ЖАБА

Завтра должен был состояться экзамен. Снейп успокаивал два десятка слизеринцев, переживая при этом не меньше, чем они сами. Пришлось дать им всем успокоительное зелье — конечно, это были сущие капли, но эффект плацебо ещё никто не отменял. Профессор оставался в своей привычной манере: немного грубой и саркастичной, но ребята к этому привыкли. Все жаловались, делились с ним своими тревогами. В гостиной стоял шум и гомон. Было жаль их, ведь он прекрасно понимал, какие на них возлагают надежды родители. У гриффиндорцев, как ни странно, дела обстояли лучше. Да, нервозность присутствовала — она буквально витала в воздухе, как электрический шар. Но Минерва лишь отмахивалась, говорила, что ЖАБА, конечно, важный экзамен, но никто на них крест не поставит, если что-то пойдёт не так. В принципе всё время, покамест она с ними сидела, то и дело, что игнорировала шуточки, слушала анекдоты, и, ругая семикурсников за непристойность, сама хихикала. С ними скучно не было. Вейд сидела и нервно перебирала подол мантии, рассматривая каждый шов. Мама написала ей письмо в поддержку, говоря чтобы та не переживала и что они её всё равно любят. Но Мирра знала одно, если не сдаст, то участь Мирры была известна ей. Алиса вообще не переживала, как и половина львиного факультета, много кто не собирается вообще куда-то поступать после школы. На ужине профессор Дамблдор тоже сказал какую-то преободряющую речь. — Дорогие мои, — начал профессор Дамблдор, поднимаясь с места с тем самым лёгким блеском в глазах, — Завтра вас ждёт важный день. Кто-то называет его судьбоносным. Кто-то — просто неприятным. Кто-то, возможно, даже забыл, что завтра ЖАБА. Поздравляю, ваше беззаботное невежество — предмет моей зависти! Зал нервно захихикал. Кто-то нервно икнул. — Однако, — продолжил он, слегка улыбаясь, — хочу напомнить: экзамены не определяют, кто вы есть. Они не измеряют вашу доброту, чувство юмора, дружбу, способность любить… или же невероятную находчивость, когда вы пытаетесь спрятать шпаргалку в мантию, думая, что я этого не замечаю. Увы. Я замечаю. Он сделал театральную паузу, оглядывая затаившихся семикурсников. – Пусть завтрашний день будет шагом вперёд, но не страхом назад. Вы уже волшебники. Бумажка с оценкой этого не изменит. А теперь — ешьте. Потому что голодный ум — не союзник, а заговорщик. Он сел. Секунду в зале было тихо, а потом вспыхнули аплодисменты. И вправду, это очень взбодрило кого-то. Всё-таки, не зря именно он директор. Директор не должен быть только величайшим магом, в первую очередь он должен быть человеком и поступать как человек.

***

Экзамен проходил в очень напряжённой атмосфере. Перья скрепели и стирались, у кого-то от нервов перо ломалось, но никто не обращал внимания, лишь выдавалось новое и всё. Старцы сидели, наблюдая за студентами, о чём-то перешёптывались и нотировали каждое движение. Преподователи Хогвартса так же сидели в Большом Зале, наблюдая за происходящим. Мирра отметила, что отличия ЖАБА от СОВ незначительны. Так же расставлены парты по одному месту в четыре ряда. И обстановка в принципе та же. Первой была трансфигурация, сначала теоритическая часть, потом практическая. На теоритической было ещё легко, а вот на практической… Нужно было изменять форму предметов. Всего их было пять. Башмак, камень, лебединый пух, высушенная пикси и ничего. Суть заданий была одна — изменить форму. Но на деле совсем другое, ведь нужно было менять глубже, как говорит Макгонагалл: «менять нужно не форму а предназначение», и что-то в этом было. Екзаменаторы очень внимательно смотрели за студентами именно во второй части роботы, засекали каждую ошибку, вписывали в бланк. Мирра очень занервничала, когда допустила ошибку в задании с башмаком. «Сделать белого кролика с чёрными ушами и рыжим пятном вдоль хреба»(форма пятна не имеет значения). «Кролик должен подпрыгивать два раза через каждые 11 секунд». Всё начиналось хорошо, только кролик прыгал раньше 11 секунд, и не два раза, а будто два с половной. Старая женщина что-то быстро записала. Минерва поджала губы. А в приписке Мирры появилась характеристика «Способная. Задание выполнено на 10\10. Погрешность во времени ровно на 1.2» секунды — норма. Прыжков выполнено 2\2 с небольшим подёргиванием испытуемого предмета 9.5\10. Форма и цвет полностью соответствуют назваченому заданию 10\10. " Дальше зельеварение. И та же история. Сначала теория, потом практика. На теории Вейд знала всё отлично. А вот практика оказалась куда сложнее. Когда часы снова пробивали прошедшее время, на столах разом исчезло всё, вместе со стульчиками, сами столы немного росширились, а на них появились котлы, ингридиенты и рецепт. У каждого студента своё зелье. Практически у всех были разные. «Укрепляющий раствор. Проходили, вроде на шестом курсе» – думала про себя Мирра, пробегаясь по инструкции, и с ужасом отметила, что там были пропуски. То есть нужно было вспоминать градусы, количество некоторых ингридиентов, правильное помешивание. Вейд осмотрелась по сторонам, видя как её однокурсники также с ужасом читают рецепт, также осматриваясь. У парня из Пуффендуя хлынула кровь носом. Но тут же было обьявлено, чтобы никто не обращал внимание и продолжали работу. Ему дали какое-то снадобье и воды. На практическую часть зельеварения давали времени больше, чем на остальные предметы. Но при этом, так как некоторым зельям нужно было настояться больше суток, оценку сразу не давали. Поэтому гриффиндорка не спеша приступила, вспоминая всё, что было на лекциях. Она готова была себя придушить за то, что тогда валяла дурака и просто отмахивалась от назойливого и противного Снейпа. «Мерлин, сколько же грамм» — плакала про себя Вейд, измельчая в порошок когти Грифона в ступке. «А вода сколько градусов?» – истерика внутри нарастала, когда она обнаруживала всё новые и новые пропуски в рецепте. «11 грам. 167 градусов» — гриффиндорка чуть не выронила ступку. Голос Снейпа, как спасительный круг, прозвучал в голове. Девушка сразу приободрилась, она хвалила себя за память и по пути начала вспоминать количество воды и то, что кровь саламандры нужно подогреть также на 167 градусов перед тем, как влить. И много других тонкостей. Покамест вода прогревалась, Мирра думала об этом чёртовом зельеварении и о его преподователе. Облокотившись на стол, она вспомнила, как приходила тайком к нему. Вспомнила, как иногда обнимала его и то, что он пахнет мускусом и полынью после рабочего дня, а если застать на выходные, то асболютно ничем, просто собой. Видимо его раздражала наличие запахов на нём. Вейд немного улыбнулась. Улыбка мелькнула в уголках её губ — и тут она вспомнила. Порошок нельзя просто сыпать. Его надо распылять. Это был один из тех ингридиентов, что он бросал невзначай во внеурочное время. Рука тут же отдёрнулась. Вместо того, чтобы высыпать порошок горстью, Мирра начала аккуратно и ритмично встряхивать его над котлом — так, как говорил Снейп. Потом перерыв. С Большого Зала выходить нельзя было. Котлы осторожно были убраны со столов, столы прежнего размера, а стульчики вроде никто и не убирал, на самих столах появился обед. Говорить можно было, но были свои правила, одно из которых не шуметь. К Вейд подошла подруга, они тихо общались и делились переживаниями. Кто-то плакал от нервов, где-то разбивалась тарелка. Это всё не добавляло красок атмосфере. Риверс рассказала, что переживает за ЗОТИ, которое было следующим, потому что практическая часть у неё подхрамывала, а если учитывать, что это будет на всеобщем обозрении. Вейд постаралсь успокоить подругу, но сама заметно нервничала, покусывая губы. Профессорам было запрещено подходить к своим воспитанникам, только наблюдать. Мирра, чтобы отвечь подругу, рассказывала ей о том, как чудом вспомнила рецепт зелья. — И ты представляешь, стою я, значит, и думаю, ну всё, капец, как вдруг вспоминаю! Представляешь? Я уже успела тогда попрощаться со своим будущим, как вдруг такое невиданное чудо от моей башки, — весело говорила старшекурсница, от чего начали улыбаться даже ребята за соседними столами. «Превосходно, Вейд» — прозвучал тот же низкий язвительно-противный голос. От чего та чуть не поперхнулась чаем, и взглянула в професорский состав, заметив лишь уходящий скользящий взгляд мужчины на себе. Северус говорил с Дамблдором, понимающе кивал и пожимал плечами.

***

Выходя из Большого Зала, хотелось просто расплакаться от скопившихся нервов и страха. Но все мужественно и спокойно шли. Рядом с Вейд крутился Харди, то и дело норовясь взять девушку на руки. У парня, в отличии от остальных, было прекрасное настроение и предчувствие, он был уверен, что здал всё на превосходно. До гостинной они уже практически бежали, Мирра забыв про волнение, смеялась и отмахивалась от парня, убегая от него по коридорам.

***

Три настойчивых стука в дверь. Начало первого на часах. Кого там принесло опять? Дамблдора с очередной молящей просьбой об зелье от кариеса? Слизеринцев которые жалуются на гриффиндорцев? Филч кого-то поймал и волочит на отработку к «ужасу подземелий»? Северус раздражённо подлетел к двери и распахнул её. На пороге стояла Вейд, как ни в чём не бывало хлопала испуганными глазками. — Простите пожалуйста! — выпалила с ходу она. — Вас, я так погляжу, манерам не учили родители? — ответа не было. Ну конечно, не совсем глупая отвечать на риторический вопрос. — Тогда проваливайте, и минус пятнадцать очков гриффиндору за наглость и прогулки в комендантское время. — Вы же не спите! — выпалила девушка. Мантия скомкано лежала в руках, немного испачканая чернилами блузка и брюки. Перед тем как получить новую порцию оскорблений она первая резко сказала. — Я хотела вас поблагодарить, — Северус сразу понял о чём она. И вправду он помог ей на экзамене. Но не из-за каких-то высоких чувств, просто было жаль. Хотя, это была некая благодарность. Однажды она сделала ему огромное одолжение, сама не догадываясь об этом. — Не понимаю о чём вы, брысь, — рука придерживающия дверь уже готова была захлопнуть её. Сейчас он не хотел глупых пустых разговоров. Гриффиндорка, будто не услышав, скользнула зельевару под руку. Будь это кто-то другой, он не постеснялся бы ударить наглого студента при таком жесте. Грубо вытолкнуть. Снять баллы. Северус устало упал в кресло. Ноги абсолютно не слушались. Он нервничал не меньше студентов, а то и больше. Послезавтра он должен сдать характеристики на всех студентов. Больше всего его утомили старцы с их вопросами и распросами про некоторых студентов, которые были в листе лучших студентов Хогвартса по успеваемости, также про старост факультетов и даже про капитанов команд Квиддича (этот вопрос удивлял больше всех). В кабинете было гараздо теплее, чем в каридоре, отметила про себя Мирра. И этот кабинет ей нравился куда больше унылого класа. Она знала, что перегибает палку своими приходами, но покамест есть возможность нужно пользоваться. Северус и оглядеться не успел, как гриффиндорка уселась на стульчик возле камина и улыбнулась. — Да бросьте, я просто посижу, — невинно ляпнула девушка. Взгляд скользнул по кабинету, будто проверяя: всё ли на своих местах. Но на столе вместо привычных книг и свитков стояла бутылка огневиски, явно хорошенько начатая. Вейд удивлённо глянула на профессора. — Да, Вейд, вечер пятницы, проваливайте, — Снейп противно кривялся, а последнее слово сказал настолько резко, что девушка подпрыгнула на стуле. На него таращились два коричневых глаза и немного открытый в удивлении рот. Картина глупая. — Вейд, ты выглядишь как дура сейчас, — это ещё больше удивило Мирру. Мало того, что обычно сдержанный и до чёртиков правильный профессор перешёл на «ты», так ещё и в таком обидном ключе. Гриффиндорка будто очнулась, но особо не обиделась, просто сменила выражение лица. Северус наблюдал за девушкой. Нет, он не будет скучать по ней, когда та выпуститься. Но ему будет явно не хватать разговоров. Простых, человечиских, о всяких глупостях, погоде. Это первый студент, которого он так близко пустил, и скорее всего последний. Эти её визиты точно не были чем-то нормальным, особенно тогда в рождество… Будь он помладше, то залился бы краской от воспоминаний. Вейд сидела и о чём-то думала, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. Смотрела в камин. Резинка с её волос вот-вот спадёт, заметил Снейп. А блузка совсем тонкая, а согревающих чар, наверное, девчонка не налаживала, так как прятала руки в скомканной на коленях мантии. На лице ни капли макияжа, по крайней мере так кажется. В ушах серьги с маленькими жимчужинками. Он остановил свои поток мыслей, поняв, что впритык рассматривает её. Нет, не как сексуальный обьект, просто запомнить. Ведь спроси у него вчера, какого цвета глаза у его «поситительницы», он бы сказал наугад «голубые» и промахнулся бы. Скорее всего она была немного ниже его. Фигурка обычная. Не толстая, не излишне худая, но и не спортивная. Лицо без резких черт. Волосы простые, немного волнистые. Видимо мешают, поэтому собирает их всегда. За своими наблюдениями он подлил в стакан огневиски. В центре внимания практически всегда. Флиртует. Парня вроде бы нет, но бегает, как пёс, кто-то из гриффиндорской компании. По урокам не отстаёт вроде бы. Но и не сказать, что преуспивает. Морщась и попивая огневиски, он всё ещё думал. — Профессор, — выдернул звонкий голос из мыслей. Он лениво, будто до этого не смотрев на девушку, кинул на неё взгляд вопросительно, выгибая бровь, — Что бы вы сделали на моём месте? — да, Снейп тут же понял о чём речь. Девчушка намеривалась стать аврором, но родители всеми жилами были против. И, не смотря на то, что тогда она упомянула это вскользь, Северус запомнил это. — Вы такой умный, правда, я буду скучать по вашему остроумию, — резко добавила девушка и опять отвернулась, опустив голову. Снейп хмыкнул на такое, если бы она только знала, порылась в газетах, ой как бы пожалела о сказанном. — Если вы уверены в правильности выбора, то жалеть будете потом. А если выбор изначально неправильный, то всю жизнь. Девушка кивнула. Что-то на ней вообще не было лица. Снейпа это раздражало. Может из-за того, что поддатый, а может из-за того, что привык к назойливой компании. Хотелось сказать что-то настолько едкое и колкое, чтобы это патлатое недоразумение снова от злости и возмущений лезла на стол, обвиняя его в бесчеловечности и снобизме. Делала неловкие комплименты. Хотелось, чтобы она снова принялась рассказывать глупые слухи, придумывать несуществующие истории и анекдоты, которые никогда не заканчивались, потому что на середине она начинала захлёбываться от смеха. А потом, прикрывая рот рукой, извинялась, утирая слёзы, и просила дать ей «всего секунду», чтобы закончить. Просто была собой. А сейчас… она просто сидела. Молча. И в голове мелькнуло: зачем она вообще тогда припёрлась? Просто посидеть у камина? — Как думаешь, — начал Северус, явно настроенный на разговор. В голосе — знакомое пренебрежение, но без яда, — На сколько сдала ЖАБА? — он лениво покручивал в руках стакан с огневиски, словно спрашивал о погоде. — Даже не знаю, — Вейд отмахнулась, устало выдохнув. — Фу, — скривился Снейп. — Тошнит от тебя, Вейд. Он откинулся в кресле, запрокинул голову и запустил руку в волосы, лениво массируя висок. Ноги легко закинул на стол, устраиваясь удобнее. Мирра от такого жеста даже растерялась. Да и от слов — тоже. Она подняла взгляд, будто не до конца веря, что Снейп действительно только что выдал это вслух. Он сидел в кресле на пике какой-то странной, почти вызывающей непринуждённости. Даже небрежности. Панибратства, если уж честно. Но вместо того, чтобы возмутиться или насторожиться, её будто подбросило изнутри. Что-то загорелось. Реакция была неожиданно тёплой — почти восторг. Мирра расправила плечи, на лице проступила ухмылка. Настроение резко пошло вверх. Обожала она такие его моменты. Когда этот, вечно сухой, ядовитый, как стебель мандрагоры, профессор сбрасывал маску и становился… мужчиной. Простой, остроумный, живой. Даже молодым — да, черт побери, ведь он ещё не старик, несмотря на вечную хмурость и чёрные глаза, полные яда. Мирра наклонилась немного вперёд, локти опёрлись о колени. Она не сводила с него глаз, чувствуя, как лёгкая волна жара проходит по спине. Было в нём что-то неправильное сейчас — не по правилам, не по должности, и это безумно подстрекало. Но разве Гриффиндор когда-нибудь останавливало «не положено»? — А вас не тошнит от собственной язвительности? — спросила она с ленивой полуулыбкой, чуть склоняя голову. — Или это уже неотъемлемая часть характера? Снейп прищурился, но не выглядел обиженным. Скорее — заинтригованным. Он опустил стакан на подлокотник кресла и хмыкнул. — Скорее — рефлекс, — хмыкнул он. Мирра, уже немного приободрившись, встала и начала неспешно ходить по кабинету. Вокруг рай для занудства: бесконечное множество склянок и пробирок, редкие ингредиенты в аккуратных баночках, старые пыльные фолианты, книги и тут и там — работы учеников. Под пристальным, почти грозным взглядом «ужаса подземелий», который следил за каждым её движением, разговор завязался сам собой, без особых усилий. В основном обсуждали учеников: кто сдал экзамен, кто провалился. Иногда лениво спорили с лёгкой иронией, иногда доходили до полной ясности. — Мерлин, она просто тупая, — брезгливо бросил Снейп. — Да, а строит из себя такую важную, — фыркнула Вейд. Северус еле заметно улыбнулся. Гриффиндорка, удовлетворив любопытство кабинетом, плюхнулась на подлокотник кресла. Снейп особо не возражал, спокойно убрав руку. Она рассказывала уже не про учеников, а про своё отчаянное желание поскорее покататься на машине отца — каком-то Форде, что зельевар где-то слышал. Руки девушки в разговоре порой оживлённо двигались, а потом вдруг неожиданно легли на его плечи. Снейп вздрогнул, почувствовав лёгкое тепло, но не отдернулся. Вместо этого коротко, с едкой улыбкой, пробормотал: — Не привык к таким жестам, Вейд. Или ты просто проверяешь, насколько я терпелив? Но ответа не последовало. Она начала массажирующе сжимать плечи и осторожно дальше говорить. Снейп сначала хотел сказать что-то до боли мерзкое девушке, чтобы та убрала свои руки, но как же приятно было в моменте. Он отметил, что забыл, когда последний раз ему кто-то делал масаж, если такое было вообще, потому что обычно на него даже смотреть лишний раз не хотят. Плечи расслабились под давлением женских рук. Он прекрасно понимал, что она заговаривает сейчас зубы или уверена, что Снейп пьян до безпамятства. Внезапно почувствовал, как её руки ловко скользнули под мантию к рубашке. Откуда у неё столько смелости? Тело отреагировало мгновенно: резкий вздрог, глаза широко раскрылись, по спине пробежала крупная дрожь. Даже не успев ничего сказать, он резко вскинул руку и набирал в легкие воздух, чтобы что-то сказать, но Мирра нежно перехватила его ладонь, смотрела прямо в глаза и начала… о ужас… просто целовать руку. Нежно, медленно. Северус затаил дыхание. Он бы быстрее пришёл в себя, начни она кричать, нападать, угрожать — с этим он умеет справляться. А вот с этим… Потом также гипнотически оставила руку и нахально вернулась к плечам и спине, утыкаясь носом в шею. Вейд тихо ухмыльнулась про себя, смотря на Снейпа, подумать только, такой весь грубый, лицемерный, самоуверенный, а сейчас сидит, распахнув глазища, как оказалось большие. Настолько близко она сидела, или это только сейчас таким казалось, что мужчина чувствовал запах её духов, теплых, сладких. Хоть и девушка, но руки были сильными, или он в тот момент слишком поддатливый, в этом ещё нужно будет разобраться. Движения её рук были мучительно приятными. Он буквально чувствовал, как тело с трудом держится в напряжении, сопротивляясь соблазну просто откинуться, закрыть глаза и позволить себе забыться. Всё внутри кричало об немедленном завершении. Но… не хотелось. Почти физически не хотелось. Снейп был возмущён тем, насколько нагло она обращается с ним. Словно не она студентка, а он — кто-то, кого можно вот так лапать. Её пальцы осторожно, будто невзначай, скользнули под ворот рубашки. Не похоже на откровенное приставание. Но и не просто массаж. А потом — она наклонилась. В его собственной, излюбленной манере. Так он обычно склонялся над неродивыми учениками, давя тяжестью взгляда и голоса. Теперь же — она нависала над ним. Угроза перевернулась, стала почти возбуждающей. Слова, что собирался выплюнуть — колкие, резкие — застыли в груди. Не вырвались. Просто сгорели внутри. Её губы коснулись его. Лёгкое касание — будто проверка. Горячее дыхание скользнуло по коже, и если бы свет в кабинете был хоть немного ярче — она бы, возможно, увидела красные пятна на скулах. Язык прошёлся по сомкнутым губам. Не спеша. С нарастающим напором. Она легко прикусила нижнюю губу. Причмокнула. — Ты с ума сошла, — хрипло выдохнул он, собрав всю волю в кулак. Голос сорвался где-то посередине между гневом и чем-то ещё, — Я даю тебе пару секунд, чтобы убраться вон, — с такой же угрозой продолжил Снейп. Не понимая, что именно это больше всего нравилось Вейд. Глаза снова хищно сощурились, ноздри раздувались и тело привычно напряглось. Но — не сдвинулся. Не столкнул с подлокотника. Не рванулся в сторону, чтобы оборвать этот абсурд. Мирра просто осталась сидеть рядом, как будто ничего страшного не произошло. Она смотрела прямо, почти спокойно. В её взгляде не было вызова, не было страха — только намерение. Он видел, как что-то тёплое вспыхивает в её глазах. Мягкий, почти гипнотический взгляд, глаза красиво отблескивали, словно янтарь на солнце. И сам не понял, в какой именно момент протянул руку и… потянул её к себе. Поцелуй случился почти без решения. Инстинктивно. Мирра ответила мягко. Не хищно, не дерзко, а — по-человечески. Девчачьи. Осторожно. Нежно. Ласково. Руки Вейд прошлись по его груди, скользнули вверх: одна легла за шею, вторая — в волосы, сжимая легко, будто зная, как это действует. Она прижалась к нему телом, уже без всякой защиты. Просто — близко. Девушка точно знала, что делает и как подкорить. Снейп позволил себе раствориться в этом прикосновении. Позволил. И черт с ним. Он давно не чувствовал ничего подобного. Как же этого не хватало. Казалось, если бы она в этот момент наставила на него палочку — он бы не среагировал. Просто принял бы. В голове ещё кричал трезвый ум: про то, что он очень пожалеет о содеянном, просто про нормы морали и обычной профессиональной этике. Потом Мирра ушла, совершенно спокойно. А он также спокойно её отпустил.