготовила всё для своей семьи. Это приносило ей особенное удовольствие — продумывать, вкладывать душу, представлять, как близкие открывают коробочки и улыбаются. Младшему брату Тео она сделала «живущую» книжку. В ней были десятки сказок с оживающими иллюстрациями, но самое главное — книга читала сама, голосом Мирры. Она записывала его неделями, стараясь, чтобы он звучал тепло, мягко. Иногда между строк сам собой звучал шёпот: «Я тебя люблю». Книга подстраивалась под настроение — меняла цвет страниц, подбирала подходящую историю, чтобы утешить или развеселить. Для мамы, Лиззи, Мирра сделала кулон. Это украшение она зачаровывала сама, долго учась особой эмпатийной магии. Кулон чувствовал грусть или тоску и едва нагревался — как будто нежно обнимал. Внутри был маленький, почти невидимый засушенный цветок — любимый мамин, который Мирра тайком взяла в теплице школы. Нежный, изящный, как сама Лиззи — маглорожденная, добрая, немного рассеянная, но храбрая женщина с Пуффендуя, та, что всегда держит в себе больше света, чем кажется. Папе, Эдгару Вейду, она отправила магическое живое фото. Он не был сентиментальным, редко показывал чувства, но Мирра знала — он скучает. Даже если не говорит. На фото каждый день менялась сцена: как Тео засыпает у него на груди, как они всей семьёй пекут печенье, как Лиззи смеётся, как сама Мирра кривляется в детстве. Это было не просто фото — это была память, дом, тепло, которое можно унести с собой в любую точку мира, даже в Дурмстранг. Алисе — своей подруге, нежной, храброй и такой прекрасной — Мирра подарила браслет. Простой, но изящный, с чарующими маленькими подвесками. Он не светился и не пел, но был создан с любовью. Когда Алисин палец случайно коснётся подвески, она почувствует лёгкий укол радости — как напоминание, что она важна. Это был символ — их дружбы, взаимной поддержки, тепла. Браслет был упакован в мягкую ткань, и Мирра сама нарисовала к нему открытку и написала: «Я тебя люблю и очень ценю!». Во все подарки она вложила себя. Это у неё получалось лучше всего. Ей не так важно было получать — она обожала дарить, придумывать, подмечать мелочи. И когда смотрела на свои свёртки, чувствовала почти магическое спокойствие — всё на своих местах. Когда все уже разошлись, а староста загнал последних в спальни, Мирра, не оборачиваясь, кинула подруге через плечо: — Я скоро… письмо дописываю. В руках — лист бумаги. Она смотрела на него долго. Рисунок. — Глупость, — прошептала Мирра и, сжав рисунок, кинула его в камин.

***

После долгой и торжественной речи директора, которая только разогрела праздничную атмосферу, наступил момент самого главного — пира. Столы ломились от еды, и волшебное освещение поднимало настроение даже самым заядлым скептикам. Снежинки, попадая через огромные окна в зал, рассыпались, как мельчайшие алмазы, создавая волшебную картину на фоне мраморных стен. После был конечно же праздничный хор от профессора Флитвика, это было настолько потрясающе, что казалось можно вечность слушать. Домовики работали не покладая рук, разнося подарки по всему замку. Они оставляли их аккуратно в кроватях учеников, а также под огромной рождественской ёлкой в главной гостиной. Это был тот момент, когда каждый, от самого младшего до старшего курса, ощущал себя частью чего-то волшебного и важного. Вейд наслаждалась вкусным вишневым тортом, восхищаясь каждым кусочком и поглядывая, чтобы взять ещё один. Её взгляд снова невольно скользнул по профессору зельеварения. Он стоял рядом с Минервой Макгонагалл и директором, поглощённый разговором, но что-то в его спокойной, собранной осанке заставляло Мирру невольно притягиваться к нему. Каждый раз, когда их взгляды пересекались, Мирра чувствовала, как её дыхание замедляется, как пространство вокруг них становится слегка напряжённым, словно сама магия Хогвартса подстраивалась под этот момент. — Мирра, — вдруг прозвучал голос Алисы, и девушка немного вздрогнула, когда подруга толкнула её в бок. — Идёшь с нами? Мирра оторвала взгляд от профессора и на мгновение посмотрела на Алису, слегка замешкавшись. — Куда? — рассеянно спросила она, едва отрывая взгляд от пирога. — Ты что, совсем не слушала нас? — несколько парней из команды квиддича и парочка сокурсниц также обратили на неё внимание, — Мы в Хогсмид идём праздновать! Ты с нами? Мирра вновь посмотрела на Снейпа, и в его взгляде было что-то такое, что заставляло её сомневаться. — Блин, я не смогу, — она виновато опустила глаза. — Не в настроении сегодня. Книжку новую читаю, малышне обещала почитать. — И чего бы это вдруг? Совсем что ли? — возмутился Динн Харди, наклоняясь через стол. — Если ты не пойдёшь, мы все будем грустно сидеть у твоей кровати и обсуждать тебя! Мирра глубоко вздохнула, пытаясь скрыть растущее ощущение нервозности. Её взгляд снова скользнул к Снейпу, и на мгновение она поймала его взгляд. В этот момент всё вокруг будто затихло, и она почувствовала опять это осуждение и неприязнь. — Я пойду, но только на полчасика, не хочу сегодня гулять, — Мирра сказала, слабо улыбнувшись. — Говорю же что почитать обещала! В её словах было что-то лёгкое, что-то, что не давало окружающим понять, что внутри неё происходит. И все немного успокоились, хотя Мирра всё равно ощущала, как её внутренний мир продолжает терзать этот невидимый, неясный след, который оставил его взгляд.

***

Улицы Хогсмида были усыпаны пушистым снегом, который скрипел под ногами и переливался в свете волшебных фонарей. Воздух был наполнен ароматами имбирного печенья, корицы и согревающего сливочного пива. Рождественские гирлянды сами вплетались в витрины магазинов, мерцая то золотом, то серебром. Конечно же никто не отпускал в Хогсмид ребят, и некоторых даже ловили, но в основном профессора закрывали глаза и отпускали старшекурсников повесилиться в Рождественскую ночь. Мирра тоже немного отвлеклась, весело играя со всеми. Компания становилась всё больше — к ним присоединялись ученики с других факультетов, кто-то просто влезал в разговор, в кого-то случайно попадали снежком, но никто не обижался. Всё было залито смехом, хлопьями снега и искристым воздухом предновогоднего волшебства. Динн запустил снежок с такой силой, что гриффиндорка визгнула от неожиданности и бросилась в ответную атаку. Парень засмеялся и пустился наутёк, петляя между людьми, пока она неуклюже лепила снежки и пыталась прицелиться. Изрядно вымотавшись гоняться за шустрым охотником, Мирра остановилась, глубоко вздохнула, слепила плотный снежок — как оружие справедливости — и, прищурившись, достала палочку: — Прожицио! — выкрикнула она, вложив в заклинание чуть больше, чем просто силу. Снежок взвился в воздух и с волшебной точностью угодил Динну аккуратно в пятую точку, сбив его с ног. Парень с грохотом свалился в сугроб и захохотал, размахивая руками, будто сдавался. — Попала! — довольная Мирра засмеялась, подбегая к нему. Компания Мирры весело болтала, шла по улице, останавливаясь у каждого второго окна. Динн с Алисой постоянно подшучивали друг над другом, а кто-то уже вёл отчёт, кто больше раз угодит снежком в нос. Мирра сдержанно улыбалась, поддерживала разговор, даже один раз съязвила — так, чтобы никто не догадался, что её мысли где-то совсем в другом месте. Они зашли в «Три мётлы», где всё пело, сверкало и пахло праздником. Мирра согрелась горячим вишнёвым чаем, пару раз засмеялась в голос, когда Алиса пыталась гадать на корице, но всё равно ощущала, как с каждой минутой что-то внутри гложет. — Ребята, — вдруг сказала она, убирая волосы за ухо, — я, наверное, пойду. Мне утром ещё с младшими работать, пообещала библиотекарю помочь. Да и немного голова разболелась… — Вот и знал, что сбежишь, — фыркнул Динн, отхлёбывая из кружки. — Ты как старушка! — Старушка, но с принципами, — усмехнулась она, накидывая шарф. — Не скучайте без меня! Алиса посмотрела на неё чуть пристальнее, но всё-таки кивнула. — Ладно, только завтра будь в духе. Ты нам нужна, Вейд. Мирра вышла в ночь — уже совсем стемнело. Лёгкий ветер игрался с мокрыми от снега волосами, а путь к замку освещали только фонари и луна. Напевая под нос веселую мелодию с бара, она рассматривала Хогвартс как в первый раз. Но с каждой минутой, приближаясь к замку, она чувствовала, как в груди зреет что-то щемящее.

***

В замке не было тихо. Где-то слышалось весёлое гудение праздника, в стенах Хогвартса витал смех и радостное бормотание. Кто-то из учеников, не скрывая радости, праздновал в коридорах, а другие устраивали несанкционированные веселья в укромных уголках. Преподаватели, закрывая на всё глаза, тихо соглашались на эту ночь. Хотя все знали, что они явно не спят, скорее всего, в кабинете в директора все праздуют тоже. Мирра усмехнулась, представляя, как Филч, красный от ярости, мечтает придумать новые способы наказаний. Он бы с удовольствием всех наказал и потом гордо повёл к декану, бормоча что-то про справедливость и старые наказание с подвешиванием за уши. На хорошем настроении она вспомнила про декана Слизерина, небольшая волна страха и интереса пробежали по её телу, будто давая новые возможности. Она вспомнила, как он смотрел на неё, когда та кружилась с красавцем Харди. Глаза его, темные и глубокие, словно сканировали каждое её движение, и это ощущение оставалось с ней даже сейчас. Подойдя к окну и вдохнув свежий морозный воздух, она ловила снежинки лицом, пытаясь прогнать мысли. «Мерлин, дай знак», — тихо прошептала она, будто в надежде на какое-то чудо. Но воздух оставался всё таким же холодным и безмолвным, лишь порывы ветра били по личку. «Хотя бы в эту ночь» — уже в мыслях пронеслось. Она правда боялась того, что начало происходить с ней.

***

Директор неспешно шагал по коридору, небрежно положив руку чуть выше поясницы Снейпа. Тот, едва скрывая раздражение, изо всех сил пытался отодвинуться вперёд, чтобы сбросить надоедливое прикосновение. — Какие у тебя планы на рождественские каникулы? — спросил Альбус, с лёгкой улыбкой в голосе. Снейп фыркнул, не скрывая привычного цинизма: — А как вы думаете? Буду сидеть в кабинете и ждать, пока вы со своей рождественской магией не вернётесь из отпуска. Дамблдор лишь мягко усмехнулся, словно это была очередная реплика из бесконечного диалога, который он привык вести с зельеваром. — Может поедешь куда-то? Домой, например, или наведаешь своего старого приятеля Люциуса, — лукаво говорил Дамблдор, зная, что Снейп на такое взорвётся. Но Северус промолчал, лишь стиснул губы. Это было напоминание. Напоминание благодаря кому он не в Азкабане. Ведь тогда спаслись всего пару человек. И неожиданно. он. Хотя лучше бы сгнил в темнице. Лучше бы дименторы высосали всю душу. — Тебе не холодно, мальчик мой, — спросил старик, с какой-то долей заботы, глядя на тонкую рубашку. — Ты в последнее время как-то сник. — Всё в порядке, — ответил с небольшой задержкой Снейп. Дальше рядовой диалог про Рождество. Точнее про часть празднования. Альбус медленно шагал по коридору, ведя за собой молодого профессора. Северус казался где-то далеко — то ли в мыслях, то ли в своём мире. Отвечал коротко, иногда поднимал взгляд, чтобы не казаться совсем отрешённым, но быстро возвращался к молчанию. — Ты же знаешь, — сказал Дамблдор, встретившись с холодным взглядом, — если хочешь поговорить, посоветоваться или возникнут какие-то проблемы, всегда можешь обратиться ко мне, Северус. Мои двери для тебя открыты. Снейп с холодной усмешкой взглянул на него: — В этом замке меня ненавидят. Благодарю за заботу, Альбус. — Северус, — мягко отозвался Дамблдор, — не всегда нужно быть любимым, чтобы быть значимым. Иногда достаточно, чтобы кто-то видел в тебе человека. А такие — есть. Снейп посмотрел на него с тем же холодным недоверием. Но всё же коротко кивнул — не хотелось спорить в такой вечер. Они перекинулись ещё парой фраз, прежде чем Альбус, словно вспомнив что-то, чуть оживился: — Меня ещё ждут в учительской — нельзя же, чтобы без меня разобрали весь пунш, — с мягкой усмешкой произнёс он. Он, конечно, пригласил Северуса присоединиться. Тот, как и ожидалось, вежливо отказался, сославшись на работу. Дамблдор понимающе кивнул, легко коснулся его плеча и направился прочь, оставляя после себя едва уловимый запах карамели и корицы. Зельевар фыркнул на такое, но пошёл дальше. Старая часть замка. Ни окон — только арки, через которые снег и ветер беспрепятственно врывались внутрь. Пол, очевидно, был зачарован — снег не оставлял мокрых следов, а исчезал, не касаясь поверхности. Здесь всегда было тихо, без лишней суеты. Именно за это он и любил это место. Но, как назло — будто сам Мерлин решил поддразнить его, — в конце коридора, облокотившись на каменную раму, стояла фигура. Он сразу понял, кто это, и мысленно застонал: «Сначала Дамблдор, теперь эта…» Он собирался пройти мимо, даже не взглянув в её сторону, но она всё же заметила его и бросила какое-то нелепое поздравление. «Не позорься,» — хотелось отрезать, но он лишь промолчал и свернул в боковой коридор, который вёл мимо гостиной Гриффиндора. Там недалеко уже и до подземелий. Он уже прошёл довольно далеко, когда услышал за спиной быстрые шаги. Раздражённо выдохнул и ускорился. «Вряд ли она знает все повороты. В лучшем случае вернётся назад. В худшем — поплачет до утра.» Сквозняки пробивались и сюда, заставляя факелы потрескивать и плясать тенями по стенам. Шаги за спиной стали ближе, потом — громкий гул, короткий вскрик и глухой удар. «Там же ступеньки, дура,» — с холодной злостью подумал он. — Вейд, прочь отсюда, — резко бросил он. Голос отдался эхом, звонко, почти грубо. Тишина. Факел трещал рядом, ветер хлестал где-то за спиной. Он сжал челюсть. «Ну давай, иди. Исчезни.» Но шагов не было. Вместо этого — какой-то звук. Сухой, сдавленный. Будто кто-то неудачно выдохнул или пытался не разреветься. Он поморщился. Развернулся резко, на пятках — шаги отозвались гулко. Быстро преодолев небольшое растояние, он увидел испуганную Вейд. Она уже сама пожалела про то, что побежала. Обычно немного смуглая Мирра была серая как стены. Она испуганно бегала взглядом по профессору. — Подвернули? — не спрашивая, а почти рыча, бросил он. Она коротко кивнула. Почему-то именно этот тихий, покорный кивок разозлил его ещё больше. Но злиться он не мог долго, всё-таки какая-то жалость была. Конечно она сама виновата, но точно не хотела, чтобы так случилось. Может Рождество так действовало на Снейпа, может то, что он немного выпил с преподователями перед этим. Он вытащил с кармана палочку и сел на корточки перед Вейд. — Ногу, — в той же злой манере сказал он, но Мирра немного попытавшись сжала губы и рванно вдохнув замахала головой. Северус посмотрел в глаза гриффиндорке, отметил что они уже на мокром месте, просто смотрел на неё, она сначала тупила глаза вниз, было всё-таки слишком стыдно и даже немного страшно. Но спустя считанные секунды тоже посмотрела. Видела, как в его черных глазах отблескивают факели. И тут Снейп резко схватил её за ногу и потянул на себя, приставив палочку к лодыжке. — Episkey, — отрывисто бросил он. Раздался глухой хруст. Мирра даже не успела закричать — только резко выдохнула со стоном, согнувшись к всё ещё ноющей ноге. И тогда он услышал знакомый сдавленный всхлип. Закатив глаза, Северус поднялся на ноги. — Вставайте. На руках вас никто носить не будет, — бросил он холодно. — Спасибо… — почти скулежом выдохнула она. — Простите… Северус смотрел на неё сверхну вниз. И немного подумав о том, что он всё-таки не зверь, протянул руку, и резко, без нежностей, поднял девушку. Она утёрла лицо рукавом гольфа и, заметно повеселев, смело выдала. — Надо было вам убегать так далеко! — уже шутя говорила Мирра. Снейп сначала было снова разозлился, но посмотрев в весёлые глаза, тихо ответил: «да». Вейд могла бы поклясться, что на его лице на миг проскользнуло нечто похожее на слабую улыбку. Или ей просто показалось. Наверное, показалось. Они стояли в странной тишине, прямо посреди пустого коридора. Мирра будто специально не уходила — задерживалась, упрямо цепляясь за момент. А Северус наоборот — всем телом призывал её уйти. Хотел, чтобы это всё закончилось. Потому что теперь ему было неприятно. Будто оставила после себя что-то липкое — и даже не заметила. Он злился. Не на неё — на себя. За то, что вообще позволил этому общению случиться. За то, что не пресёк сразу. За то, что сейчас, стоя напротив неё, чувствовал себя… уязвлённым. Он сам не мог понять, что именно раздражало сильнее всего. Может, то, как легко она себя вела в тот вечер с Харди — весёлая, игривая, почти кокетливая. Это не должно было вызвать в нём ничего. Но вызвало. Северус знал — это не влюблённость. Нет. Ему были известны симптомы этого глупого состояния, и он бы распознал их сразу. Но, когда Вейд приходила, когда просто сидела в его кабинете, делала вид, что делает домашку, спрашивала что-то ненужное — у него появлялось ощущение, что ей с ним… хорошо. Не нужно, не выгодно, не полезно — просто нравится. Сейчас он чувствовал на себе её взгляд, как она бегает глазами по нему, и от того стакана огневиски, скорее всего, немного смутился. — Вы такой сейчас красивый, ходите так почаще! — воскликнула девушка и немного засмеялась, прикрывая рот рукой. — Простите, я выпила, — всё ещё прикрывая рот, сказала она с тем же задором. Северус скривился, будто глотая внутренний раздражённый комок. — Проспитесь, — резко выпалил он и развернулся, чтобы уйти. В голове вертелось: «Глупая и наглая». — Простите! — так же резко сказала она, хватая его за предплечья, но сама испугавшись, тут же отпустила, — Я ничего не имела ввиду плохого, чесно! — Ступайте уже, — выдохнул Северус, — сколько вы мне голову морочить собираетесь? Тем более в канун Рождества. Он закатил глаза и чуть опёрся спиной о стену, ощущая, как слабость неожиданно прорывается сквозь раздражение. Северус видел, как Вейд внимательно его оглядывает, и от этого ему стало ещё более не по себе. Внезапно накатила усталость — ту самую, что он всегда умел держать под контролем. — Вы правы, с Рождеством, и ещё раз спасибо! — выпалила Мирра и поправила юбку, которая перекрутилась немного на бок. Северус качнул головой в знак вежливости и согласия и уже видел, как она развернулась. Даже мысленно пробежало: «Наконец-то». Но гриффиндорка резко повернулась назад, преодолев то небольшое расстояние, и поцеловала его. Просто приложила губы к его. Он ответил кратко, всего на несколько секунд. Будто так и должно было быть. А потом она убежала. Северус постоял ещё пару минут и тоже ушёл.

***

Альбус хитро поправил очки. Он так и остался незамеченным. Дамблдор знал, что Снейп был на грани. Он терял силы, и это было опасно. Слишком многое зависело от него, и если тот сломается, всё может рухнуть. Карты уже разложены в голове старика, и, к счастью или к сожалению, зельевар играл самую важную роль. Директор понял, что нужно дать ему причину держаться, думать о чём-то помимо своей утери, и он решил действовать косвенно. Дамблдор глубоко уважал семейство Поттеров и сам сильно тосковал, винил себя за многое. Но он точно не доходил до крайностей. Мирра оказалась идеальным выбором. Её искренний интерес, напор, смелость и решительность могли стать тем самым толчком, который был необходим Снейпу. Она была беспокойной, метушной, громкой, но главное — с добрым и сильным сердцем. Именно такие качества привлекли Дамблдора. Он знал, что в её присутствии Снейп может почувствовать себя важным и нужным, что позволит ему не погрязнуть в своей тени. И, возможно, она станет той поддержкой, которая вернёт его на поверхность. Он вздохнул с облегчением. Как игрок, сделавший рискованный ход — и увидевший, что фигура дошла до конца шахматной доски не зря. — Хорошо, Северус, — тихо сказал он. — Дальше ты сам, мальчик мой, — улыбка играла на губах директора. Он развернулся и пошел вглубь замка, немного пританцовывая от радости и чувства победы.